Последняя пиала «Жасминового Дракона»

Зеленые холмы Ба Синг Се, собиравшие на своих пологих склонах закатное золото, казались бесконечными. С высоты Верхнего кольца огромный мегаполис выглядел ожившим мифом: Нижнее кольцо уже стремительно погружалось в сизую, сиреневую вечернюю дымку, из которой доносился привычный, но приглушенный километрами расстояния гул. Это был выдох уходящего дня — далекий грохот груженых телег, ленивые выкрики торговцев, закрывающих свои лавки, плач уставших детей и мерное, глухое ржание ездовых страусовых лошадей. Но здесь, на самом верхнем ярусе города, в небольшом уютном саду чайной «Жасминовый дракон», время словно споткнулось и замедлило свой ход, полностью подчиняясь неторопливому, почти сакральному ритму закипающего чайника. Старый Айро сидел на плетеной бамбуковой циновке, глубоко скрестив ноги. Его некогда могучие, широкие плечи, ковавшие историю на полях великих сражений и державшие в страхе целые континенты, теперь были мягко округлены возрастом. Седые волосы, собранные на затылке в скромный узел, и пышная, окладистая борода казались выбеленными солью суровых морей. Глаза старика, окруженные глубокими, лучистыми морщинками — следами тысяч улыбок и сотен пролитых слез — были безмятежно прикрыты. Он слушал. Айро всегда умел слушать мир так, словно тот говорил с ним на одном языке. Он ловил, как где-то на углу тихой улицы поет бамбуковая флейта уличного музыканта, как шуршат на ветру веерообразные листья раскидистого дерева гинкго, роняя редкие золотые монеты на каменные плиты, и как исходит мягким, ароматным паром старый глиняный чайник, бережно вылепленный мастерами из далеких провинций Царства Земли. Перед ним на низком деревянном столике, покрытом темным лаком, стояли пиалы. Простые, глиняные, без вычурных узоров или золотой каемки, но заметно потертые от многолетнего, частого использования. Айро искренне любил вещи с историей. Он часто говорил, что в трещинах старой посуды оседает тепло рук тех, кто её создал, и души тех, кто из неё пил. Дверь, ведущая из внутренних помещений чайной в сад, тихо, едва слышно скрипнула. Айро не обернулся. Его губы лишь тронула мягкая, едва заметная улыбка. По этим шагам — тяжелым, уверенным, но сейчас намеренно замедленным, чтобы не потревожить покой старика — он безошибочно знал, кто вошел. Айро держал в руках свою пиалу. Пар касался его лба, и старик блаженно щурился, впитывая жар. — Дядя, ты снова заварил этот редкий сорт, который мы обычно бережем для визитов Учеников Воздуха? — раздался от дверей знакомый, хрипловатый, но теперь уже по-взрослому глубокий, зрелый голос. Айро медленно поднял голову. В дверном проеме, слегка пригнувшись из-за своего высокого роста, стоял Лорд Зуко. На нем не было тяжелых королевских доспехов Нации Огня, не было и официальной длинной мантии — только простой, видавший виды дорожный плащ глубокого багряного цвета поверх темного, строгого военного френча. На его лице, резко пересеченном знаменитым шрамом, читалась та самая застарелая, свинцовая усталость, которую носят люди, взвалившие на свои плечи бремя управления возрождающейся империей. Но стоило Зуко перешагнуть порог сада и посмотреть на дядю, как его напряженные плечи заметно расслабились, а пальцы, привыкшие сжимать рукояти парных мечей, разжались. — О, Зуко! Мой дорогой племянник! — Айро буквально просиял. Его лицо озарилось той самой искренней, детской и чистой радостью, которую Зуко помнил с самого детства, с тех самых пор, когда они делили каюту на старом ржавом корабле. — Какое чудесное совпадение! Хотя, как мы все хорошо знаем, совпадения — это лишь иллюзия, которой духи прикрывают свои самые важные планы. Заходи, заходи скорее, присаживайся. Чай как раз набрал свою истинную, подлинную силу. Зуко прошел вглубь сада, мягко ступая сапогами по коврам, и опустился на колени напротив дяди, аккуратно расправляя полы темного халата. Сняв дорожный плащ, он положил его рядом на траву. — Ты прилетел на своем драконе? — поинтересовался Айро, уже беря бамбуковые щипцы. Он плавно, почти гипнотически наклонил чайник, и струя прозрачного, слегка золотистого напитка устремилась в свободную пиалу. Ни одна капля не упала мимо деревянного края. — Да, Друк остался на окраине города, у военных казарм магов земли, — тихо ответил Зуко, принимая пиалу обеими руками, как велел строгий этикет Нации Огня, хотя здесь он был не нужен. Юноша сделал небольшой глоток, подержал напиток во рту и удивленно зажмурился. — Невероятно... Белый жасмин с каплей сока светящейся лилии? — И щепотка сушеного корня имбиря, — довольно подмигнул Айро, и его борода затряслась от беззвучного смеха. — Зимой и в сумерках этот напиток согревает не только остывающее тело, но и уставшую душу. Но скажи мне, Зуко… Твой визит такой неожиданный. В Столице Огня что-то случилось? Опять советники из Нового Озая спорят о налогах в колониях или тянут одеяло на себя? Зуко опустил глаза на янтарную поверхность чая. В отражении жидкости он видел свой шрам и первые, едва заметные серебряные нити седины на висках. — Нет, дядя. В Стране Огня всё спокойно. Изуми делает огромные успехи в изучении дипломатии, она будет великой правительницей... Мэй занимается благотворительностью, помогает сиротам войны. Всё хорошо. Государственные дела в Республиканском городе затянулись. Аанг просил передать, что совет по тарифам завершен, но эта бумажная волокита… Она утомляет и высасывает силы сильнее, чем пятичасовая тренировка с мастером Пиандао. Айро открыл глаза. Их янтарный блеск не угас с годами. В этих глазах по-прежнему жил тот самый великий огонь, за который его когда-то прозвали «Драконом Запада», но теперь это был огонь домашнего очага — согревающий, спасительный, а не испепеляющий. — Бумаги — это всего лишь сухие листья на ветру политики, племянник, — мягко сказал старик, пододвигая к нему тарелку с легким рисовым печеньем. — Они кажутся нам невероятно важными, пока мы судорожно держим их в руках, но стоит подуть ветру перемен, и они улетают, не оставляя после себя никакого следа. А вот чай… чай оседает внутри. Он становится частью тебя. Попробуй вот этот, это сбор с восточных склонов гор Макупо. Листья собирали на самом рассвете, когда ночная роса еще не успела сойти от первых лучей солнца. В нем есть легкая горчинка в конце. Зуко снова пригубил чай, прислушиваясь к своим ощущениям. — Вкусно, — признал он, аккуратно опуская пиалу на столик. — Но ты прав. В нем действительно есть странная горчинка в самом конце. Не такая, как у обычного жасмина. Более... глубокая. — Это горчинка памяти, Зуко, — Айро слегка прищурился, глядя на то, как последний багровый луч солнца медленно соскальзывает с вершины Великой стены Ба Синг Се. — Дядя Айро стареет, мой мальчик. Мои кости по