Тот, кто вернулся с рассветом

      Поместье бабочки встретило их запахом лекарственных трав и тихим шумом водопада. Шинобу Кочо, хозяйка поместья, лично осмотрела обоих, несмотря на то, что их раны были лёгкими — царапины да синяки.       — Вы удивительно легко отделались для встречи с третьей старшей луной, — заметила она, заклеивая последнюю царапину на руке Танджиро. — Особенно ты, Камадо-кун. Я слышала, ты сражался с ним один на один?       — Не совсем один, — уклончиво ответил Танджиро. — Ренгоку-сан был рядом.       — Но говорят, демон убил себя сам. — Шинобу улыбнулась своей опасной улыбкой. — Это правда?       — Правда, — кивнул Танджиро. — Я просто попросил его вспомнить своё прошлое.       Шинобу хотела спросить ещё, но Кёджуро, сидевший на соседней циновке, вдруг подал голос:       — Камадо, можно тебя на пару слов?       Танджиро поднялся и пересел к нему. Синобу, поняв, что разговор не для чужих ушей, удалилась под предлогом подготовки лекарств.       — Я прошу прощения, но я хочу знать почему ты не дал мне сразиться с Аказой? Ведь ты не мог знать, что твой план сработает и он не убьёт тебя. — Кёджуро смотрел прямо в глаза Танджиро.       — Я не мог позволить вам умереть, только и всего. Ваша жизнь намного важнее моей. — юный мечник отвёл взгляд в сторону, он не мог долго смотреть в глаза Кёджуро. Не сейчас. Не в ближайшее время.       — Почему? Мы почти не знакомы. Мы виделись всего пару раз, и то мельком. Откуда такая забота?       Танджиро знал, что этот вопрос рано или поздно прозвучит. И знал, что не может ответить на него правдой. Он не мог. Пока что.       — Вы — столп пламени, — сказал он наконец. — Вы спасаете людей. Вы — надежда для многих. Если бы вы погибли, мир стал бы темнее. Я не хочу, чтобы мир стал темнее.       — Но почему именно я? — не унимался Кёджуро. — Есть и другие столпы. Ты бы так же переживал за них?       Танджиро вновь поднял глаза. В его взгляде было что-то такое, от чего у Кёджуро перехватило дыхание. Нежность? Тоска? Любовь? «Нет, бред, мы знакомы всего ничего…»       — Наверное, — тихо ответил Танджиро. — Но вас — особенно.       Кёджуро хотел спросить, что значит «особенно», но Танджиро уже встал и направился к выходу.       — Нам нужно выспаться перед собранием, Ренгоку-сан. Завтра будет долгий день.       — …Хорошо, — только и смог выдохнуть столп пламени, глядя вслед удаляющейся красной голове.       Внутри у него всё переворачивалось от странного, незнакомого чувства. Он не мог понять, почему слова этого парня заставляют его сердце биться чаще. Почему он ловит себя на мысли, что хочет узнать о нём больше. Почему он уже сейчас скучает по его тихому голосу.       — Что со мной? — прошептал Кёджуро в пустоту комнаты.       Но ответа не было.

