Вечная мерзлота

      Новый кошмар пришел без предупреждения.       Белла легла спать поздно — они с Эдвардом допоздна говорили о легендах, о Хранителях, о том, что все это значит. Он остался у ее окна, как делал уже много ночей, и она заснула, чувствуя его присутствие.       А потом все исчезло.       Она стояла на окраине Сиэтла. Незнакомая улица — обшарпанные дома, граффити на стенах, тусклый свет фонаря. Моросил дождь, смешанный со снегом. Асфальт блестел в желтом свете. Белла никогда здесь не была, но знала — это Сиэтл. Чувствовала.       Там стояла девушка.       Молодая, худая, с короткими темными волосами. Она куталась в легкую куртку, явно не по погоде, и нервно оглядывалась по сторонам. Белла не знала ее. Никогда не видела. Но что-то в ее позе, в ее лице было отчаянным — так выглядит человек, которому некуда идти.       Девушка вдруг замерла. Обернулась. Ее глаза расширились от ужаса.       Тень метнулась между фонарями — быстрая, темная, нечеловеческая. Знакомый рык разорвал тишину. Белла хотела закричать, хотела броситься вперед, но не могла пошевелиться. Она могла только смотреть.       Зверь ударил. Девушка даже не успела закричать — только короткий, оборванный всхлип. Кровь брызнула на асфальт, на стену, на грязный снег. Тело упало. А из кармана ее куртки выскользнуло что-то маленькое, пластиковое.       Водительские права.       Они упали в лужу крови, и Белла увидела имя. Последнее, что отпечаталось в сознании, прежде чем тьма сомкнулась:       Бри Таннер.       Белла проснулась с криком.       В комнате было холодно — по-настоящему холодно. Окно покрылось толстым слоем льда, с подоконника свисали сосульки. Изо рта шел пар. Эдвард уже был рядом — сидел на краю кровати, держал ее за плечи. — Белла! Я здесь. Я здесь. — Бри, — выдохнула она. — Ее звали Бри. Я видела, как она...       Она не смогла договорить. Слезы потекли по щекам, и она уткнулась в холодное плечо Эдварда, дрожа всем телом. — Опять зверь? — спросил он тихо. — Да. Новая жертва. Девушка. Молодая. В Сиэтле. На какой-то окраине. Ее звали Бри Таннер. Я видела права. В луже крови.       Эдвард напрягся. — Сиэтл? Ты уверена? — Да. Я знаю, что это Сиэтл. Я чувствовала. — Белла подняла на него заплаканные глаза. — Зверь ушел из Форкса. Он... расширяется.       Эдвард помолчал. Потом взял ее руки в свои. — Значит, он накопил достаточно сил. Теперь он может охотиться где угодно. — Мы должны найти ее. Может быть, еще не поздно... — Белла, — он посмотрел на нее с болью. — Если ты видела это во сне, значит, это уже случилось. Ты сама знаешь.       Она закрыла глаза. Слезы катились по щекам. Он был прав. Ее сны никогда не предсказывали — они показывали настоящее. Где-то на окраине Сиэтла, под моросящим дождем, в луже крови уже лежали водительские права с именем Бри Таннер. — Я не могу больше просто смотреть, — прошептала она. — Я должна что-то сделать. Мы должны. — Мы сделаем, — сказал Эдвард. — Теперь мы знаем, что он в Сиэтле. И мы знаем, что он готовится к следующему прорыву. У нас мало времени.       Он прижал ее к себе крепче. — Но сегодня ты никуда не поедешь. Сегодня ты будешь спать. А завтра мы расскажем всем. И начнем действовать.

