Тот, кто вернулся с рассветом

      Гора Фудзикасанэ встречала путников холодом. Не тем холодом, который пробирает до костей зимой, а другим — сырым, липким, который забирался под одежду и оставался там, на коже, даже когда солнце стояло в зените. Танджиро помнил этот холод. Он помнил его по прошлой жизни, когда шёл сюда пятнадцатилетним, полным надежд и страхов, когда нёс на поясе катану учителя и хотел вернуть сестре человечность. Когда сочувствовал всем демонам, которых встречал.       Сейчас ему было девять. Катана была не учителя, а та, которую он забрал у мертвого в надежде на отмщение. Одежда — поношенное кимоно, которое мать перешила из отцовского, тёплое, но неудобное для боя. В мешке — рис, вода и маленький кусочек вяленого мяса, который он растягивал уже третий день.       Дорога заняла почти четверо суток — он заблудился дважды и наткнулся на реку, которую пришлось переходить вброд, промочив ноги до колен. Но он не жаловался. Не имел права. В конце концов, он шёл сюда добровольно, и никто не заставлял его тащиться через леса и горы, чтобы спасти учеников Урокодаки, которых он никогда не встречал.       Только вот он их встречал. В другой жизни. И помнил.

***

      Место сбора кандидатов ничем не отличалось от того, что Танджиро запомнил. Та же поляна на склоне, та же тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев, те же лица — испуганные, решительные, полные глупой храбрости. В этот раз кандидатов было больше, около сорока — молодые люди от пятнадцати до двадцати лет, парни и девушки, вооружённые кто чем. У большинства — стандартные клинки ничинрин, тускло поблёскивающие в лучах заходящего солнца. У одного парня — вообще копьё с железным наконечником.       Танджиро стоял чуть в стороне, стараясь не привлекать внимания. Но его заметили почти сразу. Нельзя было не заметить ребёнка — низкорослого, щуплого, с серьёзным лицом, которое совершенно не вязалось с его возрастом.       — Эй, пацан, ты как сюда попал? — спросил парень лет восемнадцати, с густой чёлкой, падающей на глаза. — Тебе лет десять, не больше.       — Девять, — спокойно ответил Танджиро, не поднимая головы. Он рассматривал толпу, ища знакомое лицо. Сабито должен быть здесь. Он должен был прийти на отбор примерно в этом году — в прошлой жизни Танджиро выяснил, что Сабито погиб в возрасте пятнадцати лет.       — Девять?! — Парень расхохотался, но смех вышел нервным, почти истерическим. — Ты с ума сошёл? Здесь люди умирают, малыш! Это тебе не в прятки играть!       — Я знаю, — ответил Танджиро, и в его голосе прозвучало столько спокойной уверенности, что парень поперхнулся смехом и замолчал.       Рядом зашушукались. Кто-то с жалостью, кто-то с презрением, кто-то с недоверием. Танджиро не обращал внимания. Он сканировал лица, запоминая каждого, потому что знал: половина из этих людей не вернётся. Их лица исчезнут, рассыплются в прах вместе с телами, и никто не вспомнит их имён. Но он хотел спасти не только Сабит, а всех кого только мог. И их тоже.       А потом он увидел его.       Сабито стоял в самом конце поляны, прислонившись спиной к старому клёну. Высокий для своих лет, с копной тёмных, вечно растрёпанных волос и маской лисы на лице, но даже через неё чувствовался взгляд, который, казалось, видел всех насквозь. Его форма была аккуратной, но потрёпанной — видно, что тренировался много и упорно. Клинок ничинрин висел на поясе, и рукоять его была обмотана синей тканью — цвет воды.       Танджиро замер. Сердце пропустило удар.       Это был он. Сабито. Живой, здоровый, ещё не знающий, что через несколько дней его не убьют. Ещё не знающий, что его судьба висит на волоске. Ещё не знающий, что кто-то шёл четыре дня через леса и горы, чтобы этот волосок не оборвался.       Вдруг раздался голос двух девочек, что появились перед аркой, за которой была тропа на гору.       — Приветствуем кандидатов в мечники, — сказала одна из них. — Через десять минут вы взойдёте на гору. Семь дней будет длиться ваше испытание. Через семь дней те, кто останется в живых, будут зачислены в отряд истребителей демонов. Запомните: на горе нет правил, нет пощады, нет помощи. Только вы и демоны. Или вы их, или они вас. Цветущая глициния не позволяет демоном спуститься с горы, но и если вы раньше срока спуститесь к подножью, то провалите отбор. Удачи.       Танджиро слушал и вспоминал. В прошлой жизни эти девочки, Кирия и Каната, говорили эти же слова. Тогда он дрожал от страха, сжимая в руках катану. Сейчас он не дрожал. Внутри было пусто и спокойно, как перед боем.       Кандидаты потянулись к арке. За ней начинался лес — густой, тёмный, даже днём почти не пропускающий солнечный свет. Танджиро вошёл одним из последних. Сабито шёл чуть впереди, не оглядываясь.       Танджиро шёл за ним, но не привлекая к себе внимание. Ещё рано.

