diffidentia

[А ты знаешь, что в паре км от твоего универа есть худ академия?] [Вот откуда те твои вчерашние ребята]       Экран загорается, и уведомления всплывают один за другим — я вижу сообщения в высветившемся окошке ещё до того, как захожу в диалог. Отправляю насаженное на вилку мясо в рот и вывожу нужную комбинацию на экране. [У них кстати очень неплохой сайт]       Приходит следом. [А то, ну знаешь… университетские сайты обычно отвратные. Уродливые сайты у художек это за гранью моего понимания. Вы учите людей красоте и искусству, а сами привлекаете их ВОТ ЭТИМ?] [А тут неплохо.]

[и что мне делать с этой информацией?]

      Тем вечером Рита всё же узнала, что там за история произошла на самом деле. Я тогда прошёл пару лишних километров вдоль своего автобусного маршрута и всё прокручивал в голове мой диалог с тем парнем.       Если, конечно, можно назвать диалогом мои три несчастных слова.       Рита назвала парня долбоёбом, потому что с каких это пор человеку запрещено смотреть на прохожих. «Может, сразу глаза выколоть, чтобы ни на кого случайно не пялиться? Восемь миллиардов людей на земле — не хочешь, чтобы на тебя смотрели, иди и сиди в лесу».       О том, что это, как бы, камень и в мой огород — решил промолчать.       Я же назвал бы долбоёбом себя — потому что и вправду сидел, пялился на незнакомых людей, создал неоднозначную ситуацию и вместо того, чтобы нормально всё прояснить — схватил вещи и сбежал, будто реально какой-то странный человек.       Парень разозлился вполне оправданно. Я бы на его месте тоже подумал бы что-то не то.       Рита на это написала, что она всё равно на моей стороне. Я перед сном несколько раз ударился головой о подушку.              В ответ на моё сообщение приходит несколько скринов — тяну телефон поближе, чтобы разглядеть.       — Илюш, хотя бы поешь без телефона, — мама ворчит рядом, ставит передо мной чашку чая, о которой я не просил, и возвращается упаковывать рис с мясом в капустные листья.       — Он мне не мешает, — отвечаю, выбирая кусочки картошки и отодвигая на край тарелки перец и морковь.       — Он мне мешает, — отвечает она, хотя стоит ко мне спиной, занятая.       Откладываю телефон на стол рядом с тарелкой, но скрин всё же разглядываю. Выглядит и правда хорошо: главная страница в приятных цветах, шрифт читаемый, и надписи не уплывают со своих мест.              На второй картинке — большая толпа студентов прямо перед зданием универа, несколько фото с каких-то студенческих мероприятий, ни одного знакомого со вчерашнего дня лица. А вот само здание я уже видел: проходил мимо несколько раз, но издалека надписей на нём не видно, и что это художка, мне и в голову не приходило.       «Курсы акварельной живописи» бросается в глаза, когда я перелистываю следующий скрин. Чуть ниже главной надписи — дни недели, время, немного текста про рисование акварелью…

[зачем мне это?]

      — Илья, ну я что, со стенкой разговариваю? Поешь, а потом сиди в своём телефоне сколько влезет, — мать звучит ещё более ворчливо и раздражённо, и я подозреваю, что у неё глаза на затылке. [Предлагаю тебе хобби]

[я не умею рисовать]