***

      На следующее утро штаб столпов гудел, как разворошённый улей.       В большом зале собрались все девять столпов. Тенген Узуй, сверкая драгоценностями, сидел, ярко обсуджая что-то с сидящей рядом Мицури, в ожидании друга. Сама Мицури Канроджи вертела в руках прядь волос и нетерпеливо поглядывала дорожку ведущей к поляне. Шинобу Кочо улыбалась своей вечной загадочной улыбкой. Муичиро Токито, самый молодой из столпов, смотрел на облака. Гёмей Химеджима, великан с завязанными глазами, читал сутру, шевеля губами. Санэми Шиназугава сидел с каменным лицом, время от времени бросая мрачные взгляды на присутствующих. Обанай Игуро стоял у дерева, скрестив руки на груди, его бинты скрывали половину лица.       И Сабито — столп воды. Он сидел прямо, между Шинобу и Муичиро, с живыми, блестящими глазами, и нетерпеливо постукивал пальцами по колену.       Наконец на дорожке появились две фигуры. Кёджуро и Танджиро прошли к собравшимся и сели рядом с Тенгеном, пока все взгляды устремились на них.       — А, Ренгоку! — прогремел Тенген. — С победой! А это, видимо, тот самый мальчик, который уговорил демона убить себя?       — Камадо Танджиро, — представился Танджиро, кланяясь. — Приятно познакомиться.       — Тот самый Камадо? — Мицури подалась вперёд. — Который убил младшую луну на горе пауков? И которому всего восемнадцать?       — Девятнадцать через несколько месяцев, — поправил Танджиро.       — Садитесь, — внезапно раздался тихий, но властный голос.       Все замерли. В глубине зала отворилась дверь и в комнату вошёл мужчина под руку с женщиной. Было видно, что его глаза поражены болезнью и он слеп, а женщина вела его к краю энгавы, где уже лежала подушка. Лицо мужчины было спокойным, но в глазах, даже слепых, можно было увидеть нежность к своим «детям». Танджиро знал кто перед ним. Кагая, глава корпуса истребителей и его жена Аманэ.       — Я собрал вас, чтобы обсудить два события. Первое — уничтожение третьей старшей луны, Аказы. Второе — присвоение нового звания.       По залу пронёсся шёпот. Убийство луны, там более старшей — это редкость. Новый столп — ещё большая редкость.       — Аказа был уничтожен прошлой ночью, — продолжил Кагая. — По докладу Кёджуро Ренгоку, демон покончил с собой после разговора с Танджиро Камадо. Сам Камадо сражался с Аказой один на один и ни разу не был ранен. Более того, Ренгоку считает, что Камадо был не слабее демона.       — Не может быть, — буркнул Обанай. — Сопляк восемнадцати лет — сильнее третьей старшей луны?       — Я сам не поверил бы, — ответил Кёджуро, и его голос был непривычно серьёзен. — Но я видел это своими глазами. Камадо двигался так, что я не успевал следить за его клинком. Он предугадывал удары Аказы до того, как демон их наносил. Он был… великолепен.       — Слова Ренгоку для меня — доказательство, — сказал Кагая. — Камадо Танджиро, какой у тебя ранг?       — Киноэ, — ответил Танджиро.       По залу прокатился вздох. Киноэ — это одна ступень до столпа. Мальчик, который в одиночку сражался со старшей луной, оказался в одном шаге от высшего звания.       — Я даю тебе ранг столпа, — объявил Кагая. — Отныне тебе придётся сражаться с ещё более сильными противниками.       Танджиро поклонился, не выказывая особой радости. Он ждал этого дня, но не ради титула. Титул был лишь инструментом. Инструментом, чтобы быть рядом с Кёджуро. Чтобы иметь право голоса в битве с Мудзаном. Чтобы его слушали.       — Однако, — голос Кагаи стал ниже, — я должен спросить: каким дыханием ты владеешь? Твои подвиги известны, но техника, которую ты используешь, не похожа ни на одно известное нам дыхание. Что это?       Все собравшиеся затаили дыхание.       Танджиро медленно поднял голову и посмотрел на Кагаю. Потом перевёл взгляд на столпов — на Кёджуро, который смотрел на него с надеждой и любопытством, на Сабито, чьи глаза вдруг стали серьёзными.       — Я не могу сказать, — ответил Танджиро. — Не сейчас.       — Что значит «не можешь сказать»? — взорвался Санэми. — Глава спрашивает!       — Я понимаю гнев Шиназугавы-сана, — Танджиро оставался спокоен. — Но если я раскрою правду сейчас, мы лишимся главного козыря в битве с Мудзаном. Прошу поверить мне на слово.       — Нахальство, — прошипел Обанай из-под бинтов. — Ты только что получил звание столпа и уже отказываешься отвечать главе?       — Я отказываю не главе, — Танджиро посмотрел на Обаная. — Я отказываюсь раскрывать информацию, которая может стоить жизни сотне людей, если попадёт не в те уши. Здесь нет шпионов, но стены могут слышать. А Мудзан постоянно оказывается на шаг впереди. Мы не можем позволить ему узнать важную информацию раньше времени.       — Ты намекаешь, что среди нас… — начал было Тенген, но его перебил Кагая.       — Достаточно. — Голос главы был тих, но в нём звучал металл. — Танджиро имеет право хранить свои секреты. Я доверяю его словам. Всем остальным — не выпытывать. Это моя личная просьба.       Санэми сжал кулаки, Обанай отвернулся к стене, но возражать не посмели. Кагая был не тот человек, с которым спорили дважды.       — Но раз уж ты теперь столп, — Кагая мягко улыбнулся, — может, скажешь хотя бы, со скольки лет ты начал тренироваться, чтобы так рано пройти отбор?       Танджиро открыл рот, чтобы ответить, но вдруг раздался голос с правой стороны от него.       — Камадо-сан, — сказал Сабито, подаваясь вперёд. В его голосе не было агрессии, только тихий, почти благоговейный интерес. — А сколько лет назад вы прошли финальный отбор?       Танджиро повернулся к нему. В лице Сабито, в его острых глазах, в том, как он сидел — напряжённо, будто натянутая струна, — Танджиро узнал того самого мальчика, которого спас девять лет назад на горе Фудзикасанэ. Только теперь это был не испуганный пятнадцатилетний пацан с раненным плечом, а взрослый мужчина, столп воды, один из сильнейших мечников своего поколения.       — Девять лет назад, — тихо сказал Танджиро. И добавил, чуть склонив голову: — И снова здравствуй, Сабито.       В зале повисла тишина. Столпы переглядывались, не понимая, о чём идёт речь. Кёджуро переводил взгляд с Танджиро на Сабито и обратно.       А Сабито… Сабито сидел не двигаясь, и по его лицу потекли слёзы. Они катились по щекам, падали на форму, оставляя мокрые следы. Но он не вытирал их. Он улыбался — широко, открыто, по-мальчишески, той самой улыбкой, которую Танджиро запомнил много лет назад, когда они вместе выходили с горы смерти.       — Спасибо, — выдохнул Сабито. Одно слово, в которое было вмещено всё: девять лет благодарности, сотни ночей, когда он просыпался в холодном поту, вспоминая, как когти демона почти коснулись его шеи. И как из темноты вылетел мальчик и мир залил золотой свет. — Спасибо, — повторил он, и голос его сорвался.       Слова Сабито повисли в воздухе, и никто из столпов не мог понять, что произошло. Они видели только слёзы на лице одного из столпов и тихую улыбку парня с бордовыми волосами, который только что стал им равным.       — Я не понимаю, — нарушил тишину Тенген, сверкнув налобной повязкой. — Объясни, Сабито. Зачем ты спросил это и что у тебя за реакция?       Сабито вытер слёзы рукавом. Его голос дрожал, но он говорил твёрдо:       — Девять лет назад я прошёл финальный отбор. Там, на горе Фудзикасанэ, меня чуть не убил демон — тот самый, которого поймал учитель Урокодаки. Я был в шаге от смерти. И тогда из темноты появился мальчик. — он посмотрел на Танджиро, и в его глазах снова засверкало что-то мокрое. — Ему было девять лет. Он снёс голову демону одним ударом. После экзамена мы разошлись и я больше не видел его, только запомнил огненные волосы и серьги. И свет. Золотой свет, который озарил всю поляну.       — Девять лет? — переспросила Мицури, округлив глаза. — Значит и ему было девять? И он уже… но как же он попал на отбор?       — Не знаю, — Сабито развёл руками. — Я спрашивал его тогда. Он не ответил. А потом исчез. На все эти годы. Я искал его, расспрашивал, но никто не знал мальчика с таким именем. Я думал, мне приснилось. А потом Гию рассказал, что встретил его на горе Натагумо, где он убил пятую младшую луну. А сегодня, вы назвали его имя и я вновь увидел его лицо… — Сабито перевёл дыхание. — Танджиро Камадо, тот самый мальчик. Он спас меня. Он спас Гию и Макомо, ведь тот демон убивал всех учеников Урокодаки. Он упокоил души остальных, уже мёртвых детей, убийством этого демона. Учитель до сих пор молится за него и желает поблагодарить лично.       На поляне воцарилась тишина. Даже Санэми, который минуту назад готов был спорить, прикусил язык.       — Девять лет, — тихо сказал Кёджуро, глядя на Танджиро. — Ты стал истребителем в девять лет. И всё это время скрывал свой ранг и талант?       — Не скрывал, — тихо сказал Танджиро, опустив взгляд. — Просто не афишировал. Мне не нужна была слава. Мне нужно было становиться сильнее.       — Чтобы убивать демонов, — предположил Гёмей, отрываясь от сутры.       — Чтобы защищать тех, кто мне дорог, — поправил Танджиро.       Кагая, наблюдавший за сценой с энгавы, тихо произнёс:       — Достойная цель. — И добавил: — Все свободны.