утрам поют долгую, скрипучую песню старой, несмазанной телеги, а духи… духи всё чаще приходят ко мне во сне и шепчут о вещах, которые я давно позабыл. Этот чай — как моя собственная жизнь. Сначала он был слишком крепким и обжигающим, затем стал сладким, как мирные годы в этой чайной, а теперь, в самом конце, он оставляет легкую, благородную грусть по ушедшему дню. Зуко резко выпрямился. Его сердце болезненно, судорожно сжалось, словно его сжала невидимая ледяная ладонь мага воды. За последние годы он настолько привык видеть дядю неизменным, вечным, несокрушимым якорем в бурлящем, безумном океане своей жизни, что эти слова ударили по нему сильнее любого кулака. После всего, через что они прошли — безумная погоня за Аватаром, предательства Азулы, тюрьма, скитания в нищете, обретение трона и тяжелые реформы — Айро всегда был рядом. Его чайная была единственным местом на земле, где могущественный Хозяин Огня мог сбросить корону, сесть на пол и снова стать просто испуганным, запутавшимся мальчиком, ищущим защиты и отцовского одобрения. — Дядя, не говори так, — в голосе Зуко, вопреки всей его зрелости, снова проскользнули те самые юношеские, резкие нотки протеста и страха. — Ты в прекрасной форме! Вспомни, как прошлым летом ты одним легким движением руки повалил того наглого портового торговца, который пытался обсчитать бедную старушку? Ты сильнее многих молодых магов! Айро тихо, утробно рассмеялся. Его окладистая белая борода смешно затряслась, а глаза превратились в узкие щелочки. — О, это действительно было великолепное зрелище! Этот парень так удивился, когда старый мастер чая уложил его на лопатки с помощью его же собственного веса! Но тело, Зуко… это лишь одежда. Простая, временная одежда, которую наш дух носит, пока ходит по этой земле. Моя одежда износилась, племянник. На ней слишком много шрамов от старых, ненужных битв, она прожжена в нескольких местах, и, признаться честно, она стала слишком тяжеловата для моих старых ног. Старик замолчал, устремив взгляд в небо, где первая, предвечерняя звезда робко прорезала темнеющий небосвод. Его лицо в этот миг было абсолютно безмятежным. В нем не было ни капли страха, ни капли животного ужаса перед неизвестностью или сожаления о невысказанном. — Но я позвал тебя сюда столь спешно вовсе не для того, чтобы удручать твое сердце, — продолжил Айро, плавно переводя свой теплый взгляд на побелевшее лицо племянника. — Я позвал тебя, потому что пришло время для нашего самого важного, самого главного чаепития. И я очень рад, что ты успел. Скоро здесь будут наши друзья. Все они. — Аанг и остальные? — искренне удивился Зуко, моргая. — Но мы расстались с Аангом в Республиканском городе всего три дня назад. Он говорил, что у него дела в Южном храме воздуха и он приедет в Ба Синг Се только через неделю, не раньше. — Аватар чувствует этот мир гораздо тоньше и глубже, чем министры пишут в своих скучных официальных отчетах, — Айро заговорщически подмигнул. — Я отправил им письма еще месяц назад, Зуко. Каждому из них. Сокка в своем ответном послании очень гордо обещал привезти какую-то невероятную, лучшую копченую рыбу с Южного Полюса, хотя Катара, я абсолютно уверен, отнимет её у него еще в порту, строго сказав, что старикам вредно есть столько соли на ночь. А Тоф… ну, Тоф, скорее всего, войдет в наш сад прямо через каменную стену, а не через деревянную дверь. Как она делает это обычно. Зуко смотрел на дядю, и в его душе, словно два противоположных течения, боролись два чувства. С одной стороны, это была чистая, искренняя радость от скорой встречи с друзьями, с «Командой Аватар», с которыми они из-за государственной службы не собирались вместе уже очень, очень давно. С другой стороны — холодное, липкое, удушающее предчувствие чего-то необратимого, которое он пытался гнать от себя всеми силами своего разума. Он слишком хорошо знал своего дядю. Айро никогда, абсолютно никогда ничего не делал просто так. Каждое его слово, каждое мимолетное действие, каждая странная притча всегда имели скрытый, глубокий подтекст. — Дядя… — тихо, почти умоляюще позвал Зуко, подаваясь вперед над столиком. — Ты ведь что-то задумал, верно? Скажи мне честно. Айро аккуратно взял свою пиалу, сделал долгий, смакующий глоток, причмокнул от удовольствия, закрыл глаза и лишь после долгой, томительной паузы ответил: — Я задумал отдохнуть, Зуко. Просто как следует отдохнуть от земной суеты. А пока… давай допьем этот прекрасный чай, пока он окончательно не остыл. Расскажи мне лучше, как поживает Мэй? Нашла ли она наконец те уникальные метательные ножи из редкой черной стали, о которых так долго и увлеченно мечтала всю весну? Зуко тяжело вздохнул, понимая, что если старик решил уйти от прямого ответа, выпытать у него правду будет невозможно. Послушно, стараясь унять внутреннюю дрожь, он начал рассказывать о своей повседневной жизни в Столице Страны Огня, о дворцовых сплетнях и о том, как растет Изуми. Они сидели вдвоем под сенью старого дерева гинкго, и золотистые искры их магии огня, иногда невольно вспыхивавшие от тепла их дыхания, мягко и уютно освещали сгущающиеся, прохладные сумерки великого Ба Синг Се. --- Шум и вечная суета огромного порта Ба Синг Се всегда утомляли Катару, но сегодня она шла по скрипучим деревянным настилам с особым, ни на что не похожим чувством волнения. За прошедшие годы она сильно изменилась. Из порывистой, эмоциональной девчонки она превратилась в статную, уважаемую матрону Южного Племени Воды. Её темные волосы теперь были уложены в сложные, красивые косы, украшенные бусинами из гладкой китовой кости, а синие одежды были сшиты из дорогой, теплой и добротной ткани. Но в её глазах — этих глубоких синих глазах — по-прежнему горел всё тот же чистый, неугасимый огонь материнской заботы, сострадания и железной решимости, который когда-то помог им выстоять и спасти этот мир от уничтожения. Рядом с ней шел Аанг. Аватар выглядел невероятно величественно, его фигура излучала силу, но при этом его походка оставалась поразительно легкой, почти невесомой — казалось, он ступает не по доскам, а по воздуху и в любой момент готов взмыть ввысь на своем старом планере. Синяя стрела на его бритой голове заметно потемнела от солнца и ветров, лицо обрело мужественные, строгие черты взрослого мужчины, хотя его широкая, открытая и немного мальчишеская улыбка по-прежнему появлялась на нем так же часто, как и в те времена, когда ему было всего тринадцать лет. — Аанг, ты действительно уверен, что с дядей Айро всё в порядке? — негромко спросила Катара, поправляя тяжелую дорожную сумку на плече и обеспокоенно заглядывая в лицо мужу. — Его письмо… оно было написано такой странной, немного дрожащей рукой. И эти слова: *«Приезжайте выпить чаю, пока листья окончательно не