      Левой рукой пишу медленно, сосредотачиваюсь на буквах, чтобы не промахиваться, когда со стороны двери звучит громкий окрик низким голосом:       — Тебе мать что сказала?       Подскакиваю на стуле от неожиданности и от сурового, серьёзного тона. Отец стоит напротив, опершись рукой о пояс, смотрит на меня сверху вниз ледяным взглядом и уже готовится гаркнуть ещё раз, если я так и продолжу сидеть, не двигаясь.              Кладу телефон на стул, чуть подсовываю его под ногу. Сейчас-то никто его уже отбирать не будет, но сила привычки — действую под этим взглядом почти рефлекторно, впереди мыслей.       В любом случае так спокойнее. Так на меня перестанут обращать внимание и отстанут.       Утыкаюсь взглядом в тарелку, накалываю сразу несколько кусочков мяса и отправляю в рот. Отец тем временем целует мать в щёку и просит у неё что-то на перекус.       — Нормально ешь, что ты вот это оставил, — тыкая мне на оставленные овощи, мать ставит на стол ещё одну тарелку с рагу. Перекус в её глазах выглядит как полноценный ужин.       — Я не люблю, — кроме перца и моркови в этой куче ещё много всего мелко порезанного и неопознанного.       — Не любит он, — ворчит мать. — То не люблю, это не люблю. Скоро ветром сносить будет, а он ещё тут выбирает. Правильно я говорю? — бросает она в сторону отца и возвращается к готовке.       — Правильно, правильно, — отец поддакивает, теперь уже посмеиваясь. — Маринка и то, наверное, побольше тебя уже будет.       Это не кажется мне забавным, но вызывает невольную улыбку. Услышь это сестра — разозлилась бы и восприняла на свой счёт, мол, это она слишком крупная для девушки. На деле сестра красивая и выглядит прекрасно — просто высокая, в отца.       На деле пристыдить пытаются меня — я только плечами в её футболки не влезаю.       — Кстати, Марина завтра зайдёт в гости. Не знаю, останется на ночь или нет, но ты всё равно в комнате приберись, Илюш.       Мясо во рту резко становится резиновым на вкус, и жевать его будто в разы труднее. Я, конечно, не против сестры в гостях, но она съехала полгода назад, и за это время я сильно сроднился с мыслью, что комната теперь полностью моя. И надеюсь, ночевать снова вместе у неё желания не больше, чем у меня — примерно никакого.       Не то чтобы я её ненавижу или не люблю.       Но общение у нас не клеится. Можно сказать, кроме приветствия и «по делу» мы уже давно не разговариваем.       — А зачем ты голубцы тогда готовишь? — спрашиваю, вновь заглядывая маме под руки, проверяя — действительно ли она заворачивает мясо и действительно ли в капустные листья. — Она же их не ест.       — С каких это пор она их не ест?       Да с тех пор, как я себя помню, но прежде чем успеваю сформулировать что-то менее наглое, мама продолжает:       — Есть захочет — поест. Что она тут не ест? Рис, мясо и капусту? Нашлись тут… гурманы, вы посмотрите. Один не ест, вторая не ест. А что вы вообще едите?       Разговор рискует перерасти в «для вас стараешься, а вы ничего не цените», поэтому я торопливо засовываю в рот оставшуюся картошку и, хватая телефон, быстро встаю из-за стола. Чашка с чаем остаётся нетронутой.       — Мам, спасибо большое, но я больше не хочу, — споласкиваю руки в раковине и иду к выходу.       — А кто это доедать будет?       — Папа, — говорю уже в коридоре и через десяток секунд закрываюсь в комнате. В детстве меня бы держали за столом, пока тарелка не станет пустой.       Падаю на кровать, оставляя разговор и семейный ужин там, за дверью, и заглядываю, что Рита успела прислать за это время. [Что значит не умеешь рисовать] [В моей комнате до сих пор висит твой рисунок моей собаки] [Они ещё и соц сети ведут] [Глянь]       Переходить по ссылкам мне лениво, к тому же, зная Риту, ниже уже несколько заскриненных фотографий. Пролистываю и их, доходя до следующего буквенного сообщения. [Вот этих ребят ты видел?]       Открываю фотку поближе, рассматривая людей, сгрудившихся кучкой прямо у воды на фоне шпилей уже знакомой нам церкви. Часть сидит в ряд, часть стоит позади; у некоторых — кисти или карандаши в руках. Большинство улыбается, кто-то обнимает рядом стоящего, позирует, тычет в кадр знак «V» пальцами.       Лица я запомнил не очень хорошо, но красные волосы узнаю за секунду, а следом и девушку рядом — кудри в пучке и очки. Под фото стоит вчерашняя дата, название церкви, небольшой абзац впечатлений о прошедшей практике. [Первокурсники] [«Пленэр» называется, когда вот так выходишь на улицу порисовать то что видишь] [И кто из них тебе понравился?]

[угадай]

      Даже интересно, что она скажет. Выбор не велик — на фото всего двое парней. [Они оба выглядят как невозможный вариант]       Потому что того парня на фото почему-то нет. Он не выглядел как первокурсник, скорее как двадцатилетний и вёл себя, будто учитель или… старшекурсник? Старшекурсник-куратор? Вряд ли первокурсник будет ходить между студентами и исправлять их работы.       Ещё и еду им принёс.       Но почему его нет на фото?

[там не было ещё фоток?]

