Прикованный

Впервые за эту их встречу Астрагор искренне улыбается. Сдержанно, коротко и удовлетворённо. — Я часто говорил тебе, Фэшиар, что мы с тобой думаем одинаково, и сейчас ты в очередной раз подтвердил мои слова делом. — он чуть поддаётся зелью, осозннано позволяя ему вытягивать слова похвалы. — Это... приятно. Эфлара изменила тебя меньше, чем я боялся, и ты всё ещё способен на решения, достойные моего лучшего ученика... Я весьма доволен тобой. Астрагор на мгновение наклоняет голову набок и продолжает, не давая Фэшу отвлечься. — Вернёмся к Договору? Я хочу твоё добровольное согласие уже сейчас. Хочу, чтобы ты вновь стал моим учеником и служил мне всё время до Перевоплощения — беспрекословно исполнял все приказы, нёс мою волю там и так, как я прикажу. Хочу привязать тебя к себе новой меткой, связать нас двоих ещё более мощным эфером чем орденский... Хочу, чтобы контроль над всей твоей жизнью был в моих руках: ты не увидишься с друзьями, если я того прикажу, не выдашь правды им ни словом, ни делом... Он расслаблено откидывается на спинку кресла, пока эферное перо выводит на пергаменте список всех его требований; удовлетворенно кивает, когда оно заканчивает. — Озвучивай свои требования, племянник. Думай хорошо и не торопись... Слушая Учителя, Фэш теряется в своих чувствах — зелье даёт ощутить всю палитру в полной мере, и он замечает, как страх на мгновение затмевается разливающееся в груди теплом от похвалы. Астрагор поощряет в нём качества, которых он сам боится: сходства с собой, безжалостность и непоколебимость в решениях. Вопреки этому, Фэш не сможет соврать самому себе — слова и удовлетворённый взгляд Учителя цепляют в нём что-то сокровенное, провоцируют радостный трепет. На ничтожную секунду он вновь чувствует себя просто учеником, заслужившим гордость строгого наставника. А после страх возвращается. Ещё одна метка?… Да, Фэш сам подал ему идею использовать что-то сильнее орденского Крыла, но сама мысль о том, что Астрагор развил её до личной связи с ним, один на один… Эта мысль заставляет внутренности сжиматься. Учитель не просто хочет тело Фэша в нужный момент, он хочет всю его жизнь, здесь и сейчас. Хочет подобраться как можно ближе к нему, хочет влезть под кожу — пока что фигурально, а в будущем и буквально. Хочет видеть его в безраздельной своей власти и пользоваться этой властью в полную силу. Ещё днём Фэш готовился к тому, что Астрагор пожелает вернуть его в Змиулан и запереть там гнить до дня Перевоплощения. Теперь же он видит, что Учитель стремится совершенно не к этому: он хочет применить Фэша по максимуму, испытать его и проверить, как много пользы он способен принести. Астрагор прямо сказал ему, что у него есть шанс выжить, единственный — доказать, что он достоин Короны. Вот только теперь у Фэша не будет ни единого права на ошибку, ибо любое его отклонение, любой его неверный шаг будут моментально засечены. Этот Договор — это его приговор, приходящий в исполнение не в эфемерном будущем, а прямо с момента подписания. Возможно, не смертный, но очень вероятный таким стать. Пытаясь собраться с мыслями, Фэш размеренно озвучивает заранее подготовленную формулировку: — Вы сделаете всё в Ваших силах, чтобы спасти Василису Огневу от проклятия Чёрного ключа. Он смотрит, как перо фиксирует его слова, медлит пару мгновений и решается добавить, точно услышав, что Астрагор сказал «требования» во множественном числе: — Впоследствии Вы также не причините ей вреда, и ещё Вы гарантируете неприкосновенность Ника Лазарева, сейчас и после Цветения, — одно за другим быстро и чётко проговаривает Фэш, только затем поднимая взгляд и молясь, что Учитель сочтёт эти условия приемлемыми. Оба условия Фэша предсказуемы и приемлемы; требуется лишь одна поправка: — Я не причиню им вреда первым. Стандартная предосторожность... — Да, хорошо. — Фэш кивает, и Астрагор взмахом руки заставляет Договор подлететь к нему ближе. Он читает долго, внимательно, проверяет все условия, каждую строчку — и это вызывает у Астрагора желание одобрительно усмехнуться. От одной мысли о том, что совсем скоро Фэш снова будет принадлежать ему, по телу разливается