опали»*. Но ведь сейчас самая середина жаркого лета, Аанг! До осеннего листопада еще очень далеко. Это меня пугает. Аанг на секунду остановился, устремив свой взгляд на высящиеся вдали, колоссальные зеленые стены Ба Синг Се. Его серые глаза на мгновение стали отрешенными, подернулись той самой туманной дымкой, которая бывала всегда, когда он глубоко погружался в себя и прислушивался к духовным энергиям окружающего мира. — Айро чувствует то, чего не можем почувствовать мы, Катара, — тихо, со свойственной ему мягкостью ответил Аанг, снова продолжая движение. — Его личная связь с Миром Духов всегда была во много раз сильнее, чем у любого другого мага огня в истории. Когда я впервые читал его строки, мне показалось, что сам воздух вокруг меня внезапно запах абсолютным, кристальным умиротворением. Дядя не в опасности, нет. На него никто не напал. Но он… он готов к чему-то очень важному. К какому-то великому переходу. — Эй! Хватит плестись, как пара хромых и объевшихся пингвино-яков! — раздался сзади громкий, до боли знакомый и звонкий голос. Катара и Аанг синхронно обернулись, и на их лицах тут же расцвели улыбки. По деревянному пирсу, забавно согнувшись под тяжестью просто огромного, бесформенного кожаного мешка, широкими шагами шел Сокка. За эти годы он заметно вытянулся, возмужал, его плечи стали шире, виски были гладко выбриты, а на затылке красовался безупречный, аккуратный хвост воина Южного Племени. На его кожаном поясе привычно покачивался верный метеоритный меч, а лицо, несмотря на пот, катившийся по лбу от тяжелой ноши, выражало крайнюю степень детской гордости. — Сокка, ради всего святого, что у тебя в этом чудовищном мешке? — Катара всплеснула руками, качая голову. — Мы приехали в гости к старому другу, а не переселяем всё наше Племя Воды не в Царство Земли! — Это, дорогая моя несносная сестренка, — Сокка с глухим, тяжелым грохотом опустил мешок на деревянные доски пирса, шумно переводя дух и вытирая пот тыльной стороной ладони, — наш стратегический, жизненно важный запас! Здесь отборное вяленое мясо оленя-яка, сушеные морские водоросли по секретному рецепту нашей прапра и… та-да-дам! — целых пять бочонков фирменного маринованного кальмара! Дядя Айро в своем письме отдельно упомянул, что на пороге новых открытий хочет попробовать что-то совершенно необычное для своего вкуса. Я просто не мог подвести старика! — Сокка, от этого твоего мешка уже сейчас пахнет на весь международный порт, — искренне рассмеялся Аанг, делая шаг вперед и крепко, по-братски обнимая друга за плечи. — Невероятно рад тебя видеть, бро. — Я тоже, Аанг. Я тоже, — Сокка ответил на объятие, а затем осмотрелся по сторонам, приставив ладонь козырьком ко лбу. — Ну и где наша великая слепая бандитка? Она ведь железно обещала встретить нас прямо у ворот Нижнего кольца три часа назад. Словно в ответ на его ворчание, каменная земля под их ногами едва заметно, но ритмично дрогнула. Прохожие на пирсе испуганно замерли, хватаясь за тюки, но Аанг и Катара лишь шире улыбнулись, даже не шелохнувшись. Из-за угла большого портового склада, лениво пережевывая какую-то травинку, вышла невысокая женщина. На ней был всё тот же привычный, старый и слегка потертый зеленый балахон Царства Земли, её черные волосы были растрепаны, а на ногах, как и всегда, не было никакой обуви — её голые, огрубевшие подошвы мягко и плотно касались каменных плит, считывая малейшие, тончайшие вибрации земли на километры вокруг. Тоф Бейфонг, величайший маг земли в мире, внешне почти не изменилась. Возраст лишь добавил её лицу характерной суровости и резкости, но эта суровость мгновенно испарялась, стоило ей услышать родные голоса своей старой «команды». — Ну и вонища от тебя, Сахарный парень, — вместо приветствия фыркнула Тоф, останавливаясь в нескольких шагах от компании и совершенно безошибочно тыкая пальцем прямо в сторону мешка Сокки. — Твой хваленый кальмар, кажется, сдох во второй раз, пока ты тащил его на корабле через всё море. — Это изысканный деликатес, Тоф! Ты просто абсолютно ничего не смыслишь в высокой, утонченной кухне Южного Полюса! — деланно возмутился Сокка, хотя в его глазах прыгали веселые чертики. Тоф рассмеялась — громко, раскатисто, запрокинув голову — и подошла ближе. Катара обняла её первой, закрывая глаза и чувствуя под тонкими зелеными одеждами твердые, как гранитные скалы, мышцы подруги. — Очень рада тебя видеть, Тоф, — прошептала Катара, утыкаясь носом в её плечо. — Взаимно, Искорка, — Тоф с размаху хлопнула Катару по спине своей тяжелой ладонью так, что у той на секунду перехватило дыхание. — Ну что, Аанг, веди нас к нашему главному любителю чайных церемоний. Мои ноги четко говорят, что он сидит на своем любимом холме и очень ждет нас. Земля там, наверху… какая-то особенно спокойная и теплая сегодня. Будто убаюкивает кого-то. Они дружно двинулись через огромный, кишащий людьми город. Ба Синг Се жил своей привычной, суетливой жизнью, но для этой четверки, которая когда-то летела на спине верного Аппы навстречу неминуемой гибели, этот совместный путь был настоящим возвращением в их общее, чистое прошлое. Они шли по улицам Верхнего кольца, громко переговариваясь, подшучивая друг над другом, как в детстве, но каждый из них внутри, на самом дне подсознания, отчетливо чувствовал то самое странное, вибрирующее напряжение, о котором предупреждал Аанг. Мир вокруг них стремительно менялся, строились заводы, наступал век индустрии, и они сами менялись вместе с ним, неся груз ответственности. Но старый генерал Айро всегда оставался для них некой незыблемой точкой отсчета. Полярной звездой, которая никогда не гаснет. Когда они наконец подошли к резным воротам чайной «Жасминовый дракон», солнце уже практически полностью скрылось за линией горизонта, окрасив массивные стены города в глубокий, торжественный пурпурный цвет. У самого входа, прислонившись спиной к косяку, их терпеливо ждал Зуко. Увидев приближающихся друзей, Хозяин Огня сделал шаг вперед. Сокка тут же, не задумываясь, бросил свой огромный мешок прямо на мостовую и первым сгреб Зуко в крепкие, удушающие объятия. От такого напора Хозяин Огня слегка поморщился, его царская гордость на секунду дрогнула, но он не отстранился, а лишь крепко похлопал друга по спине. — Зуко! Дружище! Ты выглядишь так, будто тебе прямо сейчас снова нужно срочно поймать Аватара, чтобы вернуть свою дурацкую честно потерянную честь! — оглушительно захохотал Сокка, отстраняясь. — Искренне рад видеть тебя, Сокка, — Зуко впервые за день по-настоящему тепло улыбнулся, пожимая руку подошедшему Аангу и обмениваясь глубокими, понимающими взглядами с Катарой и Тоф. — Дядя ждет вас всех в саду на веранде. Чайник уже вовсю кипит, мы только вас и ждали. Пойдемте скорее. Только… — он на секунду