Ничего не изменилось

My patience

Controlling

The question

I won’t speak

After Dark — Mr.Kitty

Глава 6. «Это ничего не значит»

В начале февраля Лёша стоял в тесной ванной и брил ноги, готовя место под тату. Бритва неспешно скользила по мокрой коже, оставляя за собой гладкие, блестящие полосы. Он делал это тщательно, ритуально — сантиметр за сантиметром, не торопясь. Тёплая вода в раковине негромко журчала, пар поднимался вверх и оседал на зеркале мутным туманом. В воздухе пахло дешёвым гелем для душа, что пощипывал на свежей царапине. Лёша поднял взгляд на своё отражение на хроме. Худые черты, острые скулы, растрёпанные волосы, эта дурацкая родинка на щеке. Он разглядывал себя долго. Бля… Может, ну его нахуй? Пока не поздно. Сейчас напишу мастеру. Скажу, что не получится. И всё. Никто даже не узнает… Хотя чего я вообще зассал? Разве это плохо, что я такой? Он сбился с движения. Бритва дёрнулась, еще раз задела кожу. Лёха шикнул сквозь зубы, когда выступила тонкая полоска крови. Поморщился, вытер её большим пальцем, и продолжил как ни в чем не бывало. С бритьём ног у него явно не складывалось — выходило неловко и неуверенно. Вода наконец выключилась. Он обтёр капли старым полотенцем, бросил его на край ванны и вышел в комнату. Холодный воздух квартиры сразу обхватил голые мокрые ноги, заставляя покрываться мурашками. Лёша сел на край кровати, чувствуя, как матрас проседает под весом, и достал телефон из кармана шорт. Дисплей разблокировался автоматически через фейсайди. Чат с Сашей. Он опустил голову, задержавшись на последних сообщениях.

Lyosha Koresh: короче завтра иду набивать волнуюсь пиздец :3

Alexander Paradeev: серьезно? потом покажешь)