***

      На следующий день после школы их встретил Джейкоб.       Он ждал у пикапа Беллы — высокий, напряженный, с тем самым выражением лица, которое она уже видела у Сэма. Лицо человека, который только что узнал, что мир гораздо больше и страшнее, чем он думал. Увидев Беллу, он шагнул вперед. — Нам надо поговорить. — Джейк, я...       Он не договорил. Из-за спины Беллы вышел Эдвард — и лицо Джейкоба мгновенно изменилось. Зрачки расширились, ноздри раздулись, по телу пробежала дрожь — та самая, что предшествует фазе. — Ты, — выдохнул он, и в его голосе зазвучал рык. — Холодный. Что ты здесь делаешь? — Я с Беллой, — ответил Эдвард ровно. — Мы вместе. — Вместе? — Джейкоб сжал кулаки. Его кожа начала нагреваться, от нее пошел пар. — Ты — вампир. Ты — враг. — Джейкоб, успокойся! — Белла встала между ними. — Эдвард не враг. Мы на одной стороне. — На одной стороне? — Джейкоб горько рассмеялся. — Ты знаешь, что они делают? Чем они питаются? — Они охотятся на животных. Они не убивают людей. И они хотят помочь. — Помочь? — Джейкоб сплюнул на землю. — Им нельзя верить. Им никогда нельзя было верить.       Эдвард молчал. Он стоял неподвижно, не провоцируя, но и не отступая. Белла видела, как напряглись его плечи, как пальцы чуть сжались в кулаки — он был готов защищаться, но не нападать первым. — Давай поговорим, — сказала она, стараясь говорить спокойно. — Не здесь. У особняка Калленов. Там нас никто не потревожит. И там ты сможешь увидеть, что они не враги.       Джейкоб переводил взгляд с нее на Эдварда и обратно. Жар волнами исходил от его тела, снег под ногами таял. — Ладно, — выдавил он наконец. — Поехали.       До особняка они добрались в напряженном молчании. Белла ехала с Эдвардом, а Джейкоб следовал за ними на своем пикапе. Эдвард молчал всю дорогу, только один раз сказал: — Он не контролирует себя. Гнев волка сильнее него. — Он только что обратился впервые, — ответила Белла. — Он напуган. И сбит с толку. Как и я когда-то. — Я знаю. Поэтому я не отвечаю.       У особняка их уже ждали. Элис стояла на крыльце, и лицо ее было тревожным — должно быть, она что-то видела. Джаспер был рядом, готовый в любой момент вмешаться. Эммет и Розали стояли чуть поодаль, а Карлайл и Эсме — у дверей.       Джейкоб вышел из машины и замер. Его глаза заскользили по лицам Калленов — бледным, прекрасным, нечеловеческим. И что-то в нем сломалось. — Вы все здесь, — прошептал он. — Все холодные. Все враги. — Джейкоб, нет! — крикнула Белла, но было поздно.       Он бросился на Эдварда.       Его тело изменилось прямо в прыжке — одежда треснула, кожа пошла волнами, и на землю приземлился уже волк. Огромный, рыжевато-коричневый, с горящими золотыми глазами, полными ярости.       Эдвард отскочил, уклоняясь. Волк ударил лапой — воздух рассек свист когтей. Вампир двигался быстрее, но волк был сильнее. Они кружили по поляне перед домом — тьма против жара, скорость против мощи. — Остановитесь! — закричала Белла. — Вы не враги!       Но они не слышали. Или не могли слышать. Древняя вражда, древняя ярость, древняя кровь, пролитая тысячи лет назад, — все это ожило в них, требуя завершения.       Эдвард призвал тьму. Она потекла с его рук, окутала волка, попыталась сковать его движения. Но жар Даждьбога был слишком силен — тьма рассеивалась, не в силах удержать.       Волк вырвался и бросился снова.       И тогда вмешалась Элис.       Она вышла вперед — маленькая, хрупкая, с развевающимися на ветру темными волосами. Подняла руки. И от нее хлынула сила.       Невидимая, но ощутимая — будто само пространство дрогнуло. Эдварда и волка отшвырнуло в разные стороны, как тряпичных кукол. Они покатились по снегу, а Элис осталась стоять в центре — и медленно осела на землю, схватившись за виски. — Если мы не объединимся, то не победим, — произнесла она. Голос был тихим, но в нем звучало что-то иное. Что-то древнее. Что-то, что было старше Элис, старше Калленов, старше самого Форкса.       Джаспер бросился к ней, но замер на полпути. Все замерли. Потому что воздух вокруг Элис начал светиться — тонкими синими нитями, которые тянулись от ее пальцев. — Хаос подготовился лучше, чем в прошлый раз, — продолжала она, и глаза ее, все еще золотые, смотрели куда-то в вечность. — А тебе, Даждь...       Она повернулась к волку. Джейкоб, все еще в зверином обличье, попятился. — Надо усмирить себя. Мара никогда не была твоей и не будет. Вспомните!       Элис развела руки, и синие нити потянулись к Белле, к Эдварду, к Джейкобу. Они оплели их, соединили — лед, тьму и жар. И в этот момент Белла увидела.       