помедлил, бросив строгий взгляд на Тоф. — Пожалуйста, Тоф, входи исключительно через дверь. Он только вчера лично пересадил очень редкие, нежные белые лилии прямо у восточной стены. — Ладно, ладно, так и быть, пощажу сегодня его драгоценные цветочки, — хмыкнула Тоф, проходя мимо него первой и весело шлепая босыми ногами по гладкому деревянному полу коридора. Они вошли в вечерний сад. Айро сидел на своем прежнем месте, не шелохаясь. Вокруг него на ветках гинкго уже зажглись небольшие, изящные бумажные фонарики, отбрасывая мягкий, теплый желтый свет на траву и зеленые листья. Когда друзья шумной толпой заполнили этот маленький, уединенный уголок рая посреди мегаполиса, старик медленно поднялся со своей циновки. Он широко, приветливо раскинул руки, и его морщинистое лицо озарилось такой чистой, неподдельной и детской радостью, что у Катары мгновенно и больно защипало в глазах. — Мои дорогие, прекрасные дети, — тихо, с глубоким чувством произнес старик. — Вы всё-таки приехали. Теперь мой маленький сад по-настоящему, окончательно расцвел. --- Низкий столик в саду чайной был заставлен самым причудливым, хаотичным образом, какой только можно было представить. Рядом с крошечными, хрупкими фарфоровыми чашками Айро теперь красовались огромные, грубо нарезанные куски вяленого мяса Сокки, пахучие маринованные водоросли и корзины со свежими фруктами, которые Аанг умудрился купить у торговца прямо на ходу. Тоф устроилась прямо на траве, чуть в стороне от циновок, вытянув свои грязные ноги и блаженно шевеля пальцами в прохладной, податливой земле сада. — Значит так! — Сокка в этот момент увлеченно, с жаром размахивал в воздухе наполовину съеденным хвостом маринованного кальмара, полностью завладев вниманием присутствующих. — Этот грозный генерал Нации Огня смотрит на меня сквозь прорезь шлема и орет на всю долину: «Вы окружены, жалкие остатки Племени Воды! Немедленно сдавайте свое оружие!» А я стою такой, совершенно спокойный, ковыряю в зубах и говорю ему в ответ: «Оружие? Хм, вы имеете в виду мой верный бумеранг? Так он, вообще-то, уже за вашей спиной!» И в эту же секунду — бам! Прямо по затылку, по самому шлему! Искры из глаз! Все дружно, раскатисто рассмеялись. Даже сдержанный Зуко не удержался от смешка, прикрыв рот ладонью. Айро, сидевший во главе этого импровизированного пиршества, довольно, размеренно кивал головой, аккуратно подливая Аангу свежий, ароматный чай. — Прекрасная, просто великолепная история, Сокка, — искренне проговорил старик, и его глаза весело блеснули в полумраке. — Знаешь, бумеранг — это поистине удивительное, сакральное оружие. Он каждый день учит нас самому главному, незыблемому закону нашей вселенной: всё, абсолютно всё, что ты с силой посылаешь в этот мир, рано или поздно обязательно вернется к тебе обратно. Будь то слепая ярость, искренняя любовь, прощение или… кусок хорошо сбалансированного летящего металла. — Дядя, ты, как обычно, умудряешься найти скрытую, глубокую жизненную философию даже в дурацком бумеранге Сокки, — с мягкой, любящей улыбкой заметил Зуко, лениво крутя в пальцах свою глиняную пиалу и глядя на огонь свечи. — В этом мире вообще нет ничего случайного, мой дорогой племянник, — Айро перевел свой долгий, пронзительный взгляд на Катару, которая в этот момент с чисто женской, автоматической нежностью аккуратно поправляла сбившийся воротник на праздничном оранжевом одеянии Аанга. — Вы только посмотрите на всех вас, сидящих здесь. Ведь когда-то… когда-то мы все были непримиримыми, смертельными врагами. Я слишком хорошо помню, как мы с Зуко, ослепленные яростью и гордыней, неделями выслеживали вас среди бесконечных, безжалостных льдов Южного Полюса. Если бы мне тогда, в те темные времена, кто-то уверенно сказал, что на склоне лет я буду сидеть за одним столом в центре Ба Синг Се с самим Аватаром, великим магом земли и магом воды, которые будут с удовольствием пить мой скромный чай… я бы… ну, я бы все равно обязательно заварил этот чай! Потому что хорошая, любящая компания — это самая лучшая, самая дефицитная приправа к абсолютно любому напитку на земле. Катара медленно опустила руку на колени и очень мягко, с затаенной грустью посмотрела на старика. — Дядя Айро… — тихо произнесла она, и её голос прозвучал удивительно нежно в ночной тишине сада. — Вы были самым первым человеком из Нации Огня, кто наглядно показал нам всем, что этот огромный мир вовсе не делится только на черное и белое. Когда мы были здесь, в Ба Синг Се… еще до того, как всё так страшно рухнуло из-за Азулы… ваши простые, мудрые слова, сказанные мне в той темной подземной тюрьме Кольца, очень сильно помогли мне. Они не раз спасали меня от ненависти. — Я был всего лишь старым, сломленным глупцом, который изо всех сил пытался хоть как-то исправить чудовищные ошибки своего собственного прошлого, дорогая Катара, — тихо, с едва заметным вздохом ответил Айро, и в его янтарных глазах на короткое мгновение отразилась глубокая, седая тень старой, не утихающей с годами боли. — Ужасная потеря Лу Тена… моего единственного, горячо любимого сына… Она полностью сломала меня тогда под стенами этого самого города. Она выжгла меня дотла. Но она же, эта страшная трагедия, в конце концов и открыла мне глаза на истину. Иногда человеку просто необходимо потерять абсолютно всё, до самого основания, чтобы наконец осознать: истинная сила и величие кроются вовсе не в жестоком завоевании чужих городов и не в сожжении чужих земель, а в тихой, скромной способности бережно сохранить и защитить то, что тебе по-настоящему дорого. Твою семью. Твоих близких. В саду мгновенно повисла тяжелая, звенящая тишина. Имя Лу Тена вслух упоминалось невероятно редко, это была священная, кровоточащая рана в сердце генерала, но каждый из присутствующих здесь молодых людей прекрасно знал и понимал, какую неизгладимую отметину эта потеря оставила в судьбе Айро. Зуко низко опустил голову, чувствуя привычный, болезненный укол фантомной вины за преступления своей семьи, за жестокость своего отца Озая, за безумие деда Азулона. Тоф, до этого момента сидевшая абсолютно неподвижно и молча, вдруг резко повернула свою голову в сторону Айро. Её незрячие, подернутые белесой дымкой глаза казались особенно глубокими и пугающими в дрожащем свете бумажных фонариков. — Эй, старик… — негромко, как-то непривычно серьезно позвала Тоф. — Твое сердце… оно сейчас стучит как-то очень странно. Чисто, ровно, без сбоев… но так тихо. Чертовски тихо, Айро. Будто ты прямо сейчас собираешься лечь спать на очень, очень долгий, бесконечный срок. Земля под твоей циновкой почти перестала вибрировать от твоего пульса. Катара мгновенно напряглась, вся её целительская натура встрепенулась. Она быстро перевела испуганный взгляд с Тоф на безмятежное лицо