Школьный роман

Т/И лишь раздраженно и горько выдохнула в подушку. К горлу подступил неприятный комок обиды. Ей всегда казалось, что любые мужчины, которые крутятся возле её матери, обязательно со временем становятся её очередными любовниками. Родители уже долгое время находились на грани развода, практически не жили вместе, и мама, судя по всему, зря времени не теряла, быстро переключаясь на новых ухажеров. Мысль о том, что харизматичный директор Питер может стать одним из них, отозвалась в груди Т/И странной, колющей болью й отвращением. Поморщившись от этих мыслей, девушка нехотя поднялась со стула, подошла к кровати и забралась под одеяло. Перевернувшись на спину, она уставилась в темнеющий потолок своей комнаты. Под мерный шум дождя за окном и далекий, приглушенный гул голосов с кухни Т/И погрузилась в тяжелые думы о том, как вообще сложится её будущее в этой новой элитной школе и к чему приведут эти странные, волнующие игры с директором. Тем временем на кухне разговор шел совсем не в том русле, которого боялась Т/И. — Вы знаете, Питер, я так благодарна, что вы зашли, — мама Т/И тихонько звякнула чашками, наливая чай. — Из-за этого развода с мужем у меня совсем нет времени на дочь, я постоянно на работе... Переживаю, как она приживется в вашей академии. Она у меня девочка скрытная, всё время в своем блокноте рисует. — Не стоит переживать, у вас чудесная дочь, — бархатистый голос Питера прозвучал удивительно серьезно и мягко. — Т/И — невероятно талантливая и прилежная ученица. Да, она скромная, но у неё есть внутренний стержень. Я взял над ней личное шефство, так что обещаю вам: в академии «Орион» её никто не обидит. Я лично прослежу, чтобы у неё всё было хорошо. — Правда? Ох, мне так спокойно это слышать от вас... Спустя еще полчаса послышались шаги в прихожей — Питер вежливо распрощался с мамой и ушел. В квартире воцарилась тишина, и Т/И наконец-то смогла провалиться в спокойный, лечебный сон... Пропуск времена> Прошло два дня. Наступил четверг. Простуда Т/И полностью отступила, и сегодня она наконец-то вернулась в школу. На ней снова была её аккуратная форма, а в рюкзаке лежал тот самый блокнот. Когда она шла по коридору к своему классу, её у самого поворота внезапно окликнул знакомый голос. Т/И обернулась и увидела Питера. Он стоял у окна, как всегда безупречный, в своем черном костюме, и держал в руках стаканчик с горячим кофе. Заметив её, он мягко улыбнулся и сделал шаг навстречу. — Ну привет, прогульщица, — тихо, с той самой интимной хрипотцой в голосе произнес он, останавливаясь рядом. — Рад видеть, что ты здорова. Выглядишь прекрасно. Готова вернуть должок своему директору за лекарства и круассаны? — Нет времени, — сухо и резко бросила Т/И, даже не задерживая на нем взгляд. Она решительно обошла статную фигуру мужчины по дуге, стремясь как можно скорее затеряться в толпе снующих по коридору учеников. Девушка твердо всё для себя решила за эти два дня болезни. Все эти его двусмысленные намеки, визиты домой, разговоры с матерью и интимные шепотки — это точно до добра не доведет. Питер слишком опасный, слишком притягательный и слишком взрослый. Чтобы не нажить себе проблем в новой элитной школе, ей нужно просто держаться от него как можно дальше. Полный бойкот и тотальное избегание — единственный верный план. Улыбка Питера на секунду застыла. Он так и остался стоять у окна, медленно опуская стаканчик с кофе, пока его серые глаза провожали удаляющийся силуэт Т/И пронзительным, внезапно потяжелевшим взглядом. Внутри него поднялась странная, глухая волна недовольства — его, директора академии, еще никто так открыто и демонстративно не игнорировал. Но вместе с этим в глубине его души проснулся опасный азарт. Эта девочка оказалась куда более строптивой, чем он думал, и это заводило его еще сильнее. Опять пропуск времени> Весь учебный день прошел спокойно. Т/И усердно училась, общалась на переменах с Тейком и упрямо делала вид, что мистера Питера вообще не существует в этой вселенной. Но директор не был бы директором, если бы не умел добиваться своего. Весь учебный день прошел спокойно. Т/И усердно училась, общалась на переменах с Тейком и упрямо делала вид, что мистера Питера вообще не существует в этой вселенной. Но директор не был бы директором, если бы не умел добиваться своего. Последним уроком была геометрия, которую вел другой преподаватель. Т/И как раз дописывала контрольную