Единственный сын

Зайдя на территорию Четвёртого отряда и выяснив, что тело Айзена уже переправили в лабораторию Двенадцатого под скальпель Куротсучи, Кьёраку дружно решили: такое приключение им ни к чему. Сначала они хотели вернуться в казармы, но тут же вспомнили о разъярённой Нанао, оставшейся там, и принялись озираться по сторонам. Резкий всплеск чужой реацу ударил по чувствам — острый, звенящий от напряжения. Они двинулись туда, где разгоралось сражение Кенпачи с риокой. Капитан Одиннадцатого явно разошёлся не на шутку: противник оказался достаточно силён, чтобы он сорвал свой ограничитель. Увы, увидеть всю битву целиком они не успели. Только последние выпады, столкнувшие обоих в клинче «победа-поражение». Малышка Ячиру с совершенно беззаботной, сияющей улыбкой щебетала над полумёртвым риокой, проворно закидывая своего капитана на плечи. Зараки безвольно мотнул головой, оставляя за собой дорожку густых тёмных капель. Девочка утащила его прочь от места бойни, а капитан Восьмого отряда вместе с сыном последовали за ними по крышам. — Ячиру, помощь нужна? — Ичиро выровнял шаг под прыжки маленькой лейтенантши, прикидывая, как ловчее перехватить огромную тушу Зараки. — О, Ичи-тян, и ты тут! Нет-нет, я справлюсь! — сделав ещё пару мощных толчков ногами от черепицы, она тяжело опустила окровавленное тело на крышу казарм одиннадцатого. — Так, детишки, останьтесь-ка с ним пока, а я позову капитана Унохану, — Шинсуй присел на корточки, проверяя пульс и дыхание пострадавшего. Он прикрыл самые страшные рваные раны своей реацу, останавливая кровь, и отправил адскую бабочку прямиком в расположение медиков. Затем поднялся и сам пошёл навстречу команде спасения. — Этот Иччи-кун так здорово поиграл с Кенчиком! — счастливая Ячиру продолжала тараторить о поединке так, будто это была детская игра в салочки, а не мясорубка, закончившаяся для обоих клинической смертью. — Он был ужасно доволен! Под её непрерывное щебетание Ичиро нервно перепроверял пульс капитана, накладывая лечебные кидо просто для поддержания жизни. — Ура! Ура! Кенчик проснулся! — Кусаджиши запрыгала вокруг головы Зараки, издавая радостный визг. — Мы позвали госпожу Унохану, скоро она будет здесь! — А что с ним? — Не знаю, наверное, он не умер. — Это хорошо, значит, я смогу ему отплатить! — Не за что платить! — Есть. Я проиграл. — Кенчик, ты не проиграл! — Дура, посмотри на меня. Я выгляжу как проигравший. — Это не значит, что ты проиграл! Иччи сам сказал, что сражается вместе с Зангетсу, а значит, это был честный бой двое на одного. Это он проиграл! — Хах! — Не смейся так! — маленькая детская ладошка хоть и выглядела крошечной на фоне массивного капитана, но затрещина, которую она отвесила, вышла звонкой и тяжёлой. Зараки в шоке распахнул глаза. Впервые его собственная подчинённая подняла на него руку. — Кенпачи-сан, вы не проиграли, — Ичиро сел рядом с мужчиной по-турецки, упираясь локтями в колени. Его голос звучал ровно и рассудительно. — Но и не выиграли. Это была ничья. — Ичи-тян! Не говори ерунды! Что бы тот апельсин да на равных с нашим Кенчиком? Да ни в жизнь! — Но это так, Ячиру, — Зараки устало прикрыл веки. Ох уж эти дети. Если их не остановить, они будут спорить до самого заката, пока кто-нибудь из них не свалится без сил прямо на грязную черепицу. — Кен-тян! — розоволосая явно обиделась, это было видно по надутым щекам и выпяченной нижней губе. Кьёраку-старший в качестве жеста примирения притянул её на свои колени, обнимая одной рукой. Второй мягко погладил девочку по голове. На этом разговор иссяк. Только Зараки всё смотрел перед собой невидящим взглядом, крепко о чём-то задумавшись. Вскоре прибыл отряд экстренной помощи. Медики бесшумно погрузили массивное тело капитана на носилки и растворились в тенях, направляясь в палаты Четвёртого отряда.