Айро. Как сильнейший маг воды и опытный лекарь, исходивший полмира, она обладала феноменальным, почти сверхъестественным чутьем к чужой жизненной энергии, к потокам чи. Катара внимательно присмотрелась к Айро в полумраке и со страхом, сжимающим горло, заметила то, чего не видела при ярком солнечном свете дня: вокруг физического тела старика воздух словно едва заметно светился мягким, призрачным белым сиянием, а его дыхание было настолько поверхностным и легким, что оно почти не колебало густые струи пара над фарфоровыми чашками. — Дядя Айро? — Катара резко привстала со своего места, её голос дрогнул. — Пожалуйста, позволь мне… я прямо сейчас могу посмотреть твои внутренние каналы чи. У меня с собой есть чистая вода из духовного источника, я могу помочь, если тебе плохо! Айро мягко, успокаивающе поднял свою старую ладонь, останавливая её порыв. Его улыбка в этот миг была полна такой бесконечной, отеческой нежности, что спорить с ним было невозможно. — Не нужно, моя дорогая, хорошая Катара. Мои внутренние каналы чи сейчас чисты и свободны, как никогда в жизни. Они похожи на прозрачный горный ручей. Просто… просто этот ручей наконец-то подошел к самому краю обрыва и теперь очень близок к тому, чтобы навсегда впасть в великий, бескрайний океан бытия. — Что… что это вообще значит?! — Зуко резко, со стуком поднялся во весь рост. Его пиала покачнулась, и несколько темных капель ароматного чая пролились на лакированную поверхность стола. — Дядя, ты болен?! Ответь мне! Почему ты молчал всё это время?! Мы прямо сейчас можем созвать лучших целителей со всего Северного Племени Воды, я прикажу доставить их на самых быстрых военных кораблях! Аанг, сделай же что-нибудь! Ты ведь можешь использовать свою магию энергии, ты можешь укрепить его чи, как ты делал это раньше! Аанг тоже медленно поднялся со своего места. Его лицо стало непривычно строгим, взрослым и сосредоточенным. Он мягко подошел к тяжело дышащему Зуко, положил свою руку ему на плечо, слегка сжав его, чтобы успокоить бурю. — Зуко… пожалуйста, тише. Успокойся, — тихо, но с железной уверенностью произнес Аанг. — Это не болезнь. Здесь бессильна магия воды и бессильны любые целители мира. Аватар повернулся и посмотрел в упор на старого генерала. Между ними в эту секунду произошло безмолвное, глубокое общение двух душ, понимающих устройство мироздания. Аанг, бывавший в Мире Духов бесчисленное множество раз и общавшийся со своими прошлыми воплощениями, мгновенно узнал эти священные знаки. Айро не умирал от старости, дряхлости или смертельного недуга в обычном, приземленном понимании людей. Его мощный, развитый дух просто окончательно перерос свою тесную физическую оболочку. Старик сознательно готовился к великому, осознанному переходу — к тому уникальному явлению, которое за всю историю человечества удавалось совершить лишь единичным, величайшим мудрецам, святым и гуру далекого прошлого, таким как гуру Патик. — Ты уходишь от нас, дядя? Насовсем? — тихо, сдавленным и охрипшим от волнения спросил Аанг, глядя старику в глаза. Сокка, застывший до этого момента с куском вяленого мяса в руке, медленно, деревянным движением опустил его обратно на тарелку. Его привычная, бьющая через край веселость и маска беззаботности мгновенно испарились, уступив место суровой, глубокой серьезности воина Колена Воды, который внезапно столкнулся лицом к лицу с неизбежностью судьбы. Айро тепло посмотрел на каждого из них по очереди. На бледного, испуганного Зуко, на готовую разрыдаться Катару, на замершего Сокку, на хмурую, кусающую губы Тоф и на всё понимающего Аанга. — Мое земное время пришло, мои дорогие, верные друзья, — мягко, нараспев произнес старик, и его голос прозвучал удивительно звонко в тишине сада. — Древние духи Страны Огня, духи этого великого города и, самое главное, мой мальчик Лу Тен… они уже очень заждались меня там, на той стороне. Я прожил невероятно долгую, бурную жизнь. Да, я совершал ужасные, чудовищные ошибки, я нес горе людям, но в самом конце своего пути, исключительно благодаря всем вам, я смог своими собственными глазами увидеть тот прекрасный, новый мир, который мы построили вместе. Мир, где Хозяин Огня сидит на траве рядом с Аватаром как родной брат, разделяя с ним трапезу. Это самый лучший, самый счастливый финал, о котором только мог мечтать старый, усталый генерал. Зуко, не выдержав, буквально рухнул на колени прямо перед дядей, его сильные пальцы судорожно схватили широкие шелковые рукава его халата. Его широкие плечи мелко, судорожно задрожали. — Нет… Дядя, пожалуйста, ты не можешь вот так просто уйти. Ты не имеешь права! Ты нужен мне, слышишь?! Я… я до сих пор абсолютно не знаю, как правильно управлять этой огромной страной без твоих советов. Каждый раз, когда мне становится невыносимо тяжело, когда советники предают, а груз ответственности готов раздавить меня, я спасаюсь только одной мыслью — мыслью о том, что я могу в любой момент бросить всё, прилететь сюда, в Ба Синг Се, сесть напротив тебя, выпить с тобой чаю и услышать твою очередную глупую, непонятную притчу… Пожалуйста, дядя, не оставляй меня одного в этом холоде! Айро медленно, с бесконечной родительской любовью положил свои тяжелые, натруженные ладони на склонённую голову Зуко, мягко перебирая его темные волосы. Из его собственных глаз выкатились две крупные, чистые слезы, затерявшись в густой седой бороде, но его голос при этом оставался удивительно твердым, спокойным и убаюкивающим. — Ты со всем справишься, Зуко. Ты уже давно прекрасно со всем справляешься сам, мой мальчик. Твоя истинная честь… она ведь никогда не зависела ни от меня, ни от твоего жестокого отца Озая, ни от мнения придворных министров. Она всегда, с самого первого дня, жила внутри твоего собственного сердца. Ты стал именно тем мудрым, справедливым правителем, в котором так отчаянно нуждался этот израненный мир. Мое физическое присутствие больше не нужно тебе как костыль, Зуко. Теперь ты должен уверенно, твердо стоять на своих собственных ногах. Но помни, самое главное: я никогда, слышишь, никогда не покину тебя по-настоящему. Наш дух не знает земных расстояний и не боится границ миров. --- Когда ночные свечи начали медленно догорать, исходя воском, Айро плавным движением руки поднял свою старую лютню-пипу, которая все эти годы мирно стояла в углу веранды. Его узловатые, старые пальцы, несмотря на почтенный возраст и слабость тела, легли на натянутые струны с удивительной, филигранной точностью. — Давным-давно, — тихо, почти шепотом произнес старик, устремив свой взор на мириады звезд, мерцающих в чистом ночном небе над садом, — я пел эту простую песню в самые темные, самые страшные и беспросветные дни своей жизни. Я пел её для своего маленького сына, Лу Тена, когда мое сердце было