Прикованный

...Гроза всё ещё бушует за окном Змиулана. Астрагор стоит у распахнутого огня, подставляет лицо яростным порывам ветра, растворяется в ощущении холодных капель на лице и воспалённой коже вокруг новой метки; и вдруг ясно понимает, что в кабинете он не один. — Учитель?.. — это голос Фэша, но Астрагору сложно представить подобную просящую интонацию в его исполнении. Он всё же оборачивается, на мгновение заглядывая в печальные голубые глаза, но Фэш тут же опускает взгляд. Он, кажется, смущен — на щеках расцветает румянец, руки нервно теребят застёжку орденского плаща; стоит близко, так, как никогда раньше. — Мне так жаль, — тихо и быстро произносит он, — Что я тогда не поговорил с вами и не спросил. Что я так глупо предал вас и сбежал. Что всё так получилось... Астрагор тихо вздыхает и берет Фэша за подбородок, поднимает его голову, приказывая смотреть на себя. В светлых глазах читается боль, перемешанная с надеждой, и Астрагор уже собирается сказать что-то, но тут Фэш шагает еще ближе, тянется к нему, будто желая уткнуться лбом в плечо, и... ...Астрагор просыпается. Ему редко снятся настолько яркие сны. Но учитывая всё произошедшее за последние дни — возвращение Фэша, тяжелый разговор с Роком, приближающее Цветение, создающее одновременно политическую напряженность и часодейные аномалии — это не удивительно. Ну что же, хотя бы карту Цветения Астрагор вчера расшифровал полностью. Надо будет сообщить об этом ключникам, и чем раньше — тем лучше. А потом поговорить с Фэшем, передать ему инструкции насчет Василисы и обряда Цветения... Астрагор собирался использовать его как можно разумнее, выжать всю пользу, какую только возможно; это требовало точных расчётов и внимательного планирования, которому он и посвятил последние несколько дней. Ну что же, сегодня Фэш получит своё первое после долгого перерыва задание, и в его же интересах будет сделать всё безупречно. Пожалуй, Астрагор навестит ключников сразу после заката...

***

В лесу постепенно холодает, солнце уже осело за горизонт, но сумерки ранние, ещё розоватые. Петляя меж плотно растущих деревьев, Фэш всё сильнее убеждается, что сбился с изначальной тропы, давно покинув зону часовой защиты коттеджа. Первое он сделал ненамеренно, второе — своевольно. Сидеть тихо и смотреть в лица друзей и, тем более, недругов сейчас выше его сил. Они переживают за Цветение, он едва ли о нём думает… Если и думает, то только о том, что будет с Василисой, но взглянуть ей в глаза всё равно не может. Она сама понятия не имеет, что находится в смертельной опасности, а точнее, не помнит этого. И, конечно, даже близко не представляет, на что он пошёл, чтобы спасти ей жизнь. То, что с Фэшем что-то случилось, заметили все. Василиса прямо сказала — отрешённый, нервный, хмурый, — и в ответ он смог только огрызнуться. Попытался сделать это шутливо, но получилось гневно и холодно, и теперь подруга точно заподозрила неладное, вдобавок думает, что он на неё зол. Вот только он не зол. Он напуган до смерти, но хорошо это скрывает. Внезапно в поле зрения что-то мелькает, и Фэш резко вскидывает голову, машинально призывая стрелу и замирая на месте. В вечерних тенях между деревьями движется тёмная фигура, тоже со стрелой наготове. То ли случайно, то ли намеренно выдав себя, она пока что не приближается, а огибает его по окружности. Не спуская глаз с силуэта, Фэш поворачивается, мгновенно замечая ещё двоих, на отдалении, по разные стороны. Ещё не зная, хотят ли они ему навредить, но уже прикинув свои шансы в битве эферами, Фэш принимает моментальное решение бежать. Разворачиваясь, он бросается через лес, не разбирая направления и не рискуя призывать крылья. Сквозь частые стволы