Диагноз: Рецидив

Майский вечер в Эмилии-Романье опускался медленно, густой и душный, как остывающее эспрессо. На третий день этого затишья между гоночными уик-эндами Селена поняла, что стены дома тётушки начинают на неё давить. Весь день она пыталась честно практиковать то, что психотерапевты назвали бы «осознанным отдыхом» — лежала на диване в гостиной, листала какую-то медицинскую монографию по спортивной травматологии и вяло перекидывалась сообщениями с Джорджем. Но строчки расплывались, а в голове назойливо тикал невидимый секундомер, отсчитывающий время до следующего вылета. Она захлопнула книгу, бросив её на кофейный столик рядом с пустой чашкой из-под ристретто, и поднялась. На террасе Кармен, завернувшись в шаль, курила свою вечернюю сигарету и неодобрительно покосилась на племянницу через приоткрытую стеклянную дверь. Селена не стала ничего объяснять, просто обула кеды, накинула на плечи свободную куртку и свистнула Лео. Такса, дремавшая на лежанке у камина, мгновенно оживилась, застучав когтями по полу и преданно заглядывая в глаза. Через пару минут машина уже тихо рычала на подъездной дорожке, прогревая мотор. Селена устроила Лео на пассажирском сиденье, закрепив его специальным ремнём, и включила аудиосистему. Из динамиков полились первые аккорды старого трека Rolling Stones. Машина мягко тронулась с места, шурша шинами по гравию, и выкатилась на полупустую трассу. Селена прибавила газ, чувствуя, как Рома послушно отзывается на малейшее нажатие педали. Прохладный вечерний воздух ворвался в приоткрытое окно, мгновенно растрепав её волосы и унося вглубь салона горьковатый запах бензина и разогретой резины. Огни редких заправок и указателей сливались в сплошные неоновые полосы. Она переключала передачи вручную, ловя то редкое ощущение контроля, которого ей так не хватало в последнее время. Лео рядом смешно вытянул носу к окну, ловя встречные потоки ветра и забавно щурясь от удовольствия. Она не думала о маршруте. Нога просто давила на акселератор, уводя авто по извилистым, до боли знакомым дорогам среди холмов. Подпевая хриплому голосу Мика Джаггера, Селена смотрела только вперёд, на серую ленту асфальта, уходящую в сумерки. Скорость стирала усталость, глушила тревогу, оставляя только адреналин и гул мотора за спиной. Ей казалось, что она просто наматывает километры, чтобы сжечь накопившееся напряжение. Музыка сменилась на что-то более меланхоличное, когда машина плавно вошла в очередной затяжной поворот и начала сбрасывать скорость перед круговой развязкой. Селена затормозила, бросила взгляд на приборную панель, а затем подняла глаза на дорожный знак, выхваченный ярким светом светодиодных фар. На белом фоне чётко и безжалостно читалось название города. Маранелло. Селена чертыхнулась сквозь зубы, резко заглушив музыку, отчего в салоне сразу воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим тиканьем остывающего климат-контроля. Машина стояла на въезде в город, который на протяжении долгого времени был её личным филиалом ада и рая одновременно. Чуть дальше по улице уже угадывались знакомые очертания заводских ворот, за которыми скрывалось сердце алой команды. Мышечная память оказалась умнее её самой — Рома, словно преданный конь, сама привезла её туда, откуда Селена так отчаянно пыталась сбежать. Она почувствовала, как её берёт удушье, а внутри всё сжимается от бессилия. Ей не следовало сюда приезжать. Меньше всего на свете ей хотелось сейчас дышать этим воздухом и мысленно возвращаться к человеку, который ассоциировался с каждым метром этих улиц. Селена медленно выдохнула через нос, пытаясь унять внезапно участившийся пульс, и посмотрела на собаку. Красный сигнал светофора на окраине города загорелся как раз в тот момент, когда Селена собиралась проскочить перекрёсток, лишь бы уехать поскорее отсюда. Рома тяжело, недовольно осадила назад, замирая у стоп-линии. Селена устало откинула голову на подголовник, ощущая, как внутри всё ещё клокочет раздражение от собственной несуразности. Навигатор на центральной панели послушно перестраивал маршрут обратно до Болоньи, но цифры и стрелки на экране сейчас казались размытыми пятнами. В зеркале заднего вида внезапно вспыхнул ослепляющий светодиодный свет. Сзади, практически вплотную к её бамперу, притёрлась свирепая туша другой Феррари — угольно-чёрной, с наглухо тонированными стёклами, сквозь которые невозможно было разглядеть даже силуэт водителя. Незнакомец коротко, требовательно моргнул дальним светом, призывая её убраться с дороги или принять вызов. Селена нахмурилась, раздражение никуда не исчезло, только усилилось. В Маранелло и его окрестностях всегда хватало местных мажоров, богатеньких сынков спонсоров или залётных туристов, которые покупали дорогих жеребцов из Маранелло только ради того, чтобы тешить своё эго на ночных дорогах. Видимо, алая Феррари с одинокой девушкой за рулём показалась кому-то отличной мишенью для полуночного самоутверждения. Она даже не шелохнулась, продолжая демонстративно смотреть на красный сигнал. Лео на соседнем сиденье тихо зарычал, подняв уши и уставившись в стекло. — Да брось, мелкий, не обращай внимания, обычный идиот, которому некуда девать лошадиные силы, — негромко бросила Селена, успокаивающе коснувшись ладонью тёплой спины пса, но взгляд от зеркала так и не отвела. Что-то в том, как эта чёрная машина держала дистанцию, заставило её внутренний радар насторожиться. Загорелся зелёный. Селена плавно, но мощно выжала педаль, уводя машину вперёд. Она не собиралась устраивать глупые догонялки, рассчитывая просто оторваться за счёт знания дороги и уйти на трассу. Красное авто послушно набрало скорость, пролетая мимо редких фонарных столбов, но стоило ей бросить взгляд на зеркало, как внутри неприятно ёкнуло. Чёрная Феррари не отставала ни на метр. Она шла следом, привязанная невидимым тросом, идеально повторяя каждый её манёвр. Когда Селена резко перестроилась в правый ряд, чтобы уступить дорогу и дать преследователю проехать мимо, чёрная тень сделала то же самое, продолжая висеть на хвосте и плавно сокращая дистанцию. Это уже не было похоже на обычное желание помериться скоростью на светофоре. Селена ощутила, как тонкая ткань футболки намокает на спине, несмотря даже на достаточно прохладную температуру в салоне. Дорога впереди становилась более пустынной, холмы Эмилии-Романьи поглощала ночная тьма, а в зеркале заднего вида по-прежнему горели два безжалостных глаза чужих фар, неотступно следовавших за ней во мраке. Ловить её на пустой ночной трассе, да ещё и в окрестностях Болоньи, где она знала каждый закрытый поворот и каждую трещину на асфальте, было верхом глупости. Она резко переключила передачу вниз, заставляя мотор выдать оглушительный, утробный рык. Машина дёрнулась, вжимая Селену в плотную кожу сиденья. Стрелка тахометра взлетела к красной зоне, и пейзаж за окном окончательно превратился в месиво тёмных оттенков. Но чёрная тень позади даже не подумала отстать. Напротив, преследователь среагировал мгновенно, предугадав её маневр за долю секунды до того, как она нажала на газ. В зеркале заднего вида тёмно-чёрный силуэт присел на заднюю ось и бросился в погоню, удерживая пугающе идеальную дистанцию. — Ну давай, поиграем, — процедила Селена сквозь зубы, швыряя машину в крутой правый вираж. Шины жалобно пискнули, цепляясь за остывающий асфальт. Селена вела агрессивно, на грани фола, режа углы и используя всю ширину пустой дороги. Она намеренно уводила погоню с прямой магистрали на извилистые холмистые серпантины, рассчитывая, что авто преследователя не справится с такой связкой поворотов. Однако тот, кто сидел за рулём идущей сзади машины, обладал запредельным уровнем мастерства. Незнакомец не вилял, не суетился, он использовал торможение так технично и мягко, будто сдавал экзамен на гоночную лицензию. На каждом выходе из поворота он оказывался на пару сантиметров ближе, неумолимо сокращая расстояние между их бамперами. — Тише, малыш, держись, сейчас мы его скинем, — бросила Селена, мельком глянув на собаку, но тут же вернула всё внимание на дорогу. Впереди показался сложный, коварный S-образный поворот, скрытый за холмом. Селена знала, что там асфальт старый и скользкий, и если переборщить со скоростью, машину выбросит на обочину. Она намеренно пошла по широкой дуге, имитируя ошибку, чтобы заставить преследователя броситься внутрь, а затем резко затормозила, срезая апекс по самой кромке. Рома идеально вписалась в траекторию, и Селена уже готова была победно ухмыльнуться, ожидая увидеть в зеркале, как чёрная машина пролетает мимо по инерции. Но радоваться было рано. Чёрная Феррари скользнула следом, никакого заноса, никакой потери темпа. Расстояние между ними сократилось до критического минимума. Её сердце бешено колотилось о грудную клетку. Этот сумасшедший сзади не пытался её обогнать или подрезать, он буквально конвоировал её, навязывая свой безумный, выверенный до миллиметра ритм, от которого у Селены по лбу поползла холодная капля пота. Дорога окончательно сузилась, превращаясь в извивающуюся между холмами полосу, зажатую с обеих сторон мрачными стенами деревьев. Селена выжала из машины всё, на что та была способна. В ушах стоял гул мотора, смешанный со свистом ветра из приоткрытого окна, а стрелка спидометра ушла далеко за пределы разумного для ночного серпантина. В какой-то момент ей стало по-настоящему страшно. Скорость перестала быть контролируемой и превратилась в смертельную угрозу, а чёрная тень в зеркале продолжала висеть мёртвой хваткой, повторяя каждое движение её задних габаритов. Мелькнула паническая мысль, что ещё один поворот, одна случайная кочка или выскочившее на дорогу животное — и их обоих выбросит в кювет, превращая дорогие углепластиковые кузова в груду металлолома. — Хватит. Мать твою, хватит, — хрипло выдохнула она, адреналин резал лёгкие. Селена резко ударила по тормозам. Рома заскользила, врубаясь в асфальт всеми четырьмя колесами, системы стабилизации затрещали, насилу удерживая машину в пределах узкой полосы. Красное купе замерло посреди пустой, погружённой во тьму трассы. Позади них, в каких-то жалких сантиметрах, так же идеально и резко замерла чёрная машина. Её капот слегка присел от торможения, а фары продолжали слепить Селену через заднее стекло, заливая салон белым светом. Издевательство. Это было самое настоящее издевательство над ней. Селена отстегнула ремень, дёрнула ручку двери и выскочила на прохладный ночной воздух. Ветер мазнул по лицу, но она этого не заметила. Быстрыми, злыми шагами, едва не спотыкаясь на разбитой обочине, она направилась прямиком к преследователю. Она подошла к водительской двери чёрной машины, швырнула на капот уничтожающий взгляд и с силой ударила ладонью по тонированному боковому стеклу, за которым по-прежнему невозможно было ничего разглядеть. — Ты совсем из ума выжил, придурок?! — сорвалась она на крик, тяжело дыша. — Ты что творишь на дороге?! Ты чуть меня не убил! Стекло оставалось непроницаемым и неподвижным, отражая лишь её собственное искаженное гневом лицо в лучах фар. Селена полезла в карман куртки, судорожно вытаскивая смартфон, экран которого ярко вспыхнул в темноте. — Я сейчас вызываю полицию, — она ткнула пальцем в сторону запертого салона, прижимая мобильный к груди. — Я зафиксирую твои номера, и ты у меня без лицензии останешься до конца своих дней, кем бы ты ни был! Щелчок дверного замка прозвучал отчётливо громко. Селена инстинктивно сделала полшага назад, не опуская телефон и готовая в любую секунду начать набирать номер полицейских, но тяжёлая чёрная дверь так и осталась закрытой. Вместо этого послышалось шуршание электропривода, и тонировка левого стекла поползла вниз. Шарль сидел, небрежно откинувшись на кожаное сиденье и положив локоть на оконный проём. На его губах играла лёгкая и чертовски самодовольная улыбка. Селена застыла, так и оставшись с поднятой рукой. Слова застряли у неё в горле, а мобильный едва не выскользнул из онемевших пальцев. — Ты… ты совсем придурок?! — наконец выдавила она, переходя на прерывистый шёпот, потому