полностью разбито войной и невыносимой потерей. Но сегодня... сегодня, в эту особенную ночь, я хочу спеть её для всех вас. Потому что вы… вы все вернули мне моего потерянного сына. В каждом из вас, мои дорогие, живет частичка той огромной любви, которую я когда-то не успел отдать ему. Айро мягко, уверенно ударил по струнам лютни. По ночному саду разлился глубокий, меланхоличный, вибрирующий и бесконечно прекрасный звук, от которого затрепетали листья гинкго. Старик плавно закрыл глаза и запел своим хриплым, невероятно теплым, проникающим в самую душу голосом: «Листья лозы... падают вниз...» «Словно плывут... в тихий круиз...» Катара больше не могла сдерживаться. Она тихо, горько заплакала, безвольно уткнувшись лицом в широкое плечо Аанга. Аватар крепко, защищающе обнял её одной рукой, его собственные серые глаза были до краев полны слез, но он продолжал неотрывно, с глубочайшим человеческим почтением смотреть на поющего старика. «Храбрый солдат... к дому спешит...» «Путь его далек... в сердце мир лежит...» Голос старого Айро на секунду заметно дрогнул, наткнувшись на подступивший ком, но на его бледном лице в этот миг играла самая светлая, самая умиротворенная и счастливая улыбка, которую они когда-либо видели в своей жизни. Он пел эту песню больше не как страшную трагедию одиночества. Он пел её как триумфальное, долгожданное возвращение солдата домой. Солдат, прошедший через весь ад земной войны, через потери, ошибки и раскаяние, наконец-то возвращался к своему сыну. К своему истинному покою. К своему настоящему миру. Когда смолк последний, затихающий аккорд, струна пипы еще очень долго, резонируя, вибрировала в абсолютной ночной тишине. Айро бережно, с уважением отложил инструмент в сторону на циновку, сделал глубокий, чистый вдох полной грудью и посмотрел на своих безмолвных друзей. — Ну вот и всё, мои самые дорогие, самые любимые дети, — тихо, но с поразительной ясностью сказал он. — Земное время вышло. Ночь уже на исходе, на горизонте скоро зажмется рассвет, и мне пора отправляться в мой самый главный путь. Айро медленно, с удивительной грацией пересел в самый центр веранды, приняв безупречную, каноническую позу для высшей медитации. Он аккуратно расправил складки своего простого глиняного кимоно, положил раскрытые ладони на колени, повернув их вверх, навстречу лунному свету. Его лицо в этот миг выражало абсолютный, космический, поистине божественный покой. — Останься со мной до конца, Зуко, — негромко, ласково попросил старик, не открывая глаз. — Аанг, Катара, Сокка, Тоф... бесконечное спасибо вам всем за этот потрясающий, незабываемый вечер. Не поминайте старого Айро лихом. И всегда помните: если в вашей жизни когда-нибудь станет слишком грустно, темно или одиноко — просто заварите чашку хорошего, правильного жасминового чая. И знайте, что его тепло — это и буду я, по-прежнему присматривающий за всеми вами из вечности. Друзья по очереди, сдерживая дыхание, подошли к нему для последнего прощания. Аанг первым крепко обнял старика, бережно сжав его плечи и прошептав прямо на ухо: «Счастливого пути, великий учитель Айро. Великие духи предков примут твою чистую душу как родного сына». Катара нежно прикоснулась губами к его сухой, морщинистой щеке, беззвучно вытирая непрекращающиеся слезы рукавом синего халата. Сокка молча, крепко, по-мужски пожал его руку, так и не найдя в себе сил произнести хотя бы слово от душивших его тяжелых эмоций. Тоф подошла самой последней. Она привычно, слегка наотмашь ткнула его кулаком в плечо, как делала всегда, но затем неожиданно для всех крепко, отчаянно прижалась своим лбом к его груди, слушая затихающие удары: «Ты был действительно хорошим, правильным учителем, старик. И… и у тебя всегда был самый лучший, самый вкусный чай в этом дурацком мире». Они тихо, стараясь не шуметь, один за другим вышли из сада чайной, прекрасно понимая, что эти самые последние, сакральные земные минуты должны целиком и полностью принадлежать только двум людям, которые прошли этот колоссальный, извилистый путь вместе от самого начала, от полного взаимного непонимания, и до самого великого конца. На веранде, залитой серебряным светом луны, остались только Айро и Зуко. Ночной ветер полностью стих, словно сама природа вокруг чайной затаила дыхание. Вокруг царила абсолютная, звенящая, священная тишина. Лунный свет превращал неподвижную фигуру медитирующего Айро во что-то неземное, высеченное из чистого белого мрамора. — Дядя… — Зуко опустился на колени прямо перед ним, в упор глядя в его медленно закрывающиеся глаза, пытаясь поймать последний луч их тепла. — Зуко, мой дорогой, любимый мальчик… — голос Айро теперь звучал совсем тихо, как едва слышный шелест сухих осенних листьев на ветру. — Я так… я так бесконечно горжусь тобой. Никогда, слышишь, никогда не забывай, кто ты есть на самом деле. Ты — истинный свет Нации Огня. — Я люблю тебя, дядя, — прошептал Зуко, и крупные слезы свободно, непрерывным потоком потекли по его шраму и по здоровой щеке. — Спасибо тебе… спасибо тебе абсолютно за всё. За то, что не бросил меня тогда, когда я был монстром. За то, что спас мою заблудшую душу. — Ты… ты сам спас себя, мой дорогой племянник… Я лишь… я лишь вовремя заваривал для тебя чай… — это были самые последние, затихающие земные слова великого генерала Айро. Старик окончательно закрыл свои глаза и сделал один глубокий, очень долгий и протяжный вдох. Его дыхание замерло, становясь всё более редким, плавным и невесомым. И в эту секунду произошло то, о чем позже Лорд Зуко до конца своих дней будет вспоминать с глубоким религиозным трепетом и благоговением. Физическое тело Айро не обмякло, не упало безжизненно на циновку, как это бывает при обычной смерти. Вместо этого из самой его груди, прямо из области сердца, из центрального сплетения чи, начал медленно, пульсируя, подниматься ослепительный, кристально чистый белый свет. Этот свет не был обжигающим или пугающим, как боевое пламя магов огня, он был невероятно мягким, живым, ласкающим и излучал абсолютное, концентрированное тепло. Свет постепенно сгущался над верандой, принимая четкие, узнаваемые очертания духовной сущности Айро. Дух старика — молодой, сильный, полностью свободный от земных болезней, ревматизма и тяжести прожитых трудных лет — медленно, плавно отделился от своей земной, износившейся физической оболочки. Дух Айро буквально взмыл в воздух над вечерней верандой. Он выглядел точно так же, как в свои лучшие, мирные годы, но вокруг него в воздухе закружились в причудливом танце десятки крошечных, светящихся духов-бабочек, а его лицо светилось абсолютным, безграничным счастьем. Дух Айро посмотрел сверху вниз на замершего Зуко. Он тепло, невероятно лукаво и по-доброму улыбнулся своему любимому племяннику, мягко