деревьев лететь невозможно, но пока он виляет между ними, его сложнее атаковать. Подняться в воздух над лесом — сделать себя лёгкой мишенью. От скольких преследователей он спасается, Фэш точно не знает, от троих как минимум. Ближайшее к нему дерево вздрагивает от часодейного удара, он сам уворачивается, кидает через плечо несколько коротких эферов-ловушек: те, конечно, создают препятствия, но пользы от них маловато. Внезапно он спотыкается, при падении царапает ладони об корни дерева, вскакивает, снова теряет равновесие — на этот раз не случайно. Всю правую ногу резко сводит и скручивает, Фэш вскрикивает от боли. Упав на землю, он перекатывается на спину и вслепую пускает огненный винт, абсолютно мимо цели. Настигший его силуэт вышибает из его рук стрелу, замахивается своей. Но выпустить ещё один эфер в сторону Фэша не успевает. Как только Астрагор перемещается в дом, выделенный ключникам, его новую метку прошибает острым тревожащим ощущением. Страх. Опасность. Сильная боль... Он хватается за часодейную нить, связывающую их с Фэшем, и позволяет ей перенести себя к нему. Оглядывается: трое нападающих, Фэш на земле, один уже занёс стрелу... ...Его Астрагор убивает первым — тёмной эферной спиралью в спину. Он падает прямо на Фэша, но Астрагора это практически не беспокоит — угрозы он больше не представляет. За спиной слышится свист, и Астрагор быстро разворачивается. Изящно отступает в сторону, пропуская мимо себя вспышку чего-то смертельного — и широко взмахивает стрелой, описывает круг, второй рукой доплетая эферную сеть; она хищно кидается на атакующего, впивается в тело, роняет его наземь, сжимает вытянутую руку со стрелой так крепко, что запястье ломается и изгибается под неестественным углом; слышится крик. Последнему нападающему достаётся сильный парализующий эфер, простой, но весьма эффективный. Дальше Астрагор сканирует эферами лес — не бродит ли здесь еще кто-то посторонний? Нет, никого, кроме Непростых, здесь сейчас нет. Можно перевести дыхание и заняться пленными. Для этого он вызывает орденцев; неудачливых похитителей теперь ждет близкое знакомство с Шаклом и его арсеналом. Что же до Фэша... Астрагор останавливается совсем близко к нему — носки ботинок в паре сантиметров от щеки; наклоняется, поджав губы. — Это, мой дорогой ученик, была очень оригинальная попытка самоубийства. Не будь на тебе новой метки, я мог бы и не успеть. На это Фэш не рискует ничего отвечать, боясь даже шевелиться под пристальным, пригвождающим к месту взором. Он ещё не отошёл от нападения, и возвышающийся над ним самим силуэт Астрагора шока отнюдь не убавляет. — Долго будешь валяться? — тем же ледяным тоном произносит Учитель, и Фэш, наконец, изворачивается, сталкивая с себя мёртвое тело. Краем зрения он видит, как остальных двоих скручивают орденцы. Приподнимаясь на локтях, Фэш нервно скользит глазами по земле вокруг, вздрагивая, когда Астрагор резко выставляет одну руку вперёд. На мгновение ему кажется, что Учитель целится в него стрелой, но нет — тот протягивает ему его собственную, выбитую из пальцев противниками. — Спасибо… — Было бы славно, если бы ты помнил, как ей пользоваться, — строго замечает Астрагор, когда стрела сворачивается на его запястье. На это Фэш тоже не отвечает, отлично понимая, что ничего хорошего его не ждёт и никакие оправдания здесь не помогут: он сам ушёл с защищённой территории. Более того, каким-то внутренним чувством он засекает гнев Учителя — тёмный, острый, расчётливый. Поднимаясь, Фэш старается опираться на левую ногу, но стоит ему хоть чуть-чуть перенести вес на правую, как её сковывает адской болью. Охнув, он почти падает назад, однако Астрагор, по-видимому, устав от его