***

Не прошло и нескольких часов, как у Башни Раскаяния снова вскипел бой. Реацу Бьякуи Кучики затопила весь Сейрейтей ледяной яростью — холодной, тяжёлой, не оставляющей сомнений в том, кто именно сошелся в поединке. Спустя пару минут сквозь неё прорвалась вторая волна — дикая, необузданная энергия Куросаки, вздыбившаяся почти наравне с капитанской. Переглянувшись, отец с сыном задумчиво уставились в сторону белокаменной башни. — Посмотрим? — Посмотрим. У боя уже были свои зрители. В тени массивной колонны затаился бывший офицер Четвёртого отряда: украдкой следя за поединком, он попутно латал раны какого-то бугая из Одиннадцатого. Капитан Укитаке стоял чуть поодаль, тяжело опираясь на трость и хмуро наблюдая за схваткой. Кучики-младшая смотрела на противника своего брата больными, потемневшими глазами, прижимая похолодевшие руки к груди так, словно пыталась силой удержать рвущееся наружу сердце. Кьёраку возникли рядом с Джуширо бесшумно, точно сотканные из сумерек. Чинно раскланялись и принялись наблюдать, вполголоса обсуждая каждое движение противников. Через несколько минут Ичиро отделился от них, поздоровался с Ямадой и изучающе скользнул взглядом по черноволосому парню, вспоминая его лицо ещё с первого дня вторжения. Не найдя ничего особо интересного, он двинулся к Рукии. Девушка стояла соляным столбом, едва удерживаясь на ногах от напряжения. — Ру-тян, давай немного отойдём, — капризно протянул черноволосый, картинно повисая на плечах подруги. — Не хотелось бы, чтобы ты простудилась или подвернулась под горячую руку брату. — Ичи-кун?! Что ты тут делаешь?! — Как что? Наблюдаю за двумя старыми самодурами, — он равнодушно пожал плечами, отступая ближе к ледяной кладке башни и мягко притягивая Рукию в свои объятия. Согревая её онемевшие пальцы в своих ладонях. — Он ранен… Брат же убьёт его… — О, не беспокойся. Мы уже успели убедиться, что этот парень живуч, как таракан. Такой рыжий, мелкий, проворный и до безрассудства бессмертный. Ты знала, что если таракану оторвать голову, то он проживёт ещё около двух недель и только потом умрёт от банального голода! — Рукия моргнула, растерянно глядя на него. — Он не умрёт, я в этом уверен. Обдумав слова друга, она позволила себе наконец выдохнуть и продолжила наблюдать за поединком. Если даже Кьёраку спокоен за жизнь риоки, ей тем более не стоит сходить с ума от тревоги. Вот только бой оборвался внезапно. Между противниками возникла смуглая фигура женщины. — Йоруичи? — рыжий выглядел ошарашенным не меньше остальных. — Кто это? — Ханатаро отвлекся от лечения, щурясь на пришельца поверх очков. — Я уже слышала это имя, — Рукия передёрнула плечами, выпутываясь из тёплого плена рук. — Если память мне не изменяет… Бывшая глава разведывательного корпуса, а также командир первого отряда карательного корпуса… Йоруичи Шихоин. Капитан шестого отряда окинул женскую фигуру долгим взглядом. Тень узнавания промелькнула в серых глазах. — Давно я не видел твоего лица. Ты скрывалась более ста лет. Я думал, ты давно мертва, — голос Бьякуи упал до температуры зимней стужи. Шатающийся риока, покрытый коркой из старой и свежей крови, нахмурился ещё больше. — Йоруичи… Ты ведь пришла мне помочь? Я благодарен тебе, но отойди в сторону. Я должен прикончить его сам. Слушая рыжего, Ичиро лишь сокрушённо покачал головой. Непроглядная тупость, иначе не назовёшь. Шихоин явно была согласна с последним. — Прикончить? Его? Придурок! Резким выпадом девушка пронзила Ичиго живот, намеренно вскрывая ещё не затянувшуюся рану собственной рукой. — Снотворное? — Укитаке шагнул ближе, провожая взглядом бессознательное тело, которое ловко закинули на плечо. — Пронизывающее или сокрушающее остриё… Определённо, мощный анестетик прямо во внутренности. Что