помахал ему рукой на прощание и… плавно растворился в ночном воздухе, устремляясь ввысь, сквозь невидимые границы миров, прямиком в бескрайний, загадочный и прекрасный Мир Духов. На веранде осталось лишь физическое тело старого генерала. Его голова была мягко, естественно опущена на грудь, а на губах застыла вечная, безмятежная и чистая улыбка человека, который полностью, до самого конца выполнил свой долг перед этим миром и ушел на заслуженный покой с абсолютно чистой совестью. Зуко не отпускал сухую, теплую руку дяди еще очень, очень долго. Он сидел перед неподвижным телом, низко склонив голову, его широкие плечи мерно, судорожно вздрагивали. Он плакал. Плакал навзрыд, как маленький, беззащитный ребёнок, у которого только что отняли самое дорогое, не переставая и не сдерживая разрывающую грудь боль. Катара бесшумно подошла к нему сзади и тихо, плавно опустилась на колени рядом, бережно положив свою теплую ладонь ему на подрагивающую спину, без слов давая понять, что в этом страшном космическом одиночестве он больше никогда не останется один. Аанг опустился с другого бока, крепко обняв Зуко за плечо. Сокка и Тоф подошли позади, молча, плотно обняв Хозяина Огня со всех сторон, создавая вокруг него живое, нерушимое кольцо из тел и душ. Они еще очень долго так сидели в абсолютной тишине ночного сада, крепко обнимая друг друга и разделяя одну огромную, великую человеческую скорбь на всех. После этого Сокка медленно, с глубочайшим уважением начал упаковывать старую деревянную доску Айро для игры в Пай Шо обратно в кожаный чехол, и его движения были непривычно бережными. Тоф тихо наклонилась к самой земле, подняла своими пальцами небольшую горсть мягкой, влажной почвы сада и медленно, ровной струйкой высыпала её у самого подножия циновки Айро. — Он ушел по-настоящему красиво, — тихо, глядя в пустоту, произнесла Тоф, и в её обычно резком, суровом голосе впервые прозвучали редкие, дрожащие нотки глубокой, искренней печали. — Земля с уважением приняла его износившееся тело, а небо — его великий дух. Он был действительно хорошим человеком для мага огня. Самым лучшим из всех, кого я знала. Аанг еще раз посмотрел на Зуко. Свет Аватара полностью угас в его глазах, теперь в них была лишь глубокая человеческая скорбь и одновременно — абсолютный, мудрый покой. — Зуко, — мягко сказал Аанг. — Твой дядя совершил то, что за всю историю человечества удавалось лишь единичным, величайшим мудрецам. Он не умер в обычном понимании этого слова. Он просто навсегда перенес свой дом в другое, более прекрасное место. Теперь он в Мире Духов, полностью свободный от земных болей, от бесконечной политики и от тяжести прошлых военных лет. Он абсолютно счастлив там, Зуко. Я видел отблеск его пути. Я точно знаю это. Зуко глубоко, судорожно вдохнул прохладный ночной воздух, решительно вытирая мокрое лицо широким рукавом своего френча. Когда он наконец поднял голову и посмотрел на друзей, его взгляд был сухим, ясным и твердым. Та детская растерянность и парализующий страх, что владели им несколько минут назад, полностью исчезли. На его плечи словно невидимым покровом опустилась часть той самой великой, несокрушимой мудрости и абсолютного спокойствия, которыми всегда обладал Айро. — Я знаю это, Аанг, — Зуко медленно поднялся на ноги, во весь рост выпрямляя свою спину. — Я отчетливо чувствую это прямо сейчас. Внутри меня… в самой глубине моей груди, словно зажглось маленькое, ровное пламя, которое оставил мне дядя. Оно больше не горит слепой яростью или обидой, как горело в моей юности. Оно просто… просто согревает меня изнутри. Он повернулся и посмотрел на деревянный чайный столик, где всё еще сиротливо стояли их пиалы. Чай в них давно окончательно остыл, но тонкий, благородный аромат белого жасмина и диких имбирных трав по-прежнему отчетливо витал в воздухе ночного садика. — Мы устроим великую церемонию, — твердо продолжил Хозяин Огня, глядя в глаза своим верным друзьям. — Но это ни в коем случае не будут скорбные, мрачные похороны старого генерала. Нет. Это будет настоящий, великий праздник жизни. Мы соберем всех до единого жителей Ба Синг Се, от Верхнего до Нижнего кольца. Мы настежь откроем все двери его любимой чайной и будем три дня совершенно бесплатно угощать абсолютно каждого прохожего его самым любимым жасминовым чаем. Дядя хотел бы именно этого, я знаю. Никаких траурных, черных маршей или пафосных речей министров. Только чистая музыка бамбуковой флейты и искреннее тепло человеческих встреч. — Это просто отличная, потрясающая идея, Зуко, — Сокка подошел ближе, его глаза всё еще были заметно красными от слез, но он заставил себя мягко улыбнуться, хлопая друга по плечу. — И я лично, головой отвечаю, прослежу за тем, чтобы мой маринованный кальмар пошел на лучшую закуску к этому чаю. Дядя бы точно оценил эту мою кулинарную шутку по достоинству. Все присутствующие тихо улыбнулись — грустно, но невероятно искренне. В этом и заключалась главная, непостижимая магия генерала Айро: даже навсегда уходя из этого мира, он умудрялся объединять самых разных людей, заставляя их тепло улыбаться сквозь горькие слезы. — Прощай, мой дорогой дядя… Прощай, мой великий генерал, — тихо, с любовью произнес Зуко, бросая последний взгляд на веранду. — Твой чай действительно был самым лучшим в этом мире. --- Спустя всего несколько дней колоссальный Ба Синг Се вовсю праздновал. Знаменитая чайная «Жасминовый дракон» была сверху донизу украшена чистыми белыми лентами — древним цветом мира, перерождения и светлой памяти. Люди шли туда нескончаемым, бурлящим потоком с самого утра и до поздней ночи: простые, изнуренные работой бедные рабочие Нижнего кольца, богатые торговцы, высокомерные министры Царства Земли и даже отряд воинов Киоши, специально приехавших издалека, чтобы выразить свое глубокое почтение памяти великого человека. Зуко сам, закатав рукава халата, часами стоял за деревянным прилавком заведения, лично разливая горячий чай по сотням пиал, а Аанг, Катара, Сокка и Тоф вовсю помогали ему, весело разнося ароматные угощения по многочисленным столикам в цветущем саду. А в ту же самую секунду, на совершенно другом конце бытия, в таинственном и бескрайнем Мире Духов произошло нечто поистине удивительное. Среди вековых, исполинских деревьев с неоновыми, мягко светящимися в полумраке листьями, в глубокой, живописной долине, где весело журчали хрустальные ручьи и летали огромные, разноцветные духи-драконы, из яркой, бесшумной вспышки теплого золотистого света медленно соткалась человеческая фигура. Генерал Айро распахнул свои янтарные глаза и с любопытством осмотрелся по сторонам. Он твердо стоял на ногах на мягкой, изумрудной траве, которая приятно ласкала подошвы. Его тело больше абсолютно не болело. Старые, мучительные