что на полноценный крик у неё просто не осталось воздуха. — Ты что творишь, Леклер?! У тебя окончательно инстинкт самосохранения отбило в твоём болиде? Шарль тихо рассмеялся, отчего вокруг его глаз собрались морщинки. — Привет, Селена, — он наклонился чуть вперёд, заглядывая ей в лицо. — Извини, я не хотел тебя так сильно напугать. Просто я увидел твою Рому ещё на круговой развязке у въезда в город. И я подумал, что это отличный шанс. — Отличный шанс для чего? Чтобы мы оба улетели в ближайший кювет?! — Селена раздражённо всплеснула руками. — Ты вёл машину как маньяк! — Я вёл её абсолютно безопасно, ты же знаешь, — Шарль примирительно поднял ладонь, но улыбка так и не сошла с его лица. Он перевёл взгляд куда-то за её плечо, на алое купе. — На самом деле, я просто очень захотел увидеть Лео. Я заметил его уши на пассажирском сиденье и не смог удержаться. Как он там? Не сильно испугался? Селена глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь во всём теле и справиться с абсурдностью происходящего. — Ты ненормальный, Шарль, — она устало потёрла переносицу свободной рукой. — Если тебе так сильно приспичило увидеть собаку, ты мог бы просто написать мне на почту. Как в прошлый раз, помнишь? Цивилизованно, без этого сумасшедшего дома. Зачем нужно было устраивать это шоу и пугать меня до полусмерти? Шарль вздохнул, и его улыбка наконец растаяла, уступая место виноватому выражению. Он заглушил двигатель своей Феррари, отчего окрестности окончательно погрузились в тишину. Шарль легко толкнул тяжёлую дверь и выбрался из низкого салона, выпрямляясь во весь рост. — Электронная почта, Селена? Серьёзно? — он сделал шаг к ней, пряча руки в карманы и глядя на неё сверху вниз. — Ты прекрасно знаешь, что если бы я написал тебе, ты бы даже не открыла это письмо после того случая. Ты заблокировала меня везде, где только можно, оставив этот официальный рабочий адрес как издевательство. — Потому что это и есть издевательство, Леклер! — Селена резко отступила назад, не подпуская его ближе, и скрестила руки на груди. — Мы расстались. В ноябре. Ты сам прекрасно помнишь, как всё закончилось. Рабочая почта — это единственный жизнеспособный канал связи между спортивным врачом и пилотом, которые когда-то делили одну жизнь на двоих. Всё остальное — лишнее. — Лишнее? — Шарль горько усмехнулся, покачав головой. — То есть то, что я полночи не сплю просто чтобы убедиться, что ты вообще существуешь, а не снишься мне в этих бесконечных перелётах, это лишнее? Я просто хотел поговорить, Селена. Без свидетелей, без Кармен, которая готова скормить меня собакам, и без Расселла, который крутится вокруг тебя в паддоке с видом благородного спасителя. — О, так мы теперь приплетаем сюда Джорджа? Как предсказуемо! — Селена зло прищурилась, внутри разгорался самый настоящий пожар. — Знаешь что, Шарль? Джордж, по крайней мере, не устраивает за мной ночные погони на скоростях двести километров в час. Он не пытается довести меня до инфаркта на тёмном серпантине ради того, чтобы погладить собаку! Ты ведёшь себя как избалованный эгоист, который привык, что весь мир крутится вокруг его алого болида. Тебе скучно? Твоя идеальная Эми занята на съёмках, и тебе не с кем поиграть в драму? При упоминании Эми лицо Шарля мгновенно изменилось. Он вытащил руки из карманов и сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию между ними так, что Селена почувствовала тонкий запах его парфюма. — Не вмешивай сюда Эми, — отчётливо произнёс он, по глазам было видно как это его задело. — Ты прекрасно знаешь, почему она рядом со мной, и ты прекрасно знаешь, что дело вообще не в ней. Ты сбежала в свой Лондон, нацепила маску безразличия и делаешь вид, что тебе плевать. Но сегодня ты сама приехала в Маранелло. Ты до сих пор помнишь эту дорогу так же хорошо, как и я. — Я приехала туда по ошибке! — выплюнула она, чувствуя, как к глазам подступают горячие, злые слёзы от бессилия, но она упрямо заставила себя смотреть прямо в его ангельское, невыносимое лицо. — Мышечная память — глупая вещь, Леклер. Машина сама повернула туда, куда не следовало. И это была самая большая ошибка за весь мой чёртов отпуск. — Ошибка? — Шарль протянул руку к её плечу, но так и не коснулся его, увидев как Селена дёрнулась. — Скажи мне это в глаза, не отворачивайся, смотри мне в глаза, Сел, ну же. Скажи, что всё, что было между нами, просто ошибка, которую ты хочешь стереть. Селена посмотрела на его руку, затем перевела взгляд на его лицо. Ей хотелось ударить его, высказать всё, что копилось в ней долгими ночами, но это выглядело бы истерично. По её мнению, такая реакция была бы унизительной, стоило гордо уйти. — Свободен, Шарль, поиграли в догонялки и хватит. Возвращайся к своей жизни, а меня оставь в покое. Она резко развернулась, спиной ощущая его взгляд, который прожигал куртку между лопаток. Шарль ничего не ответил, только шумно выдохнул сквозь зубы, оставшись стоять посреди шоссе. Она рванула на себя дверь авто, упала на водительское сиденье и с грохотом захлопнула дверь, мгновенно отгораживаясь от Шарля, от Маранелло и от всего этого кошмара толстым слоем шумоизоляции. Селена изо всей силы вжала педаль газа в пол, ожидая привычного, мощного рывка вперёд, но вместо этого Рома лишь натужно качнулась и чихнула глубоко под капотом. Обороты мгновенно рухнули. На приборной панели одна за другой, как гирлянда на дешёвой рождественской ёлке, поползли зловещие жёлтые и красные пиктограммы неисправностей. Погоня на предельных возможностях по разбитому ночному серпантину не прошла бесследно для нежного и капризного суперкара. Электроника Феррари, перегруженная экстренным торможением и безумным температурным скачком, просто заблокировала систему. Шланг высокого давления системы охлаждения, не выдержав давления на пике оборотов, лопнул, и из-под стыков капота тонкой, едва заметной струйкой повалил сизый, сладковатый пар антифриза, мгновенно затянувший лобовое стекло. Двигатель заглох намертво. — Да ладно… Да ты издеваешься надо мной! — выкрикнула Селена. Она нажала на кнопку запуска мотора, попадая на неё совсем не с первого раза. Стартер выдал лишь короткий металлический щелчок и затих. Запертая в технологичной капсуле посреди трассы, Селена почувствовала, как остатки самообладания окончательно покидают её. Чувство беспомощности перед этой грудой дорогого железа, перед этой ночью и, главное, перед Леклером, который стоял всего в нескольких метрах позади, накрыло её с головой. — Сука! — вскрикнула она и со всей силы, до глухой боли, ударила обоими кулаками по обшивке руля. Селена откинулась на спинку сиденья и уставилась в потемневший экран мультимедиа. Что ей делать? Звонить в эвакуационную службу Болоньи в два часа ночи? Это было безнадёжно. Каждая секунда этого дурацкого ожидания превращала её гордый уход в фарс. Спустя пару минут, которые показались ей вечностью, в боковое стекло размеренно постучали. Селена вздрогнула и медленно повернула голову. За стеклом стоял Шарль, ну кто же ещё очутился бы тут посреди ночи. Он уже успел накинуть капюшон худи, спасаясь от сырого ночного тумана, а его лицо, выражало лишь искреннее недоумение. Она нехотя открыла дверь, молясь про себя, чтобы запах испаряющегося тосола не был таким явным снаружи. — Селена? — Шарль наклонился, опираясь ладонями о крышу автомобиля и заглядывая в тёмный салон. Его злость, как обычно бывало, испарилась так же стремительно, как она и появилась. — Что-то случилось? — Всё нормально, Леклер, — Селена постаралась, чтобы её голос прозвучал максимально уверенно, она демонстративно уставилась вперёд, на затуманенное лобовое стекло, отказываясь смотреть на него. — Просто проверяла маршрут в телефоне. Навигатор заглючил в этой глуши. Я сейчас уеду, проезжай мимо. Шарль прищурился, переводя взгляд с её бледного лица на мёртвую приборную панель, а затем посмотрел на капот, над которым в холодном воздухе едва заметно струился дымок. Настоящему гоночному пилоту не нужно было объяснять, как пахнет закипевший радиатор и как выглядит машина, вставшая в аварийный режим. — Всё нормально? — переспросил он, и в его голосе послышалась усмешка. Он выпрямился, скрестив руки на груди. — Селена, ты сидишь в заглушенной машине, от которой за версту пахнет палёным антифризом, а твоя машина выдаёт все признаки клинической смерти после того, как ты перегрузила коробку. Кого ты пытаешься обмануть? Меня или себя? Шарль открыл дверь шире и сделал движение рукой, словно приглашая её выйти наружу, в эту холодную сырость. Он даже не пытался заглядывать под капот её машины — для человека, который проводит полжизни в боксах Скудерии, вердикт был очевиден без лишней диагностики. — Перегрев коробки и, похоже, пробитый патрубок, — констатировал он, убирая руки в карманы худи. — Компьютер заблокировал зажигание, чтобы ты не ушатала движок окончательно. Твоя машина здесь останется до утра, Селена. Перелезай ко мне, я подброшу тебя до дома. Селена тягостно вздохнула, сильнее вцепляясь в руль, на коже которого появились еле заметные следы её ногтей. Меньше всего на свете ей хотелось сейчас садиться в машину, оставаться с ним один на один в замкнутом пространстве, подсознательно чувствовать его удушающую энергию. После всего, что они наговорили друг другу. — Я никуда с тобой не поеду, Леклер, — отрезала она, упрямо вздёрнув подбородок. — Я вызову службу помощи, у меня расширенная страховка. Они приедут и заберут машину вместе со мной. Проезжай мимо, я же сказала. Селена ощутила его упрямство своей кожей, ноздри Шарля раздулись, заостряя и без того резкий профиль его носа. Отступать он не собирался, она это знала, но поддаться ему для неё тоже не являлось возможным вариантом развития событий. — Оставить тебя в два часа ночи на пустой трассе между Маранелло и Болоньей? — он наклонился чуть ниже, ловя её бегающий взгляд. — Селена, сюда будут ехать минимум часа полтора. Ты собираешься сидеть здесь, в холодном салоне, и дышать парами тосола просто ради того, чтобы доказать мне, какая ты гордая? Кончай устраивать представление. Из нас двоих врач здесь ты, и ты прекрасно знаешь, что через сорок минут тебя здесь начнёт бить крупная дрожь от холода. И Лео тоже. Если тебе не жалко себя, то пожалей хоть его и меня... — Последнее слово было настолько тихим, что Селена даже не расслышала. При упоминании собаки Селена невольно скосила глаза вниз, где такса, свернувшись калачиком на её коленях, мелко подрагивала то ли от пережитого стресса во время погони, то ли от ветра, потянувшего из открытой двери. — Я могу позвонить знакомому, — процедила она сквозь зубы, вытаскивая телефон и намеренно ударяя пальцем по экрану, чтобы разблокировать его. — Он мне поможет. Лицо Шарля мгновенно потемнело, а мягкая ирония в голосе сменилась опасным рыком. Он резко положил ладонь на руль, подавшись вперёд. — Ты не станешь звонить какому-то знакомому, Селена. Полночь на дворе. Если ты наберёшь его, я лично заберу у тебя этот чёртов телефон и выкину его в кювет. Я здесь, моя машина стоит сзади. Хватит бегать от меня так, будто я шизоид, которого ты встретила на парковке. Пересаживайся. В машине Шарля пахло точно так же, как и в остальных его автомобилях: резкий запах цитруса, дерева и чего-то сладкого. Она сидела, намертво вжавшись в пассажирское кресло, осуществляя попытку слиться с обшивкой, и изо всех отводила взгляд в окно. На её ногах, свернувшись клубком, лежал Лео. Пёс уткнулся носом в складки её куртки, изредка тихо вздыхая, и Селена машинально, слишком быстро поглаживала его по спине, занимая руки хоть чем-то, лишь бы они не дрожали. Шарль вёл машину молча, но в том, как жёстко его пальцы лежали на руле и как резко он входил в повороты, чувствовалось колоссальное напряжение. Она продержалась ровно пять минут, прежде чем это молчание стало абсолютно невыносимым, как лондонский смог. — Мог бы ехать помедленнее, — не поворачивая головы, бросила Селена, сильнее прижимая к себе таксу. — Меня тошнит от твоих виражей. Или ты и сейчас пытаешься доказать мне, какой у тебя запредельный уровень навыков вождения? Шарль резко