[Было несколько но там вроде те же самые лица]       Кусаю щёку изнутри и чувствую какое-то… разочарование? [А зная тебя, тебе обычно нравятся прям КРАСИВЫЕ]       Я не воспринимал все эти Ритины «понравился» всерьёз — потому что, ну, я видел его от силы минут десять. Какое ещё «нравится»? Я что, как рыбка — зацепился на крючок красивой внешности? [Я нашла инсту нескольких ребят, можно там поискать может где засветился] [Опиши только, что искать]       Вспоминая сейчас, я бы сказал, что ничего необычного в нём не было. Тёмные волосы, карие глаза, тёмная свободная одежда. Взгляд — тяжёлый, холодный и колючий, когда он злился и со мной разговаривал…       Может, манера держаться — расслабленно и уверенно, или то, как он двигался, когда исправлял чужие работы, рассказывал что-то. Будто для него это всё понятно, легко и просто.       Я тогда просто сидел и наблюдал за всем и сразу, не вычленяя и не обращая внимания ни на что конкретное.       Отвечаю:

[это смахивает на сталкерство, не надо]

[Мне интересно]

[не надо]

      Но следующие три минуты моё сообщение даже не читают, и онлайн Рита больше не светится.       Снова разглядываю последнюю присланную фотографию и думаю: будь я немного более уверенным, у меня были бы похожие с моими одногруппниками.       Нужно было попытаться игнорировать эти навязчивые мысли о том, что все уже разбились на группки-пары, и со мной сближаться никому уже не интересно. Нужно было попробовать подойти к кому-то, спросить, кто откуда, или что-то по учёбе. Да даже поискать аудитории вместе — так хотя бы не пришлось бы бродить одному.       Не отказываться идти на посвящение.       Или не игнорировать студсовет.       Или хотя бы не сбегать вчера.       Закрываю фотографию и перехожу по ссылке выше — меня перекидывает на какой-то их общий университетский аккаунт. Там много фотографий студентов, художественных аудиторий, афиш и плакатов. Открываю последний пост — листаю карусель фото, и действительно:       Того парня нет ни на одной из них.              Немного… жаль…       Вчера убегал из-за него в панике, а сейчас жаль, что фотографий не вижу? [Я такое нашла]       Экран светится уведомлением поверх — об очередной присланной фотографии — снова пост с какого-то связанного с художкой аккаунта, и…

[нет]

      Пишу, едва прочитав первое предложение.

[серьёзно?] [натурщик для студентов?] [весело, но больше так не шути]

      Пост не похож на предыдущую афишу с курсами — скорее на просто текст-приглашение от кого-то из преподавателей или работников.       Приглашают на безвозмездной основе позировать перед студентами — для отработки ими навыков рисования с натуры. С опытом, без опыта, со знаниями в этой области или без — не важно, главное интерес и любопытство.       Адрес художки. Контактный номер телефона. И картинка наброска человеческого тела внизу. [Это же интересно]

[конечно, сидеть/стоять/лежать голым, пока тебя разглядывает и рисует целый класс студентов — как невероятно интересно] [ты хочешь, чтобы я там умер] [от остановки сердца]

      Только ответив, замечаю, что отреагировал как-то резко. Рита не впервые предлагает мне чем-то заняться и куда-то сходить — даже двадцатью минутами ранее, с курсами живописи.       Но сейчас как-то… [Там даже уметь ничего не надо — стоишь/сидишь себе просто и всё] [Что такого]

[действительно, что такого в том, чтобы сидеть голым под чужими пристальными взглядами — обычный вторник] [рит, это не смешно]

      Сейчас внутренне отпираюсь, будто меня уже за руку туда тянут, и я не могу сопротивляться. Не хочется соглашаться для вида, и отшутиться тоже почему-то не получается — изнутри рвётся только отрицание и категорическое «нет». [Я хочу, чтобы ты наконец начал разбираться со своей социофобией] [Или как ты там себе это называешь, whatever] [Чем чаще выходишь из зоны комфорта, тем легче тебе из неё выходить]       Зайти бы в эту зону комфорта для начала… [Серьёзно, Илья, тебе же и самому не нравится, как оно сейчас]       Будь на моём лице улыбка — она бы слетела в ту же секунду. Сажусь чуть выше, опираясь спиной о стену, напряжённее, словно собираю расслабленное тело в кучу. Как будто на моё сопротивление она решает надавить на слабые места сильнее.