***

      После собрания, когда столпы разошлись, к Танджиро подошёл Кёджуро.       Столп пламени выглядел непривычно задумчивым. Он мял в руках край своей формы и явно подбирал слова, что было на него не похоже — обычно Кёджуро говорил всё, что думал, не готовясь.       — Камадо, — начал он наконец. — Ты теперь столп. Ты силён. Но…       — Но? — Танджиро терпеливо ждал.       — Но я хочу, чтобы ты стал моим учеником.       Танджиро моргнул. Он не ожидал такого предложения — не потому, что оно было странным, а потому, что не думал, что Кёджуро захочет взять его в ученики. Танджиро был на одном уровне со столпами, зачем ему учитель?       — Ты, наверное, думаешь: «Зачем мне учитель, если я и так силён? Если я уже столп?» — Кёджуро угадал его мысли. — Но дело не в том, чтобы учить тебя биться. Ты и так это умеешь лучше многих. Дело в том… — он запнулся. — Я хочу быть рядом с тобой. Передать тебе всё, что знаю о дыхании пламени. И просто… быть рядом. Ты мне нравишься, Камадо. Как человек. Как воин. Я не хочу терять тебя из виду.       Сердце Танджиро пропустило удар. Он стоял и смотрел на Кёджуро, на его открытое лицо, на его жёлто-красные глаза, в которых не было ничего, кроме искренности.       — Да, — сказал Танджиро, и его голос дрогнул. — Я буду вашим учеником, Ренгоку-сан.       Кёджуро просиял. Он хлопнул Танджиро по спине, больно, но терпимо, и заявил:       — Тогда собирай вещи! Сегодня же переезжаешь в поместье Ренгоку! Мой брат — Сенджуро — уже приготовил комнату!       — …Он знал? — удивился Танджиро.       — Я сказал ему ещё до собрания, что попрошу тебя, — признался Кёджуро. — Он сказал, что если ты согласишься, то он будет рад. Так что да, знал.       Танджиро улыбнулся. В этой жизни всё складывалось как нельзя лучше.