Призракам и Гравитации

Кит

Все точно так, как я запомнил. Даже лучше, если такое вообще возможно. Пурпурные полевые цветы кажутся куда ярче, чем в моих воспоминаниях, а вода на дне долины служит идеальным зеркалом для горной вершины, тянущейся к синему небу где-то вдалеке. Мы с Боуэном путешествуем с тех пор, как закончились занятия. Почти месяц колесим на Фионе. Втайне он просто обожает происходящее. Я чувствую по его взгляду, скользящему по моему профилю, пока веду фургон по шоссе. Вижу в его улыбке, которой он встречает каждое новое место, или в том, как пристально он наблюдает за мной, когда я в сотый раз пересказываю байки из своих прошлых странствий. Он больше не выглядит разбитым, когда я вспоминаю о них. Он кажется расслабленным, уверенным в себе. Готовым слушать о той жизни, которой я жил вдали от него, потому что точно знает:, что в каждом моем завтра уже намертво вшит он сам. У меня есть привилегия видеть его первую утреннюю улыбку. Ту фирменную ухмылку Боуэна, которую, как мне кажется, он придумал специально для меня, когда мы были еще детьми. Мне посчастливилось слышать его смех, смотреть, как он прикрывает глаза, наслаждаясь встречным ветром из окна. Каждую ночь его руки ласкают мою кожу, а губы выцеловывают свою любовь на моем теле. У меня есть возможность наблюдать за тем, как он фотографирует птиц в полете и делает забавные снимки со мной, когда думает, что я не вижу. Его камера всегда висит на шее, а иногда, во время ночных стоянок, он достает свой выжигатель по дереву и кропотливо выводит что-нибудь маленькое, но безумно красивое на деревянной дощечке размером с подставку для кружки. И пока он занят делом... я учусь. Почти каждый вечер. На консультанта по переживанию утраты. Можете поверить? Я? После того как я переехал к Боуэну, у меня появилась уйма времени, чтобы просто посидеть и подумать. Я устроился на стойку регистрации в спортзал Йена в городе, но мне нужна была цель. Нужен был смысл. И Боуэн подкинул мне идею. Консультант по переживанию утраты. Впервые услышав, я согнулся пополам от смеха. Я? Человек, который рассыпался на куски и искал спасение на дне бутылки? Который разрушил все отношения и едва не свел себя в могилу? Но Боуэн взял меня за руки и твердо сказал, что да, именно я. Тот самый парень, что провалился в кромешную тьму и смог вытащить себя оттуда. Человек, который любил так сильно, что растворился в собственной потере. Я знаю, на что способно горе. Знаю, как порой людям совсем не хочется выходить за его пределы. Иногда тебе отчаянно хочется, чтобы чудовища поглотили тебя без остатка. Чтобы боль стала конечной остановкой. Знаю. Я все прошел, и если я смогу помочь хотя бы одному человеку увидеть, что свет существует... Возможно, он находится вовсе не в конце туннеля. Возможно, он позади тебя, или высоко над головой. Быть может, придется долго брести сквозь мрак, пока не наткнешься на мерцание. На крошечную искру. И тебе придется рыть землю голыми руками снова и снова, но выбраться реально. — Красиво, правда? — спрашиваю я, благоговейно прижав руки к груди. Бретт бы уже вовсю резвился в траве, гоняясь за бабочками, я просто уверен в этом. — Самое прекрасное из всего, что я когда-либо видел, — тихо отзывается он. Обернувшись, я вопросительно приподнимаю бровь, потому что он не так часто бывает столь откровенен в своих впечатлениях от новых мест. Но он не смотрит ни на цветы, ни на бабочек. И уж тем более не на горы. Он смотрит на меня. Опустившись на одно колено. Мое дыхание со стуком застревает в горле. — Боу... — Я хотел защищать тебя от всего мира с тех самых пор, как нам исполнилось по пять лет, — произносит Боуэн, и его голубые глаза влажно блестят в солнечном свете. — Хотел сражаться с твоими кошмарами, держать тебя за руку в любой шторм и отгонять прочь все страхи. Я всегда жаждал прикасаться к тебе. Быть рядом с тобой. Он перехватывает мою руку, когда я тянусь к нему, и осыпает поцелуями пальцы. Пытаясь смахнуть обжигающие слезы, я часто моргаю, лишь бы не упустить ни единого мгновения. — Малыш, я был одержим тобой всю свою жизнь. Я хочу объехать с тобой весь мир. Хочу видеть, как ты сидишь на краю пирса, касаясь пальцами ног озерной глади у нашего дома. Хочу, чтобы в холодные дни ты сворачивался калачиком перед нашим камином, а когда наконец наступит весна читал в гамаке. Я не смогу жить без тебя, котенок. Хочу, чтобы ты заполнял мои легкие до конца моих дней, малыш, потому что без тебя я не могу дышать. — Да, — выдыхаю я, судорожно кивая. Боуэн издает мягкий смешок. — Ты должен позволить мне хотя бы спросить, малыш. — Тогда поторапливайся. В его глазах искрится смех, и он открывает маленькую черную коробочку, и от того, что лежит внутри, мое сердце обдает горячей волной. Черное кольцо с инкрустацией из дерева. Одна полоса глубокого дубового оттенка, а другая... из прогнившего, выкрашенного зеленой краской дерева. — Выходи за меня, котенок. — Да, — выпаливаю я, прежде чем он успевает договорить. — Да, да. Боуэн достает кольцо из коробочки и надевает мне на палец. Оно садится идеально. — Это дерево... — С двери нашего дома, — отвечает он. Он заразительно смеется, пока я тащу его за собой всю дорогу до самого фургона.