Единственный сын

Отлёживаясь после ранения в камере шестого отряда, Ренджи прислушивался к каждому шороху, к каждому слову проходящей мимо охраны, вслушивался в тихий шепот лекарей, приходящих сменить повязки. Но то, во что вслушиваться не пришлось, была громкая сирена, пронзившая воздух Сейрейтея и оповещающая о введении военного положения. — Грёбаный Куросаки… Выживи, и спаси Рукию… Голые стены камеры проглотили его слова без остатка. Проснулся он в следующий раз от оглушительного, рвущего связки крика. Судя по голосу, кричала Хинамори Момо.

***

— Хинамори, что случилось?! — Кира добрался до источника звука одним из первых, перепрыгивая через ступени веранды. — Хин… Четверо лейтенантов застыли в оцепенении, зависнув на повороте. — А… Аааа… КАПИТАН АЙЗЕН!!! В стене под самой крышей, приколоченный собственным клинком, висел капитан пятого отряда. Его тело было обездвижено сталью, вошедшей точно в центр груди. Глаза широко раскрыты, но жизнь уже покинула их. Кровь медленно стекала по белоснежной стене, образуя тёмные дорожки. Хинамори заходилась в истерике, оседая на колени прямо в пыль, не переставая звать своего капитана, пока остальные пытались осознать масштаб увиденного кошмара. — Что за шум в такой ранний час? — Ичимару Гин лениво выплыл из-за угла, осматривая представшую перед ним картину со своей неизменной ухмылкой. — Надо же, а тут, оказывается, серьёзное дело? Момо, осознав, кто стоит перед ней, и вспомнив предупреждение Хицугаи, словно обезумела. Её крик сорвался на хрип: — ТЫ-ИИИ! Она вскочила на ноги, занпакто со свистом покинул ножны. В её глазах не было ничего, кроме слепой ярости. Она ринулась вперёд, целясь прямым колющим ударом в горло предателя. Но между ними молниеносно вырос лейтенант Третьего отряда. КЛИНГ! Воздух рассёк звук скрещивающейся стали. Кира Изуру принял удар Хинамори на свой занпакто. Лезвия сцепились в опасной близости от лица Гина. — Я лейтенант третьего отряда, — голос Киры был абсолютно ровным, почти мёртвым, но рука, держащая меч, дрожала от напряжения. Он давил всем весом, заставляя Хинамори отступить на шаг. — Не важно, в чём причина, но я никому не позволю поднять меч на моего капитана! — Изуру-кун? — вкрадчивый голос Гина прозвучал совсем рядом. — Какое похвальное рвение. Хинамори оттолкнула клинок Киры свободной рукой, вкладывая в движение всю боль и отчаяние. Она снова бросилась в атаку, теперь используя более низкие стойки, пытаясь достать врага быстрыми росчерками лезвия. Кира двигался как тень. Он не нападал. Он лишь парировал каждый выпад подруги, отводя её клинок в сторону. Звона сталкивающихся лезвий становилось всё больше, заполняя утреннюю тишину металлическим гулом. — Успокойся, Момо! Опомнись! — выкрикнул появившийся капитан десятого, делая резкий выпад ногой, чтобы сбить ей прицел. От удара она пошатнулась, чем и воспользовался Изуру. Лейтенант Третьего отряда перехватил её занесённую руку с мечом, заламывая запястье. — Прости меня, — прошептал он ей на ухо, прежде чем нанести точный, контролируемый удар плоской стороной клинка по затылку. Тело Хинамори обмякло и начало падать. Гин даже не шелохнулся, наблюдая, как Хитсугая подхватывает падающего товарища. Его глаза горели холодным пламенем, обращенные на капитана третьего отряда и его лейтенанта. — Изуру Кира, Хинамори Момо, вы арестованы и будете заключены под стражу до выяснения всех обстоятельств.