неуклюжести, не даёт этого сделать и подхватывает под руку, грубо утягивая наверх. Приходится, стиснув челюсти, выпрямиться в полный рост, но стоять Фэш ни мгновения не может. Шипя от боли, он невольно цепляется за единственную опору, буквально вешаясь Астрагору на плечо. Астрагор автоматически подхватывает Фэша, почти прижимая его к себе; от одного взгляда на его искажённое болью лицо гнев, заполняющий мысли, становится острее и жёстче. Кто-то посмел навредить его избранному ученику, члену его семьи... Фэшу. Нога выглядит как обычно, но стоять он не может; эферов, способных на такое, достаточно, причем разной степени тяжести, так что затягивать с лечением не стоит. Астрагор привычно откидывает эмоции и переносит их с Фэшем в коттедж — для него самого защита открывается в любой момент и не представляет ни малейшей преграды. В спальне Фэша по-змиулански строго и чисто, и Астрагор успевает отметить удовольствие от мысли о том, что беглец отверг не весь привычный порядок. Он помогает Фэшу усесться на кровать, вытянув ногу; молча опускается рядом. Ведёт по коже самыми кончиками пальцев — нет, всё же усложненный болевой, не опасно — и осторожно распутывает плетение. Метка позволяет на мгновение заглянуть в чувства Фэша — страх, тепло, что-то странно-щемящее — но Астрагор тут же обрывает контакт, молча заглядывая ученику в глаза, ожидая то ли обьяснений, то ли извинений, то ли чего-то ещё. В месте на щиколотке, где Учитель касается кожи, струится успокаивающее тепло, и Фэш переводит дыхание. За секунду до того, как их взгляды встречаются, он успевает засечь злость и едва ощутимое беспокойство. Обе эмоции неуловимы, сходят на нет моментально, но точно не принадлежат ему… Он смотрит в тёмные глаза, только что вводившие его в оцепенение, и на мгновение различает в них защиту, покровительство, что-то вскользь мягкое… — Я… — опомнившись, кто перед ним, Фэш вздрагивает и путается в словах. Нужно срочно объясниться, а врать ему совсем не хочется: да и лжи здесь хорошей не придумать. — Извините, что вышел за территорию… И подверг Вас угрозе. Астрагор вопросительно выгибает одну бровь, в остальном оставаясь безразличным. Боль в ноге рассеиваются окончательно, но касание пока что не обрывается: они оба сидят без движений и без слов. Тишина требующая, давящая, напряженная. Нервничая, Фэш силится добавить что-то ещё, всматриваясь в лицо Учителя и пытаясь угадать, что тот хочет услышать. Его выражение, как и обычно, совершенно нечитаемо, если бы только… Стойкое раздражение и усилившееся беспокойство, которые Фэш заметил прежде, вдруг накатывают на него, в этот раз реальнее, стабильнее. Но почти сразу они гаснут, намертво обрываются. Глаза Фэша, ещё не осознавшего, но уже догадывающегося, что это было, испуганно округляются. Что-то подсказывает ему, что так делать было нельзя, совсем нельзя. — Мне ничего не угрожало, — бесстрастно уточняет Астрагор, подаваясь вперёд, к Фэшу. Шок от мгновенного контакта, начавшегося определенно по воле Фэша, всё ещё ошеломляет его. Лёгкость, с которой новая метка соединяет их, почти пугает — новый, непростестированный раньше эфер открывает новые грани. — Ты подверг угрозе собственную жизнь, — сухо продолжает он, приближаясь ещё сильнее и опираясь о ногу Фэша, — И спасение Эфлары. Если бы не наша новая связь, тебя бы уже похитили. Отобрали бы ключ, это точно, а дальше попытались бы использовать как заложника... И весь многолетний план многих умных людей, огромное количество сил положивших на расчёты, переговоры и прочие попытки заставить планету-призрак продолжать жить, осыпались бы прахом. Сомневаюсь что ты этого хотел, Фэш. Астрагор поджимает губы, но не отстраняется; Фэш опускает