Не сон. Не видение. Память.       Чужую, древнюю, невозможную. Она увидела Морану — высокую, бледную, с короной из льда на темных волосах. Чернобога — тень, окутанную тьмой, с глазами, полными звезд. Даждьбога — золотого, сияющего, с руками, источающими жар.       Они стояли втроем на поле битвы. Не враги. Союзники. И Морана держала за руку Чернобога. А Даждьбог смотрел на них с болью — но не с ненавистью. — Вспомни, — прошептала Морана-память голосом Элис. — Ты позволил ревности поглотить себя. Ты ударил не зверя — ты ударил меня. И этим погубил всех.       Видение исчезло. Синие нити погасли. Элис пошатнулась, и Джаспер подхватил ее.       На поляне воцарилась тишина. Волк — Джейкоб — стоял неподвижно. Его золотые глаза смотрели на Беллу, и в них больше не было ярости. Только боль. И стыд.       Он опустил голову. А потом медленно, неуклюже, попятился в лес и исчез среди деревьев.

***

      После того дня тренировки изменились.       Сила Элис стала сильнее — или, как говорил Карлайл, она наконец приняла ее полностью.       Теперь она не просто видела обрывки будущего, но могла сознательно направлять свой дар. Каждое утро она садилась в гостиной, закрывала глаза и погружалась в транс, пытаясь выследить зверя. Это было похоже на охоту — только не по следам, а по вероятностям. — Он движется, — говорила она, не открывая глаз. — Не остается на одном месте больше суток. Сиэтл, потом Такома, потом снова на север... Он ищет что-то. Или кого-то.       Белла знала, кого. Зверь искал ее. Но вслух этого никто не говорил.       А потом к Калленам пришли волки.       Первым явился Сэм. Он появился на границе участка — высокий, напряженный, но без враждебности. За ним стояли другие: Джаред, Пол и еще несколько парней из резервации, которых Белла не знала по именам. И Джейкоб. Он держался позади, не поднимая глаз, но пришел. Это уже было шагом. — Мы хотим тренироваться вместе, — сказал Сэм без предисловий. — Зверь быстр. Быстрее нас. Быстрее вас. Если мы будем сражаться поодиночке, он просто увернется.       Карлайл вышел вперед и кивнул. — Мы согласны. Как будем работать?       Так начались общие тренировки.       Поляна перед домом Калленов превратилась в тренировочный лагерь. Сначала было трудно — века вражды не исчезают за один день. Волки скалились, вампиры напрягались. Но Белла и Эдвард, стоявшие между двумя мирами, стали мостом.       Первые дни работали только над скоростью и реакцией. Зверь был молниеносен — это знали все. Поэтому Эдвард и Джаспер показывали волкам вампирские ускорения, а волки в ответ демонстрировали свою маневренность — как они могут менять направление в прыжке, как работают в стае.       Белла тренировалась вместе со всеми. Ее холод больше не был неконтролируемой силой — она научилась направлять его точечно. Замораживала ветки, которые Эммет бросал в нее на полной скорости. Создавала ледяные барьеры, которые волки пытались пробить. Работала с Эдвардом в паре — его тьма и ее лед сплетались, создавая комбинированные атаки. — Лед держит, тьма душит, — резюмировал Эммет однажды, вытирая с лица иней. — Жуткое комбо. Я бы не хотел быть зверем.       Через неделю перешли к силовым тренировкам. Здесь уже волки были в своей стихии. Эммет, который привык быть самым сильным, с удивлением обнаружил, что огромный волк — Сэм в звериной форме — может удержать его на месте. Они боролись на снегу, поднимая тучи искр и пара, пока Розали не крикнула, чтобы они прекратили «разносить двор».       Джейкоб держался особняком. Он тренировался усердно, даже яростно, но почти не разговаривал. С Эдвардом избегал встречаться взглядом. Белла несколько раз пыталась заговорить с ним, но он лишь качал головой: — Еще не время. Я должен... привыкнуть.       Но он оставался. И это было главным.       Элис тем временем становилась все сильнее. Однажды вечером она вышла из транса и уверенно сказала: — Я знаю, где он будет через три дня.       Все замерли. — Где? — спросил Карлайл. — Вернется в Форкс. В леса. Он ищет место для следующего прорыва. Ему нужно что-то особенное — место силы, как сказали бы легенды. И я знаю, где это.       Она повернулась к Сэму и Джейкобу. — Там, где вы хороните своих предков. У старого кладбища квилетов, где земля пропитана магией.       Сэм напрягся. — Это священное место. Мы не можем допустить, чтобы зверь осквернил его. — Значит, встретим его там, — сказал Эдвард. — Все вместе.       Белла сжала его ладонь. Лед и тьма переплелись между их пальцами — как всегда, когда они были рядом. — На этот раз мы победим, — сказала она.