работу, когда дверь класса внезапно приоткрылась. В кабинет заглянул секретарь директора. — Простите, мисс Т/И здесь? — женщина посмотрела на учителя. — Мистер Питер просил передать, чтобы сразу после звонка Т/И зашла к нему в кабинет. Это касается её документов из прошлой школы, там обнаружилась какая-то ошибка в личной карточке. Срочно. Все одноклассники, включая Тейка, обернулись и сочувственно посмотрели на девушку. Т/И почувствовала, как внутри всё похолодело. Ошибка в документах? Она прекрасно понимала, что это лишь официальный предлог, который Питер создал специально, чтобы она не смогла отказаться. Избегать директора, когда он вызывает тебя через секретариат, было уже невозможно. ... После всех уроков, когда на часах было уже около семи вечера, Т/И медленно брела по совершенно опустевшему крылу академии. За окнами уже сгустились глубокие сумерки, и школа казалась вымершей. Лениво и с явной неохотой девушка толкнула тяжелую дубовую дверь директорского кабинета, ожидая увидеть строгую официальную обстановку. Однако внутри её ждал сюрприз. В кабинете было темно, но на массивном столе Питера ровным, теплым пламенем горели несколько толстых свечей. Их золотистые блики мягко плясали по стеллажам с книгами, создавая таинственную, почти гипнотическую атмосферу полумрака. В самом кожаном кресле директора никого не было, но... дверь за спиной Т/И внезапно с тихим щелчком закрылась сама собой. Из темноты у самого входа, прямо из-за её спины, бесшумно соткался высокий силуэт. Это был Питер. Он не спеша запер дверь на замок, отрезая девушке любой путь к новому бегству. На нем по-прежнему был его идеальный костюм, но без галстука, а верхние пуговицы рубашки были небрежно расстегнуты. — Ну привет, Т/И, — раздался его низкий, бархатистый голос прямо над её ухом, заставив девушку вздрогнуть. — «Нет времени», говоришь? А мне показалось, что ты просто решила поиграть со мной в прятки. Но от меня так легко не уйти. Он сделал шаг вперед, плавно обходя её и заставляя отступить вглубь залитого свечным светом кабинета. Питер подошел к столу, взял в руку одну из свечей и посмотрел на Т/И сверху вниз. В его серых глазах, отражающих огонь, плясали опасные, но в то же время невероятно нежные искорки. — Твои документы в полном порядке, это был лишь повод, — вкрадчиво, с глубокой интимной хрипотцой признался он, стараясь говорить как можно мягче. — Мне просто очень не понравилось, как ты обошла меня утром. Я ведь соскучился. Садись. Нам нужно серьезно поговорить о том, почему ты так отчаянно пытаешься меня избегать. — Да неужели, а я и не догадалась... — с легким, колючим сарказмом в голосе произнесла Т/И, даже не пытаясь скрыть своего раздражения. Она сделала пару шагов вперед и демонстративно опустилась на тот самый стул напротив его стола, закинув ногу на ногу. Несмотря на внешнюю уверенность и язвительный тон, её сердце всё равно продолжало испуганно трепетать в груди. Пламя свечей мягко подрагивало от её дыхания, отбрасывая длинные тени на стены кабинета. Питер от такого ответа лишь тихо, искренне рассмеялся. Этот звук, низкий и бархатистый, заполнил собой всё пространство погруженной во мрак комнаты. Он аккуратно поставил свечу обратно на деревянную поверхность стола и медленно обошел его, останавливаясь прямо перед сидящей девушкой. — Дерзишь? Мне нравится, — вкрадчиво произнес он, слегка наклоняясь к ней и опираясь ладонями о подлокотники её стула, из-за чего Т/И оказалась зажата между его сильными руками. — Значит, зубки у нашей лучшей ученицы всё-таки есть. Но давай говорить честно, Т/И. Зачем этот холод? Зачем бегать от меня по коридорам школы после того, как мы... ну, скажем так, стали гораздо ближе у тебя дома? Он заглянул ей прямо в глаза с очень близкого расстояния. В полумраке кабинета, под мягким сиянием свечей, его лицо выглядело невероятно притягательным, а расстегнутый ворот сорочки открывал вид на ключицы. — Я ведь вижу, как ты на меня смотришь. И знаю, что дело не в простом страхе перед директором. Ты боишься саму себя рядом со мной. Расскажи мне, почему ты решила, что наше общение — это плохая идея? — его голос опустился до интимного шепота, а ладонь плавно скользнула по спинке стула, едва заметно коснувшись кончиков её волос. Защитная маска сарказма продержалась совсем недолго. Не выдержав этого невыносимо близкого, гипнотического взгляда в упор, Т/И почувствовала, как по телу разливается