предвкушение. Наконец он вызывает стрелу и расписывается её кончиком; Астрагор следует за ним. Тяжесть эферного контракта, сковывающего их души, кажется ему как никогда приятной. Астрагор наливает им обоим антидот к часодейному зелью. Пьет залпом, не возвращаясь на своё место, рассеяно отставляет бокал... Думает, с чего начать. Пожалуй, всё-таки с метки Непростых. Её Астрагор, конечно, не собирается оставлять заблокированной, и она уж точно пригодится Фэшу; поэтому он вытягивает вперед руку с перстнем — для поцелуя. — Начнём же, мой дорогой ученик... Время не ждёт. Антидот помогает собраться с мыслями, остужает голову — Фэш замечает, как эмоции сбавляют градус до привычного. Правда, уже случившихся под вынужденной искренностью переживаний это не отменит. Чувство невыносимой уязвимости полностью его не покинет. Как бы унизительно ни было это признавать, «мой дорогой ученик» из уст Учителя всё равно цепляет в Фэше нечто сокровенное — горечь воспоминаний о прошлой жизни и надежду в вероятности будущего. Подходя к Астрагору, Фэш встаёт на одно колено и принимает его руку, на секунду прикладываясь губами к крупному перстню с часовым механизмом. Его взор опущен в пол. Фэш хочет сказать себе, что поклон — чистая формальность для новоиспечённых орденцев, но он-то таковым не является. Он предатель, аномально возвращённый в их ряды. Нутром Фэш отлично понимает, что его поклон — знак подчинения, признания власти над собой. Буквально подтверждение — Вы были правы, я сам к Вам вернулся, я сам себя связал по Вашему приказу. Другой рукой Астрагор давит ему на затылок, и Фэш не сопротивляется, склоняясь сильнее: он-то уже догадался, что Учитель собирается разблокировать метку Непростых. Ставить его на колено ради этого было необязательно, но разве тот упустит шанс продемонстрировать Фэшу его место… Астрагор стряхивает в сторону его волосы, обнажая шею, и ведёт кончиками пальцев по Крылу. От его прикосновения Фэша на мгновение пробирает хорошо забытым чувством орденской связи с остальными членами. Через секунду он ощущает, как к коже прижимается перстень, и едва успевает стиснуть челюсти и прикусить губу, всё равно зажмуривая глаза и выдыхая глухой стон. Сопровождая разрушение блокирующего эфера, вниз по позвонкам резко прокатывается волна жжения, как будто вблизи тела проводят горящей свечой. Как только она затихает, чувство контакта с другими орденцами стабилизируется и привычно исчезает в тишине. Пока никто не инициирует связь, метка почти незаметна, но теперь Фэш знает, что она может сработать в любой момент, настигнуть его, стоит кому-то захотеть что-то передать. Более того, он теперь ясно чувствует присутствие Астрагора — Крыло даёт неуловимое ощущение, почти интуитивное понимание: он здесь, вблизи. И Фэшу хочется верить, что это привычно, что ничего из этого для него не ново — и всё равно, волнение не отступает. Острое, резкое ощущение — метка Фэша восстанавливается, Астрагор начинает чувствовать его в эферной сети, контролировать, уже почти владеть — наполняет интонации еле различимым удовольствием. Фэш порывается встать, но Астрагор давит ему на затылок, заставляя опуститься еще ниже, встать на оба колена. Усмехается: — Не торопись, племянник, я с тобой ещё не закончил... И не забывайся. Астр сцепляет руки за спиной, рассматривает коленопреклонённого Фэша. Сколько он хотел вернуть его себе? Наказать, унизить — но всё же приблизить ещё сильнее, не отпускать больше ни на секунду; связать сильнейшими эферами, но лучше — верностью, пусть и вынужденной, неискренней... Астрагор не собирался лишать себя удовольствия, ускоряя процесс. — Слушай меня внимательно... Он делает полшага назад, улыбается уголком губ. — Как видишь, я предельно добр с тобой, изменник. Ты всё еще жив, твои друзья получили защиту, я даже дал тебе шанс на величайшую честь, желаннейшую судьбу этого мира... Но не обольщайся, Фэшиар. Время игры в любимого ученика закончилось. Ты сильно задолжал мне, и теперь я требую расплаты. Так слушай же: ты не спрячешься от меня ни в одной параллели. Никто не сможет защитить тебя, никто сумеет спасти и разорвать Договор... Астрагор снова