Призракам и Гравитации

Кит

Длинная подъездная дорожка похожа на ту, что ведет к нашей хижине. Гравий, окаймленный лишь узкой полоской травы по обеим сторонам, а дальше сплошная стена леса. Шины пикапа хрустят по камням, пока Боуэн ведет машину, а я то и дело бросаю на него короткие взгляды. Все так странно. Особенно когда он смотрит в ответ, каждый раз опуская взгляд на мои губы, прежде чем снова уставиться на дорогу. Я спросил его, почему мы не пошли пешком, но, судя по всему, территория Беннетов в три раза больше нашей, и на ней разбросано несколько разных домов. Так уж вышло, что Йен сейчас живет в хижине, расположенной ближе всего к озеру. Той самой, что раньше служила штабом для пацанов Беннетов. Главный дом находится ближе к фасаду участка, и он невероятно красив. Безупречно белый двухэтажный особняк, который выглядит так, словно сошел прямиком со страниц журнала о загородной жизни. Опоясывающая дом веранда с подвесными папоротниками, креслами-качалками и горшками пестрых цветов, расставленными вдоль ступенек. В палисаднике разбиты кусты, в стороне виднеется курятник, а массивный мужчина в кожаном жилете, шортах-карго и армейских ботинках поливает из шланга нечто, подозрительно напоминающее огород. — Кто это? — спрашиваю я. И почему я так нервничаю? У меня такое чувство, будто я приехал знакомиться с его родителями. Что весьма странно, учитывая, что его настоящая мама мне как вторая мать. — Клинт. С виду он суровый, но на деле совершенно мягкий, — отвечает Боуэн. Он ни капли не выглядит мягким. Скорее пугающим. Особенно когда переводит взгляд на наш пикап, пока мы паркуемся в ряду других машин. В том, как он на нас пялится, нет абсолютно ничего мягкого, даже фиолетовый шланг в его ручищах кажется смертоносным оружием. — Боу... — начинаю я, планируя сказать, что, возможно, мне не стоило приезжать, когда сетчатая дверь парадного входа с грохотом распахивается, и на крыльцо выходит парень, который каким-то чудом оказался еще крупнее Клинта. В сгибе его локтя, словно в тисках, зажата голова Йена. — Все нормально, котенок. Просто не спрашивай про пропавшего брата. Не смотри Эмери в глаза дольше пяти секунд. Не забудь попросить добавки всего, что приготовила Джо. Не вступай в перепалки с Гасом, — Боуэн распахивает свою дверцу, небрежно раскручивая ключи на пальце. — И не позволяй Зейну смущать тебя из-за засоса на твоей шее. Этот засранец смеется, захлопывая дверь. — Боуэн! — полушиплю-полукричу я ему вслед, лихорадочно опуская солнцезащитный козырек. Зеркала нет. Кто вообще ездит без зеркала в козырьке? Времени на панику не остается, ведь я даже не успеваю оторвать к херам зеркало заднего вида, чтобы осмотреть свою шею, как моя дверца распахивается, и передо мной вырастает ухмыляющийся Йен. — Кит! Чего ты до сих пор там сидишь? — его улыбка такая же солнечная, как и на днях у озера. — Эээ... — неловко смеюсь я, машинально почесывая шею. — Переосмысливаю некоторые жизненные решения? Йен тут же цепляется взглядом за мою шею, и он протягивает многозначительное: «О-о-о-о», — ровно за секунду до того, как Боуэн бедром оттесняет его в сторону и протягивает мне руку, чтобы помочь спуститься. — Не веди себя странно, — бросает он, и, честно говоря, я понятия не имею, обращается ли он ко мне или к маниакально лыбящемуся Йену. Тот упирает руки в бока и взирает на нас с самодовольной ухмылочкой, вылитый гордый папаша. Меня сейчас стошнит на нервной почве. — Ты его так спугнешь, Йен. Сдай немного назад своими мускулами, — кричит кто-то, и я перевожу взгляд на крыльцо, замечая парня куда более скромных габаритов, небрежно привалившегося к перилам. У него длинные, безупречно уложенные каштановые волосы, и он одет в нежно-розовый ромпер. Хм. Я позволяю Боуэну повести меня к крыльцу, мимо Клинта, который все так же буравит нас суровым взглядом, поворачиваясь всем корпусом, чтобы не упускать нас из виду. Шланг теперь поливает просто траву. Тот здоровяк, что держал Йена в захвате, безмятежно щиплет ягоды с куста… и тоже пристально наблюдает за нами. Чувствую себя коровой, которую ведут на убой. Не знаю, кто из них Эмери, поэтому предпочитаю вообще ни с кем не