раны от боевых стрел и тяжелых мечей, которые всегда так сильно ныли в земную непогоду, полностью исчезли, не оставив даже шрамов. Он чувствовал себя невероятно легким, сильным, молодым и полным безудержной жизненной энергии. — Ого! — искренне, во весь голос воскликнул Айро, с детским восторгом осматривая свои крепкие руки и весело, высоко подпрыгнув на одном месте. — А здесь, на этой стороне, действительно просто отличная, потрясающая энергетика! Абсолютно никакого намека на мой старый ревматизм, и воздух… воздух пахнет просто волшебно! Кажется, спелой черникой и диким горным медом! Неподалеку от него, на толстой ветке огромного светящегося дерева, восседал маленький, забавный, похожий на обезьянку дух с пушистым длинным хвостом. Он с искренним, живым любопытством разглядывал новоприбывшего гостя, склонив голову набок. — Сердечно приветствую тебя, мой маленький пушистый друг! — радостно, во весь голос воскликнул Айро, отвешивая духу самый изысканный, вежливый и глубокий поклон по всем правилам дворцового этикета Страны Огня. — Меня зовут Айро. Я только что благополучно прибыл сюда из земного мира людей. Не подскажешь ли ты старому любителю чая, где здесь поблизости можно найти самую чистую, хорошую родниковую воду для моего походного чайника? Старик лукаво прищурился, и в его глазах зажглись те самые молодые, озорные искорки. — Знаешь, у меня есть просто грандиозный план! Я собираюсь построить прямо в этой живописной долине небольшой, очень уютный деревянный домик. Назову его, пожалуй, так же — «Жасминовый Дракон». Открою здесь самую лучшую чайную во всем духовном мире и буду каждый день с любовью заваривать горячий белый жасмин для абсолютно всех, кто случайно заблудился в этих краях, устал от долгих странствий или просто ищет покоя. Здесь ведь, вокруг нас, так много одиноких, потерянных душ, которым в эту самую минуту совершенно не помешала бы хорошая, добрая беседа и теплая пиала правильного напитка. Ну так что, покажешь дорогу к ручью? Маленький дух-обезьянка весело, одобрительно пискнул, ловко спрыгнул с ветки дерева прямо на траву и шустро побежал вперед по извилистой тропинке, словно приглашая старика следовать за собой. Генерал Айро лукаво, довольно ухмыльнулся в свою пышную седую бороду, аккуратно поправил складки своего свободного кимоно и уверенным, легким и поразительно молодым шагом пошел вслед за своим новым проводником. Он тихо, счастливо напевал под нос свою самую любимую, вечную песню о храбром солдате, который, пройдя через все испытания, наконец-то вернулся в свой родной дом. Его новое, великое и вечное путешествие только начиналось. Это идеальный финальный штрих для завершения этой истории! Ведь Корра была той, кто вернул нам дядю Айро на экраны и показал, что его новая «работа» в Мире Духов удалась на славу. Давайте органично вплетем эту долгожданную встречу в финал. --- Эпилог. Новая гостья Годы в Мире Духов текли иначе, чем в мире людей. Здесь они не оставляли морщин на лице и седины в бороде, а измерялись лишь количеством заваренных чайников и глубиной покоя, который обретали уставшие путники под крышей чайного домика. За это время Айро обустроил свой новый «Жасминовый дракон» именно так, как мечтал: небольшая деревянная пагода, окруженная светящимися лилиями, низкие столики и вечно кипящий пузатый чайник, пар от которого поднимался к неоновым кронам деревьев. Айро сидел на веранде, бережно расставляя фарфоровые пиалы. Сегодня чайник закипал с каким-то особенным, прерывистым свистом — верный знак того, что Мир Духов снова пришел в движение. Духовная энергия вокруг чайной внезапно завихрилась, воздух стал плотным, и бамбуковые колокольчики на ветру испуганно зазвенели. Через мгновение пространство у порога пагоды буквально разорвалось мягким сиянием, и на изумрудную траву опустилась маленькая девочка. Она выглядела потерянной и испуганной. На ней были синие одежды Южного Племени Воды, а короткие каштановые волосы были растрепаны. Она судорожно озиралась по сторонам, сжимая кулаки, готовая в любой момент защищаться от невидимого врага. Айро медленно поднял голову. В её упрямо вздернутом подбородке, в этих широких плечах и, самое главное, в пронзительном, яростном и одновременно растерянном взгляде ярко-синих глаз он мгновенно почувствовал нечто до боли знакомое. Эту энергию невозможно было спутать ни с чем. Это была связь, которая тянулась сквозь века. Душа его старого друга, Аватара Аанга, переродилась, и теперь перед ним стояло её новое воплощение. Юная, импульсивная и совсем еще не понимающая себя Корра. — Добро пожаловать, маленькая мисс, — мягко, нараспев произнес Айро, не делая резких движений, чтобы не напугать девочку. — Ты, должно быть, проделала очень долгий и утомительный путь, раз забрела так далеко в наши тихие края. Корра резко обернулась на голос. Увидев добродушного, полноватого старика в одеждах Страны Огня, она на секунду растерялась, но тут же сделала боевую стойку, выставив руки вперед. — Ты кто такой?! — звонко, с вызовом крикнула она, хотя её голос слегка дрожал. — Где я? Это… это Мир Духов? Как мне вернуться назад, в мое племя?! Айро тихо, утробно рассмеялся, и его седая борода затряслась от этого знакомого, теплого смеха. Он плавно поднял чайник и налил прозрачный, золотистый напиток в пустую пиалу, от которой тут же пошел тонкий аромат жасмина. — О, вопросы — это прекрасный знак! Они говорят о том, что твой разум ищет ответы, — старик заговорщически подмигнул ей. — Не бойся, дитя. Ты в абсолютной безопасности. Меня зовут Айро. И в своей земной жизни я имел огромную честь быть близким другом того, кем ты была когда-то очень давно. Корра нахмурилась, её кулаки медленно опустились. Она уловила невероятное, почти осязаемое тепло, исходящее от этого незнакомца. Земля под её босыми ногами здесь, в Мире Духов, больше не казалась чужой — она словно убаюкивала её. — Другом Аанга?.. — тихо спросила она, делая несмелый шаг к веранде. — Именно, — кивнул Айро, пододвигая пиалу к краю стола. — Аанг всегда говорил, что когда мир погружается в хаос, Аватару нужнее всего не сила мышц, а чашка хорошего, правильного чая и немного тишины, чтобы услышать самого себя. Присаживайся, Корра. Твое путешествие только начинается, и поверь старому генералу: здесь, в «Жасминовом Драконе», тебя всегда будет ждать горячий чай и верный совет. Девочка посмотрела на пиалу, затем на лучистые, полные бесконечной мудрости и любви глаза старика. Её страх окончательно растаял, уступая место робкой, но искренней улыбке. Она подошла к столику и опустилась на траву. Великое колесо Аватара сделало свой новый оборот. Мир изменился, но старый Айро по-прежнему оставался прежним — верным хранителем душ, готовым согреть этот мир своим неиссякаемым чаем.