[чего ты вдруг такая резкая] [кто то говорил, что будет на моей стороне]

[Одно другому не мешает] [Я не могу отвести тебя за ручку, поэтому приходится пинать под зад] [И, может, там вообще не обязательно голым быть] [Я погуглила: натурщики могут и в каких-нибудь красивых костюмах позировать, и просто в одежде — в зависимости от того, что они практикуют] [Можно спросить, для чего именно они ищут людей] [Пишут же вон, им всякое сгодится — и с опытом, и без] [Подумай об этом]

[не буду я об этом думать]

[и пост этот уже месяц висит, вдруг они уже никого не ищут]

[Напиши спроси, там номер, вот ещё ссылка на всякий]

[не хочу] [плюс там учатся те вчерашние ребята] [представь, какая неловкая это будет встреча]

[Ты думаешь, там десять студентов на весь универ?]

[я думаю, что закон подлости работает усердно]

      Но это разницы не имеет, я всё равно не собираюсь никуда писать и тем более идти. [Нет, серьёзно, почему ты так против?]       С этой мыслью я провожу все выходные.       Она не то сворачивается колючим комком где-то в груди и говорит «не хочу», не то упрямо сидит в голове и Ритиным голосом: «это же интересно». Мозг подкидывает яркие образы: я посреди помещения, люди вокруг смотрят, рисуют, смотрят, смотрят, смотрят…       Если это всё ещё и без одежды…       Пытаюсь отвлечься, листаю тикток, но меня будто подслушивали, а переписку с Ритой подсматривали: видео об искусстве в целом сменяются на видео о рисовании, сколь бы быстро я их ни пролистывал и ни отправлял в игнор. Когда алгоритмы начинают показывать мне ролики про позирование и рисование с натуры — блокирую телефон и отбрасываю его от себя подальше.       Тру глаза, переносицу, утыкаюсь лицом в подушку.       «Почему ты так против?»       По сути, если не нужно будет раздеваться…       Стоять неподвижно, смотреть в одну точку и игнорировать чужие взгляды — это же то, что я обычно и делаю? Когда сижу на лекциях, когда иду по улице — всегда есть призрачное ощущение, будто каждый прохожий окидывает тебя взглядом, и приходится прилагать усилие, чтобы оставаться спокойным: идти, куда шёл, смотреть, куда смотрел, и игнорировать.       Это же почти то же самое, ведь так?       Почему тогда мурашки бегут от этой идеи?       Тянусь обратно за телефоном, открываю строку поиска. Если осмотреть «врага» со всех сторон и заглянуть ему в лицо — может, он окажется не таким уж и страшным?       Помимо стандартной информации находится немного. Определения, позы — всё в целом и так очевидно. Длительность может быть разной, это имеет смысл выяснять конкретно по ситуации.       Что-то банальное про психологический фактор: «Модель обычно не взаимодействует со студентами, не разговаривает, не участвует в процессе — она как бы «исчезает» как личность на время работы. Кто-то описывает это как медитативное состояние, кто-то — наоборот как напряжённое, особенно в первые разы. Но почти везде есть мысль: к этому можно привыкнуть, и со временем становится проще».       Находится и инфа, что не всегда нужна именно «обнажённая натура» — позы в одежде рисуют вполне себе, когда нужно сосредоточить внимание на отработке ткани, текстуры, паттернов.       Это меня успокаивает, хотя и заставляет задуматься, почему — я ещё ничего не решал и ни на что не соглашался.              Открываю скрин с постом, перечитываю текст ещё раз.       «… главное интерес и любопытство».       Если бы они нашли кого-то, не стала бы запись висеть месяц, да? Найти натурщиков настолько сложно, что пост висит уже месяц? Или просто забили и решили не удалять?       Я ведь правда могу просто спросить?       — О, ты как обычно прирастаешь к кровати?       Резко подскакиваю, когда дверь в комнату распахивается — без стука, без вопроса, даже без предупреждения.       — У меня выходной, — отвечаю, автоматически пряча телефон под себя и наблюдая за её действиями. Отработанная годами привычка: чтобы никто не заглянул и не начал выспрашивать или смеяться.       — Ага, — она проходит вглубь к книжному шкафу у стены, совсем не обращая внимания на то, что комната уже не её, — я тут книги оставляла наверху. Фэнтезийные, толстые такие, где они? — спрашивает, уже глядя на меня.       