Единственный сын

Полгода пролетели как один миг, стерев грань между изнурительными тренировками и редкими часами отдыха. Близился выпуск Ичиро из Академии. Блестяще сданные экзамены, огромный, едва сдерживаемый потенциал силы и уже раскрытый шикай делали его превосходным кандидатом в любой отряд Сейрейтея. На его персону претендовали многие капитаны, готовые заполучить столь перспективного бойца. В стороне остались лишь второй отряд, целители четвёртого и двенадцатый — способностями Ичиро они не подходили никому из них. Главнокомандующий Генрюсай Ямамото сидел за массивным столом из, нависая над списками выпускников. Его взгляд был неподвижен, но разум работал с точностью часового механизма. Он думал, кого куда лучше распределить, чтобы соблюсти баланс сил. В пятом отряде явный недобор, третий и шестой тоже нуждались в срочном пополнении после недавних стычек у границ. Даже одиннадцатый поредел за этот год. Их капитан любит грубую силу, а там, где сила, всегда есть потери. В четвёртом отряде, напротив, стабильно спокойно; за последние шесть лет их штат только разрастался благодаря постоянному потоку выпускников. Ямамото ещё раз пробежался взглядом по итоговому свитку. Всего двадцать два человека из двадцати семи поступивших в том году. Горькая статистика. Трое погибли при практике в мире живых, став жертвами пустых. Ещё двое отказались от службы, предпочтя вернуться в Руконгай. Быстро раскидав стандартные тройки по отрядам согласно текущей потребности, Генрюсай замер. Его взгляд остановился на последнем имени в списке. Хммм… Ичиро Кьёраку… Он неспешно достал из папки личное дело ученика. Прилежен. Хорошо обучаем. Имеет нестандартный шикай. Ямамото нахмурился, читая дальше. Состоял в группе с двумя ушедшими в Руконгай. Не единожды спасал тех от пустых во время практики на грунте… Опыт боев имеет, хоть и хаотичный. Шикай освоен не полностью. Кидо на хорошем уровне, реацу дотягивает до младшего офицера. И куда же направить такой… непредсказуемый актив? К отцу, в Восьмой отряд? Нет. Рядом с отцом он разленится. Станет таким же любителем саке и праздных прогулок под сакурой. Потеряет остроту. В Пятый, к перспективному Айзену? Ямамото покачал головой. Нет. Там слишком спокойно. От скуки и отсутствия достойного вызова мальчик начнёт чудить, искать приключения на свою голову и нарушать устав. Тринадцатый отпал по тем же причинам что и Восьмой. В одиннадцатом из парня быстро сделают стандартного головореза, которые и так составляли две трети рядовых. А может… Седьмой? Под командованием Саджина Комамуры у него точно не будет ни единого шанса расслабиться. Капитан гоняет своих бойцов в хвост и в гриву, выжимая из них максимум. Среди всех боевых отрядов у него меньше всего потерь за последние полвека именно потому, что его солдаты готовы ко всему. Дисциплина и выучка. Вот что нужно Ичиро. Решено! Тяжёлое перо со скрипом коснулось бумаги. Размашистая, властная подпись была поставлена в приказе о назначении Ичиро Кьёраку в Седьмой отряд.