ты собираешься сделать с ним, Йоруичи? Бьякуя сделал несколько шагов вперёд, загораживая своей спиной выход с моста. — Чтобы ты ни собирался предпринять, это бесполезно. Тебе не уйти отсюда. — Хм? А ты набрался громких слов, малыш Бьякуя. Был ли хоть один день, когда ты смог меня опередить? — В таком случае, посмотрим… Резко поднялся ветер. Капитан шестого испарился с места, возникая сбоку от вторженцев. Девушка не уступила ему в скорости, змеёй уходя в сторону. Но Бьякуя переместился вновь, оказавшись прямо за спиной Шихоин. — Ты и правда думала уйти от меня с таким шунпо? — взмах бледной ладони, и вражеская кровь из рассечённого плеча разлетелась тёмными каплями по камню моста. — Ты и правда думал поймать меня с таким шунпо? — словно издеваясь, она приземлилась ровно за его спиной, абсолютно целая, и тут же взвилась на крышу башни. — Три дня. Я сделаю его сильнее тебя за три дня. Может, это и некрасиво, но до тех пор мы выходим из боя. Преследуй нас, если хочешь. Богиню шунпо Йоруичи такому, как ты, не догнать. Двое риока растворились в воздухе, исчезнув в неизвестном направлении. Посверлив тяжёлым взглядом пустое место, где они стояли секунду назад, Бьякуя развернулся и молча направился в сторону своих казарм. — Эй-эй, Бьякуя! Куда ты? Ты же пришёл задержать их, так? — Укитаке было кинулся следом, но его запястье перехватила широкая ладонь Шинсуя. — Я передумал. Делай с ними что пожелаешь. — Ну надо же, он такой же невыносимый и капризный, как и всегда. Как только капитан шестого удалился достаточно далеко, чтобы его реацу перестала давить на плечи тяжёлым ледяным прессом, Рукия начала заваливаться вперёд. Её колени подогнулись, теряя ту слабую опору из духовной силы, которая до этого худо-бедно держала её на ногах. Ичиро метнулся к ней тенью, подхватывая обмякшее тело и бережно укладывая голову девушки на свои колени. Укитаке проследил, чтобы его подчинённая не ударилась при падении о камни, и медленно обвёл взглядом место недавнего побоища. — Эх, и что дальше? Стоит ли позвать их… Сентаро! Кионе! Выходите!!! — из-под моста, словно два перепуганных суслика, выпрыгнули двое офицеров тринадцатого отряда, приземляясь в глубоком поклоне перед капитаном. — Так вы всё же последовали за мной? Как давно вы здесь? — С самого начала, капитан! — рапортовали третьи офицеры хором, сияя от служебного рвения. — Ладно, — Джуширо устало выдохнул, прикрывая глаза рукой. — Как бы там ни было, Кионе, свяжись с Четвёртым отрядом. У нас один тяжело раненный, возможно, смертельно. Пусть они пришлют специальную медицинскую бригаду. Синтаро, поможешь Ичиро поместить Кучики обратно в камеру. — Есть, сэр! Ханатаро бросился наперерез рослому офицеру, закрывая собой Рукию всем своим тщедушным телом. — А ну отойди, шкет! — Нет! Я не позволю вам отправить госпожу Рукию обратно в камеру! — Да уйди ты уже, чёртова козявка! Путаешься под ногами! Ты думаешь, мне это нравится, что ли?! — Ямада был бесцеремонно сдвинут в сторону мощным плечом, а обессиленное тело шинигами оказалось на руках офицера Тринадцатого. Ичиро молча шагнул рядом с ним, продолжая греть заледеневшие ладони подруги своими. — Извини, Кучики, — тихо проговорил Коцубаки, когда они миновали гулкий коридор подземелья. — Потом мы с капитаном договоримся с начальством и обязательно вытащим тебя отсюда! До тех пор потерпи ещё немного. Они зашли в тесную камеру, осторожно укладывая приходящую в сознание Рукию на жёсткую деревянную койку. Ханатаро тут же засуетился у изголовья, поправляя тонкое одеяло. Коцубаки опустился на корточки у её постели, сжимая плечо девушки в жесте поддержки и глядя на неё глазами, полными слёз. Кьёраку-младший мягко поцеловал Кучики в висок, прихватывая её влажные от пота отросшие волосы