Lyosha Koresh: ага)) сразу тебе покажу

После очередного длинного вечера онлайн и созвона с Саньком, он уже некоторое время завис в тишине. Неоновая подсветка мигала, переливаясь из синего в тёмно-фиолетовый. Комната погружалась в томный полумрак, создавая атмосферу. Несколько часов они болтали ни о чём и обо всём сразу. Саня рассказал про свой день, Лёха — про свои новые дурацкие идеи для контента. Смеялись. Перебивали друг друга. Время пролетало незаметно. А когда звонок оборывался, сразу становилось неуютно. Он пытался отвлечь себя, заняться делами, даже немного прибрался. Но всё равно не получалось уйти от тревожного ощущения. Собственное дыхание казалось слишком громким. Компьютер раздражал тихим гудящим звуком где-то под столом. В комнате было прохладно, но по спине раз за разом пробегала дрожь, каждый раз, когда он позволял нырнуть в поток мыслей. Тут же незаметно робко проступал образ Парадеевича. Светлые кудри, вечно падающие на небесные глаза. Та его смешливая веснушачатая морда. Его перекосило. Тепло растекалось всё глубже. Лёша зажмурился на мгновение и сильно проморгался. Штаны быстро стали скомканными там, где он судорожно вытер ладони о себя, портя ткань. Он гнал от себя эту картинку как из клипа, но она не уходила. Наоборот — проступала всё отчётливее. Лёша нервно провёл языком по губам. Пространство вокруг давило. Он… красивый. Бля. Ну реально же. Красивый объективно. Да любой бы сказал. Бля, ну ... чего я… Оно пробиралось осторожно. Он вспомнил, как Саня на стриме касался его плечом. Как расстояние между ними исчезало. Как на секунду — в той дебильной шутке на веранде в Ростове — они всё-таки поцеловали друг друга. И как потом на стриме… Всё болезненно сжалось. Он покрылся мурашками. Прикол… но если бы… если бы тогда не отодвинулись… если бы… Он мотнул головой, отгоняя это подальше. Не помогло. Перед глазами всё равно всплывал тот момент. Свет. Снег. Саня. И это ебаное касание. Совсем на мгновение. Такое короткое, почти случайное. Но такое же искреннее. Мягкое. Горячее. Кореш шумно втянул носом воздух. Стиснул футболку на груди. Несколько секунд сидел неподвижно, прислушиваясь к себе. Пиздец… Че у меня в голове вообще. И ведь проникнув один раз, вирусная идея не уходила. Наоборот — кружила, возвращалась, разрасталась. Закрывая глаза, становилось ещё хуже. Неприятно тянуло. Тело откликалось само, вопреки всем попыткам это остановить. Он с силой вжал затылок в мягкую спинку. Так сильно, насколько вообще мог. До острой боли. Ну это же обычное воспоминание… да? Собственное тело не слушалось. А в голове крутилось одно и то же заевшей кассетой на одном моменте. Если бы не отодвинулись… Он откинулся, стараясь сосредоточиться на люстре над головой, что расплывалась в полумраке. Перед глазами всё плыло, как если бы пробежал километр. Он машинально коснулся раскусанных губ и сразу отдёрнулся. Стало страшно. Мы же друзья… Но Лёха по жизни всегда был слаб перед своими желаниями. Он представил, как это могло бы быть. Не в шутку… По-настоящему. Вот Парадеевич оказывается совсем рядом. Между ними исчезает последнее расстояние. Он улыбается ему одному. Осторожно касается его. Лёшка крепко стиснул зубы. Было стыдно. По нему плавно растекалась сладкая истома. Томящая тяжесть заставила ёрзать на месте. Он сел, уткнулся в колено и сдавленно сквозь зубы застонал. Бля… ну чего я… это же… мы … Даже мысленно слово «друзья» теперь застревало. Не хотело выговариваться. Он вцепился в волосы и резко дёрнул. Больно. Хорошо. Хоть что-то. Казалось, стены медленно сдвигаются. Воздуха становилось всё меньше. Лёша зажмурился до рези. Саша. Его черты. Его голос. Его тепло. Прекрати. Прекрати. Где-то глубоко, под всеми этими «мы», шевелилось нежное, пугающее и до ужаса щемящее. Всё гудело. Он представил, как Санечка оказывается вплотную, и на этот раз никто не отодвигается. Как… Кореш вздрогнул, кресло скрипнуло под ним. Он тяжело простонал и закрылся обеими ладонями. Дрожь прокатилась по нему. Под веками уже жгло. Слёзы подступали слишком быстро, слишком предательски. Он крепко стиснул зубы. До боли в скулах. Не сейчас. Господи, пожалуйста… Не надо. Хоть что-нибудь сделай. Пожалуйста... Манящая сладкая нежность смешивалась с холодным липким чувством отвратительности, которое поднималось откуда-то из глубины. Ну убери это. Прошу. Забери. Я не хочу. Не надо. Я не такой. Не хочу таким быть. Лёха прикусил костяшку указательного пальца, чтобы больше не издать ни звука. Он бы всё отдал, чтобы остановить это. Вышвырнуть нахуй всё это. Вернуться к нормальной жизни. К тому, как было раньше. Каким он был раньше. А слёзы всё равно прорвались.

***

Несколько дней спустя Лёшка всё-таки сдался и открыл личку с Сашей. Приглашение на тусовку к Бустеру пришло ещё вчера — большая стримерская движуха, куча своих, веселье, алкоголь, камеры. Первым делом Лёха подумал о Сане. Но так и не решился написать. Закрыл чат. Через час смирился и открыл его ещё раз.

Lyosha Koresh: слушай короче меня в москву на стримтусу позвали в середине февраля там большой движ будет го со мной?)

Сообщения улетели. Палец сам потянулся обновить переписку. Хотя прошло всего несколько секунд. Че такого. Вместе веселее будет… Да и мув крутой. Большие стримеры. Новые люди. Новая аудитория… для обоих. Он нервно кусал большой палец и смотрел на телефон не отрываясь. Ждал. Мучительно хотелось, чтобы Саша сказал «да». Услышать его вживую. Минуты тянулись тяжело и липко. Обновил ещё раз. Наконец-то. Alexander Paradeev: когда точно? Лёша заметно оживился. Руки забегали по клавиатуре.