***

      Первая ночь на горе была самой страшной. Не для Танджиро — для тех, кто был здесь впервые. Крики раздавались отовсюду: слева, справа, сзади, спереди. Кто-то звал на помощь, кто-то молился, кто-то просто выл от ужаса. Демоны тоже были повсюду — низкоранговые, глупые, но голодные. Они нападали стаями, как волки, загоняли жертв в ловушки и рвали на куски.       Танджиро убил своего первого демона на этой горе через тридцать минут после начала. Это был мелкий, юркий уродец с длинными, как у паука, конечностями. Он прыгнул из-за дерева, целясь в шею, но Танджиро, не глядя, рубанул катаной снизу вверх, и голова демона, отделившись от тела, укатилась в кусты.       Тело рассыпалось пеплом. Танджиро вытер клинок о траву и пошёл дальше, не оглядываясь.       За первую ночь он убил десятерых. Он бегал по всей горе, пытался спасти максимально количество мечников, что ещё пару часов назад смеялся над ним и не воспринимал всерьёз. К утру его катана была покрыта чёрной кровью, засохшей и липкой. Руки дрожали — не от страха, а от усталости. Тело не привыкло к таким нагрузкам. Девять лет — это не пятнадцать. Мышцы болели, дышать было тяжело, но он не останавливался. Не имел права.       Днём он нашёл ручей, умылся, выпил воды, перекусил горсткой риса. Кандидаты, которые выжили после ночи, собирались в небольшие группы — так было безопаснее. Но Танджиро шёл один. Ему не нужны были попутчики, которые замедлят его или привлекут лишнее внимание демонов.       Ему нужно было спасти Сабито.