шёлковой лентой, стянутой с собственной косы. Выходя из башни Раскаяния, они успели уловить лишь часть диалога между Ханатаро и Укитаке: — …мы не знаем, кто убил Айзена. Высока вероятность того, что чужаки что-то знают об убийце. Мы не можем убить их, не узнав этого. И самое главное: даже если они действовали неверно, они пытались спасти из заключения мою подчинённую. Как я могу позволить таким людям умереть? Раненого риоку уже оттащили в Четвёртый отряд, а место недавнего сражения у Башни Раскаяния спешно отмывали от крови служки из младшего состава. Рукия сидела на краю койки, безучастно рассматривая пики Сокиоку сквозь узкое зарешеченное окно своей камеры. Она машинально поглаживала пальцами ленту в волосах, согревая тонкий шёлк остатками своего тепла. А тем временем в поместье Восьмого отряда собралось импровизированное мини-собрание. На самом деле это был скорее шумный цирк на выезде, чем военный совет. В воздухе гостиной густо висел аромат персиковой настойки, старого пергамента и сладостей. Шинсуй приложился к чоко, довольно причмокивая губами — напиток удался особенно хорошо. Мацумото дегустировала его вместе с капитаном Восьмого отряда, томно вздыхая каждый раз, когда фарфоровая чашечка пустела. Ячиру, оседлав спину Иккаку Мадараме, как ездового быка, яростно черкала кистью по свитку, зарисовывая бой Кенпачи и Куросаки прямо поверх чертежей новой канализации. В дальнем углу громко спорили третьи офицеры Тринадцатого, обсуждая тактику лечения специфических ранений от занпакто типа «квиз». Ханатаро приходил в себя посредством крепкого зелёного чая и целой горы данго, которые ему притащила Кусаджиши. Иккаку и Юмичика лениво развалились на полу у открытого сёдзи, со знанием дела делясь впечатлениями о способностях тех риока, с которыми им удалось скрестить клинки. Где-то за стеной, в основном здании казарм, Нанао пыталась проникнуть в кабинет капитана. Периодически доносились глухие удары дерева о дерево — она явно планировала надавать лещей своему непосредственному начальству, используя для этого первую попавшуюся под руку папку с отчётами. Призвав всех к тишине одним лишь движением руки, Ичиро высказал свои мысли и наблюдения касательно смерти Айзена. Он методично раскладывал факты по полочкам ровным, лишённым эмоций голосом. Укитаке медленно покивал, принимая его аргументы, тяжело опираясь на резную спинку стула. Офицеры задумчиво переглядывались, переваривая услышанное. Через пару часов непрерывных разговоров, жарких споров, капризов и нескольких звонких затрещин присутствующими было решено: в дальнейшем не вмешиваться в действия риока. Не помогать открыто, но и не мешать тем вызволять Кучики из-под ареста. На этой шаткой дипломатической ноте совет начал расходиться. Укитаке устало потёр переносицу, провожая взглядом уходящего сына. — Будь осторожен, Ичиро-кун. Иногда твоя наблюдательность пугает даже меня. Ичиро лишь молча кивнул, растворяясь в вечерних сумерках поместья. Шинсуй блаженно растянулся на татами, собираясь наконец-то вздремнуть после утомительного дня, когда внезапно воздух над Сейрейтеем содрогнулся. В районах казарм Двенадцатого отряда произошла мощнейшая вспышка реацу. Это была не просто битва — это был чудовищный взрыв, прокатившийся волной давления, от которого задребезжали стёкла в бумажных окнах Восьмого отряда. По стенам поползли тонкие трещины. Все разговоры мгновенно стихли, словно обрезанные ножом. Даже Ячиру замерла с открытым ртом, выронив кисть прямо в лужицу чёрной туши. Взрывная волна чужой энергии ощущалась настолько чужеродной, концентрированной и пугающей, что волосы на затылке встали дыбом, а кожу закололо миллионами ледяных иголок. Воздух стал плотным, тяжёлым и колючим, дышать таким казалось почти невозможным.