взгляд. — Простите, пожалуйста... — его голос тих, это почти бормотание; Астрагор прерывает его резким жестом. — Меня не интересуют твои извинения, племянник. Я хочу, чтобы ты наконец осознал серьезность своего положения, и понял, что тебе нужно действовать умнее... Если, конечно, ты не собираешься разочаровать меня полностью и перестать бороться за свою жизнь. Астрагор отпускает его и отодвигается; он не может вспомнить, когда они в последний раз касались друг друга так долго. Ему хочется снова заглянуть в мысли Фэша, но приходится сдерживать себя, контролировать каждый внутренний импульс — контакт неумолимо обоюдоостр, а показывать ученику эти свои мысли Астрагор не собирается точно. Лучше думать о другом — о том, что его орденцы тоже ошиблись, недостаточно часто патрулируя окрестности, и о том, что это надо срочно исправить. И послать сюда ещё людей на подмогу... По-прежнему смотря мимо лица Учителя, Фэш кивает, тоже садится ровнее. Мгновение он гадает, ограничится ли Астрагор словами или придумает ещё какое-то наказание, но тот резко меняет тему. — Что ж, раз мы наедине, самое время дать тебе инструкции касательно Цветения, — сухо начинает Учитель, и Фэш поднимает взгляд. — Когда Алый Цветок распустится, ты первым подойдёшь к нему. Будешь держать его чашу, пока Василиса Огнева срезает стебель… — Ей всё-таки придётся его резать? — выдыхает он. — Придётся, — просто отвечает Астрагор, одним своим тоном давая понять, что он спрашивает не о том. — Ты должен первым коснуться Цветка. Захарра и Рок будут защищать тебя, чтобы никто не помешал. Только после этого Черноключница сделает свою часть, — он намеренно подчёркивает этот факт ещё раз. — Дальше чаша останется у тебя в руках, и ты незамедлительно принесёшь её мне, не давая никому до неё дотронуться. С тобой пойдёт Золотой ключник, и я не потерплю никаких выходок и конфликтов. Всё ясно? — Первым коснуться Цветка, принести его Вам, никому не давать в руки, — на всякий случай повторяет Фэш, прежде чем задать мучающий его, очевидный вопрос, но Астрагор не даёт это сделать. — Если ты хочешь дожить до Коронации, в твоих интересах сделать всё ровно так, — предостерегающе добавляет он. — В противном случае твоя судьба рискует окончиться куда примитивнее. Учитель поднимается, задумчиво складывает руки за спиной, Фэш почти вскакивает следом, наконец спрашивая: — Что насчёт Василисы? И Эфлары? Но Астрагор лишь хмыкает, мельком оборачиваясь на него. — Этим занимаешься не ты, — он делает шаг ближе, пристально рассматривая лицо Фэша и словно выискивая там сопротивление. — Мы заключили Договор, а значит, ты доверяешь мне её спасение, а сам выполняешь мои приказы. Это понятно? Фэш неохотно кивает, и Астрагор коротко улыбается ему уголком рта. — Теперь насчет Василисы. — Он снова берёт Фэша за подбородок, будто приказывая быть особенно внимательным к его словам. — До Цветения она не вспомнит о том, что слышала от Эфларуса. Не вздумай рассказывать ей о проклятии... Ты можешь — нет, даже должен — сказать ей, что вернулся ко мне. Но не пугай её! И не раскрывай правды. Говори, что ты вернулся добровольно, что осознал свою ошибку... Фэш вздрагивает, отводит взгляд, и Астрагор крепче сжимает пальцы. — ...