подходит к Фэшу, цепко берет его за подбородок, наклоняется, заглядывая в глаза. Каждое его движение изящно и смертоносно, в голосе звучит нескрываемое наслаждение своей властью. — Запомни эти слова. Пусть они навсегда отпечатаются в твоём сознании, будут вечным клеймом, влияющим на каждую твою мысль, каждое решение, каждый вдох. Вспоминай их, племянник, и бойся меня, потому что уже ничто в этом мире не защитит тебя от моей власти. Второй рукой Астрагор снова касается метки Фэша, заставляя свои слова звучать еще и в его голове, пробираясь максимально глубоко, впиваясь в самую душу. — Повторяй за мной и клянись. Ты будешь служить мне вечно. Ты будешь верен мне вечно. Ты никогда не посмеешь предать меня — ни словом, ни делом, ни молчанием, ни бездействием... Твоя судьба — в моих руках. Ты сам — в безраздельной моей власти. Ты — мой. Астрагор сглатывает, переводит дыхание, осторожно замечая за собой то, как в удовольствие от власти примешиваются иные, гораздо более тревожные нотки. Слушая, как меняется голос Астрагора, как с каждом словом его речь наполняется рвением, азартом, энтузиазмом, Фэш понимает — вот оно, наказание. Уничижение, покорение, подчинение. Когда Учитель озвучивает то, что ему надо повторить, Фэш уверен, что слышит в его тоне неприкрытое наслаждение, откровенное довольство ситуацией. Он думал, что Астрагор унижения ради поставил его на одно колено, а оказалось, это было лишь началом. Его ждёт расплата, это правда, и платить он будет долго, за все эти двадцать два месяца своеволия. Учитель держит его за подбородок, склоняясь над ним, заглядывает в лицо, пока взор самого юноши нацелен в пол. Может быть, поэтому Астрагор в какой-то момент решает, что обычных слов предателю недостаточно, и заставляет их эхом отдаваться в его мыслях, отчётливо лезть в голову. Когда он заканчивает говорить, Фэш делает усилие над собой и смотрит прямо в тёмные глаза. Если ему надо унизиться и повторить всё это, то он сделает это достойно, не робко отводя взгляд, а взирая своему наставнику прямо в лицо. Вдыхая, Фэш начинает клятву, отчётливо произнося каждое слово: — Клянусь, что буду служить Вам вечно. Клянусь, что буду вечно верен и никогда не посмею предать — ни словом, ни делом, ни молчанием, ни бездействием. Фэшу хочется звучать безразлично, сделать вид, как будто он механически повторяет услышанный текст, но едва ли это получается. Первую половину он проговаривает ещё относительно ровно, хотя в словах «вечно» и «никогда» уже скользит искренний ужас. А на второй половине голос Фэша начинает дрожать: — Клянусь, что моё настоящее и будущее в Ваших руках… Губы дёргаются, воздуха словно не хватает. Тьма в глазах Астрагора нечитаема, но теперь пугает его как никогда прежде — и Фэш не может отвести взор. Больше не из храбрости, а потому что не смеет. — Клянусь, что я сам — в безраздельной Вашей власти. Что я — Ваш. Давление на шее ощущается иначе. Кажется, Учитель теперь стискивает пальцы. Дрожащий голос, повторяющий вечную, желанную клятву. Расширяющиеся от страха зрачки, взгляд — глаза в глаза, Фэш в ужасе, и он теперь принадлежит ему, почти полностью, осталось только одно, последнее... Астрагор неосознанно сжимает пальцы на затылке Фэша, будто желая притянуть его к себе — но резко отпускает, и тут же останавливает Фэшу время. Отходит к окну. Широко открывает обе створки, впуская в кабинет холод, ветер и косые струи дождя. Часть свечей гаснет, но Астрагор об этом не думает, подставляя лицо грозе, впитывая в себя ее безразличную к людским эмоциям мощь. ...