выдохнул сквозь зубы и заметно сбросил газ, но взгляд от ночного шоссе не отвёл. — Я еду абсолютно нормально, Селена. Если бы я хотел что-то доказать, мы бы уже проезжали Болонью. Я просто везу тебя домой и хочу сделать это как можно быстрее. — Я тебя об этом не просила, дорогой! — она наконец повернулась к нему, хотя каждый взгляд на него вызывал у девушки лишь желание зарыдать. — Я бы дождалась эвакуатор. Час, два, да хоть до утра! Это было бы куда лучше, чем сидеть здесь и выслушивать твои одолжения. Ты ведь ради этого всё устроил, да? Чтобы снова почувствовать себя благородным спасителем, примчавшимся на чёрном жеребце? — Одолжения? — Шарль резво повернул к ней голову, пронзая её злостным взглядом. — Ты серьёзно сейчас это говоришь? Я испугался, что с тобой что-то случилось, когда ты встала посреди трассы, а ты обвиняешь меня в самолюбовании? Да ты просто безумна! Полгода прошло, Селена, а ты осталась всё той же каменной леди, которая готова сожрать саму себя, лишь бы не признать, что ей нужна помощь. — Мне не нужна твоя помощь, Шарль! — её голос сорвался на свистящий шёпот, чтобы не напугать Лео. — Мне нужно было, чтобы ты оставил меня в покое ещё в ноябре. Чтобы ты не караулил меня на дорогах, не устраивал этот цирк с преследованием и не лез в мою жизнь со своими расспросами. У тебя есть своя жизнь и Эми. Какого дьявола ты прыгаешь вокруг моей разбитой машины? Шарль резко ударил по тормозам, паркуя машину на обочине пустой дороги под каким-то раскидистым деревом. Машину качнуло, а Леклер одним рывком развернулся в кресле лицом к Селене, сдёргивая капюшон. — Перестань приплетать сюда Эми! — рявкнул он, ударив ладонью по ободу руля. — Ты прекрасно знаешь, что Эми — это просто красивый фасад, который нужен медиа-службе и спонсорам после того, как ты разбила мне сердце и улетела в Лондон! Ты сама ушла, Селена. Ты сама собрала вещи, нашла работу в другой команде и сделала вид, что между нами ничего не было. А теперь ты сидишь в моей машине, и обвиняешь меня в том, что я не могу просто стереть тебя из памяти? — Я разбила тебе сердце?! — Селена почти задохнулась от возмущения. — Бедный-бедный малыш! Ты забыл, из-за чего всё рухнуло? Забыл, как я увядала в Маранелло под прицелом камер, пока ты играл в идеального пилота и уверял меня, что всё под контролем? Я не могла больше жить в этой лжи, в этих твоих вечных недомолвках и страхах. Я спасала себя! И то, что я уехала — это был единственный способ не сойти с ума. — И как, спаслась? — Шарль подался вперёд, так что его тяжёлое дыхание обжигало её лицо. — В Лондоне лучше, да? Расселл заботливее? Английские дожди лечат лучше, чем итальянское солнце? Скажи мне, Селена, если тебе так хорошо там, почему ты сегодня, ни черта не замечая, приехала именно к заводским воротам Маранелло? Почему, когда ты смотришь на меня, у тебя блестят глаза? Селена замерла, глядя в его безумные, упрямые зелёные глаза. Ей вновь хотелось ударить его, выскочить из машины прямо в темноту, но Лео на её руках снова задрожал, возвращая её к реальности. — Поезжай, Шарль, — еле слышно произнесла она, отворачиваясь обратно к окну. — Просто отвези меня к Кармен. Если мы продолжим этот разговор, мы оба пожалеем о том, что не разбились на том серпантине. Шарль резко перехватил руль, но зажигание так и не включил. Его пальцы побелели от напряжения, а в полумраке салона было слышно только то, как тяжело, с каким-то свистом взлетает и опускается его грудная клетка. Селена смотрела в окно, чувствуя, как внутри всё клокочет. Ей казалось, что если она повернётся, то этот мыльный пузырь их хрупкого, искусственного безразличия лопнет окончательно, оставив их посреди пепелища. — Отвезти тебя к Кармен? Чтобы ты заперлась в своей комнате, а завтра утром сделала вид, что мы просто случайно пересеклись? Нет, Селена. Хватит. Я сыт по горло этим твоим безразличием. — Шарль, я не собираюсь… — начала она, поворачивая к нему бледное лицо, но он не дал ей договорить. — Я всё ещё люблю тебя, Селена, — выговорил он на одном выдохе, прямо и оглушительно, будто швырнул болид в стену на полной скорости. Селена замерла. Её пальцы, гладившие таксу, безвольно остановились. Девушку затошнило, всё помутилось перед глазами, возможно, от слёз, а возможно, и нет. Эти слова, которые она когда-то так отчаянно жаждала услышать, сейчас прозвучали как диагноз. Горечь, обида, злость и какая-то изматывающая нежность смешались внутри. Она неторопливо взглянула на него. Его взгляд был таким, как раньше, и оттого невыносимо болезненным. В глубине его зелёных глаз дрожало горькое отчаяние, которое он так тщательно прятал за объективами камер. — Зачем? — её голос был почти что беззвучным, и если бы в машине играла музыка, то навряд ли он её вообще бы услышал. Она сжала губы, сдерживая подступающие слёзы, и заставила себя смотреть прямо на него. — Зачем ты говоришь мне это сейчас, Шарль? — Потому что я больше не могу врать, — ответил он, подавшись к ней. — Каждую гонку, каждый раз, когда я вижу тебя в паддоке в этой дурацкой форме, мне хочется подойти и вытряхнуть из тебя эту спесь. Я думал, время лечит, думал, Эми поможет отвлечься, но это всё дерьмо, Селена. Мне нужна ты. Вся имитация, что я старался возвести вокруг себя, обрушилась в тот момент, когда я пересёкся с тобой взглядом. Меня трясёт от тебя, понимаешь? Всё внутри зудит и зубы сводит, я дурак, можешь повторять это вечно, но я твой дурак, и я готов хоть убиться об стену, лишь бы слышать тебя рядом. — Тебе нужна я? Какая удобная позиция! Шарлю Леклеру тяжело, Шарль Леклер скучает, поэтому нужно прижать мою машину к обочине и вывалить на меня своё запоздалое признание. А обо мне ты подумал? О том, что я чувствую, когда слышу это? Что ты хочешь услышать в ответ, Шарль? На что ты рассчитываешь? Ответить было нечего, при каждой их ссоре она всегда затыкала Шарля, его аргументы никогда и не стояли рядом с её. — Ты хочешь, чтобы я расплакалась? — продолжала Селена, чувствуя, как горячая слеза всё-таки скатилась по её щеке, и она смахнула её тыльной стороной ладони. — Хочешь, чтобы я бросилась тебе на шею, забыла про ноябрь, про твои вечные страхи, про прессу, про то, как ты обманывал меня и вместо того, чтобы быть на брифинге, сидел где-то в клубе? Хочешь, чтобы я сказала: «Да, Шарль, я тоже тебя люблю, давай снова прыгнем в этот ад, который меня чуть не убил»? Этого ты ждёшь?! Какой ответ тебе нужен, чтобы твое эго наконец успокоилось? Он смотрел на неё, ловя каждую пролившуюся слезу, и Селена видела, как в его глазах закипает ответная ярость. — Моё эго? То есть всё, что ты сейчас видишь во мне — это просто уязвлённое самолюбие? Твою мать, Селена, да я наизнанку перед тобой выворачиваюсь на этой грёбаной обочине! Я говорю тебе то, что не говорил ни одной живой душе за эти полгода, пока ты строила из себя независимую штучку, а ты швыряешь мне это в лицо, как какое-то дерьмо, достоин ли я этого? — А что я должна делать, Шарль?! Сказать, что всё забыто? Ты говоришь, что любишь меня, но твоя «любовь» всегда была надменной. Тебе нужно было, чтобы я сидела в боксах, тихо кивала, зализывала твои раны и покорно ждала, пока ты соизволишь уделить мне пару минут между пресс-конференциями и съёмками для спонсоров! — Это неправда, и ты это знаешь! Ты ненавидела прессу, задыхалась от каждого щелчка камеры, когда мы выходили из дома. Что я должен был делать? Вытащить тебя с собой на подиум и подставить под прицел сотен папарацци, чтобы они разобрали твою жизнь по косточкам, как они сделали со всеми моими бывшими?! Я врал тебе, где я, не потому что не хотел показывать рядом с собой, а потому что понимал, что ты не любишь, когда я засиживаюсь на мероприятиях, и сама не любишь бывать там. Но мне нужно было их посещать. Ты изначально знала, на что подписываешься, заводя со мной отношения. И я пытался сберечь тебя, видит Бог! — И поэтому ты нашёл Эми? — её голос превратился в застарелый от боли всхлип. — Чтобы показать всем, как быстро алый принц находит замену? И не говори мне, что я на что-то подписывалась, вспомни, это ты настаивал на том, чтобы мы начали встречаться, я сразу сказала, что я не готова, и не тебе винить меня, что не смог сберечь. — Селена… — он протянул руку, желая коснуться её щеки, пальцы заметно дрожали. — Это пиар-стратегия, которую медиа-служба утвердили, я согласился на это дерьмо только потому, что мне было плевать. Мне было абсолютно, сука, всё равно, что происходит вокруг, когда ты уехала. Я думал, если я заполню всё пространство вокруг себя фальшью, мне станет легче. Но стало только хуже. — Перестань, — Селена отвернулась, упираясь лбом в холодное стекло, чтобы не видеть его умоляющего взгляда. — Хватит, Шарль. Всё кончено. Ты сделал свой выбор, когда отпустил меня. Я сделала свой, когда села на самолёт до Лондона. — Я не отпускал тебя! — Шарль перехватил её за плечо, разворачивая к себе. — Ты сбежала, Селена! Ты просто поставила меня перед фактом, собрала чемоданы и оставила мне пустую квартиру и собаку, которая три недели выла у двери! Ты даже не дала мне шанса всё исправить. И сейчас ты снова пытаешься сбежать, но твоя машина сломана, Селена. И мы никуда не поедем, пока ты не скажешь мне правду. — Какую правду ты хочешь услышать?! — она вырвала плечо из его хватки, ударяясь другим о дверь машины. — Скажи, что ты больше ничего не чувствуешь, — выдохнул Шарль, и его голос задрожал от подступающих слез, которые он упрямо пытался скрыть. Селене захотелось закатить глаза, плакал он редко, но, как говорится, метко, и эти его слёзы загоняли её саму в какое-то околодепрессивное состояние. — Посмотри на меня и скажи, что тебе плевать. Скажи это, Селена, и я клянусь, я заведу мотор, отвезу тебя к Кармен и больше никогда, слышишь, никогда к тебе не подойду. Даже в паддоке пройду мимо, как мимо незнакомки. Просто скажи это. Селена открыла рот, чтобы произнести эти спасительные, жестокие слова, которые навсегда бы оборвали мучительный узел. Но она смотрела на его искусанные губы и понимала, что эта ложь застрянет у неё в горле. Мышечная память, которая привела её сегодня к Маранелло, была сильнее её разума. Память — штука страшная, и время никогда не победит в этой борьбе. Сколько бы она ни прожила, когда-то в старости, сидя в своём доме в Болонье, её морщинистые руки задрожат от воспоминания о молодости, где он целует и прижимает её к себе. И сколько бы раз она не повторяла про себя, что ей плевать, озвучить такую фальшь она не могла, врать ей было всегда трудно, а врать Шарлю тем более. Её спасали лишь воспоминания о проведённом времени в Лондоне, вот к чему приводят отношения с Шарлем, и она это, сука, знала! Ещё в тот вечер в его квартире, когда отдалась ему так быстро и безнравственно, когда нацепила чёртов браслет как окову. Она всё понимала уже тогда, что это ни к чему хорошему не приведёт, просто тогда легче было поддаться этой тяге. Селена не могла отрицать, что Шарль входил в этот узкий круг лиц, рядом с которыми было легко дышать. Но в отличие от тётушки Кармен и Джорджа, Шарль предоставлял ей возможность упиваться этим сладостным воздухом, привнося эйфорию. Внутри неё лопнула натянутая до предела струна, удерживавшая все эти месяцы контроля. Лицо Селены исказилось, и вместо ожидаемого молчания её захлестнула истерика. Она задохнулась ночным воздухом салона, хватая его ртом. — Да пошёл ты! Пошёл ты со своей правдой, Леклер! — неестественно громко, срываясь на пугающий смех, выкрикнула она, отталкивая его от себя обеими руками. Шарль отпрянул, ошарашенно глядя на то, как её лицо мгновенно покрылось красными пятнами, а из глаз хлынули слёзы — крупные, злые, не имеющие ничего общего с тихой грустью. Её начало трясти крупной дрожью, переходящей в настоящий конвульсивный озноб. — Ты думаешь, это так просто?! — она закричала, срывая голос. — Посмотреть на тебя и сказать? Да я ненавижу тебя! Ненавижу за то, что ты делаешь со мной! Я полгода воссоздавала свою жизнь, я заставила себя спать по ночам без таблеток, уехала на другой конец континента, чтобы просто не сдохнуть от этой твоей «чистой» любви! Она