***

Студенты толпились у доски объявлений, гудя как растревоженный улей. Несколько дней назад отгремели последние экзамены, и сегодня воздух в академии был наэлектризован напряжением ожидания — вывесили итоговые списки успеваемости и главное — распределение по отрядам Готея. Трое соседей стояли чуть поодаль, у дверей общежития. Их будущее было решено заранее, без интриги. Они курили самокрутки с дешёвым табаком и обсуждали свои дальнейшие планы, пока остальные толкались локтями за право первым увидеть свою фамилию. Аой планировал вернуться к жене в 32-й район и продолжить работать телохранителем у какой-то важной шишки из Совета 46. Эйдзи, скопивший приличную сумму на стипендии, решил перебраться в ближние районы, прикупив себе маленький домик с садом, где собирался выращивать рис на продажу. Ичиро же уходил в Готей, чтобы встать на карьерную лестницу. Возможно, когда-нибудь он даже сменит на посту своего отца… если не погибнет раньше. Эта мысль была холодной тенью, омрачавшей их планы. За полгода до окончания академии погиб ещё один студент при практике на грунте. Толпа понемногу рассасывалась, оставляя после себя лишь гул разочарованных или радостных голосов. Было решено пойти вместе. Подойдя к стенду, они быстро нашли нужный листок. Ожидаемо, фамилия Кьёраку возглавляла список рейтинга учеников потока. Забавно: при поступлении он был самым последним, а сейчас — недосягаемый первый. Сокомандники оказались в середине списка — шестнадцатое и семнадцатое места, чем были вполне довольны. — Ну что, в какой отряд попал? Ставлю сотню, что в одиннадцатый! — Кабураги подбросил на ладони тяжёлый мешочек с монетами, издавший глухой звон. — Принимаю. Ставлю сотню, что в восьмой, — Хасэгава достал из кармана потёртый кошелёк и демонстративно звякнул им. Ичиро лишь загадочно улыбался, наблюдая за ними. Он протянул раскрытые ладони, требуя расплаты. — Поздравляю, вы лохи. Я в седьмом! — Да быть не может! — двое мужчин кинулись обратно к списку, бесцеремонно расталкивая последних зевак. Пальцы лихорадочно забегали по строчкам, находя знакомую фамилию «Кьёраку» и стоящий рядом с ней жирный иероглиф «Семь». — Блин, ну как так! — выдохнул Аой. — Почему не одинадцатый то?! Ты бы идеально там вписался! — Ну, видимо, главнокомандующий Ямамото решил иначе, — Ичиро ловко поймал брошенные ему монеты, и звонкий металл скрылся в кармане ученической формы. — Да ладно вам, не расстраивайтесь! Пойдём вещи лучше соберём. Завтра уже надо покинуть общежитие. — И то верно, — вздохнул Эйдзи, пряча свой пустой кошелёк. Вечером, когда суета улеглась, к ним заглянул тот самый выживший на третьем курсе. Он не хотел проводить этот последний вечер перед выпуском в одиночестве, слушая тишину опустевших комнат. Зачисленный в одиннадцатый отряд, этот забавный русский парень притащил с собой флягу со сливовым вином. До поздней ночи он рассказывал им народные сказки о Жар-птице и Бабе-Яге, распевая песни на своём гортанном, незнакомом языке. Его голос, глубокий и немного хриплый, эхом отражался от голых стен комнаты, создавая странное ощущение праздника посреди прощания.