встречаться взглядом. Ни с кем. Не такая уж сложная задача, если учесть, что я в считанных секундах от того, чтобы растаять от смущения и превратиться в лужицу засосов прямо на их идеально отполированном крыльце. И никакой Зейн мне не нужен. Йен обходит нас и распахивает дверь, приглашающим жестом зазывая внутрь. Я уже слышу, как играет старое кантри и какой-то женский голос подпевает мелодии. Минуту спустя мы находим источник – невысокую, полноватую женщину с копной небрежных светлых волн на голове и скрученной красной банданой, повязанной на манер ободка. Она сдувает челку со лба и расплывается в улыбке, заметив нас. — И кто это тут у нас? — спрашивает она с отчетливым южным акцентом. — И правда, Боуэн, кто это тут у нас? Парень, сидящий за кухонным островком, отрывается от телефона и ухмыляется, прищурив глаза. Не суровым взглядом Клинта, а скорее цепким, оценивающим. Я уже одержим одним мужчиной, но не ослеп же, окей? Этот парень нереально горяч. Прямо-таки пиздецки горяч. Не гора мышц, как другие Беннеты-бодибилдеры, но все равно крупный... только в более гибком, поджаром смысле. Рельефный, загорелый, с темными волосами и точеными скулами. — Кит, это Джо, — фыркает Боу, а затем подходит к ней и целует в щеку. Джо с улыбкой смотрит на него снизу вверх и в ответ треплет его за щеку, прежде чем снова перевести взгляд на меня. — Ааа, тот самый небезызвестный Кит. Или мне лучше называть тебя котенком? — буквально мурлычет красавчик. Еще никогда в жизни я не чувствовал себя таким котенком, как в эту самую секунду. Перепуганным маленьким котенком перед ухмыляющейся пантерой. Но, постойте-ка… Боу рассказал им мое прозвище? Отложив кусочек информации на потом, я бросаю взгляд на Боу как раз вовремя, чтобы увидеть, как он выхватывает булочку из корзинки на островке и швыряет ее парню прямо в голову. Пантера ловит ее на лету и откусывает кусок, как от яблока. С абсолютно невозмутимым видом. Джо закатывает глаза и шлепает Боуэна по плечу. — Мог бы хотя бы подождать, пока еда окажется на столе, Боуэн Ли. Она называет его полным именем? Кто вообще эти люди? — А теперь марш мыть руки, жду всех за столом, — Джо разворачивается, но когда Красавчик планирует встать из-за островка, вытаскивает из заднего кармана деревянную ложку и направляет на него. — Только не ты, Зейн Ли. Сидеть. Еще один Ли? Упомянутый стол выглядит так, будто за ним легко уместятся человек пятнадцать. Его середина уже плотно уставлена тарелками, блюдами и мисками с едой. Йен как раз садится, когда мы выходим из кухни, а Клинт и еще один брат Йена появляются из дверного проема на противоположном конце комнаты. Боуэн подводит меня к стулу, небрежно отодвигая его, прежде чем опуститься на соседний. — Что за хуйня, Боуэн? — произносит парень в розовом бомбере, картинно прижимая к груди ногти, накрашенные точно в тон одежде. — Ты что, только что... побыл джентльменом? — Следи за языком! — кричит Джо из кухни. — Боуэн – идеальный джентльмен, — вставляет Йен и, плотоядно окинув взглядом еду на столе, радостно потирает руки. — Как думаете, сколько времени понадобится Джо, чтобы завести разговор о гигантском засосе? — интересуется бомбер. — Ты же в курсе, что он только называется «адамово яблоко», да, Бриггс? Но там не настоящее яблоко. Нельзя просто так высосать его из горла. Хотя, судя по всему, ты предпринял героическую попытку. Я съеживаюсь, пиная Боуэна по бедру под столом. — Значит, ты, должно быть, Эмери? — нерешительно спрашиваю я. Я уже понял, что он не Зейн, но от него все равно исходит вайб парня, к которому должна прилагаться инструкция по технике безопасности. Эмери ухмыляется, и в его ухмылке есть капля юмора и целое море ехидства. — Боуи рассказывал обо мне? — Только то, что тебя надо избегать как чумы и ни при каких обстоятельствах не давать свой номер, — отзывается Боуэн. Самый крупный из братьев тянется вперед и выхватывает лист салата из стоящей перед ним миски за секунду до того, как Клинт успевает шлепнуть его по руке. Клинт, возможно, был бы быстрее и точнее, если бы не продолжал сверлить нас взглядом. Если бы глаза действительно могли стрелять лазерами, я бы уже превратился в ходячий