начала колотить ладонями по собственной куртке, по пассажирской двери, по приборной панели машины. Воздуха катастрофически не хватало, грудная клетка ходила ходуном, а всхлипы смешивались с сухим кашлем. — Селена, тише, успокойся, пожалуйста… — Шарль побледнел, его упрямый напор мгновенно исчез, в глазах застыл ужас. Он протянул к ней руки, чтобы перехватить её бьющиеся в воздухе запястья. — Селена, посмотри на меня, дыши… — Не трогай меня! Убери свои руки! — взвизгнула она, вжимаясь спиной в угол между креслом и дверью. — Не подходи ко мне! Мне больно, Шарль! Мне, сука, физически больно находиться с тобой в одной машине! Ты притащил меня сюда и заставил всё это вспомнить! Я не хочу твоих признаний! Она закрыла уши руками, согнувшись пополам прямо над испуганной таксой, и зашлась в захлёбывающемся рыдании, переходящем в крик. Её колотило так сильно, что зубы стучали друг о друга. Это был финал. Её вышколенная броня разлетелась на мелкие осколки, и теперь эти осколки резали её изнутри, не оставляя шанса на красивый, гордый уход. Шарль замер на своём сиденье, боясь даже вздохнуть, с ужасом понимая, что его честность только что окончательно разрушила стабильность, которую она так тяжело пыталась удержать. Он сидел неподвижно, оцепенев от ужаса, пока салон его машины содрогался от её криков. Даже в самые тяжёлые дни их ноябрьского разрыва, он не видел Селену такой — разорванной в клочья, растерявшей всю свою выдержку. Эта вспышка отчаянного смеха вперемешку со слезами пугала его сильнее, чем любая авария на трассе. — Селена, пожалуйста… Сел, посмотри на меня. Он осторожно двинулся в её сторону, протягивая руки ладонями вверх, как делают при встрече с раненым зверем. Ему до скрежета в зубах хотелось перехватить её тонкие запястья, прижать к себе, закрыть собой от этой боли, которую он сам же и разбудил. — Не подходи! — захлебываясь воздухом, выкрикнула она, и её ладонь со свистом полоснула по воздуху, едва не задев его нос. — Я сказала, не трогай меня! — Хорошо, хорошо, я не трогаю, видишь? Я на месте, — Шарль поспешно отпрянул назад, вжимаясь спиной в водительскую дверь, чтобы дать ей как можно больше пространства. — Просто дыши, Сел. Пожалуйста, делай вдох. Медленно. Он попытался дышать громко, демонстрируя ей ритм, но Селена его не слышала. Её истерика только набирала обороты, перерастая в опасную стадию, когда контроль теряется окончательно. Всхлипы стали лающими, переходящими в кашель. — Зачем ты приехал… зачем ты вообще вылез из своей машины… — сквозь рыдания, едва различимо прохрипела она, утыкаясь лицом в колени. — Я так долго… я так тяжело всё это закапывала. Всю эту грязь. Я не хочу обратно. Не хочу к тебе. Уезжай… Господи, просто уезжай. — Селена, mon ange, тише… — Шарль снова потянулся вперёд, не выдержав этого зрелища. Плевать на её запреты, на то, что она может его ударить. Он внезапно сократил расстояние и поймал её за плечи, пытаясь зафиксировать бьющееся в ознобе тело. — Отпусти! Пусти меня, Леклер! — Селена взорвалась с новой силой. Она начала вслепую бить его кулаками по груди, по плечам, пытаясь вырваться из его хватки. Удары были беспорядочными, но в них было столько нерастраченной злости, что Шарль даже не пытался защищаться. Он принимал эти удары, упрямо сжимая челюсти, и лишь крепче сжимал пальцы на её плечах, удерживая её на месте. — Не отпущу, бей меня, ори на меня, делай что хочешь, Селена, но я не оставлю тебя в таком состоянии. Дыши, чёрт тебя дери! Дыши! Но она не останавливалась. Напротив, его близость и умоляющий голос только сильнее подстёгивали этот припадок. Селена мотала головой, её лицо было мокрым от слёз, а изо рта вырывались лишь бессвязные звуки. Она боролась с ним, как будто он был её главным палачом, словно вся его любовь сейчас превратилась в удушающую петлю, из которой ей во что бы то ни стало нужно вырваться, даже если для этого придётся разорвать себе грудь. Удары Селены становились всё слабее, силы стремительно покидали её, выгорая в этом припадке. Пальцы соскальзывали с плотной ткани худи Шарля, а плечи вздрагивали от каждого свистящего вдоха. Шарль не разжимал рук, он держал её крепко, его собственное лицо было серым. Когда Селена в очередной раз попыталась дёрнуться назад, чтобы восстановить дистанцию, её колени просто подогнулись, и она безвольно осела бы прямо на рычаг коробки передач, если бы он не удержал её за талию. — Отпусти меня, пожалуйста, — совсем тихо прошептала она, утыкаясь лбом в край его спортивного сиденья. Голова раскалывалась от давления, а перед глазами плыли смазанные чёрные круги. — Я больше не могу, мне нечем дышать. — Я здесь, просто делай вдох, ну же, — его голос вибрировал от сдерживаемых слёз. Он аккуратно потянул её на себя, пытаясь усадить ровнее, но Селена оставалась неподатливой, как кукла без шарниров. Едва его пальцы коснулись её мокрой щеки, пробуя убрать прилипшие пряди, она мотнула головой, уворачиваясь от прикосновения. — Не трогай лицо, — выдохнула она, зажмурившись настолько сильно, что заболели глазницы. — Не делай хуже. Шарль убрал руку, фиксируя пальцы на руле, чтобы показать, что он отступил. Но дистанция между ними внутри этого тесного салона всё равно оставалась минимальной. Селена сидела, согнувшись, спрятав лицо в ладонях, и силилась вернуть контроль над лёгкими. — Открой окно, мне нужен воздух. Шарль сразу же нажал на кнопку. Прохладный воздух коснулся её лица. Кожу, влажную от слёз, неприятно стянуло, глаза болели. Селена вдавливала рукой свою грудную клетку, чтобы наконец-таки выдохнуть. Каждый вдох входил со скрежетом и головокружением. Она медленно опустила руки от лица и выпрямилась в кресле, отворачиваясь обратно к окну, чтобы Шарль не видел её опухших глаз. — Больше ни слова, Шарль, ты заводишь эту машину и везёшь меня к Кармен. Молча. Если ты скажешь хотя бы ещё одно слово, то я выйду из машины прямо на ходу. Мне плевать, какая здесь скорость. Ты меня понял? Шарль посмотрел на её прямую спину и понял, что лимит её прочности исчерпан до самого дна. Если он сейчас нажмёт ещё раз — она просто сломается окончательно, и тогда собирать будет нечего. Чёрный жеребец взревел, и Шарль плавно тронулся, про себя отметив, что уже давно тронулся скорее умом. Селена сидела, уставившись мёртвым взглядом в боковое стекло. Ночной пейзаж Эмилии-Романьи размывался перед глазами полосами. Когда они миновали указатель границы Болоньи, Леклер, не поворачивая головы, заговорил. — Завтра утром механики из Маранелло заберут твою Рому на эвакуаторе, машину пригонят в официальный сервис. Я уже отправил сообщение Дарио, они всё сделают по высшему разряду. Полная диагностика коробки, замена патрубков, электроника. Я сам всё оплачу. Селена даже не повернулась. Её нижняя челюсть упрямо дёрнулась, а голос, сорванный после истерики, прозвучал надломлено, но со знакомой стальной ноткой. — Не нужно, я сама. — Ты ничего не сделаешь сама, Селена, находясь в отпуске и без связей в местном техцентре в выходные, — Шарль зычно выдохнул через нос, и в его манере говорить опять прорезалось упрямство. — Тебе заломят ценник и растянут это на три недели. — Я сказала — нет, Шарль, у меня есть страховка и телефон тоже. Я в состоянии вызвать эвакуатор из Болоньи и оплатить счета из своего кармана. Мне не нужны твои подачки, не хочу быть тебе должной ни единого цента. — Это не подачка, — упрямо повторял он. — И ты не будешь мне должной. Считай это платой за то, что это я висел у тебя на хвосте и спровоцировал этот перегрев. Если бы не моя глупая идея, твоя коробка была бы в порядке. Так что машина — это моя ответственность. — Твоя ответственность закончилась в ноябре, прекрати контролировать всё вокруг. Я не твоя гоночная стратегия, Леклер. Я не буду чинить свою машину за твой счет. — Будешь, всё уже организовано. Тебе не придётся никуда звонить и ни с кем объясняться. Машину сделают за два дня. Когда всё будет готово, я просто пришлю тебе короткое сообщение на твою… официальную рабочую почту. Напишу время и адрес, где забрать ключи. Сама ты туда поедешь или попросишь свою тётку — мне плевать. Но Рома будет исправна. Селена просто забила, она знала, что Шарля переубедить тяжело. Каждый раз это стоило ей убитых нервов, а после такого выплеска эмоций за сегодня добивать психику — гиблое дело. — Ты невыносим, — её излюбленная фраза. — Я знаю, — а ему приятно вновь услышать напоминание о их совместном прошлом. Машина проплывала по вымершим улицам пригорода Болоньи. Время перевалило за три часа ночи, фонари отбрасывали длинные тени на глянцевый капот. Селена сидела, откинув голову на сиденье, и безучастно смотрела, как на лобовом стекле стекают капли ночной росы. Машина затормозила у массивных кованых ворот дома тётушки. Шарль перевёл рычаг коробки передач в режим паркинга, но глушить мотор не стал. Она не двинулась с места сразу, её будто бы приклеило к этому месту, словно она и сиденье его машины — два подходящих друг другу магнита. А потом она вспомнила, что магнитов в мире много, и если один потеряли, то просто купят другой, что также идеально будет подходить. Селена потянула на себя ручку двери, она осторожно перехватила Лео одной рукой, собираясь выбраться из низкого кресла. — Селена, — последний слог утонул в его груди. Она замерла, так и не ступив ногой на гравий дорожки, но оборачиваться не стала, лишь застыла вполоборота. — Насчёт машины, — Шарль сглотнул, и Селена увидела, как дернулся его кадык. — Всё в силе. Завтра её заберут. Тебе ни о чём не нужно думать. Просто… отдыхай. — Спасибо, что довёз. Она выбежала из его машины, и на этот раз магнит оттолкнуло в обратном направлении, ведь сейчас она сама перевернула чёртов магнит, чтобы её отбрасывало подальше от Шарля. Селена быстрыми, чуть покачивающимися от усталости шагами направилась к калитке, шурша гравием. Позади нее чёрная машина тронулась с места не сразу. Селена уже взялась за ручку калитки, когда за её спиной, перекрывая рокот заведённого мотора, снова раздался его голос. — Я люблю тебя, Селена. Просто чтобы ты знала. Пальцы в старой куртке железным хватом вцепились в холодный металл. На мгновение ей показалось, что если она сейчас обернётся, то туман окончательно поглотит её, а Маранелло со своими алыми тенями затянет обратно, не оставляя шанса на спасение. Она сглотнула вязкий ком, посильнее перехватила спящего Лео и, толкнув калитку, быстро пошла по дорожке к дому. Тяжёлая дубовая дверь дома закрылась, в прихожей царил полумрак. Из кухни тянуло домашним запахом сушёных трав и лавандового мыла. Она осторожно опустила Лео на пол. Пёс, едва коснувшись лапами паркета, устало поплёлся к своей лежанке у камина. Селена прислонилась спиной к запертой двери, прикрыла глаза и выдохнула. Голова раскалывалась, виски ломило от давления после слёз, а во рту остался привкус гари и закипевшего антифриза. Она подошла к старому буфету из тёмного дерева, где Кармен держала свои запасы для редких гостей и долгих вечеров на террасе. Пальцы скользнули по стеклянным дверцам, за которыми ровными рядами стояли пузатые бутылки с вином и ликёрами. На заднем ряду, спрятанная за высокой бутылкой Кьянти, обнаружилась наполовину пустая бутылка коньяка. Первый глоток обжёг горло, заставив её закашляться. Селена прошла к дивану, с ногами забралась на кожаное сиденье и, обхватив стакан обеими ладонями, уставилась в окно. «Я люблю тебя, Селена. Просто чтобы ты знала». Его финальные слова до сих пор застряли у неё в ушах. Она искренне не понимала что же от неё хочет Шарль. Их история не сложилась, такое случается, они оба извлекли из этого опыт, по крайней мере, она надеялась на это. Также она понимала, что людей отпускать тяжело, особенно если ваши отношения забежали слишком далеко, но это не повод тянуть друг друга на дно. Селена сделала ещё один крупный глоток, чувствуя, как алкоголь начинает слегка туманить мысли, но легче от этого не становилось.Она ведь искренне думала, что справилась. Полгода в Англии, бесконечные серые будни, таблицы телеметрии, новые контракты в Мерсах, вежливые разговоры с Расселлом — всё это казалось надёжной защитой, за пределами которой больше не существовало грёбаного коня. И вот стоило ей на три дня приехать к тётке, как мышечная память — глупая, слепая мышечная память — сама привезла её к заводским воротам. Машина сама повернула туда, потому что эта машина, как и её хозяйка, слишком долго учила наизусть именно этот маршрут. Селена усмехнулась, глядя на то, как янтарная жидкость подрагивает на дне стакана. Больше всего её пугала собственная реакция. То, как она сорвалась в эту неконтролируемую истерику. Она ведь никогда не позволяла себе кричать, никогда не била по рулю, пряча все эмоции за спокойной маской. А сегодня Леклер одним своим присутствием, своими безумными зелёными глазами и упрямым голосом сорвал с неё кожу, обнажая невылеченную боль. Он нашёл Эми через две недели. Контракт, пиар, медиа-стратегия — Селена понимала это, ведь знала законы этого пластикового паддока. Но как женщина, которая задыхалась от ревности и обиды, глядя на их идеальные снимки в прессе, она не могла этого простить. Шарль всегда тянул её за собой в свой скоростной водоворот, а когда она начинала тонуть, он пытался защитить её, пряча по углам и закрывая от камер. «И самое паршивое, — подумала Селена, делая последний глоток и чувствуя, как алкогольное тепло окончательно затапливает грудь, — что я так и не смогла соврать. Не смогла посмотреть на него и сказать, что мне плевать».