Фэнтезийные — это она им польстила. Тут больше подошло бы: порнушные.       — На столе рядом, под тетрадками, — киваю ей в нужную сторону.       — Ты их читал, что ли?       — Ага, — в книгах я всеядный, но это было невкусно.       Марина смотрит на меня каким-то странным взглядом — неверящим и будто скептическим. Будто хочет спросить что-то, возможно, с чего бы меня потянуло на дарк-романы, но в итоге молчит, забирает книги и выходит из комнаты.       Падаю назад на подушки, достаю телефон и снова перечитываю текст на скрине.       Я могу просто спросить.       Смелости набирается только ко второму часу ночи в понедельник.       Ввожу в строку поиска в мессенджере скопированный номер, и выпадает всё тот же аккаунт, что и в нескольких моих предыдущих попытках. В первый раз я посмотрел его ещё вчера — пролистал несколько доступных фоток и скудную информацию. Второй — пару часов назад, когда собирался с духом в перввый раз — снова пролистал фотки, затем открыл диалоговое окно и долго на него смотрел, не решаясь ввести ни одного слова.       Час назад я не знал, что написать, и сейчас ничего не поменялось.       Смелости ночью будто чуть больше, чем днём, но эта смелость проявляет себя тогда, когда телефон лежит выключенным под подушкой, а глаза, упрямо отказываясь засыпать, разглядывают на потолке почти чёрные тени деревьев от фонаря.       Телу спать хочется, и глаза будто пересохли, но мозг всё не может остановиться и перестать думать о ещё не написанном сообщении.       Открываю пустой диалог, зависая пальцами над буквами.       Судя по фотографиям — мужчина взрослый, судя по надписи в поле «О себе» — преподаватель. Преподаватель, который ищет натурщика для своих студентов на практику. Надеюсь, не тех студентов из парка…       Но, как и сказала Рита, можно же просто спросить.       Возвращаюсь к скрину с постом — я помню его уже почти дословно, но всё равно перечитываю снова. Вдруг я что-то всё-таки проглядел или как-то не так понял. Помню ситуации, когда точно так же смотрел на время, был уверен в одном, а оно затем будто магическим образом менялось на другое.       И как правильно сформулировать?       «Добрый день?» «Добрый вечер?» «Здравствуйте?»       «Случайно увидел ваш пост о…» «Случайно наткнулся на ваш пост о…»       Это «случайно» не покажется слишком несерьёзным? Будто я из интереса сейчас порасспрашиваю, пообещаю и пропаду без предупреждения?       Или нормально? А то, что сейчас два часа ночи?       Может, «Увидел ваш пост о…»       «Актуально ли ещё…?»       Нет, это звучит будто я на вакансию откликаюсь и резюме отправляю.       Уточнить, что я раньше ничего такого не делал и вообще ничего не знаю, или просто поинтересоваться деталями? Наверное, надо, чтобы не тратить чужое время. Вдруг им всё-таки нужен человек хотя бы с пониманием дела, не придётся выяснять это десятком сообщений.       Может, написать Рите?       Нет, стоп, это уже совсем жалко выглядит. Она и информацию нашла, и всё это мне скинула, ещё и сообщение просить её написать — я же не настолько беспомощный.       Нужно меньше думать.

[Здравствуйте.

Увидел ваш пост.

Я далёк от художественной сферы и ничего подобного раньше не делал, но мне всегда казалось это интересным.

Если вам подойдёт человек без опыта, я хотел бы узнать подробнее.]

      И прикрепить скрин к сообщению.       Перечитываю ещё раз, медленно, каждое слово, букву за буквой, чтобы не пропустить опечатки. Ещё раз, с паузами, проверяю запятые.       Как-то суховато выглядит? И может, все-таки убрать последнее предложение? В посте написано же, что подойдёт без опыта…       Так, нет, надо остановиться. Нормально. Не получится — так я с этим человеком всё равно никогда не встречусь. Да и забудет он уже через неделю меня.       Надо отправить.       Нажать на экран одним быстрым движением, чтобы не успеть потерять решимость и остановиться в последний момент.       Сообщение повисает в диалоге. Я выхожу из приложения, блокирую телефон и кладу под подушку экраном вниз. Выдыхаю, глядя в потолок и складывая руки на животе.       Первый шаг сделан.