Lyosha Koresh: через неделю поехали) будет заебись

Ожидая нового ответа, Кореш начал отбивать по столу какой-то рваный ритм. Тревога сворачивалась. Я правда, такой дебил, что мне так важно, чтобы он сказал «да»? Всё равно со всеми там тусить. Сама идея, что поедет один, казалась неправильной. Чего-то не хватит. Ну с ним же веселее. Че еще… Очень по-детски хотелось, чтобы Санёк был рядом. Дольше. Ближе. Наконец новое сообщение через пару минут выдернуло обратно в реальность. Alexander Paradeev: не знаю вряд ли сейчас получится( у меня тут дела ещё Лёшка задумался. Ну уж нет, он так легко не сдастся. Почти уткнулся носом в экран, и написал «ну давай». Слабовато. Написал «будет круто». Дебильно.

Lyosha Koresh: ну подумай одному че то не хочется че то без тебя вообще не то

Отправил. Блять? Слишком. Слишком явно. Он резко вскочил, чтобы унять дрожь в ногах и пнул кресло. То с грохотом отлетел в сторону. Обновил. Ничего. Дела- дела. Ну да. Бывает. Че теперь… У него своя жизнь. Не обязательно же всё время вместе… Беззвучие вокруг казалось оглушало до тех пор, пока Парадеевич не ответил. Alexander Paradeev: ладно, подумаю Подумаю. Не «нет». Лёшка ненавидел мысль, что ему так важно, что Санёк будет рядом — в Москве, среди всех этих людей. Он несколько раз потёр щёки, надеясь вернуть привычное выражение, но оно не слушалось. Да и ладно… И это «подумаю» теперь казалось самым лучшим, что он слышал за последние дни.

***

11 февраля Кореш выехал из Электростали в Москву. В машине было холодно. Обогреватель работал на полную, но ноги всё равно мёрзли. За окном пролетела серая зимняя хуйня — грязный снег, голые деревья, скучные поля. Лёша сидел, уткнувшись в телефон, и уже набирал сообщение.

Lyosha Koresh: еду в мск бля без тебя не прикольно

Он отправил и сразу откинулся на сиденье, глядя в окно на мелькающие пейзажи. А ведь обещал себе, так часто не писать ему. Дурак. Alexander Paradeev: удачи😤 потом расскажешь В машине пахло старым пластиком и чуть-чуть — его собственным новым парфюмом. Мороз холодил. А под кожей всё не унималось. Москва была уже близко. А Санёк — всё ещё далеко. Уже на следующий день Лёшка отправил свою аудиторию на стрим Парадеевича. Решил хоть так поддержать. Написал в чат: «пацаны, идите к нему, он огонь». Выглядело как обычная стримерская поддержка. Все таки типо у них вообще-то общий сквад. Обычное дело. Все отреагировали живо — смайлами, восклицаниями, куча людей перекинулось. А Кореш смотрел на это и чувствовал, почему то радость, что сделал что-то приятное для этой тупой блондинки даже будучи не рядом. Москва не давала расслабиться. Вечером он был уже в ресторане с пацанами в шумной компании. Тусклый тёплый свет ламп, запах жареного мяса и пива, громкий смех за столами. Лёша чувствовал себя круто, наслаждаясь обстановкой, хлопал кого-то по плечу, заходясь смехом, пил. Поднимал тосты. Но иногда, в короткие перерывы, он всё равно открывал телефон. Проверял, все еще онлайн ли стрим Сашки. И по венам шла тихая тяга. К нему. К этому человеку. К тому, кого здесь не было. Благо, никто из парней не замечал. Лёха продолжал подыгрывать общему веселью, поднимая новый бокал. Тут кто-то из пацанов растянул с ехидцей: — Лёх, ты теперь прям главный фанат Парадеевича… Ему будто резко двинули локтем в солнечное сплетение. Надо было как-то отреагировать. Как-то сгладить. Кореш неловко засмеялся и послал. — Да пох, — выдал он, делая вид, что ему взаправду «пох». И сразу сделал большой глоток пивасика, чувствуя, как горькая жидкость проходится по языку. Лишь бы пацаны дальше продолжили разговор, не остановившись на этой теме. Веселье схлынуло так же быстро, как пришло. Остался мерзкий осадок. И злость. На себя. На них. На то, что они видят то, что он старательно не замечает. Нет. Нет-нет-нет… Мы с ним не такие… Мы не выглядим как… Не ведём себя… Мы не… Он поставил стакан на стол, чуть не промахнувшись. Смех за столом продолжался, все уже переключились на другую тему. А Лёха застрял. С натянутой миной, как у непроработанного НПС, чувствуя, как начинает полыхать. Безумно тянуло прямо сейчас подняться и уйти. Достать телефон и написать Саше. Поговорить. Сделать так, чтобы всё это исчезло. Мы друзья! Рука опять стиснула посудину. Холод стекла не спасал. Не отпускало.