***

Монако в ноябре совсем не радовал погодой, оставляя капли дождя на панорамных стёклах их квартиры. Селена стояла на широком балконе и смотрела, как внизу, в порту, лениво покачиваются на тёмной воде многомиллионные яхты. Вторая сигарета стремительно истлела. Часы на стене отсчитывали третий час ночи. Шарль вошёл бесшумно, но его присутствие мгновенно заполнило собой всё пространство прихожей — от него пахло сыростью, духами и ночным холодом, который оставался на одежде после долгих поездок. Он не зажигал свет, надеясь, очевидно, проскользнуть в спальню незамеченным. — Мог бы не придумывать этот нелепый текст про затянувшийся ночной брифинг с инженерами, Шарль, — не оборачиваясь, тихо произнесла Селена. — Медиа-служба Феррари, конечно, работает безупречно, но когда кадры из твоей новой модной коллаборации сливают в сеть до официального релиза, это выглядит... обезоруживающе. Шарль замер, так и не сняв куртку. Его силуэт в дверном проёме выглядел изломанным, усталым. Мужчина покрутился в пространстве, чтобы увидеть где именно находится Селена. — Сел, это и был брифинг, просто коммерческий, — он медленно прошёл вглубь комнаты, останавливаясь в нескольких шагах от входа на балкон. — Съёмка затянулась, потом менеджер утверждал концепт с пиарщиками бренда. Я не хотел будить тебя, устраивать сцены. Ты же знаешь, как сильно я ненавижу всю эту обязаловку, но по контракту я обязан участвовать в продвижении капсульной коллекции. — Брифинг? — она обернулась к нему, выдыхая сигаретный дым прямо в его лицо. В её руке тускло светился экран телефона, где на открытой странице глянцевого таблоида красовались свежие снимки. Снимки, которые сложно было назвать просто рекламой одежды. Шарль в полурасстегнутой шёлковой рубашке, и топ-модель, чьи руки слишком интимно покоились на его груди, пока её лицо находилось в опасной близости от его губ. Из застывшего кадра буквально сочилась пугающе правдоподобная сексуальная химия. — Ты соврал мне, Шарль. Снова. Написал «застрял с инженерами по телеметрии», зная, что я не стану перезванивать. Ты скрыл, что проведёшь полночи, прижимая к себе чужую женщину перед объективами камер. — Я пытался сберечь твои нервы! Ты ненавидишь эту сторону моей работы, Селена! Каждая такая съёмка вызывает у тебя удушье. Что я должен был сделать? Расписать тебе в деталях, как по сценарию фотографа модель должна на меня смотреть, чтобы ты накручивала себя весь вечер? Это просто работа, пластик для баннеров! Селена прошла мимо него, присаживаясь на диван, аккуратно подтянула пояс атласного халата. Как дура, ждала его всю ночь в новом белье, с убранной квартирой и готовой едой. — Дело не в модели, Шарль. И даже не в том, что фотографии откровенные — я не глупая девочка и знаю законы твоего глянцевого ада. Дело в том, что ты соврал. Твоя защита превратилась в систему, где ты сам решаешь, сколько правды мне положено знать, чтобы я «не устраивала сцен». Ты оберегаешь меня от своего мира так усердно, что просто вычеркнул меня из него. Сегодня ты врёшь про инженеров, чтобы прикрыть съёмку, а завтра ты подпишешь контракт, который изменит всю нашу жизнь, а я узнаю об этом из новостей, потому что Леклер побоялся испортить мне настроение? Шарль сделал шаг назад, её слова оттолкнули его, и резко сбросил куртку на низкий пуфик. Ткань шлёпнулась в темноте, нарушив ритмичный стук настенных часов. — Ты перекручиваешь всё так, как удобно твоей гордости, — его голос упал на октаву ниже, растеряв оправдательную мягкость. Он подошёл к кухонному острову, опёрся о мраморную столешницу обеими руками и уставился на Селену исподлобья. — Ты прекрасно знаешь разницу между коммерческой тайной и ложью. Я не обязан отчитываться за каждый пункт медиа-плана, который Доменико подписывает ещё до начала сезона. Или мне нужно было согласовать с тобой количество расстёгнутых пуговиц на рубашке? Экраном телефона Селена легонько постучала по ладони, зубами прикусывая щёку до крови. — Не прикидывайся идиотом, Шарль, тебе это не идёт. Мне плевать на твои пуговицы и на то, сколько секунд эта девица дышала тебе в шею ради красивого кадра. Меня тошнит от того, что ты держишь меня за слабоумную. «Застрял с инженерами» — это ведь так удобно, правда? Гоночный уик-энд закончился, парень устал, решает проблемы с инженерами. Проверенная классика, которую твоя преданная женщина проглотит и пойдёт греть ужин. — А ты не проглотила? — Леклер резко выпрямился, и в его зелёных глазах, поймавших отблеск кухонной подсветки, вспыхнула злая искра. — Ты ведь только и ждала повода, чтобы зацепиться за эту глупость! Тебе нужен был этот предлог, Селена! Признайся хотя бы себе, что ты просто искала красивый выход из отношений, которые давят на тебя своей масштабностью. Ты задыхаешься в Монако, тебе не нужен мой триумф, тебе претит этот глянец, но вместо того, чтобы честно сказать: «Шарль, я не вывожу твой образ жизни», ты выставляешь меня предателем из-за дурацкого кадра, который завтра забудет весь интернет! — Образ жизни? — Селена подскочила с дивана, босыми ногами подбегая к Шарлю. — Твой образ жизни — это бесконечный бег по кругу, где все вокруг должны жертвовать собой ради твоей секундной дозы адреналина на подиуме. Я согласилась на твои безумные графики, я терпела твоё отсутствие, я научилась не замечать фанаток у подъезда. Но я не подписывалась на то, что мужчина, которому я отдала всю себя без остатка, будет смотреть мне в глаза и методично, капля за каплей, заливать наши отношения пиздежом, просто потому что ему так «комфортнее»! Шарль замахнулся, хотел ударить по мраморной стойке, но в последний момент передумал, сжав кулаки так, что затрещали суставы. Лицо его побледнело, проступили острые скулы. — Да если бы мне было всё равно, я бы вообще сюда не приехал! Я мог остаться в отеле, мог поехать к друзьям, мог вообще не писать тебе! Но я летел к тебе, нарушая все скоростные режимы, потому что знал: ты сидишь здесь и накручиваешь себя! Я пытался спасти то, что у нас осталось, Селена! — Спасти? Ты разрушил это в тот момент, когда нажал кнопку «отправить» под своим лживым сообщением, ты трус, Шарль. Боишься сложных разговоров. И знаешь что? Я ухожу. Шарль рванул вперёд прежде, чем она успела сделать хотя бы шаг в сторону коридора. Его пальцы намертво сомкнулись на её запястьях, лишая возможности совершить этот побег. Рывок вышел слишком грубым, и Селену по инерции бросило назад, прямо к его груди. — Пусти! — она дёрнулась, пытаясь высвободить руки, но Леклер только крепче сжал пальцы. — Нет, Селена, стой, — Он развернул её к себе, заставляя смотреть прямо в глаза. — Посмотри на меня. Это просто ссора. Слышишь? Обычная, сука, ссора, какая бывает у всех! Мы наговорили лишнего, оба на взводе после этой проклятой недели, но это не повод собирать вещи и рушить всё, что мы строили. Нам нужно сесть и поговорить. Если тебя что-то не устраивает, если эта съёмка, этот дурацкий контракт или моё враньё тебя задели — не молчи! Кричи на меня, побей посуду, выскажи всё до последнего слова, но не смей уходить! Селена замерла, перестав бороться. Она медленно подняла голову, Шарль ожидал увидеть любую её эмоцию, но не улыбку. — Не молчать? — у Леклера поползли мурашки по спине. — Ты серьёзно сейчас говоришь мне это, Шарль? Она с неожиданной силой дёрнула руки на себя, и в этот раз он разжал пальцы, испугавшись, что причинит ей боль. На её бледной коже мгновенно проступили красные полосы от его ладоней. — Я говорила тебе об этом в Баку, когда твоя пресс-служба заставила меня выйти через чёрный ход отеля, чтобы мы не попали в один кадр. Я говорила тебе об этом, когда после тяжёлой аварии на свободных заездах я до трёх часов ночи дежурила в медицинском центре, пытаясь стабилизировать состояние Карлоса перед квалификацией, а ты... ты даже не спросил, как я себя чувствую. Ты три дня подряд засыпал с телефоном в руках, отвечая спонсорам, пока я разрывалась между обязанностями спортивного врача и попытками сохранить наши отношения. Я просила тебя остановиться, умоляла дать мне хотя бы каплю настоящей жизни, а не этой эрзац-версии, которую ты мне милостиво выделял между перелётами. Но ты меня не слышал. Ты видел во мне лишь персонал команды и красивую тень, которая должна безмолвно сопереживать твоим неудачам на трассе. Каждый раз, когда я пыталась достучаться до тебя через эту стену из пиара и контрактов, ты целовал меня, дарил эти чёртовы камушки, отмахивался и говорил, что я просто устала от перегрузок чемпионата, что нужно потерпеть до конца сезона, и тогда всё изменится. Сезон заканчивается, Шарль. Изменилось только одно — ты начал врать мне в лицо, чтобы просто не слушать мои «нотации». Ты не хочешь разговаривать. Селена не стала тратить время на сборы. Никаких чемоданов, прощальных взглядов на семейные фотографии в рамке тоже не было, как привыкли показывать в кино. Она лишь схватила с вешалки в прихожей своё пальто, пальцами, сведёнными судорогой, нащупала на консоли небольшую сумку Шанель, где всегда лежали паспорт, банковские карты и ключи, и резко развернулась к выходу. — Селена, нет, постой! — Шарль очнулся от паралича, бросаясь вслед за ней, когда тяжёлая входная дверь уже распахнулась. — Ты не можешь просто уйти посреди ночи! Куда ты пойдёшь?! Он перехватил её уже у самого лифта, попытался поймать за плечи, но она оттолкнула его в грудь. — Не смей, Леклер, ещё один шаг — и я устрою тебе такое шоу для папарацци прямо на набережной, что твоя медиа-служба будет отмывать твой бренд до следующего Рождества. Ноги подкашивались, пальцы на ремешке сумки дрожали, металлические звенья цепи тихо позвякивали в тишине. Она быстро шла прочь от этого проклятого здания, чувствуя, как слёзы наконец прорывают плотину и обжигают ледяные щёки. Достав телефон, она трясущимся пальцем пролистала контакты и, не глядя на время, нажала на вызов. Экран высветил имя Кармен. Наконец на том конце провода раздался встревоженный голос подруги: — Сел? Боже, три часа ночи, что случилось? — Кармен, пожалуйста, — Селена задохнулась, останавливаясь у парапета, за которым внизу чернело море. — Купи мне билет прямо сейчас. Ближайший рейс до Лондона, из Ниццы. Плевать на цену, я заплачу. На том конце линии послышался шорох, а затем сонный баритон Джорджа, спрашивающий, что происходит. Кармен, судя по звукам, быстро поднялась с постели, её голос мгновенно стал серьёзным: — Так, тихо, дыши. Селена, ты где? Что этот идиот сделал? — Всё кончено, Кармен. Я ушла, — Селена сглотнула слёзы, вытирая мокрое лицо рукавом пальто. — Я просто... я не могу больше. Купи билет, я еду в аэропорт на такси. Я всё расскажу, клянусь, всё расскажу, когда прилечу. Просто вытащи меня отсюда.