Проходит несколько минут до того, как он наконец отступает, возвращает кабинету привычный вид, а себе — сухие волосы и одежду. Эфер второй метки, сложившийся в его сознании за это время, идеален. Дизайн — тоже. Место выбрано, и осталось лишь наложить её: сначала на самого себя, после — на Фэша. Астрагор снимает мундир, расстёгивает верхние пуговицы рубашки, доходя до солнечного сплетения, рассеянно касается его; общеизвестный центр скопления часодейства, один из, если не самый главный... Он прикладывает кончик стрелы к собственной коже, садится в кресло, расслабленно откидываясь на спинку, и начинает эфер. Боль терпима. Она скручивает тело, вырывает из губ хриплый, сдержанный стон, но концентрацию Астрагор сохраняет, и эфер выходит как надо — сильным, безумно сильным, настолько, насколько это физически возможно для Астрагора, и при этом лишенным тех ошибок и уязвимостей, что Родион оставил в сети меток Ордена. Выпуклый рисунок — уроборос, змея в короне, кусающая себя за хвост, проступает точно на нужном месте. Астрагор улыбается. Позволяет себе отдохнуть еще несколько минут, восстановить силы, выпить стакан воды, рассматривая замершего на коленях Фэша; приходится признать, что это зрелище продолжает доставлять ему удовольствие. Его любимейший и самый ненавидимый ученик всегда славился умением выводить своего учителя на эмоции. И все же лицо Астрагора снова бесстрастно. Он подходит к Фэшу, возвращает ему время, заглядывает в его ошеломленные, расфокусированные глаза. — Соберись. Пора накладывать новую метку, а сидеть с тобой здесь до утра я не собираюсь. Когда картинка перед глазами за ничтожное мгновение резко меняется, Фэш непроизвольно вздрагивает. Астрагор по-прежнему стоит перед ним, но больше не касается его и замер чуть в иной позе, со стрелой в руке. Вместо мундира на нём теперь чёрная рубашка, частично расстёгнутая, и Фэш невольно скользит взором по открытому участку его кожи. Он успевает заметить там кольцеобразную татуировку, но слышит приказ собраться и не рискует её разглядывать, растерянно переводя глаза на лицо Учителя. Зачем тот останавливал ему время?… — Поднимайся, — сухо произносит Астрагор. Повинуясь его жесту, кресло, в котором ранее сидел Фэш, немного отъезжает от стола и поворачивается боком. — Метка, которой я нас свяжу, будет на твоём солнечном сплетении. Сними всё, что может мне помешать, и садись. Он сам замирает спиной к столу, чуть опираясь на него, и выжидает, пока Фэш стащит через голову остальскую водолазку и затем футболку. В упор рассматривать оголённую кожу на груди Астрагора он не решается, но кидает несколько быстрых взглядов исподлобья, догадавшись, что кругловатый символ и есть новая метка. Когда Фэш — по пояс обнажённый — опускается в кресло, Учитель, изящно вращая стрелу в пальцах, резко приближается и склонятся над ним. Фэш нервно сглатывает и вжимается в мягкую обивку. По ощущениям его личное время отстает от реального минут на десять-пятнадцать, и теперь он гадает, сколько из них потребовалось Астрагору на то, чтобы наложить метку на себя. Крыло Непростых всё-таки ставится моментально, в одно касание и без стрелы. — Будет больно, — холодно предупреждает Учитель, свободной рукой упираясь в центр его груди и тем самым пригвождая к спинке кресла. — Попробуешь вырваться — станет хуже. От его ледяного тона и давления на тело, внутри Фэш всё сжимается во взволнованный ком. Чуть ниже своей ладони, Астрагор приставляет к его коже стрелу, и Фэш резко выдыхает, но остаётся неподвижным, вынося жжение от касания. Пока Учитель смотрит в место эфера, он, наконец, разглядывает символ на его торсе. Коронованный змей, пожирающий сам себя, как тонко и иронично… Фэш же сам себя загнал в ловушку, сам накликал на себя эту судьбу. И сам же знает, что выживет, только доказав, что достоин Короны… Внезапно боль накрывает с такой силой, что Фэш чуть не вскрикивает и запрокидывает голову, сжимая челюсти и впиваясь пальцами в кресло. Кожа по контуру новой метки закипает, как будто к ней прижимают что-то раскалённое. Рука, давящая в грудь, смещается чуть выше, к горлу. Следует безжалостный приказ: — Терпи. И он терпит — из всех сил пытается не начать извиваться. Сперва у Фэша ещё получается задержать дыхание, но затем, наоборот, приходится дышать быстро и глубоко. На выдохах он соскальзывает на рваные стоны, а его зажмуренные глаза наполняются редкими слезами от напряжения и борьбы с собой: не шевелиться очень тяжело. Телом Фэшу кажется, что Астрагор ставит на нём настоящее клеймо, а разумом он осознаёт, насколько же интенсивен накладываемый на него эфер. Учитель прогоняет через кольцо метки огромный поток часодейства, и это, надо сказать, сильно мотивирует терпеть и не дёргаться — Фэш не хочет