***

Наконец-то он добрался после их пьяных посиделок в арендованную квартиру в Москва-Сити. Высокий этаж. Панорамные окна. Город внизу переливался тысячами огней — всё как на лучших фотках инстраграм. Лёша стоял, прижавшись лбом к холодной поверхности, и смотрел вниз. Москва казалось, что шумела далеко-далеко отдельным миром от него. А под рёбрами — всё накапливалось. Давило. Он отвернулся от окна. Прошёлся по квартире. Тени метались по стенам. Сел на широкий диван. Зажмурился и надавил на веки. До лёгкой боли. Бля… Если ничего не сделаю — меня эта хуйня сожрёт. Воздух был спёртым, хотя система вентиляции работала вроде как на максимум. Раздражало, что нельзя открыть окна или хотя бы форточку. Вот вам и крутой Москва-сити. Разблокировал телефон, успевая заметить, что Парадеевич как раз завершил стрим — огонёк рядом с ником погас. Лёша не думая ни секунды, нажал на звонок. Пошли гудки телеграмма. Палец завис над кнопкой «завершить» на долю секунды. Виски неприятно заломило. Но он не отменил. Наоборот, прижал телефон к уху, и терпеливо ждал. Лишь бы хоть немного отпустило. Чтобы стало легче. Хотя бы на чуть-чуть. На том конце почти сразу бодро отозвался Санёк. С ощущением, что несколькочасовой стрим его совсем не вымотал. — О, Лёх. Ты че, уже свободный?) Он неосознанно расслабился, сам того не замечая. — Ага, — усмехнулся. — Вот приехал. Уже успели чуть бахнуть с парнями. Ты как? Стрим нормально прошёл? Саша коротко засмеялся, и этот звук отозвался под кожей тёплой волной. — Топчик. Заебись, как всегда. А ты весёленький уже, даа ? Лёша фыркнул, опираясь бесстрашно на окно плечом. Холодок от стекла пробирался сквозь тонкую футболку, но продолжало приятно покалывать. Он переступил с ноги на ногу, свободной рукой потёр затылок. — Ой, не пизди на меня, зожник ебучий. Для настроения полезно не быть таким задротом, как кое-кто. Бля… тебя бы сюда. Вырвалось. Лёша осёкся. Было уже поздно. Санёк на том конце по-доброму хмыкнул. Кореш закрыл глаза, вслушиваясь в тихий шум из трубки. Телефон крепче стиснулся в кулаке. Не хотелось, чтобы их разговор заканчивался. Не хотел отпускать его. Не сейчас. Пол под босыми ногами неприятно лип. — Ай, похуй. Короче, рассказывай, че у тебя. Как день вообще? Он плюхнулся на небольшой мягкий диван, закинул ноги на низкий столик и откинулся назад, устраиваясь поудобнее. Санька начал рассказывать. Обычно именно Кореш сам не давал никому вставить слово, заполняя пространство собой. А сейчас затих и мирно слушал. Саша говорил про Челябинск, про то, как не спешно собирает вещи перед переездом, про какой-то дурацкий момент на стриме, когда донатер написал полную чушь. Его приятная картавость убаюкивала. Иногда проскальзывал лёгкий смешок, от которого пробегали приятные мурашки. Лёха впитывал каждое слово. Раздражение накопившееся за целый день постепенно отпускало. Саша продолжал, перешёл на планы — какую новую игру хочет попробовать, какие стримы наметил. Кореш ловил себя на том, что всё это время сидит с довольной рожей, и кивал, хотя никто не мог этого увидеть. Свободная рука машинально теребила край футболки. — …и вот я думаю, можем тогда эту штуку вместе попробовать снять с дедом? — сказал Саша. — Да, бля. Будет заебись. Из всех пороков, Леха всегда знал, что его грех — жадность. Наверное, он уже смирился и принял это в себе. Так что, поддавшись своим хотелкам, он выпрямился. Внутри всё натянулось, как струна. Он честно думал поначалу сказать что-то ещё. Продолжить. Разогнать идею. Но вместо этого он вдруг перебил, почти