***

      Он никогда не терял его, всегда ощущал его запах недалеко от себя. Но на четвертую ночь ему пришлось раскрыть себя.       Танджиро услышал звук боя издалека — лязг металла, рычание демона, крики. Он побежал, перепрыгивая через корни и камни, и выскочил на поляну, где увидел то, что запомнил на всю свою прошлую жизнь.       Сабито сражался с демоном. Не просто с демоном — с тем самым, которого когда-то поймал Урокодаки. Танджиро узнал его сразу: огромное, почти трёхметровое тело, невероятно толстое и несуразное, куча рук с длинными когтями, пасть, полная острых зубов. Это было чудовище, созданное для убийства. В прошлой жизни оно убило десятки кандидатов, включая тринадцать учеников Урокодаки.       Сейчас Сабито ещё держался. Его дыхательная техника — вода — была почти идеальной. Клинок мелькал в воздухе, отражая атаки, уходя от смертельных ударов. Но Танджиро видел, что мальчик устал. Руки дрожали, движения стали медленнее, дыхание сбилось.       Демон тоже это заметил.       — Слабый человеческий детёныш, — прошипел он, обнажая клыки. — Твоя вода не смоет мою ярость. Ты умрёшь здесь, как и все остальные.       Он нанёс удар — быстрый, неожиданный, в обход защиты. Сабито не успел. Когти полоснули его по плечу, разрывая форму и кожу, и мальчик вскрикнул, отлетев в сторону. Демон же подскочил к нему, занося лапу для смертельного удара.       Танджиро не думал. Он просто двигался.       Вдох. Глубокий, полный, такой, какой он делал тысячи раз в своих ночных тренировках. Воздух наполнил лёгкие, разлился по крови, ударил в голову, и мир вокруг изменился.       «Танец бога огня. Первая ката — Удар вальса».       Он не помнил, как выхватил катану. Не помнил, как преодолел расстояние между собой и демоном. Он помнил только свет — золотой, ослепительный, разлившийся по поляне, как настоящее солнце среди ночи и звук грома. Клинок полыхнул, и в следующее мгновение голова демона, отделившись от туловища, взлетела в воздух.       Тишина. Демон замер, не понимая, что произошло. Его глаза — огромные, жёлтые, с крестами в зрачках — уставились на Танджиро, и в них читалось изумление.       — Как… — прохрипел он, прежде чем его тело начало рассыпаться. — Откуда тут свет…       Пепел полетел в воздух, тёплый и лёгкий, как снег. Танджиро стоял, тяжело дыша, сжимая катану обеими руками. Клинок был горячим — таким горячим, что почти обжигал ладони. Но он не выпускал его.       Сабито сидел на земле, прижав руку к раненому плечу, и смотрел на Танджиро так, будто видел привидение. Его лицо было бледным, глаза расширенными, губы приоткрытыми.       — Ты… — прошептал он. — Что ты… что это было за дыхание?       Танджиро вернул катану в ножны, выдохнул и повернулся к нему. Улыбнулся — мягко, устало, почти по-взрослому.       — Это долгая история, — сказал он. — Сначала давай обработаем твою рану. Кровь идёт сильно.       Он опустился на колени рядом с Сабито, порвал свой рукав на полосы и начал перевязывать плечо. Двигался уверенно, спокойно, будто делал это сотни раз. На самом деле так и было — сотни раз он перевязывал раны себе и другим. В такой далекой прошлой жизни.       — Откуда ты знаешь, что делать? — спросил Сабито, шипя от боли, но не отстраняясь. — Ты же ребёнок.       — Ты всего на несколько лет старше меня, — заметил Танджиро. — Не прикидывайся взрослым.       — Я и не прикидываюсь. Я прохожу отбор. Это взрослое дело.       — Вот и я прохожу.       Они замолчали. Танджиро закончил перевязку, откинулся на пятки и посмотрел на небо. Сквозь кроны деревьев пробивались первые лучи солнца — наступал рассвет, самый настоящий, а не тот, который создал своим клинком Танджиро.       — Ты спас мне жизнь, — сказал Сабито тихо. — Этот демон… я не смог бы его победить. Он был слишком силён.       — Я знаю, — ответил Танджиро. — Поэтому я здесь.       Сабито нахмурился, пытаясь понять смысл его слов. Но Танджиро не стал объяснять. Не время. Не сейчас.       — Давай выбираться отсюда, — сказал он, поднимаясь. — Осталось три дня. Если мы продержимся, то пройдём оба.       — Ты хочешь, чтобы мы шли вместе?       — Да.       Сабито помолчал. Потом усмехнулся — той самой усмешкой, которую Танджиро помнил по рассказам Гию и тому времени, когда он сам был учеником Урокодаки и встретил его призрака: дерзкой, мальчишеской, немного нахальной.       — Ладно, — сказал он, принимая протянутую руку. — Пошли, мелкий. Но если что — я не нянька.       — А я и не прошу нянчить, — ответил Танджиро, помогая ему встать. — Я сам кого угодно понянчу.       Они двинулись вглубь леса. Сабито шёл впереди и то и дело бросал на Танджиро странные взгляды — изучающие, вопросительные. Но не спрашивал. Пока не спрашивал.       А Танджиро шёл и чувствовал, как внутри разливается тепло. Не то, которое даёт дыхание солнца, а другое — от осознания, что он сделал это. Он изменил одну из точек, на которых держалась трагедия прошлого. Сабито жив.       Осталось спасти Кёджуро.