***

Громкий, отчётливый стук фарфорового кофейника о деревянную столешницу отозвался в голове Селены болью. — Селена, вставай! Хватит изображать из себя спящую красавицу, солнце уже над крышами! — звучный голос тётушки Кармен ворвался в её сознание, окончательно разрушая остатки похмельного сна. Селена со стоном зашевелилась на кожаном диване, чувствуя, как затекли мышцы после ночи, проведённой в неудобной позе. Во рту пересохло, а виски ломило от давления — запоздалая расплата за вылитые слёзы и выпитый коньяк. Она медленно открыла опухшие глаза, щурясь от яркого света, и попыталась сесть. Лео, дремавший в ногах, недовольно заворчал и поглубже зарылся под плед. Рядом со столиком, уперев руки в бока, стояла тётушка. Её проницательный взгляд мгновенно переместился с бледного лица племянницы на буфет, где сиротливо поблёскивала наполовину пустая бутылка. Из кухни доносился дразнящий аромат свежесваренного эспрессо, но Селену от него только слегка подтошнило. — Ты снова за своё, Сел? — Кармен поджала губы, и в её голосе явственно проступило нарастающее недовольство. Она подошла ближе, скрестив руки на груди, и смерила Селену суровым, но полным тревоги взглядом. — Я надеялась, что лондонские привычки глушить стресс алкоголем остались в прошлом. Ты в последнее время стала слишком часто прикладываться к бутылке, стоит только чему-то пойти не так. Это не выход, девочка моя. Селена раздражённо отмахнулась, запуская пальцы в растрёпанные волосы, и поморщилась от того, как сильно её движение отозвалось в затылке. — Перестань, тётя, ради всего святого, — хрипло выговорила она, даже не пытаясь скрыть сквозящее в голосе упрямство и досаду. — Не нужно устраивать из этого драму и читать мне лекции по наркологии. У меня просто выдалась адская ночь, сломалась машина посреди шоссе, и мне нужно было как-то согреться и успокоить нервы. Я взрослая женщина и полностью контролирую свою жизнь. — Контролируешь? — Кармен усмехнулась, качая головой, и сделала шаг назад. — Сидя ночью с бутылкой? Селена лишь устало зажмурилась, утыкаясь лицом в ладони, отказываясь продолжать этот бессмысленный спор. Внутри неё по-прежнему отзывались финальные слова Леклера, и никакие упрёки тёти не могли заглушить это. Поняв, что тишина этого дома больше не спасает, Селена поднялась с дивана и подошла к окну, спиной ощущая продолжающий жечь кожу укоризненный взгляд тётушки. Ей нужен был воздух, но совершенно другой. Она взяла со стола телефон и открыла банковское приложение. Взгляд скользнул по строке с уведомлением о недавно пришедшей зарплате — щедрые, стабильные выплаты от Мерседес внушали весомое чувство независимости. С её нынешним счётом и статусом в Брэкли она вполне могла позволить себе не просто короткую передышку, а полноценный отпуск. Отпуск там, где её никто не посмеет упрекнуть в слабости. В голове мгновенно созрел новый маршрут. Монако. Как бы абсурдно это ни звучало после ночного рандеву с прошлым. Подруга давно звала её в гости, обещая закрытые террасы, безопасную гавань, в которой Селена так отчаянно нуждалась. Рядом с Карм ей не придётся прятать пустой стакан или выслушивать нотации — там можно было просто выдохнуть. — Я уезжаю, тётя, проведу остаток отпуска в Монте-Карло, у Карм. Мне нужно сменить обстановку, и это не обсуждается. Она не стала дожидаться ответа, решительно направляясь в спальню, чтобы собрать вещи. Магнит снова менял свои полюса.

***

Такси плавно скользило по извилистому серпантину Ла-Тюрби, оставляя позади терминал аэропорта Ниццы и увозя Селену в сторону сияющего княжества. За окнами автомобиля простиралась бесконечная, слепящая лазурь Средиземного моря, которая на самом горизонте бесшовно сливалась с таким же безупречным небом. Приехать в Монако, чтобы попытаться сбежать от Леклера, было шагом настолько же парадоксальным, насколько и отчаянным. Но именно здесь, среди тесных улиц, забитых суперкарами, находился её единственный спасательный круг. В беспроводных наушниках раздался искрящийся неподдельным энтузиазмом голос Кармен. — ...и я уже забронировала нам столик, Сел. Только ты и я. Джордж сегодня улетает на тесты симулятора, так что квартира в нашем полном распоряжении, никто не будет бубнить над ухом. — Надеюсь, ты выбрала место, где мне не придётся весь вечер прятаться за меню от знакомых лиц из паддока? — Селена устало прикрыла глаза, прислонившись виском к прохладному стеклу, пока такси закладывало очередной крутой вираж. — Обижаешь! — фыркнула подруга на том конце провода, и на фоне послышался мелодичный звон посуды, словно она параллельно пила свой утренний матча. — Никаких пафосных тусовок и вездесущих журналистов. Только полумрак, восхитительные морепродукты и вино, которое стоит как колесо от болида. Я подумала про Maya Bay. Там тихо, просто потрясающая японская кухня и, что самое главное, охрана на входе работает так жёстко, что ни одна живая душа с объективом к нам не приблизится. — Звучит как идеальный план для человека, который планирует напиться с элегантностью, достойной высшего медперсонала Мерседес, — губы Селены наконец тронула улыбка. — Эй, мы договаривались без упаднических настроений! Я клятвенно обещала твоей тётушке вернуть тебя в целости, сохранности и с нормальным цветом лица, — притворно возмутилась Кармен, хотя в её интонации скользила тщательно скрываемая тревога. — Так что ровно в восемь вечера я жду тебя у входа. И если что, я до сих пор не понимаю, зачем ты потратилась на отель, Джордж из Брэкли полетит сразу в Канаду. Поэтому давай после нашей прогулки заберём твои шмотки из отеля и поедем ко мне со спокойной душой. — С тобой спорить бесполезно, верно? — Селена открыла глаза, наблюдая, как впереди начинают вырисовываться плотно застроенные, карабкающиеся по скалам светлые многоэтажки Монте-Карло. — Спасибо, Кармен. Я совершенно не представляю, что бы я сейчас делала без твоего вмешательства. — Вероятно, продолжала бы пугать итальянцев своим безупречным лондонским снобизмом. Всё, дорогая, оставляю тебя наедине с видами Лазурного берега. Напиши мне, как только окажешься в номере. До вечера. Звонок отключился, оставив после себя короткий писк в наушнике. Такси миновало невидимую границу княжества, ныряя в плотный поток дорогих автомобилей. Селена откинулась на спинку сиденья, глядя на проносящиеся мимо пальмы и фасады бутиков.