шёпотом: — Сань… включи вебку… Лешка неудобно устроился на самом краю дивана. Взор метнулся назад. Ждал. Скулы свело от напряжения. Он крепче стиснул зубы. Саша на том конце немного помедлил. Потом усмехнулся себе под нос. Лёха, кажется, вообще перестал замечать всё вокруг. Он взъерошил волосы, пытаясь успокоиться. В трубке ненадолго повисла тишина, и наконец: — Давай. Экран ожил. Парадеевич находился в своей комнате, светлые кудри торчали в разные стороны после стрима, выглядел довольным. Лёша быстро включил и свою камеру, надеясь выглядеть хорошо. Они продолжили как ни в чём не бывало болтать. Саня рассказывал дальше, иногда почти вплотную придвигался к камере, что-то показывал, иногда отвлекался. Лёша искренне слушал, кивал и сам не заметил, как в какой-то момент перестал улавливать смысл слов. Свет от монитора мягко подчёркивал каждую мелочь в этой активной радостной блондинке. Телефон оказался почти у самого подбородка — расстояние хотелось сократить хотя бы так. Парадеевич засмеялся над чем-то своим, и Лёха тоже фыркнул, хотя шутка была не такая уж смешная. Он поймал себя на том, что каждый раз невольно тянется, стоило Сане поднять лицо к камере. Он… здесь. Ну почти. Хоть так. Всё внимание Лёши незаметно сосредоточилось на линии шеи, на том, как Саша поправлял волосы, на каждом лёгком движении бровей. Лёшу неудержимо тянуло. Он упёрся ступнями в пол, точно собирался встать. Но так и остался сидеть. Он… пиздец красивый. Лёха моргнул, надеясь отвлечься. Но почти сразу снова уставился. Сашка в этот момент запрокинул голову чуть назад, открывая вид на кадык. Лёша не расслышал следующее предложение совершенно. Он машинально провёл языком по пересохшим губам. Саня был полностью увлечён своим монологом. Вся концентрация Кореша сама поднялась выше. К тому, как он сидит — чуть сутулясь, но при этом весь… такой… К каждому движению, к каждому жесту. Лёше становилось всё труднее. Почти мучительно. Никого красивее не видел… никто так не улыбается… он… он мой… Он переставал справляться. Лёшка шмыгнул носом, надеясь сбросить наваждение. Но стоило Саше ещё и почесать шею, оставляя красноту, пока воодушевленно рассказывал какую-то свежую сплетню из их компании, как Лёшу скрутило. Колено упёрлось в край столика. Пластик айфона скользил, пришлось вытереть его о штаны. Каждый жест Парадеевича отпечатывался в памяти. Каждый поворот головы. Он неосознанно провёл по защитному стеклу, задержавшись на изображении Саши. Да это же Саня просто… Но что-то ещё совсем неоформившееся крутилось по кругу на грани сознания, раз за разом возвращаясь к одному и тому же. Саша Парадеев из далёкого Челябинска — его человек. Его душа. Тот, с кем хочется всегда быть рядом. Не онлайн. Всегда. Запутался. Лёша прикрыл глаза. Открыл их через мгновение — и его уже бросало из одного чувства в другое. Нежность перебрасывалась в панику от того, что это вообще происходит с ним. Пиздец… я реально… Он не додумал. Саша неожиданно оборвал себя на полуслове и слегка придвинулся вперёд, как если бы пытался разглядеть что-то. — Лёх, ты там уснул что ли? — спросил он с лёгкой подколкой, но уже слышалось беспокойство. — Я тут рассказываю, а ты как будто подзавис. Кореш вздрогнул. — А? Не, я тут…Задумался че-то. Он неловко отмахнулся, стряхивая наваждение. Лёша переменил позу, надеясь, что это хоть немного его вернёт. В комнате было ужасно жарко и душно, как в сауне. Он медленно досчитал до пяти, но не помогло. Ногти болезненно впились в колено. Блять… Да не… Неужели заметил? Он заставил себя глухо