***

— Новичок прибыл! — один из офицеров заглянул в капитанскую цитадель тишины, просунув голову в дверной проём. Комамура лишь поднял на него тяжёлый взгляд от горы макулатуры, еле заметно кивнул под тенью комусо (деревянной шляпы-шлема) и забрал из рук подчинённого папку с личным делом и стопку бланков из канцелярии. — Разместить в казармах, выдать форму, футон и всё необходимое. — Есть, капитан! Дверь закрылась, оставив Саджина наедине с бумажной работой. Он устало вздохнул, и этот вздох был похож на глухой рык загнанного зверя. Тяжело откинувшись на спинку огромного кресла, он снял с головы комусо. Пригладив встрепанную на морде шерсть, достал письменные принадлежности и открыл папку. Увидев фотографию и имя в личном деле, ему захотелось взвыть по-волчьи, до самых небес Сейрейтея, но он только глухо зарычал, обнажив клыки. Н-да… прибавили проблем, подкинули задачку со звёздочкой. Можно было бы, конечно, гордиться тем, что ему доверили сына легендарного Шинсуя, но не получалось. Гордость уступала место предчувствию огромной головной боли. Парень уже имел шикай, которым совершенно не умел пользоваться. Хорошие навыки кидо, умение концентрироваться… Но хлыст? Самое сложное будет именно с ним. Хлыст — это не меч. Это капризное, своенравное оружие, требующее идеального чувства дистанции и контроля. Во время обучения такой штукой могут пострадать как окружающие, так и сам ученик. Один неверный замах — и вот уже твой собственный бок распорот. Тяжело выдохнув через нос, Комамура повёл ушами, прислушиваясь к привычным звукам бараков. Внезапно сквозь открытое окно донёсся тихий шелест одежды и едва уловимый запах озона. Через мгновение в оконном проёме показалась фигура Канаме Тоусена — единственного человека, чьё присутствие не вызывало у него инстинктивного желания оскалиться. — Получил уже новичков? — Тоусен без стеснения спрыгнул с подоконника внутрь кабинета и бесшумно прошёл вглубь комнаты, присев на диван в углу. — Одного. Перспективного и одновременно очень проблемного, — оборотень в очередной раз тяжело вздохнул, и этот звук эхом отразился от стен. — Ичиро Кьёраку прибыл в расположение отряда несколько минут назад. — Намучаешься ты с ним, — со знанием дела произнёс капитан Девятого отряда. Он присутствовал на нескольких тренировках сына коллеги. Зрение не позволяло ему видеть технику, но он чувствовал то, что ускользало от других: как тот вёл бой. Никакого расчёта, тактики или холодной стратегии. Чистые инстинкты, ярость и приглушённое отчаяние. Малец будто за собственную жизнь сражался, а не отрабатывал удары. Всё же он не был похож на своего приёмного отца. Шинсуй славился тем, что ненавидел бои, предпочитая мирный диалог, но если вступал в поединок — эмоции никогда не затмевали его разум. Да и когда капитан восьмого отряда последний раз вступал в настоящий бой? Никто уже и не помнил, может, только Главнокомандующий, Укитаке, да Унохана. — Для начала надо достать учебный хлыст, — проговорил себе под нос Комамура, делая пометки на листе и набрасывая примерный план ломки старого стиля и закладки нового. План выглядел пугающе. — Неужели ты планируешь идти на настолько крайние меры? — шок на лице его гостя читался легко, хотя Тоусен его даже не скрывал. — Не в ту сторону мыслишь, друг мой, — Комамура отложил перо и посмотрел на слепца. Его голос стал ниже. — У мальчишки шикай-хлыст, причём с неясными способностями. Пусть для начала обычным, кожаным хлыстом научиться владеть, научится чувствовать его длину и инерцию. А уже потом, когда тело запомнит основы, пусть своим занпакто размахивает. Иначе он либо себя покалечит, либо половину отряда перебьёт. — Хорошая мысль, Саджин. Логично. Ладно, пора мне. Успехов в обучении твоего «проблемного» новобранца! — Ну хоть ты не издевайся! — рыкнул Комамура вслед другу. С тихим, мелодичным смехом, который совсем не вязался с образом сурового воина, капитан Девятого отряда удалился так же, как и пришёл — беззвучным призраком выскользнув в окно.