***

Три дня. Всего три дня. Элис назвала срок, и теперь каждый час был на счету. Волки и Каллены готовились — кто-то отрабатывал боевые связки, кто-то патрулировал границы, кто-то искал слабые места в легендах. А Белла и Эдвард... они старались быть вместе. Просто быть. — Ты чувствуешь? — спросила она однажды вечером. Они сидели на крыльце дома Чарли, глядя, как снег падает на пустую улицу. — Время будто утекает. Как песок сквозь пальцы. Эдвард взял ее ладонь и переплел их пальцы. Тьма и лед — как всегда, когда они касались друг друга. — Я чувствую, — сказал он. — Но мы справимся. Мы не одни. — Я знаю. — Белла прижалась к его плечу. — Просто... я не уверена, что переживу эту ночь. Ночь битвы. Что-то внутри меня... будто знает. — Не говори так. — Я не боюсь, — она подняла на него глаза. — Правда. Я просто хочу успеть. Кое-что сделать. Для папы. Для тебя. Чарли и Сью Клируотер — вдова Гарри, погибшего от лап зверя, — сами не заметили, как Белла стала их сводить. Под предлогом помощи она попросила Сью испечь пирог для Чарли — «он так по вам скучает, но стесняется позвонить». Под предлогом усталости попросила Чарли отвезти Сью продукты — «у нее машина сломалась, а я не могу, мне к Эдварду». Это было неуклюже, прозрачно, но оба — и старый шериф, и вдова его друга — почему-то соглашались. — Ты пытаешься устроить личную жизнь отца перед битвой? — спросил Эдвард с легкой усмешкой. — Я пытаюсь убедиться, что он не останется один, — ответила Белла серьезно. — Если со мной что-то случится. — Белла... — Я знаю, знаю. «Не говори так». Но я должна. Для меня это важно. Эдвард не спорил. Он просто прижал ее к себе крепче. А потом настал вечер — последний спокойный вечер перед битвой. Белла пришла в особняк Калленов. Остальные разошлись — кто на патрулирование, кто в Ла-Пуш, кто просто оставил их вдвоем. Элис, проходя мимо, коснулась плеча Беллы и тихо сказала: «Я видела. Не бойся». И ушла, оставив за собой легкий запах лаванды. Они сидели в комнате Эдварда. Он играл на рояле — ту самую мелодию, которую Белла слышала в первую ночь в этом доме. Нежная, немного печальная, она наполняла комнату и делала мир за окном неважным. Белла встала с дивана и подошла к нему. — Эдвард.       Он поднял голову, и его пальцы замерли на клавишах. — Я хочу... — она запнулась. — Мы столько всего пережили. И завтра может не быть. — Белла, — он встал, и его лицо стало серьезным. — Я знаю, о чем ты думаешь. Но... — Я люблю тебя, — сказала она просто. — И я хочу быть с тобой. По-настоящему. Пожалуйста.       Он смотрел на нее долго — золотые глаза, полные муки, любви и чего-то еще, древнего и темного. Потом шагнул к ней, взял ее лицо в свои холодные ладони и поцеловал.       Его прохладные губы бережно коснулись ее губ. Сладость этого прикосновения послала волну по всему телу, вызывая легкие покалывания — будто сотни крошечных снежинок кружились под кожей. А потом его язык мягко скользнул по ее нижней губе, прося разрешения, и Белла ответила, приоткрывая рот навстречу.       Поцелуй углубился. Вкус его был как первый снег — чистый, морозный, с оттенком хвои и чего-то еще, невыразимого, что она чувствовала только рядом с ним. Его пальцы скользнули в ее волосы, придерживая затылок бережно, почти благоговейно. Она вцепилась в его рубашку, притягивая ближе, хотя ближе уже было невозможно.       