рассмеяться, чтобы заполнить паузу. Саша на том конце чуть наклонился вбок, продолжая смотреть и молчать. Ждал чего-то? Лёша почувствовал, как уши начали гореть. Он почесал затылок, отвернулся к тёмному окну на секунду и снова повернулся к телефону. — Да всё, продолжай давай, — сказал он, напуская на себя уверенность. — Я чё… слушаю. Правда. Но это глупое волнение не отпускало. Саша кивнул, хотя любопытство во взгляде никуда не делось, и мягко спросил: — Ты точно нормально? Если чё, говори. Помогу, если надо. Выслушаю. А то чёт переживаю уже. Эта забота, эта готовность быть рядом — выбила почву из-под ног. Он сменил положение. Бесполезно. — Да не, хуйня, — выдавил он наконец, голос вышел чуть хрипловатым. — Заебался немного. Он сказал правду. Был уже на грани — вывалить всё, что носил в себе последние недели. Но в последний миг упёрся в стену. Вместо этого заставил себя сидеть спокойно. Захотелось нахуй отключить камеру. Не видеть Сашу. Лёша прикусил внутреннюю сторону щеки до крови. Тянуло подняться. Ходить по комнате. Но он остался. Он хотел бы быть честным. Хотел, чтобы Санёк знал. Кто, как не он поймёт, успокоит, даст совет. А если он отшатнётся… если скажет, что я ебанутый… если… — Лаааадно, — сказал Саша мягко. — Если че, … ну ты знаешь. Лёшка криво усмехнулся и поспешил сменить тему. — Слушай… А с домом че? Когда переезжаешь? По телу то и дело пробегала нервная дрожь, хотя внешне он старался ничем себя не выдать. Он не знал, сколько ещё сможет вот так. Но пока ещё удавалось поддерживать разговор. И смотреть. Не отрываясь. Лёх… Не испорть только. Повезло же тебе, долбоёбу… Такого человека больше не будет. Не проеби, пожалуйста И ровно в противовес всем своим здравым рассуждениям, Лёшка перебил посреди фразы: — Сань… Слушай… а ты же с Синяком общался… ну, и типо… а как ты вообще к этому относишься? К геям то есть. Вопрос повис в воздухе. Саша на том конце ненадолго задумался, а Лёха сидел, чувствуя, как напряжение превращает его в камень. Ноги, кажется, онемели. Чёрт, он бы хотел взять слова обратно. Сказать, что это так, шутка. Но не смог выдавить ни звука. Оставалось ждать ответа. Наконец Санёк неуверенно хохотнул, явно пытаясь отшутиться. — Ого, чё за вопросы такие? Это тебя так после алкашки на философию потянуло? Или кто-то из твоих в Москве уже намекает? По спине пробежал неприятный холодок. Он пожал плечами, хотя Саша мог и не увидеть. — Да хуй знает… Интересно стало. На этот раз Парадеевич продолжил не сразу. Так, что казалось наконец уловил, к чему Лёша клонит. — Да вообще пофиг, если честно. Мальчик, девочка — какая разница. Был бы человек нормальный — и ладно. Я не парюсь по этому поводу. Он ловил с одержимостью каждый звук. Лёшка крепче стиснул ноги и опустил голову, лишь бы Саша не заметил его волнения. Бля… и всё?..Он толком так и не ответил… Ему правда всё равно? Такой ответ отозвался лёгкой дрожью. Хотелось узнать ещё. А если это кто-то из своих?.. А если… Но Лёша ограничился коротким: — Понял… Просто спросил. Он кивнул, думая сворачивать их разговор. Но тут собственный голос, не спрашивая разрешения у мозга, который явно запаздывал: — А сам… ты думал когда-нибудь… ну… смог бы с парнем встречаться? Лёша боялся не то, что пошевелиться, а даже вздохнуть. В ушах шумело. Он не моргал, боясь не увидеть хоть малейшую перемену в выражении у Сани. Голос звучал как сквозь воду. До него долетали лишь обрывки. — Не… Я себя как-то не представляю в таком, если честно. Всегда девчонок представлял рядом. Не мое, наверное. Всё. Баста. Неприятно