***

Ичиро сидел на корточках около небольшой тумбочки рядом со своим футоном, методично раскладывая в ней свои вещи. Он только что прибыл в седьмой отряд, получив назначение рядового. Ему выделили место в общей казарме, в одной комнате с ещё несколькими шинигами, поступившими на службу в прошлом году. Он помнил их по академии: встречались они в основном на тренировочных площадках или в коридорах общежития, но даже приятелями так и не стали. Закончив с вещами, он решил переодеться в новенькую форму, которую ему принёс несколько минут назад кто-то из офицеров — тому пришлось идти на общий склад, чтобы подобрать нужный размер. Ткань была жёсткой и хрустящей от крахмала. Ичиро не славился особой мускулатурой. Жилистый, пропорциональный, среднего роста, но по сравнению со своими коллегами выглядел сущим ребёнком, да и являлся им же. Всего пятнадцать лет от роду, и восемь лет со смерти. Некоторые души были уже стариками по меркам мира живых — шестьдесят, семьдесят и более лет они выживали в трущобах до поступления в академию. Возможно, если бы Шинсуй не подобрал его тогда, он бы прошёл тот же долгий путь от дальних районов до ворот Академии, и может быть, лет эдак через сорок поступил бы на службу. У него это заняло всего семь. Переодевшись в сихакусё, состоящую из белого ситаги (нижней одежды), тёмно-синего косодэ и мешковатой хакама, он затянул потуже плетёные варадзи и вышел из прохладной тени казарм. Новенькая форма хрустела при каждом движении и пахла свежестью чистого хлопка. В его распоряжении было три свободных дня на знакомство с отрядом и привыкание к новому распорядку. С капитаном Комамурой и лейтенантом он познакомится только на ужине, а остальное время мог тратить как угодно. Достав из кармана небольшой, сложенный вчетверо листок с нарисованной от руки картой, которую ему сунул сосед по комнате, он попытался сориентироваться в этом каменном лабиринте. Как добраться от академии до восьмого отряда, он знал — надо было пробежать по стене пятого и одиннадцатого, и вот ты у цели. Но Готей 13 вообще очень странно расположил казармы своих отрядов. И без того огромный лабиринт запутывался ещё больше из-за непоследовательного расположения. Рядом с седьмым отрядом почему-то стояли второй и тринадцатый, за вторым — девятый и шестой. Чёрт ногу сломит, пока разберётся! Он бы и сам заплутал, ища свои казармы, если бы не офицер, встретивший его у стен академии. Покрутив карту в руках, Ичиро принял решение. Нужно забраться повыше и посмотреть на Сейрейтей с высоты. С вершины старой сливы, росшей неподалёку, будет проще найти тринадцатый отряд, а там можно будет расспросить дорогу до восьмого. Прикинув маршрут, подросток сорвался в шунпо, легко отталкиваясь ногами от черепичных крыш. Не добежав буквально нескольких поворотов до нужных казарм, Ичиро врезался во что-то твёрдое и неподвижное. Предположительно — в дерево. В сакуру, судя по яркому, пьянящему запаху цветов, хотя время цветения давно прошло. От удара из лёгких вышибло воздух. Немного придя в себя, подросток начал подниматься на четвереньки, как его тут же схватили за шкирку, словно нашкодившего котёнка, и бесцеремонно встряхнули. Подняв глаза вверх, он увидел перед собой сначала ослепительную белизну капитанского хаори, затем длинный шарф, повязанный на тонкой шее, и тёмные волосы, рассыпавшиеся по широким плечам. И только потом его взгляд упёрся в безупречное, аристократичное лицо капитана шестого отряда Бьякуи Кучики. Сбледнув от волнения, Ичиро попытался поклониться прямо в воздухе, но рука шинигами всё ещё крепко держала его воротник слегка на весу. Кучики ещё раз холодно оглядел нарушителя спокойствия, которого поймал, и всё же поставил его на черепицу крыши. — Прошу прощения, Кучики-тайчо! — выпалил Кьёраку-младший, сгибаясь в низком, глубоком поклоне. Спина напряглась. — В следующий раз буду пристальнее следить за передвижением! Отец рассказывал ему про главу клана Кучики. В основном это были