***

Монако неторопливо зажигал свои огни, превращая береговую линию в россыпь страз, небрежно брошенных на тёмный бархат побережья. В просторном номере отеля царил приятный полумрак, разбавленный лишь тёплым светом бра у огромного зеркала. Селена стояла перед своим отражением, критически оценивая результат сборов. На ней было платье от Валентино из прошлогодней коллекции — струящийся, плотный шёлк глубокого красного оттенка. Оно не пыталось поразить откровенным декольте, но сидело так безупречно, словно мастера итальянского дома шили его, снимая мерки прямо с Селены. Поправив непослушный локон, Селена взяла с туалетного столика телефон. До встречи с Кармен оставалось ещё около сорока минут, и эта временная пауза требовала заполнения. Палец машинально проскользнул по списку контактов, миновав несколько опасных строк, и уверенно нажал на вызов напротив имени Сайнса. Гудки шли долго, перемежаясь с какими-то посторонними шумами, пока наконец на том конце не раздался расслабленный баритон Карлоса, приправленный ленивой испанской хрипотцой. — Hola, Селена! Какими судьбами? — судя по звукам, испанец явно находился у себя дома, на фоне тихо бубнил телевизор, транслирующий какой-то футбольный матч. — Привет, Карлос. Скажи мне, что ты сейчас не на другом конце света, а наслаждаешься законным перерывом в своей берлоге в Монако, — она присела на край застеленной тяжёлым покрывалом кровати, аккуратно расправляя подол платья. — Твоя интуиция, как всегда, пугающе точна, док. Я дома, пытаюсь убедить свой организм, что ему не нужно никуда лететь ближайшую неделю, — усмехнулся Сайнс. — А ты? — Я в Монако. Прилетела буквально пару часов назад. На том конце повисла секундная пауза, во время которой Карлос, очевидно, складывал в уме два и два, учитывая, кто ещё сейчас находился в княжестве. Но он был слишком тактичен, чтобы озвучивать свои выводы вслух. — Рад это слышать. Надеюсь, мы успеем выпить кофе до того, как ты снова сбежишь в свой бокс? — Вообще-то, у меня есть предложение получше, — Селена чуть склонила голову, сдерживая улыбку, зная, какой эффект сейчас произведут её слова. — Как насчёт того, чтобы завтра утром выйти на пробежку? Часов в восемь. Подышим морским воздухом, разомнём мышцы. В динамике воцарилась абсолютная тишина. Даже телевизор на фоне, казалось, убавил громкость от такого вопиющего заявления. — Селена, — голос Карлоса прозвучал настороженно. — Покашляй дважды, если тебя сейчас держат в заложниках. — Очень смешно, Сайнс. Я абсолютно серьёзна. — Ты? И бег? Утром? — испанец издал смешок, который быстро перерос в откровенный, раскатистый хохот. — Dios mío, Селена! Я сейчас выгляну в окно. Если по небу летят свиньи, а в порту швартуется Ноев ковчег, то я, так и быть, соглашусь. — Я занималась спортом в Лондоне! — возмутилась она, хотя сама едва сдерживала смех. — Регулярно! — Да неужели? Бегала за уходящим автобусом? Сел, я помню нашу последнюю совместную пробежку. Это историческое событие отпечаталось на моей сетчатке, — Карлос продолжал безжалостно веселиться. — В тот день мы с Шарлем совершили роковую ошибку, решив, что наш командный врач должна оценить перепады высот на трассе вместе с нами. — Это было давно и неправда. — После пробежки ты легла на траву и не хотела вставать! — перебил её Сайнс, с удовольствием смакуя детали. — Ты просто рухнула на землю, красная как помидор, дышала как загнанный мопс и клялась, что умрёшь. Воспоминание яркой вспышкой резануло по сознанию. Тот душный день, смех Леклера, Селена судорожно выдохнула, отгоняя непрошеную картинку, и поспешила перевести всё в шутку. — Я была молода и неопытна. Но сейчас я новый человек, Карлос. Выносливый, как двигатель немецкого производства. — Ладно-ладно, болид ты наш модернизированный, — отсмеявшись, сдался Карлос. — Ловлю на слове. Завтра в восемь пятнадцать жду тебя у своего дома. Но предупреждаю сразу: если ты снова попытаешься эффектно умереть мне на руки, я звоню Расселлу или Антонелли, чтобы они забирали своего чудо-врача. Моя спина не казённая, таскать тебя по холмам я не буду. — Договорились, Сайнс. Готовься глотать пыль из-под моих кроссовок, — Селена усмехнулась и сбросила вызов. Она бросила телефон в клатч, в последний раз окинула взглядом своё отражение в красном шёлке и, расправив плечи, направилась к выходу из номера. Ресторан Maya Bay, приглушённый свет красных бумажных фонариков и обволакивающий, пряный ароматом благовоний, который причудливо смешивался с запахом жареного кунжута и морской соли. Хостес, безупречно вежливая девушка с идеальной осанкой, без лишних вопросов проводила её вглубь зала, туда, где за бамбуковыми ширмами скрывалась уединённая терраса. Кармен уже ждала её за угловым столиком, утопающим в густой тени раскидистых пальмовых листьев. Заметив подругу, она мгновенно вскочила, и лицо озарилось улыбкой, ради которой Селена и пересекла границу княжества. — Боже, посмотри на себя! — Кармен порывисто шагнула навстречу, звонко расцеловав Селену в обе щеки, оставляя в воздухе шлейф цветочного парфюма. Она отстранилась на шаг, цепко удерживая её за плечи, и одобрительно, с ног до головы, оглядела струящийся шёлк. — Спасибо, — Селена облегчённо выдохнула и плавно опустилась на мягкий бархатный диванчик. — Если честно, я просто выудила со дна сумки первое, что выглядело прилично. На столе уже дожидалась бутылка ледяного шампанского, покрытая бисером конденсата. Официант, словно возникший из ниоткуда тенью, бесшумно наполнил тонкие хрустальные бокалы и так же незаметно растворился в полумраке, оставляя их наедине. — Итак, — Кармен сделала изящный глоток, её глаза азартно блеснули. Она устроилась поудобнее, подперев подбородок рукой. — Выкладывай. Как именно этот принц довёл тебя до экстренной эвакуации на Лазурный берег? И ради всего святого, не щади деталей, мы с Джорджем живём слишком предсказуемо. Селена покрутила бокал за изящную ножку, наблюдая, как золотистая жидкость ловит тусклые блики свечей. — Всё началось с того, что моя хвалёная Рома решила сломаться на самом пустынном участке трассы, — Селена сделала паузу, собираясь с мыслями. — Представь картину: ночь, Эмилия-Романья. И он висит у меня на хвосте. Мы устроили какую-то абсолютно нелепую гонку, пока у моей машины не перегрелась коробка передач. А потом он вываливается из своего корыта, и мы оказываемся запертыми в одном салоне. Кармен сочувственно поморщилась, подаваясь вперёд: — И окружил своей заботой? — Если бы только это, — Селена прикрыла глаза, и её пальцы сжали ножку бокала чуть сильнее. — Кармен, я сорвалась. Устроила ему такую истерику, что самой теперь тошно вспоминать. Меня трясло, как в лихорадке. Я кричала так, что сорвала голос, била руками по приборной панели, по его куртке, когда он попытался меня успокоить. Я задыхалась от одного только факта, что он дышит со мной одним воздухом и снова пытается контролировать ситуацию. Вся та грязь, которую я закапывала, вырвалась наружу сплошным потоком. — Господи, Сел... — Кармен растеряла всю свою весёлость, накрыв ледяные пальцы подруги своей тёплой ладонью. — А что он? — А он сидел бледный как смерть. Оцепеневший, — горькая усмешка тронула губы Селены. — Он ведь никогда не видел меня такой. Для него я всегда была рассудительным врачом, которая держит лицо даже когда всё летит к чертям. Он пытался поймать меня за руки, умолял просто сделать вдох, а потом... потом привычно включил режим «я всё решу». Заявил, что сам вызовет эвакуатор из Маранелло, сам оплатит ремонт, потому что это, видите ли, его ответственность. — Классика жанра, — фыркнула Кармен. — Сломалась деталь — надо её заменить за свой счёт, и тогда совесть чиста. — Вот именно. Он довёз меня до дома тёти и крикнул в спину, что любит. Прямо под рёв мотора, чтобы я точно не смогла ответить, — Селена наконец сделала глубокий глоток шампанского, чувствуя, как алкоголь приятно расслабляет сведённые судорогой плечи. — Но знаешь, что я решила делать с этим дальше? — Уйти в монастырь? Сменить имя и уехать в Тибет? — Завтра утром, — Селена подняла бровь, выдерживая драматическую паузу, — я иду бегать. С Сайнсом. Надо менять жизнь, начну со спорта. Кармен моргнула раз, другой, а затем запрокинула голову и громко расхохоталась, пара солидных бизнесменов за соседней ширмой покосились в их сторону. — Бегать? С Сайнсом?! — сквозь слёзы от смеха выдавила подруга, прижимая салфетку к уголкам губ. — Селена, ради бога! Я прекрасно помню ту байку, как ты чуть не умерла на траве, когда эти двое заставили тебя пробежаться по трассе! — Я изменилась! — притворно возмутилась Селена, хотя сама уже не могла сдержать улыбки. — Ага, конечно, — Кармен подняла свой бокал, её глаза искрились от смеха. — Ты не лечишь свою психику, а устраиваешь ей финальный краш-тест с риском летального исхода от одышки. Ну, за твою выносливость! И за то, чтобы завтра Карлосу не пришлось нести тебя обратно в отель на руках! Отсмеявшись, Кармен промокнула уголки глаз салфеткой и, уже с гораздо большей грацией, потянулась к запотевшей бутылке, чтобы обновить их бокалы без помощи официанта. Веселье медленно оседало, растворяясь в пряном воздухе ресторана. — Если отбросить шутки про твою неминуемую гибель, — испанка задумчиво провела указательным пальцем по кромке стекла, — что мы собираемся делать с его финальной репликой? Три заветных слова в спину, под аккомпанемент мотора... Это грязная игра, Сел. Классический бросок гранаты перед отступлением, чтобы жертва гарантированно истекла кровью от сомнений. — Это сигнальная ракета с тонущего корабля, — она опустила взгляд на свои руки, переплетая тонкие пальцы. — Он прибегает к таким отчаянным мерам только тогда, когда понимает, что его система контроля дала окончательный сбой. Леклер не умеет проигрывать, ты же знаешь. — Допустим, — Кармен слегка склонила голову набок, и в её глазах мелькнул прагматичный огонёк женщины, привыкшей жить в эпицентре паддока. — Но давай смотреть правде в глаза: ты сейчас в Монако. Княжество размером с почтовую марку, где шанс столкнуться с Шарлем в булочной, на набережной или в лобби отеля стремится к абсолютной бесконечности. Как ты собираешься себя вести, если он возникнет из-за угла со своим фирменным виноватым прищуром? — Никак. Я не стану тратить энергию на то, чтобы изображать невинность, — Селена выпрямила спину. — У нас с ним теперь разные орбиты. Если мы встретимся, я кивну ему с той же вежливой отстранённостью, с какой здороваюсь с механиками Ред Булл. Только нейтралитет. Кармен скептически изогнула бровь и пригубила, всем своим видом выражая глубочайшее сомнение в озвученном плане. — Нейтралитет? Селена, дорогая моя, я видела, как ты смотришь на мониторы во время гонки, когда его болид уходит в неуправляемый занос. Он отлично знает твою архитектуру. Знает, на какие клавиши нажать. Он будет давить на жалость, включит свой режим «я всё осознал и готов меняться». Что ты скажешь, если он подойдёт и просто попросит пять минут на разговор? — Я скажу, что моё время стоит слишком дорого, чтобы тратить его на пройденный материал. Он искренне верит, что если сказать «я люблю тебя», то все сломанные кости моментально срастутся сами собой. Подруга несколько секунд молча изучала её лицо, ища следы лжи, но, видимо, удовлетворившись увиденным, медленно кивнула. — Мне нравится этот настрой. Если он осмелится подойти, мы просто пошлём его. А если попытается настаивать... что ж, у меня всегда есть в багаже Джордж, который с радостью прочитает ему трёхчасовую лекцию о правилах этикета и безопасности на дорогах. Поверь, от занудства Расселла бегут даже самые упёртые монегаски. Выйдя из пряного полумрака ресторана на улицу, они тут же окунулись в напоенную морской солью и ароматом цветущих олеандров монегасскую ночь. Выпитое шампанское приятно туманило голову, делая шаги чуть менее уверенными, но зато щедро одаривая тем восхитительным чувством невесомости, при котором любые жизненные катастрофы кажутся лишь мелкими дорожными выбоинами. Селена и Кармен шли вдоль набережной под руку, неторопливо цокая каблуками по идеальной брусчатке. Слева лениво покачивались на тёмной воде белоснежные громады яхт, справа переливались огнями витрины закрытых бутиков. И именно в тот момент, когда Кармен увлеченно пародировала чопорный акцент какого-то знакомого, взгляд Селены случайно сфокусировался на двух мужских фигурах, неспешно идущих метрах в сорока впереди. Уличный фонарь безжалостно выхватил из темноты чуть небрежную пластику шага. Один из мужчин активно жестикулировал, что-то эмоционально доказывая своему широкоплечему спутнику. Спутать эту манеру общения с чьей-либо другой было невозможно, даже если бы у