знать, что с ним будет, если эта вся энергия полетит по неверной траектории. В один момент всё стихает, обрывается. Вряд ли мучительный процесс длился больше сорока секунд, но к его концу Фэша бьёт крупная дрожь. Всё ещё задыхаясь и смаргивая слёзы, он опускает голову, измученно смотря в глаза Астрагору. И ужасается. В глазах Фэша Астрагор видит собственное искажённое отражение — хищный взгляд, напряженно поджатые губы; сейчас, когда ему больше не нужно концентрироваться на очень сложном эфере, Астрагор замечает, как близко его рука к шее Фэша, как тот вжимается в кресло, как блестят слёзы в уголках его глаз. ...Подчинён. Полностью. Непокорен, но связан — дрожит, заглядывая в глаза, так близко, так испуганно... Астрагор усмехается. Убирает стрелу, цепко берёт ладонь Фэша, сжимает — и тянет к себе, заставляет коснуться метки Астрагора самыми кончиками пальцев; сам же касается его метки, всё ещё теплой и пульсирующей под пальцами. Первый контакт ошеломляюще силён. Метка Непростых ограниченна, она искажает мысленную связь, скрадывает эмоции, но эта.. Астрагора захлёстывает ужасом Фэша, он наслаждается им, тонет в нём, не отрывая взгляда от глаз Фэша. Говорит мысленно: — Боишься, молодец... Исполняешь приказы. Надеюсь, так будет и дальше, и я достаточно убедил тебя в необходимости послушания, но если нет... Вспышка часодейства — и тело Фэша снова наполняется болью, выгибается, он вскрикивает, дёргается, но вырываться начать не смеет; демонстрация возможностей метки весьма наглядна. Через десять секунд Астрагор разрывает контакт, отстраняется, задумиво касаясь собственной метки. Фэш с ужасом следит за ним, но использовать её Астрагор сейчас не собирается, просто проверяет, как она чувствуется на теле. К прочим эмоциям примешивается толика довольства собой. Сложный, сильный, новый, идеально работающий эфер... Астрагор коротко улыбается. — Мы закончили, — бросает он Фэшу, даже не смотря на него, — Можешь идти. Фэш уверен — даже в день побега он не выкатывался из Змиулана так быстро, как после этих слов. Надев футболку и коротко поклонившись в спину отвернувшемуся Астрагору, он выскальзывает за дверь и бросается прочь, проскакивает через нуль-зеркало и натягивает водолазку уже на первом этаже, пролетает сквозь открытый для него турбийон и мечется под проливным дождём лишь с одной мыслью — где это чёртов блуждающий огонёк?! — наконец, видит его и подступает вплотную, перемещается и оказывается в знакомой беседке, переводит дыхание и всё равно задыхается. Пальцы ещё помнят прикосновение к коже Учителя, всё нутро пропитано чувством контакта между ними, невыносимым вынужденным столкновением. Когда Астрагор проникся его ужасом, Фэш с ясностью ощутил его довольство. Вскрикивая от боли, Фэш почувствовал, что Учитель испытал удовлетворение. Он мучил, подчинял и воспитывал своего ученика с едким наслаждением. Выходя в завесу ливня, Фэш быстрым шагом направляется к темнеющему силуэту частного дома, выделенного ключникам, и надеется, что никто не заметил его ухода и не заметит возвращения. Он пытается собраться с мыслями и подвести некий итог, но в голове хаос, а в груди сквозная рана. Одно лишь Время знает, на что ещё способна эта метка — Фэш в ужасе от того, что Астрагор успел продемонстрировать, и не рискует предполагать, что тот оставил сюрпризом на потом. Итог встречи предельно прост: он сделал всё, чтобы спасти Василису, обезопасить Ника и вплоть до скорой смерти лишить себя любой свободы. А ведь Учитель ещё не наказал его — точнее, наказал и не раз, — но он похвалил его идею и больше о ней не вспоминал. Фэш отлично знает, что это значит. Она лезвием гильотины обрушится на него в тот момент, когда он меньше всего её ожидает, когда он больше всего уязвим… Астрагор повелел бояться и сделал всё, чтобы этот приказ был исполнен безукоризненно. Он дал Фэшу шанс спасти себя, но веру в спасение взял в свои тиски; дал возможность повлиять на будущее, но сходу ограничил её использование. Так издевательски иронично… Как и змей на их новой печати, коронованный и самопожирающий. Безраздельно властвующий и вечно преданный, приковывающий и прикованный.