Можешь сказать, что ты надумал себе всякого и сбежал исключительно по собственной дурости, даже не убедившись в правдивости своих догадок. Даже врать не придётся... Остальным о своем возвращении пока не говори ничего. Кое-кто из Непростых уже знает, но для большинства я раскрою это после Цветения. И никто, никто не узнает о том, что на твоё решение повлияло что-то кроме верности и искреннего раскаяния. Всё тело Фэша напрягается, он вскидывает взгляд, будто собирается сказать что-то, но в ту же секунду Астр касается новой метки и обрывает его порыв; всё тело Фэша напрягается, в глазах плещется чистый, неразбавленный ужас. — Помнишь, что я могу с тобой сделать? — почти ласково уточняет Астрагор, не начиная контакт. — Помню, — сипло подтверждает Фэш. — Приказы исполнять будешь?.. — Буду, — в голосе Фэша явно слышится горечь, но Астрагор не позволяет себе пойти на поводу желания прочувствовать её полностью, — Все... и полностью. Астрагор удовлетворённо кивает. Отпускает его, привычно складывая руки за спиной, добавляет: — Через пятнадцать минут жду тебя на собрании ключников внизу. Карта Цветения готова, и до него остаётся всего несколько дней. С этими словами Учитель исчезает, и Фэш остаётся наедине со своими эмоциями, неоднозначными и контрастными. Подсознательно он всё ещё чувствует прикосновение к своему солнечному сплетению — Астрагор даже не активировал метку, лишь пригрозил, но этого было более чем достаточно. Больше всего Фэша пугает то, что он не до конца понимает, как её контролировать. Как и Крыло, она не устанавливает контакт без желания, но если с меткой Непростых надо сконцентрироваться и приложить небольшое усилие, чтобы она сработала, то здесь это случается практически непроизвольно. Эта метка отзывается интуитивно, пугающе легко — настолько, что усилия, наоборот, надо прикладывать, чтобы она не пришла в действие. В то, что Астрагор позволил бы ей идентично функционировать в обе стороны, Фэш не верит. Но начинает это подозревать… Узнать точно можно только на практике, и поэтому лучше не знать вообще. Что до Василисы… Ей Фэш в принципе не планировал ничего говорить, но уже догадывается, зачем от него это потребовали. Заставить её пока что не рассказывать Нику и Диане тоже будет нелегко, врать придётся много. Даже если использовать ту формулировку, которую так иронично ему подкинул Учитель, одной ей он не отделается. А ведь Астрагор вполне мог рассказать, как её спасут… Но нет, издевательски призвать своего ученика к доверию ему захотелось чуть больше, и Фэша вновь накрывает обида. Ладно, он всё сделает, лично принесёт ему этот дурацкий Цветок. Что Астрагор собрался с ним делать, Фэша мало волнует; у Учителя навалом необъяснимых часодейных артефактов. Интересно правда, зачем ему так критично, чтобы Фэш сам держал его в руках. Догадываясь, что и это часть его наказания — так он точно никак не поможет Василисе, да ещё и будет вынужден сразу оттуда уйти — юноша лишь сильнее стискивает челюсти. Подавляя злость, он выходит из комнаты и направляется вниз.

***

— Еще одна такая ошибка станет твоей последней. Молодой орденец, который должен был бы наблюдать за тем сектором территории вокруг коттеджа, в котором напали на Фэша, нервно склонил голову. Астрагор отворачивается от него, повторяет общие инструкции прибывшему подкреплению; коттедж и контур часовой защиты окружает теперь в полтора раза больше людей. Пожалуй, этого хватит, и последние несколько дней перед Цветением пройдут мирно... ...Астрагор возвращается к ключникам. Оглядывает их, разбившихся на чёткие, непересекающиеся группки, мягко усмехается. Какие же они пока дети... После вежливых приветствий он наконец показывает им карту. Цветок распустится в лесу недалеко от их коттеджа, в малоизвестном, но весьма непредсказуемом месте силы; ключников, конечно, будут охранять на пути туда и обратно. — Серебряный ключник поможет Черной ключнице срезать Цветок, — Астрагор задерживается взглядом на Фэше, — и наши тайные наблюдатели проследят за тем, чтобы всё шло хорошо. — Как и когда мы загадаем желание? — уточняет Марк, в его глазах светится любезность, поровну смешанная с подобострастием. — Сразу после