Селены было минус пять на оба глаза. Сайнс и Леклер. Желудок Селены совершил тошнотворное сальто, камнем рухнув куда-то в район её элегантных туфель. Вся стратегия, которую она рассказывала за ужином, рассыпалась в мелкую пыль быстрее, чем она успела сделать судорожный вдох. Она резко затормозила, больно вцепившись тонкими пальцами в локоть испанки. Кармен удивленно запнулась на полуслове, повернулась к подруге, и Селена, глядя ей прямо в глаза с выражением абсолютного ужаса пополам с глубочайшим смирением перед собственной кармой, выдохнула: — Блять. Кармен проследила за её остекленевшим взглядом, прищурилась, распознавая впереди идущие силуэты, и тихо, но очень выразительно охнула. А затем они снова посмотрели друг на друга. Секундная пауза, повисшая в ночном воздухе, внезапно взорвалась совершенно неконтролируемым смехом. Селене было до одури страшно от того, как близко сейчас находился Шарль, но этот липкий страх мгновенно тонул в невероятном, просто кинематографичном абсурде происходящего. Буквально пятнадцать минут назад, сидя за столиком с умным и полным достоинства видом, она декларировала громкие манифесты о нейтралитете. Она обещала себе и подруге стать непробиваемой статуей, планировала обдавать Шарля холодом и смотреть сквозь него с высоты своего нового статуса. А теперь, при первом же случайном столкновении с суровой реальностью Монако, её выдержка свелась к банальному ругательству портового грузчика. Селена согнулась, пряча лицо в плечо хохочущей Кармен, чувствуя, как от смеха на глазах выступают слёзы. Она снова оступилась на самом старте, с треском провалив свою же тактику поведения. Это было настолько нелепо, настолько жалко и одновременно до колик смешно, что они обе просто стояли посреди набережной, цепляясь друг за друга, чтобы не упасть с каблуков, и пытались подавить приступы пьяного хихиканья, пока две мужские фигуры впереди медленно растворялись в ночной дымке. Смех отпускал их неохотно, короткими спазмами, заставляя то и дело судорожно хватать ртом прохладный воздух. Селена буквально повисла на парапете, прижимаясь разгоряченным лбом к влажному, остывшему за вечер камню, и пыталась унять мелкую дрожь в коленях. Селена наконец сумела сделать глубокий, осмысленный вдох. Она выпрямилась, одёрнула съехавший подол платья и бросила осторожный взгляд вдоль залитой жёлтым светом аллеи. Две мужские фигуры никуда не исчезли. Напротив, увлечённые собственной беседой, они продолжали свой неспешный променад ровно в том же направлении, куда изначально направлялись девушки. Леклер всё так же эмоционально взмахивал руками, а Сайнс, засунув ладони в карманы брюк, слегка наклонял к нему голову, внимательно слушая. Дистанция между ними и замершими подругами оставалась опасной, но пока ещё позволяющей сохранить инкогнито. — Кармен, — шёпотом позвала Селена. Она не отрывала взгляда от удаляющихся спин, чувствуя, как абсурдность ситуации выходит на совершенно новый уровень. — Кармен, посмотри на это объективно. — На что именно? На то, как грациозно мы только что уничтожили твою концепцию? — испанка тихо фыркнула, поправляя растрепавшиеся волосы. — Нет, посмотри на картину в целом, — Селена потянула подругу за рукук, заставляя ту проследить за направлением её указательного пальца. — Мы идём ровно за ними. В ту же сторону. С такой же скоростью. Со стороны это выглядит так, будто две одержимые фанатки преследуют кумиров. Кармен прищурилась, оценивая диспозицию. Хмель в её крови радостно заискрился, предлагая самые безумные варианты развития событий. — Попрошу заметить, мы ведём слежку в кутюре от Валентино. Это как минимум уровень бондианы, дорогая, к тому же я слишком часто вижу их лицо, чтобы становиться фанаткой. Особенно того, что периодически говорит на французском. — Это не смешно! — Селена округлила глаза, хотя сама едва сдерживала очередной приступ нервного хихиканья. — Представь, что кто-то из них сейчас обернётся. Что мы будем делать? Сделаем вид, что рассматриваем цены на закрытой витрине ювелирного? Или закричим «о, какая неожиданность, а мы тут мимо проходили, совершенно случайно следуя за вами от самого ресторана»? Ситуация действительно балансировала на грани катастрофы. Достаточно было Леклеру случайно повернуть голову на звук цокающих каблуков, и всё рухнуло бы прямо на мощёную мостовую. — Так, без паники, агент 007, — Кармен решительно взяла ситуацию под свой контроль. Она выпрямила спину, приняв вид светской львицы на расслабленной прогулке, и крепко сжала локоть подруги. — Мы не сталкеры. Мы независимые, успешные женщины, которые имеют полное право гулять по любой набережной этого княжества. Но, во избежание прямых визуальных контактов и ненужных сердечных приступов, предлагаю сменить тактику. — И какую же? — Селена сглотнула, чувствуя себя абсолютно беспомощной перед лицом грядущего позора. — Мы сейчас плавно, очень грациозно, без резких движений, сворачиваем в сторону пирса, — прошептала испанка, будто они находились на вражеской территории. — Там есть чудесный спуск к понтонам. Переждём пару минут в тени яхт, пока эти двое любителей ночных прогулок не скроются за поворотом у казино. И если кто-нибудь спросит, мы просто захотели полюбоваться лунной дорожкой на воде. — Кармен, это звучит как план идеального провала, — прошипела Селена, но послушно сделала первый шаг вбок, стараясь ступать как можно тише. Шорох шёлка терся о кожу с громкостью наждачной бумаги, а набойки туфель стучали по камню так, словно они били в шаманские бубны. Девушки двигались странным, дёрганым крабом, пытаясь одновременно казаться непринуждёнными и не упускать из виду свои цели. — Главное, не смотри на них, — командовала Кармен сквозь зубы, сохраняя на лице лучезарную, абсолютно неестественную улыбку, предназначенную для случайных прохожих. — Если ты на них не смотришь, значит, их не существует. Базовая психология, док. Внезапно впереди раздался раскатистый смех Карлоса — видимо, Шарль удачно пошутил или вспомнил какую-то нелепую историю из паддока. Этот звук резанул по натянутым нервам, заставив обеих женщин инстинктивно пригнуться. Поймав себя на том, что они вдвоём, в вечерних платьях, практически ползут вдоль декоративной живой изгороди, Селена снова не выдержала. Очередная волна пьяного, абсолютно безумного веселья накрыла её с головой. Она закрыла лицо руками, тихо подвывая от смеха вперемешку со стыдом, пока Кармен, шипя проклятия на испанском, отчаянно тянула её за собой в мрак портовой зоны. Они достигли изгиба набережной, где огромные, неподвижные корпуса яхт создавали глубокие колодцы тени. Селена, тяжело дыша и прижимаясь плечом к прохладному металлу ограждения, чувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Кармен, чей наряд из атласа и шифона явно не был приспособлен для тактических манёвров вдоль кустарника, с остервенением поправляла бретельку, которая предательски съехала в самый неподходящий момент. — План «Бегство в кусты» прошёл с оценкой удовлетворительно, — прошептала Кармен, пытаясь пригладить волосы, которые от влажного морского воздуха и их акробатики превратились в хаос. — Думаю, мы достаточно оторвались от преследования. Селена кивнула, она обернулась, чтобы убедиться, что они действительно скрыты от посторонних глаз. В десяти метрах за их спиной, там, где заканчивалась тень от мачт, на освещённый участок брусчатки вышли двое. Они остановились. Шарль, чья фигура в тёмном бомбере казалась монолитной, резко прервал свою жестикуляцию. Он обернулся, почувствовав на себе чужой взгляд — этот странный инстинкт гонщика, всегда знающего, когда кто-то находится в его слепой зоне. Карлос, стоявший чуть поодаль, также замер, его лицо выражало искреннее недоумение. Селена стояла, вцепившись пальцами в ткань своего платья, не в силах ни пошевелиться, ни отвести взгляд от Шарля. — О, нет, — одними губами произнесла Кармен, и в её голосе вместо страха прорезалось нечто похожее на смиренное принятие неизбежного конца света. — Ну, привет, друзья, — с отчётливо слышимой ноткой иронии и удивления, произнёс Карлос. Он первым нарушил тишину, сделав шаг вперёд и щурясь, чтобы рассмотреть их в темноте. — Не ожидал встретить вас здесь. Это что, какой-то новый вид ночного патрулирования Монако? Селена сделала шаг из тени. Она видела, как Шарль пристально всматривается в её лицо, как его взгляд скользит по пальцам, сжимающим сумочку, и как его плечи, до этого расслабленные, внезапно напряглись. — Мы просто гуляли и решили посмотреть на... на воду. — На воду? — Карлос подошёл ближе, его губы растянулись в очень тёплой улыбке. Он бросил быстрый взгляд на Леклера, который молчал, будто лишившись дара речи. — Выглядите так, будто вы пытались скрыться от интерпола. Сел, ты в порядке? Ты какая-то... очень красная сегодня. Девушка не поняла, что конкретно он имел в виду: её платье или покрасневшее лицо. — Селена, что ты делаешь здесь? Селена почувствовала, как Кармен рядом с ней напряглась, готовая в любой момент вмешаться. Она стояла под прицелом глаз Шарля, понимая, что этот вечер уже никогда не станет прежним, и что самое нелепое в этой жизни только что произошло. Но прежде чем монегаск успел сделать ещё один шаг, сокращая ту микроскопическую дистанцию, что ещё оставляла ей шанс на побег, в дело вступила тяжёлая артиллерия в лице Кармен. Испанка, мгновенно оценив градус надвигающейся катастрофы, плавно, но весьма решительно шагнула, заслоняя собой подругу. — О, ради всего святого, Шарль, прекрати делать такое драматичное лицо, словно застал нас за минированием твоей яхты, — Кармен изящно взмахнула рукой, в которой была зажата миниатюрная сумочка, разрушая сгустившееся напряжение с грацией бульдозера. — Мы просто наслаждались архитектурой порта. И да, Карлос, — она резко повернулась к Сайнсу, ничуть не смутившись, — мы действительно прятались. Но исключительно от назойливых папарацци, которых в этом городе больше, чем чаек. А тут вырываетесь вы из темноты, пугаете нас до полусмерти... Это был отвлекающий маневр, призванный дать Селене несколько секунд, чтобы восстановить пульс и снова вернуть лицо. Сайнс, выслушав эту тираду, лишь шире улыбнулся. Его совершенно не обманул этот словесный фейерверк, но, будучи человеком миролюбивым, он с радостью ухватился за предложенную смену тональности. — Ох, какой ужас. — усмехнулся Карлос, засовывая руки глубже в карманы брюк. Его взгляд скользнул по побледневшей Селене, затем задержался на Шарле, который выглядел так, будто его ударили током, и, наконец, вернулся к Кармен. — Слушайте, раз уж Монако оказалось размером с обувную коробку и мы всё равно столкнулись... Почему бы нам не переместиться куда-нибудь, где больше света и меньше шансов споткнуться о швартовые канаты? Тут за углом есть отличный бар с террасой. Уверен, они открыты. Выпьем по коктейлю, обсудим ваши навыки маскировки. Если бы взглядом можно было наносить физические увечья, то испанец прямо сейчас рухнул бы на брусчатку с множественными колото-резаными ранами. Кармен метнула в него такой красноречивый взор, что Селене стало жарко. В её расширенных тёмных глазах большими неоновыми буквами читалось: «Ты идиот или просто притворяешься? Посмотри на этих двоих!». — Карлос, дорогой, — голос Кармен стал сладким, как патока, и оттого более угрожающим. Она выразительно повела бровью, изо всех сил пытаясь телепатически передать соотечественнику всю степень его неправоты. — Это невероятно щедрое предложение, но мы буквально десять минут назад вышли из ресторана. Мы сыты, немного пьяны, а наши ноги отваливаются от каблуков. Единственное место, куда мы сейчас переместимся — это горизонтальное положение дома. Она выразительно сжала локоть Селены, подавая недвусмысленный сигнал к немедленному отступлению. Но мадридское упрямство Сайнса в этот вечер явно решило выйти на пиковую мощность. Возможно, он искренне не понимал всей глубины пропасти между своим другом и бывшим командным врачом, а возможно, наоборот, решил сыграть в слепого вершителя судеб, наивно полагая, что один неловкий коктейль способен растопить ледники. — О, брось, Кармен, когда тебя пугали каблуки? Один бокал. Мы просто посидим пятнадцать минут. Тем более, — он бросил хитрый взгляд на застывшую Селену, — кое-кто обещал мне завтра утреннюю пробежку. Нужно же обсудить маршрут, чтобы я знал, в каком именно повороте вызывать скорую. Шарль, до этого момента пребывавший в каком-то кататоническом ступоре, резко дёрнулся. — Пробежку? Завтра утром? — В зелёных глазах вспыхнул коктейль из ревности и недоумения. Теперь они стояли вчетвером на узком клочке света у воды, и отказаться от этого дурацкого, навязанного предложения было невозможно.