***

      Оставшиеся три дня прошли в непрерывной борьбе. Танджиро и Сабито сражались бок о бок, и старший мальчик всё больше удивлялся своему младшему спутнику. Этот девятилетний мальчик дрался как демон — в прямом смысле этого слова. Его катана, разрубала демонов с такой лёгкостью, будто они были сделаны из бумаги. Его движения были быстрее, чем у любого кандидата, которого видел Сабито. А его дыхание… это дыхание было неизвестно ему, ни на что непохожее. Это было чем-то другим — древним, могучим, почти священным.       — Ты не перестаёшь меня удивлять, — сказал Сабито на шестой день, когда они сидели у костра — Танджиро настоял, чтобы развели огонь, ведь демоны боялись пламени, даже такого маленького. — Откуда ты взялся, Камадо Танджиро?       — Из гор, — уклончиво ответил Танджиро. — Я же говорил.       — Ты говорил, но не всё. — Сабито пошевелил палкой угли. — Твоё дыхание… я никогда не видел такого света. Даже мой учитель — он столп воды — не может сделать так, чтобы ночью стало светло как днём.       — Твой учитель — Урокодаки? — спросил Танджиро, хотя знал ответ.       — Да. А ты откуда знаешь?       — Слышал о нём. Твоё дыхание воды очень чистое. Такому мог научить только настоящий мастер.       — Ты странный, — сказал он и прищурился. — Ты говоришь как старик. Как человек, который прожил долгую жизнь и всё повидал.       — Может быть, — Танджиро посмотрел на огонь, и в отблесках пламени его глаза казались почти красными. — Может быть, я действительно прожил долгую жизнь. И теперь у меня есть шанс прожить ещё одну. Лучше.       Сабито хотел спросить, что это значит, но не успел — из темноты донёсся крик, и им пришлось снова браться за мечи.

***

      На седьмой день, когда солнце поднялось над горою, заливая поляну тёплым, живительным светом, Танджиро и Сабито вышли к арке на другой стороне горы. Они были не первыми — человек двадцать пять уже ждали у выхода, измождённые, раненые, но живые. Многие из тех, кого спас Танджиро сначала один, а потом и с Сабито вместе.       Когда Танджиро переступил черту арки, он почувствовал, как ноги подкашиваются. Семь дней непрерывных боёв, почти без сна, почти без еды — даже его закалённое с детства тело сдавало. Но он удержался, не упал. Не перед этими людьми.       Две девочки Убуяшики посмотрели на всех и поздравили с прохождением отбора. Далее им выдали воронов Уз и дали выбрать руду солнца для изготовления катаны.       Сабито, стоявший рядом, вдруг положил руку ему на плечо. Не раненую — здоровую, и сжал.       — Ты чокнутый, Камадо, — сказал он. — Но я рад, что встретил тебя.       — Я тоже, — ответил Танджиро, и впервые за эти семь дней улыбнулся по-настоящему — широко, открыто, как и положено девятилетнему мальчику, который только что совершил невозможное.       Они вышли с горы вместе. Вместе шагнули в новый мир — мир, где им предстояло убивать демонов, терять друзей и находить любовь. Но это будет потом. А сейчас — просто первый шаг. Танджиро обернулся и посмотрел на гору Фудзикасанэ. Там, в глубине леса, остались тела тех, кто не выжил. Пятнадцать кандидатов — пятнадцать жизней, которые он не смог спасти.       — Я их запомню, — прошептал он. — Каждого.       — Что ты сказал? — спросил Сабито.       — Ничего. Идём. Нас ждёт дорога.       Они пошли вниз по склону, к подножию горы, где они должны были разойтись в разные стороны. Танджиро чувствовал, как внутри разгорается новый огонь — тот, который согревает изнутри, когда знаешь, что всё делаешь правильно.       В этой жизни он спас Сабито.       В этой жизни он всё сделает иначе.