ухнуло вниз. Надо было срочно покурить. Он очень надеялся, что смог выглядеть невозмутимо, чтобы ничем не выдать, что происходит внутри. — Понял, — усилием воли выдавил он. Голос предательски дрогнул. Лёша на секунду опустил голову, затем снова повернулся к экрану. На миг перестало существовать всё остальное вокруг. Лёшу будто дёрнули обратно в реальность. Паника поднялась быстрой и ледяной волной. Слова вырывались сами, импульсивно и дерзко: — Так ты не пробовал просто... Показалось, у Саши не мгновение расширились глаза: — Ого, ты сегодня прям... Ты чё, до сих пор мне чат-рулетку припоминаешь? Лёша натянуто хмыкнул. И тут то до него дошло, что он вообще ляпнул. Он нервно потёр шею. Бля… Я это вслух сказал?.. Саша всё ещё посмеивался, явно думая, что это очередной прикол. А Лёха молился, чтобы не началась паническая атака. На всякий случай, отодвинул телефон подальше, но разве это могло скрыть, насколько сильно его повело. Он хотел сказать, что это всё так, шутеечка. Алкоголь в Лёше всё ещё мягко гасил. Да похуй уже… Раз начал — поздно тормозить. Не давая себе времени обдумать, решил, что горит сарай — гори и хата. Потом как-нибудь отмажется. — Сань… А ты… гей-порно… Ну, смотрел хоть раз? Вопрос прямо в лоб. Сашка чуть приподнял бровь, а Лёха замер. Молчание затянулось. Тот всё ещё не отвечал. Сука, Сашка не отвечал. Даже не подколол в ответ. Веселье постепенно исчезло. Стало очень неловко за себя, за свой тупой рот и отсутствие мозгов. Бля…Ну какой же я долбоёб… Наконец, чуть хаотично Саша небрежно поправил волосы, и всё-таки произнес: — А ты? Лёша сглотнул. — Ну… да. Он тут же торопливо добавил: — Но это с пацанами было… в дискорде. По приколу включили. Все ржали... Захотелось объясниться. Что он не всерьёз. Но не получалось. Он чувствовал, как пауза давит. Как каждая секунда тянется. Как собственный пульс стучит в ушах. Саня не дал ему увести разговор. Он смотрел прямо, уже без привычной лёгкости, добивая: — Ну и как? Почувствовал что-то? Соврать… сказать, что нет… что похуй было… Да скажи уже, что поржал… И всё. Но если сейчас спизжу… Я же потом уже никогда… Бля. Что я творю… Он нервно прикусил кончил языка перед ответом. — Было…, — запнулся. — Неловко сначала… А потом… Дальше слова просто не пошли. Шея, блять, вдруг зачесалась так, что захотелось содрать кожу. Саня не торопил. Лёха начал нервно раскачивать ногой. Быстро. Всё быстрее. Голубые глаза были сосредоточенными, в них появилось что-то новое. Что-то вкрадчивое. Санечка чуть наклонился. Заговорил тихо, осторожно: — Ты почувствовал… возбуждение? Нечто странное, почти осязаемое повисло между ними. Лёша понимал: сейчас происходит то, чего раньше никогда не было. Слова вышли едва на грани слышимости: — Да… почувствовал… Лёха отчаянно пробовал уловить хоть что-нибудь. Хоть малейший намёк. Без толку. Не выдержал. Паника заставила сумбурно продолжить говорить. Слова вылетали быстро и нервно: — Ну там… это же просто видео… По сути как обычное порно… Просто тело… ну… само отреагировало… Ты понимаешь… Это же не значит… Ну… Саша сморщился, брови сдвинулись, а глаза прищурились на долю секунды. Кореш со страхом поймал это движение. Он скривился… бля-бля-бля… Он сейчас всё не так поймёт… Подумает, что я по пацанам… Что я… Что я в него… И всё нахуй… Он весь сжался, мечтая провалиться сквозь пол. Господи… Скажи хоть что-нибудь… пожалуйста… Пауза затягивалась. Саня стал чужим и серьёзным. На лице исчезло привычное тепло. Плечи напряглись, а голос опустился до низкого шёпота: — Давай посмотрим.