смешные истории из молодости Бьякуи, когда тот ещё сам учился в академии, но так же часто его ставили ему в пример как образец хладнокровия и дисциплины. Один из «айсбергов» Сейрейтея. Отец говорил, что этот человек обжигает холодом своего характера похлеще любого ледяного кидо. — Назови своё имя и отряд, — голос капитана был спокоен и ровен, но от этого тона по спине побежали мурашки. Действительно, ледяная глыба. — Ичиро Кьёраку, двадцатый офицер седьмого отряда! Нечитаемая эмоция промелькнула в стальных глазах капитана. Это был тот самый ребёнок, которого Шинсуй когда-то притащил и принял в свой клан. Мальца было не узнать. Того зашуганного сироту выдавали только огромные зелёные глаза, не изменившиеся за эти годы. Разве что теперь в них появилось больше уверенности и дерзости. — И куда же ты так спешишь? Если я правильно помню, то в расположение отряда ты прибыл только сегодня и должен был знакомиться с коллегами. — Знакомство с коллегами перенесли на ужин, — румянец проступил на бледных щеках подростка, делая его похожим на обычного мальчишку. — А в свободное время я хотел повидать отца. Он скучал. Не хотел этого показывать, пытался казаться взрослым и самостоятельным, но за полгода видел отца лишь мельком. Последний раз — когда сбежал с тренировки, чтобы показать свой шикай. И сейчас эта тоска по дому просто гнала его вперёд. Ещё раз оглядев фигурку подростка, стоящего навытяжку, Кучики позволил себе едва заметную улыбку, вспоминая собственную горячность в его годы. Он коротко приказал выпрямиться. — Восьмой отряд в другой стороне. Заблудился? — Хотел сначала зайти к Укитаке-тайчо, проверить, нет ли отца у него, а уже потом спросить там же дорогу в восьмой, — честно признался Ичиро. — Ну, тогда нам по пути, — после секундной паузы заключил Кучики. Он кинул на него взгляд через плечо и ушёл в шунпо в сторону казарм тринадцатого отряда, намекая Ичиро следовать за ним. Немного не понимая, зачем капитан Шестого отряда тратит на него своё время, он поспешил за Кучики, пусть и с приличным отставанием. Ему ещё очень далеко до мастерства шунпо, и он чувствовал себя неуклюжим щенком, пытающимся угнаться за породистым волкодавом. Когда Кьёраку-младший наконец добрался до врат тринадцатого отряда, Кучики уже стоял там, но не заходил внутрь, видимо, терпеливо дожидаясь его. Поблагодарив капитана за ожидание сдавленным от одышки голосом, они вошли в гостеприимно распахнутые створки и двинулись по знакомой дорожке в направлении капитанского кабинета. Кабинет Джуширо был выполнен в чисто японском стиле — строгом, но дышащем умиротворением. Через открытые сёдзи проникали яркие солнечные лучи, рисуя на татами причудливые узоры. Лёгкий ветер шевелил цветы икебаны, стоявшей в нише, наполняя воздух тонким ароматом. На низком столике для письма аккуратно были разложены кисти, стояла чернильница, лежала стопка белоснежного пергамента. В помещении не было ничего лишнего: два стола, мягкие подушки-дзабутон рядом, а в стенной нише свитки и папки с документами лежали так ровно, словно сами по себе являлись произведением искусства. В центре комнаты, источая спокойствие, стоял небольшой столик с принадлежностями для чайной церемонии. Возле этого столика вальяжно, подставляя лучам солнца лицо, лежал его отец. Напротив него в расслабленной позе сидел Джуширо-доно. А в дальнем углу, за отдельным лейтенантским столиком, склонившись над бумагами, старательно выводила иероглифы темноволосая девушка примерно его возраста. — Кучики-тайчо, Ичиро-кун, добрый день! Какими судьбами? — улыбчивый Укитаке заметил их появление первым. Его голос был подобен журчанию чистого ручья. Девушка в углу резко оторвалась от бумаг и уставилась на вошедших огромными глазами, а капитан восьмого лишь лениво приоткрыл один глаз, оценивая ситуацию. — Добрый день, Укитаке-сан, Кьёраку-сан, — Бьякуя слегка кивнул отцу и сыну. — Я пришёл забрать сестру в поместье Кучики. Заодно проводил Ичиро-куна. — Спасибо, Кучики-сан, что