того, как Цветок срежут, вы все должны будете сконцентрироваться на нём и только на нём. Утверждённую формулировку вам должны были прислать ваши покровители, но на всякий случай повторю ещё раз: наилучшим вариантом было признано попросить Время сделать Временой разрыв бесконечным. Марк коротко кланяется, и через несколько минут разговор заканчивается; но не для них. — А вашего старшего я попрошу задержаться, — бесстрастно бросает Астрагор, наблюдая за тем, как на лице Марка на мгновение отображается радость и превосходство. Они остаются одни. — Чем я могу быть полезен? — вежливо уточняет Марк, не заглядывая ему в глаза. — Когда Цветок срежут, — медленно говорит Астрагор, — обязанностью моего племянника будет принести мне его Чашу; однако, как ты прекрасно понимаешь, Фэшиар сейчас не на самом лучшем счету... Я хочу, чтобы ты сопроводил его, проследил за ним — и удостоверился в том, что никто, даже он сам, не помешает исполнению его задачи. — Конечно, господин Астрагор, — снова кланяется Марк, — Но, позвольте спросить, почему бы мне самому не принести вам Чашу?.. Астрагор качает головой, обрывая Марка, и говорит почти мягко: — Не стоит. Ради твоей же безопасности, Марк, я прошу тебя ни на секунду не брать Чашу в руки, даже не прикасаться к ней... Хорошо? — Хорошо, господин — хмурится Марк, на мгновение показывая свою тревогу. — Не волнуйся, — Астрагор улыбается уголком губ, его голос звучит покровительственно, почти заботливо даже, — Всё остальное не навредит тебе, переживать не о чем. Цветение абсолютно безопасно для тебя и почти всех остальных ключников... На этих словах стоящий за дверью Фэш опять стискивает челюсти — почти всех, ну надо же! Ему удалось сделать вид, что он первым уходит прочь, за поворотом коридора накрыться крыльями и незаметно вернуться. Какие бы особые указания ни получил этот Золотой придурок, о них стоит знать заранее. Услышав же требования к Марку, Фэш и вовсе приходит в ярость. Неужели Учитель решил, что Договора и этой ненормальной метки им маловато и что надзор Марка как-то исправит ситуацию? Конечно, нет. Фэш уверен — Марк здесь исключительно, чтобы напомнить ему лично, что доверия к нему по-прежнему нет, и потому что Астрагор знает, какие у них с Фэшем взаимоотношения. Знает о соперничестве и о соревнованиях за ключи. — Я наслышан о твоих успехах, — вдруг продолжает Астрагор тем же тоном, и Фэш, слушая его мягкие переливы, недовольно складывает руки на груди. — От госпожи Мортиновой, господина Огнева… Они рекомендовали тебя. Если сделаешь всё идеально, в точности как я сказал, думаю, я мог бы прислушаться к их рекомендациям. — Я сделаю всё наилучшим образом, — а вот от его подлизывающегося тона Фэша уже откровенно тошнит. — Для меня честь быть полезным Вам, господин Астрагор. — Славно. На этом всё, можешь идти. Быстро ретируясь, Фэш внутренне негодует. Да этот идиот совершенно не знает, куда лезет! И как он только выслужиться пытается — неужели думает, что перед Астрагором надо любезничать как перед Мортиновой? Впрочем, от ответов Учителя ему нисколько не лучше: сам Фэш такой мягкости не дождётся уже никогда, и как бы ему ни хотелось прибить себя за это, его вдруг захлёстывает обидой. Ещё и намекнул, что в Орден Непростых его примет… Там-то он на что сдался Астрагору? Дойдя до комнаты, Фэш злобно ходит из угла в угол, постепенно остывая. Учитель велел Марку ни в коем случае не дотрагиваться до Цветка, якобы ради безопасности. Это, конечно, неправда — Фэш уже уяснил, что нужен Астрагору живым, а значит, ничего такого ему бы в руки не дали. Но тогда Учителю правда критично, чтобы Цветка касался только Фэш, и с возможностью помочь Василисе это никак не связано… Но почему?