удушающая волна тепла. На её бледном лице всё-таки проступил яркий, предательский румянец, мгновенно окрасивший щеки. В горле вмиг пересохло от волнения, и девушка, сама того не замечая, медленно, интригующе облизала пересохшие губы. Этот непроизвольный жест в полумраке, при мягком мерцании свечей, выглядел настолько притягательно и интимно, что взгляд Питера тут же потяжелел. Его серые глаза сфокусировались на её влажных губах, а дыхание на секунду перехватило. Мужчина медленно, очень нежно провел тыльной стороной пальцев по её пылающей щеке, заставляя Т/И слегка приподнять лицо. От его руки исходило приятное тепло, а в воздухе между ними, казалось, буквально летели искры. — Вот видишь... — очень тихо, почти невесомым шепотом произнес Питер, наклоняясь к самому её лицу так, что его губы едва не касались её ушка. — Твоё тело оказывается куда честнее твоих слов, Т/И. Ты можешь сколько угодно говорить мне «нет» и убегать в коридорах, но этот румянец... он говорит мне совсем о другом. Он плавно отстранился ровно настолько, чтобы снова поймать её взгляд. Его ладонь переместилась на её подбородок, мягко, но уверенно удерживая его, не позволяя девушке снова отвернуться или спрятать лицо. — Перестань со мной бороться. Мы ведь оба знаем, что между нами происходит нечто большее, чем просто отношения директора и ученицы. Скажи мне правду... Чего именно ты так сильно боишься? — его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения и глубокой, манящей нежности. — Своих чувств...? — едва различимым, надломленным шепотом сорвалось с её губ. Т/И судорожно, до побелевших костяшек сжала пальцы на своих коленях, сминая ткань школьной юбки в складку. Это короткое признание, казалось, забрало у неё все оставшиеся силы, накопленные за эти дни обороны. В кабинете, залитом мягким золотистым светом свечей, на секунду воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь далеким тихим шумом вечернего города за окном. Питер на мгновение замер. Его пальцы, всё еще мягко удерживавшие её подбородок, дрогнули от неожиданности. Он внимательно вглядывался в её смущенное лицо, в этот яркий румянец и опущенный взгляд, и в его серых глазах промелькнула целая буря эмоций — от удивления до глубокой, почти благоговейной нежности. Мужчина медленно опустился на одно колено прямо перед её стулом, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Он аккуратно, стараясь не спугнуть, накрыл её крепко сжатые ладони своими большими, теплыми руками, мягко заставляя девушку расслабить пальцы. — Своих чувств передо мной? — его голос прозвучал удивительно тихо, мягко и бережно, без капли прежней иронии. Питер осторожно погладил её ладони большими пальцами. — Т/И, посмотри на меня, пожалуйста. Он дождался, пока она поднимет на него свои взволнованные глаза. — Тебе не нужно их бояться. И уж точно не нужно прятать их от меня за этим холодным сарказмом. Думаешь, я не понимал, почему ты бегаешь от меня? Я взрослый мужчина, Т/И, я твой директор, и я прекрасно знаю, как это выглядит со стороны. Но то, что я чувствую к тебе... это не мимолетная интрижка и не простое любопытство. Ты зацепила меня так сильно, как никто другой за всю мою жизнь. Своим талантом, своей гордостью, этой очаровательной скромностью. Питер плавно поднялся, увлекая Т/И за собой со стула, но не выпуская её рук. Он прижал её ладони к своей груди, прямо туда, где под тонкой тканью белоснежной сорочки бешено и ритмично стучало его собственное сердце. — Слышишь? Оно бьется так только рядом с тобой. Позволь мне доказать тебе, что твои чувства в полной безопасности. Что я никогда не причиню тебе вреда и не предам твое доверие. Он наклонился, и его губы остановились в каком-то ничтожном миллиметре от её губ. Т/И чувствовала его горячее дыхание и легкий запах кофе. Намек стал осязаемым: он давал ей последний шанс отстраниться, если она всё еще этого хочет, или сделать тот самый шаг навстречу. Т/И лишь медленно опустила голову, пряча взгляд от его слишком пронзительных, неестественно больших глаз. Внутри неё шла жестокая борьба. Она прекрасно понимала, насколько всё это неправильно, дико и нарушает все возможные границы. Но еще отчетливее она понимала, что где-то глубоко в душе сама отчаянно хочет поддаться этому моменту. Признаться в этом вслух? Ни за что на свете. Пытаясь вернуть себе хоть какую-то опору и защититься от его давящей близости, Т/И медленно потянулась