***

В который раз Ичиро наблюдал за сражениями со стороны. Вспышки реацу то тут, то там разрывали небо Сейрейтея, оповещая о новой бойне. Ещё пару часов назад он сладко посапывал с отцом в его кабинете, развалившись на татами, а до этого половину ночи они продумывали стратегию поведения и план вызволения юной Кучики, если у риока ничего не выйдет. Решили пока не подставляться: слишком гладко у чужаков всё проходило. Уложили нескольких офицеров, практически весь одиннадцатый отряд, даже Ренджи одолели… Бой Хинамори и Киры привлёк его внимание, но лишь мимолётно. Труп Айзена не заинтересовал его вообще, он не видел в этом столько трагедии. Пройдясь взглядом по телу, он ушёл, привлечённый другим сражением. Ичиро плохо знал этого человека, пересекался с ним несколько раз во время патрулей, но не более того. Если речь заходила о нём в компании лейтенантов, все как один говорили, что он добрый, спокойный и совершенно неконфликтный. Момо заливалась соловьём в такие моменты, но её мало кто слушал — все и так знали о слепом обожании капитана своим лейтенантом. Недалеко от казарм Восьмого отряда один из подчинённых отца бился с риокой. А, нет, уже не бился. Судя по резко оборвавшейся реацу, его уложили с одного удара. М-да, совсем разленились у отца офицеры. «Учуяв» всплеск знакомой энергии неподалёку, Ичиро в шунпо сорвался к казармам Восьмого, плавно приземляясь на крышу капитанского домика. Внизу разворачивалась непонятная сцена, крайне смехотворная, хоть по задумке должна была быть впечатляющей. Его отец раскланивался с риокой, пока Нанао с балкона методично осыпала гостя лепестками сливы. По итогу она просто высыпала на него всю корзину, утопив капитана в розовом беспорядке. Громила оказался на удивление вежливым, несмотря на угрожающий вид. — Извините, у меня нет времени участвовать в вашей комедии. Мне нужно, чтобы вы меня пропустили. — Ну вот. Неужели совсем не можешь остаться? — Шунсуй наконец-то поднялся с земли, отряхивая хаори от лепестков и притворно вздыхая. — Сегодня все такие холодные… — Я спешу. Простите, могли бы вы уйти оттуда? Вы не похожи на плохого парня, я бы не хотел с вами драться. — Похоже, мы в тупике. Мы оба не хотим драться, но и пропустить тебя я не могу. Разве ты не можешь отступить? — Не могу. — О? Тогда выбора нет, — Кьёраку-старший медленно просунул ладони в рукава своего хаори. Риока напрягся всем телом. — Давай выпьем как друзья! — из цветастых рукавов появились два чоко и пухлая бутыль саке. — А? — у того натурально отвисла челюсть от такого манёвра. — Ну, я подумал, что раз я не могу позволить тебе пройти дальше, то ты остановишься здесь. Присаживайся, я не задержу тебя надолго! — Шунсуй дружелюбно протягивал полное выпивки чоко, улыбаясь во все 32 зуба. — Остальные капитаны сейчас тоже действуют, и этот бой скоро кончится, так что до тех пор остань… — Другие капитаны?! На Ичиго и других тоже охотятся капитаны?! — Чёрт, похоже, я слишком много сказал. — Положение изменилось. Господин Кьёраку, немедленно уйдите с дороги. — А что, если я вам откажу? — понимая, что Садо не планирует брать чашку, он поднёс свою к губам, делая небольшой глоток. — Я вам не позволю! — из странной на вид руки вылетел энергетический шар, направленный прямо в грудь капитана. У Ичиро перехватило дыхание, но буквально на долю секунды, пока он не осознал, что сила этого удара была не сильнее кидо тридцатых уровней. Сгусток энергии развеялся в полуметре от цели, не потревожив Шунсуя даже поднятым ветром. Риока продолжал наносить удары, пытаясь зацепить капитана, но тот играл с ним, словно с ребёнком. Он уклонялся поворотами головы, наклонял корпус из стороны в сторону, и при этом не пролил ни капли сакэ. Для тысячелетнего капитана это был детский лепет, и единственное что его сейчас беспокоило — последующие заполнения бланков на восстановления разрушений, и бюджет, который придётся в это вложить. Лениво поднявшись, Шинсуй потянулся всем телом. Ему начало это надоедать. — Похоже, дело зашло слишком далеко… Черноволосый наблюдатель спрыгнул с крыши одним слитным движением. Он метко щёлкнул кончиком хлыста по предплечью противника отца и мгновенно втянул оружие обратно. Тот, не успев ничего понять, рассматривал красное пятно на руке. Внезапно навалилась дикая слабость, ноги подкосились, и он рухнул в беспамятство. — Ну вот, Ичи-тян, даже размяться старику не дал! — Ой, не ворчи. Ты ж сам сказал, что с радостью бы выпил сейчас, а не воевал! Вот и пойдём, займёмся делом! Мне как раз недавно передали пару бутылочек хорошей настойки на персиках. — С каждым годом ты становишься всё больше и больше похож на меня! — Шунсуй радостно улыбнулся, обнимая сына за плечи. В этот момент рядом материализовался рядовой с экстренным сообщением: — Капитан! Срочное сообщение! Капитан Айзен скончался! Причиной смерти стало удаление звена цепи и сон души, а также прямое повреждение сердца с помощью духовного меча. Это был не несчастный случай, а убийство. Капитаны Ямамото, Унохана и Хицугая подтвердили данный факт. Шунсуй помрачнел. — Значит, Соуске… — пробормотал он, разворачивая сына за плечи. — Вот незадача. Ну, пока что пойдём, навестим его. — Капитан Кьёраку. Этот риока ещё жив. Мне… добить его? — Нанао появилась из дверей казармы, сжимая в руках танто. — Прекрати, девушкам ни к лицу такие вещи. — Но, возможно, убийцей капитана Айзена был кто-то из этих риока! — Нет. — Ичиро? — Шунсуй повернулся к сыну. — Ты что-то знаешь об этом? — Видел его труп утром, Хинамори убита горем… — Мне жаль Момо, бедная девочка была так привязана к своему капитану, что наверняка утопает в горе… Но это не та информация, которую я бы хотел услышать. Мне бы хотелось узнать, почему ты считаешь, что его убили не риока? — Они не обучены, — пожав плечами, ответил зеленоглазый. — Главной причиной смерти стали повреждения звена и сна. Нам об этом рассказывают в академии, кто-то узнаёт и того раньше. Но разница в том, что все мы узнали это в Обществе Душ. Скажи любому из них про «сон души», они покивают с умным видом, но не поймут, о чём речь. Хотя квинси знает об этом, но это у них профессиональное, иначе они бы не могли убивать шинигами на войне. И можно было бы подумать на квинси, но они оставляют много специфичной реацу рядом с местом сражения, попутно поглощая духовные частицы из воздуха. Рядом же с местом преступления, да и на самом капитане, не было чужих следов реацу. — И когда же ты успел узнать о том, что там есть квинси? Даже нам эта информация неизвестна! — Потому что вместо дуракаваляния и пустых сражений я выбрал наблюдать, — хитрая усмешка расползлась по его лицу. — А теперь пойдём навестим почившего капитана. Нанао, уберёшь настойку в прохладное место? Тёплой она невкусная. — Капитан! Ичиро-сан! — опешившая Нанао осталась стоять рядом с полуразрушенными воротами, удерживая в руках корзинку с алкоголем. У подножия Сокиоку сражались Ичиго и Кенпачи, но двум Кьёраку не было до них дела. Пока не крушат их собственные казармы — и ладно.