Это был их первый поцелуй.       Мир остановился. Холод и тьма сплелись вокруг них, закружились невидимым вихрем. Иней побежал по стеклам, темные тени затанцевали на стенах. Белла прижалась к нему всем телом, чувствуя, как внутри просыпается что-то большее — сила Мораны, которая узнала своего Чернобога. Его имя сорвалось с ее губ тихим выдохом, и в этом звуке была не просто страсть — в нем была память. Древняя, невозможная, но живая. — Моя Мара, — прошептал он в ответ, касаясь губами ее виска. — Всегда моя. В каждой жизни.       А потом он моргнул. И слова, только что слетевшие с его губ, будто ударили его самого. Эдвард замер — Белла почувствовала, как напряглись его плечи под ее ладонями, как холодные пальцы чуть дрогнули. — Что?.. — он отстранился, вглядываясь в ее лицо. — Что я сказал? — Ты назвал меня Марой, — прошептала Белла. — Сказал, что я твоя в каждой жизни.       Эдвард смотрел на нее, и в его глазах страх смешивался с потрясением. Он будто возвращался откуда-то — из глубины, где спала его древняя сила. Из той самой тьмы, что он призвал, чтобы защитить ее. — Я не... я не хотел... — Он отпустил ее и отступил на шаг. Провел ладонью по лицу. — Это было не я. То есть я, но... что-то внутри меня. Чернобог. — Это был ты, — сказала Белла. — И Чернобог — это тоже ты. — Белла. — Его голос стал тверже, хотя все еще дрожал. — Ты не понимаешь, о чем просишь. Я только что потерял контроль на секунду — и даже не заметил этого. Если я потеряю его полностью... я могу причинить тебе боль. Я могу сломать тебя, даже не желая этого. — Ты никогда не причинишь мне боль. — Ты не знаешь этого. Вампиры в страсти опасны. А древние недобоги, — он горько усмехнулся, — тем более. Я даже не знаю пределов своей силы. Если я потеряю контроль, если Чернобог возьмет верх... — Он покачал головой. — Я не прощу себе этого. — Я не просто человек, — напомнила она. — И ты не просто вампир.       Она потянулась к нему снова, но он мягко удержал ее за плечи. — Я хочу, — сказал он, и голос его дрогнул. — Ты даже не представляешь, как сильно я хочу. Но если я потеряю контроль, если моя тьма... или твоя сила... если с тобой что-то случится, я никогда себе не прощу. Особенно сейчас. Перед битвой. — А если со мной что-то случится завтра? — спросила она тихо. — И у нас никогда не будет этого «после»?       Эдвард закрыл глаза. Боль исказила его прекрасное лицо. — Если завтра мы победим, — сказал он наконец, — и если ты все еще будешь хотеть этого... тогда. Не сейчас. Прошу тебя.       Белла смотрела на него. На вампира, который боялся причинить ей боль. На бога тьмы, который просил подождать. На того, кого она любила больше всего на свете — в этой жизни и, кажется, во всех предыдущих. — Хорошо, — сказала она. — Но только до завтра. А теперь просто обними меня. Просто будь рядом.       Он обнял ее — крепко, надежно, как умел только он. И они стояли так, в тишине его комнаты, пока за окном падал снег. Лед и тьма. Морана и Чернобог. Белла и Эдвард. Завтра будет битва. Сегодня — только они.