вниз, подхватила свой рюкзак со значками и крепко-крепко прижала его к груди, словно щит. Питер, почувствовав, как она снова закрывается от него, на мгновение замер. В полумраке кабинета, при дрожащем свете свечей, его широкая улыбка на секунду стала чуть более натянутой, а в глазах промелькнул тот самый каноничный, фанатичный блеск одержимости. Он не привык, когда его любимая игрушка ускользала из рук. Но он вовремя взял себя в руки, напоминая себе, что должен быть мягким, чтобы не спугнуть её окончательно. Мужчина медленно опустил руки на её плечи прямо поверх рюкзака, слегка сжимая их. Его пальцы были удивительно сильными, почти стальными, несмотря на его худощавое телосложение. Питер наклонился ниже, заглядывая ей в лицо снизу вверх, отчего его серые черты лица в свете пламени показались Т/И одновременно пугающими и гипнотически красивыми. — Опять прячешься за свои вещи, послушная девочка? — тихо, с глубокой, вибрирующей хрипотцой в голосе произнес он. — Знаешь... ты можешь не говорить это вслух. Мне и не нужны твои слова. Я ведь вижу тебя насквозь, Т/И. Я вижу, как дрожат твои ресницы. Знаю, о чем ты думаешь. И я ни за что не отпущу тебя, пока ты полностью не примешь то, что происходит между нами. Он аккуратно, но невероятно настойчиво потянул за лямку её рюкзака, заставляя девушку сделать шаг к нему, и мягко прижал её к своему телу, утыкаясь носом в её макушку и шумно вдыхая запах её волос. — Твоя мама думает, что я просто заботливый директор, который взял над тобой шефство. Пусть так и остается. Но отныне ты под моим полным контролем, Т/И. Ради твоего же блага. Я лично буду провожать тебя домой. Каждый день. И больше никаких побегов под дождем, договорились? Т/И на мгновение замерла в его стальных объятиях, тяжело дыша ему в грудь. В голове пронеслась тысяча мыслей, но усталость, простудная слабость и это сумасшедшее влечение окончательно взяли верх. Пальцы девушки медленно разжались, и рюкзак, который она так упорно использовала как щит, безвольно выскользнул из её рук, с тихим шуршанием упав на ковер у их ног. Т/И медленно подняла голову, глядя прямо в его неестественно большие, гипнотические глаза, и с легким вызовом, едва слышным шепотом произнесла: — И..? Этот жест и её короткий вопрос подействовали на Питера как вспышка. Его широкая улыбка стала еще более хищной, но взгляд наполнился такой обжигающей, осязаемой страстью, что Т/И показалось, будто воздух вокруг них просто растворился. — И то, моя послушная девочка, что ты больше не сможешь притворяться, будто ничего не чувствуешь, — выдохнул он прямо ей в губы, и его бархатистый голос сорвался на низкий, интимный хрип. Питер больше не собирался сдерживаться. Его сильные ладони мгновенно скользнули с её плеч ниже, уверенно ложась на её тонкую талию сквозь ткань школьной блузки. Он одним мощным, плавным движением рванул Т/И к себе, полностью вжимая её хрупкое тело в свой подтянутый торс, так что она отчетливо ощутила жесткую пряжку его ремня и жар, исходящий от него. Пока Т/И пыталась перевести дыхание от такой внезапной смены напора, Питер наклонился и прижался губами к её шее, прямо у самой пульсирующей жилки. Он сделал резкий, глубокий вдох, буквально впитывая в себя её запах, а затем оставил на нежной коже горячий, влажный и долгий поцелуй, медленно поднимаясь выше, к мочке уха. Каждое его прикосновение было собственническим, доминирующим, но в то же время невероятно ласковым. — Ты ведь так отчаянно этого хотела, правда? — шептал он, обжигая её кожу дыханием, пока его пальцы на её талии сжимались всё крепче, едва ли не до боли, фиксируя её на месте. — С того самого вечера в пятницу... С той самой минуты, когда ты вошла в мою ванную. Ты вся дрожишь под моими руками, Т/И. Твоё тело буквально умоляет меня не останавливаться. Он отстранился на пару сантиметров, приподнимая её подбородок своей горячей ладонью и заставляя смотреть на себя. Его лицо в подрагивающем свете свечей выглядело безумным от обожания. — Теперь ты полностью моя. Я буду контролировать каждый твой шаг в этой школе. Твои оценки, твоих друзей... Тейк больше не подойдет к тебе слишком близко, я об этом позабочусь. А взамен... — он медленно, дразняще очертил большим пальцем её нижнюю губу, — взамен ты будешь отдавать всю себя только мне. Прямо здесь, в этом кабинете, после уроков. Ну же, скажи мне, что ты согласна на это. Скажи, что хочешь моего поцелуя прямо сейчас...