проводили Ичиро. Рукия, можешь идти собираться, на сегодня я тебя отпускаю, — вежливости и манерам Укитаке можно было завидовать вечность. — Капитан Бьякуя, может быть, присоединитесь к нам, пока ожидаете Рукию? — Не откажусь, Джуширо-сенсей, — согласился Кучики, занимая место у столика. «Странная компания», — промелькнула шальная мысль в темноволосой голове. Он неловко пристроился недалеко от лежащего отца, стараясь занимать как можно меньше места. Бьякуя же расположился напротив Укитаке, принимая из его рук чашку свежезаваренного чая. Дальше потекли неспешные разговоры о погоде, об обстановке в отрядах, обсуждали последние новости и недавнее собрание капитанов. Ичиро старательно держался, соблюдая все манеры, которым его обучал капитан тринадцатого отряда — ровно держал спину, мягко отвечал на вопросы и вежливо интересовался в ответ. В общем, изображая видимость аристократизма, которому так долго учился. Минут двадцать спустя неторопливых бесед, в которых ни один из Кьёраку уже не принимал участия, вернулась Рукия. Форма сменилась на элегантное бело-голубое кимоно, короткие волосы были убраны в аккуратную прическу, а её занпакто был так искусно закреплён, что, прячась в складках ткани, совершенно не мешал движению. — Брат, я готова, — произнесла она удивительно твёрдым голосом для такой нежной с виду девушки. В ней чувствовалась несгибаемая сила духа, что вызывало невольное уважение. — Замечательно, Рукия, — Бьякуя отставил недопитую чашку и встал. — Спасибо за тёплый приём, Укитаке-сан. Приятно было познакомиться, Ичиро-кун. Он коротко попрощался со всеми и вместе с сестрой вышел из кабинета. Как только дверь с тихим щелчком захлопнулась, на плечи Ичиро упала тяжёлая рука, полуобнимая его и заставляя пошатнуться. — Ичи-тян, как не стыдно! За полгода ни разу отца не навестил! — Шинсуй театрально повис на подростке, притворно ахая и вздыхая. — И мало того, что не навещал, так ещё и пришёл под ручку с Кучики, и в отряд, наверно, к нему же попал, да? Вообще про папку не вспоминаешь! Напряжение, державшее Ичиро всё это время, спало. Комната озарилась смехом. Шинсуй часто разыгрывал такие сцены смеха ради: то ревнуя сына к асаучи, с которым тот не расставался с момента получения, то ноя, что ему скучно одному в поместье. Бывало и так, что он жаловался на лейтенанта, которая заставляла его сидеть с документами чуть ли не с мечом у шеи, или ворчал на канцелярию, в очередной раз придумавшую новый бланк на получение провизии, одежды и прочего со складов. Когда смех утих, а отец с сыном наконец расцепились после небольшой дружеской потасовки, раскрасневшийся Кьёраку уселся за низким столиком и наперебой с Укитаке принялись забрасывать Ичиро вопросами. Их интересовало всё: как его расположили в казармах, с кем он делит комнату, успел ли познакомиться с капитаном, и даже то, какая погода стояла утром у ворот бараков. Через пару часов, наговорившись вдоволь и окончательно стерев грань между официальным визитом и семейными посиделками, отец с сыном ушли в Восьмой отряд, в тайной надежде не пропустить обед. После еды злая Нанао, сверкая глазами из-под очков, утащила капитана в кабинет под тихие смешки всего отряда и его сына. Шинсуй сбежал с рабочего места ещё утром, оставив на столе брошенными все документы, которые теперь предстояло разгребать несчастному лейтенанту. До ужина оставалось время, поэтому Ичиро решил немного задержаться в отряде отца — здесь у него было много знакомых, которых он давно не видел. Поговорив со всеми, кто был сейчас в казармах, подросток поучаствовал в вечерней тренировке, спаррингуясь с офицерами, которые помнили его ещё нескладным мальчишкой. Затем, по пути заглянув в одиннадцатый отряд и оставив юной лейтенанту Ячиру мешочек конфет (самого Кенпачи и её на месте не оказалось), он поспешил в свой новый дом. Погрузившись в воспоминания о колоритной парочке из одиннадцатого, Ичиро не заметил, как добрался до казарм седьмого отряда.