***

Когда Астрагор возвращается в Змиулан, ночь уже подбирается к середине. Он осознанно позволил Фэшу подслушать их с Марком разговор, и получил нужную и ожидаемую реакцию; удивительно, как точно и хорошо Астрагор иногда манипулировал им, как идеально, до самых закоулков души, знал и понимал его... В чём-то они с Фэшем действительно были похожи. Астрагор задумывается на мгновение; изначально он не собирался пользоваться гадательным зеркалом сегодня, но недавнее нападение растревожило его, взволновало, заставило желать ответов от будущего... ...Дверь небольшой комнаты, напрямую соединенной с его личной гостиной, закрывается за его спиной. Астрагор устраивается в кресле напротив тёмной обсидиановой плиты, исписанной по краю вязью светящихся символов; свет гаснет. В следующую секунду пространство вокруг наполняется полупрозрачными часовыми стрелами и золотистым туманом. Его флер окружает зеркало, рассеянно перетекает из одной формы в другую, не останавливаясь на чем-то конкретном — сейчас, когда Астрагор один, у него нет потребности прятать эту особенность и выдавать свой флер за нормальный. Он позволяет расслабиться и себе. Взглянуть во тьму, вглядеться в отблески часодейного сияния внутри, отпустить своё сознание на свободу... Увидеть. ....Как земля разверзается, выпуская хищные зеленые стебли... ...Как сияют сапфиры в острие Черноключа... ...Как руки Фэша осторожно подхватывают огромную чашу... Видение несется вперед, скачет с одного на другое, и вдруг замедляется, раскрывается, в подробностях показывая одну из картинок. Фэш полуобнажен, его щеки красны, дыхание сбито, темные волосы разметались по подушке, глаза полуприкрыты, а лицо искажено то ли болью, то ли чем-то от нее практически неотличимым; бледная рука тянется к метке на солнечном сплетении и... ...Видение обрывается, Астрагор резко приходит в себя, сжимая подлокотники кресла. В глазах привычно рябит, очертания комнаты расплываются — гадательное зеркало, как всегда, берет свою цену; и стоило бы порадоваться, что Цветение пройдет по плану, но последнее видение тревожит, неуёмно задевая какую-то внутреннюю струну.

***

…Неподвижное чужое тело давит на грудь, пригвождая к месту, лесной туман сгущается. Распахивая глаза, Фэш извивается, пытаясь выползти из-под трупа, но правую ногу прошибает болью, и он обессилено замирает. Вблизи раздаются шаги, моментально он видит над собой склонившегося Астрагора — тот берёт мертвеца за плечи и стаскивает его набок. — Что произошло? — голос раздаётся требовательно, но в меру мягко. Учитель приседает рядом и пристально смотрит Фэшу в лицо, и в этот раз в его взоре скользит волнение. Злость там тоже видна, однако юноша чувствует, что она нацелена совсем не на него. Он приподнимается на локтях, растерянно осматривается, но Астрагор сам перехватывает его руку, вкладывая в неё стрелу, которую он ищет. — Спасибо… Фэш пытается встать, и его вновь обжигает болью. — Аккуратнее, — Учитель даёт опереться себе на плечо, но когда Фэш порывается выпрямиться в полный рост, останавливает его: — не торопись. В тебя попали эфером? — Да, в ногу, — он шипит, сгибая её, и невольно стискивает подставленную руку Астрагора сквозь ткань мантии, тут же испуганно расслабляя пальцы. — Извините… — Всё в порядке, — их взгляды вновь встречаются, и Фэш расслабляется, замечая в глазах напротив непоколебимое спокойствие. — Ты в безопасности. Он хочет что-то ответить, но Астрагор перехватывает его под талию и тянет наверх, а Фэш раскрывает глаза, лёжа на кровати, и видит полутёмные очертания комнаты, не сразу понимая, что ему это приснилось. Сон кажется неестественно точным. В том, что это был не луночас, сомнений нет — не настолько всё реальное, ощутимое; как будто обычное сновидение, просто излишне чёткое. Перебирая его фрагменты, Фэш трёт глаза, почти морщится… Почему-то, ему больно, печально. Он ловит себя на том, как что-то внутри тоскливо сжимается, и рывком садится. Приходится напомнить себе: всё не так, как было два года назад. Он. Тебя. Убьёт. Фэшу хочется, чтобы тоска сменилась страхом. Но в голове ещё раз проносится успокаивающий взор тёмных глаз, и страх на удивление не наступает.