ломтик швейцарского сыра. — Звучит так, будто его у меня еще нет, — парирует Эмери. Боуэн прищуривается и, достав из кармана телефон, что-то печатает. За столом раздаются три коротких звуковых сигнала. Йен, Эмери и тот здоровяк одновременно достают свои мобильники. Все четверо сосредоточенно набирают текст в том, что, как я начинаю догадываться, должно быть их общим групповым чатом. Эмери громко ахает, а затем, с театральным стуком бросает телефон на стол. — О боже мой, Бриггс. Да ты любишь его. Какая мерзость. Просто великолепно. — Эмери, остынь, — бросает Йен, все так же не сводя голодного собачьего взгляда с жареной курицы. — Кое-кто торчит мне двадцатку, — басит здоровяк. Эмери выуживает купюру из крошечного кармашка на груди своего бомбера и швыряет ее через весь стол. — Только потому, что ты единственный из нас, кому хватило мозгов влюбиться. Кстати, Уоррен, где моя дорогая невестка? Уоррен внезапно проявляет крайний интерес к капелькам конденсата на своем стакане с водой. — Ей не обязательно приезжать каждые выходные. Эмери открывает рот, чтобы ответить, но его обрывает пронзительный визг, заполняющий комнату. К моему огромному ужасу, звучит мой собственный визг. — Летучая мышь! — воплю я. Эмери давится вином в свой бокал, Уоррен растерянно озирается, в упор не замечая летящую черную тварь, а Йен хлопает глазами, глядя на меня, как сова. — Уоооорррреенн, — хрипло гаркает «мышь». Боуэн фыркает и начинает вычерчивать успокаивающие круги у меня на спине, явно из последних сил сдерживая смех. Тварь приземляется Клинту на плечо, и он даже не вздрагивает. Мне требуется долгих две секунды, чтобы понять, что на самом деле там никакая не летучая мышь. А какой-то полулысый, серовато-черный попугай. И на нем, блять, самая настоящая глазная повязка. Попугай-пират. Мое сердце даже не думает успокаиваться, когда входят Джо и Зейн, каждый несет еще по корзинке с едой. — Гас, телохранитель Клинта, — шепчет Боуэн мне в макушку, прежде чем прижаться к ней поцелуем. Так, словно его движения совершенно естественны. Нормальны. Словно еще вчера я не был железно уверен, что он меня ненавидит. Мои щеки вспыхивают, и позже меня будет дико раздражать, что я не смог в полной мере насладиться моментом. Намного позже, когда я перестану пялиться на пиратскую птицу так, будто она – бешеный скунс, готовый выпустить струю или броситься в атаку. — Уоооррренн. Дыры. То, как эта птица произносит имя Уоррена, обеспечит мне кошмары на месяцы вперед, а меня даже зовут не Уоррен. Настоящий Уоррен и бровью не ведет. Хотя я почти уверен, что птица ему только что угрожала. — Не обращай внимания на птицу, милый. Он старый и в маразме, совсем как его хозяин, — говорит Джо. Впервые с того момента, как я переступил порог, Клинт перестает сверлить меня своим убийственным взглядом. Я в реальном времени наблюдаю, как лед в его карих глазах тает, и он расплывается в дурацкой, счастливой улыбке, предназначенной исключительно для жены. — В маразме? Джо, зайка, прошлой ночью ты пела совсем по-другому. — Я сказала в маразме, Клинт, а не с эрективной дисфункцией. — Началось.... — со вздохом произносит Эмери. — Эректильная дисфункция, мам, — любезно подсказывает Йен. Кажется, курица придвинулась еще ближе к его тарелке. — Может, не будем? — ворчит Уоррен. — Беремся за руки! — командует Джо. Вздрогнув, я поспешно хватаюсь за протянутую ладонь Боуэна справа и ладонь Йена слева. Йен несколько раз ободряюще сжимает мою руку и улыбается. — Ты отлично справляешься, чувак. Даже не заплакал еще. Возмущенно открыв рот, я тут же захлопываю его, когда Клинт прочищает горло. — Господу, Вселенной или кто бы там, блять, ни послал мне столько благословений в жизни... спасибо. Я так и не перестану в тебе сомневаться, но буду благодарен до самой смерти, слышишь? Верни домой еще одного моего ребенка, и я, так и быть, подумаю над тем, чтобы прочесть твою Большую книгу. Ах да, если новенький окажется паршивым человеком, подай мне знак, — он приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на меня, и я судорожно зажмуриваюсь. — Аминь и все дела. — Сойдет, — говорит Джо, а затем звонко хлопает в ладоши. — Налетайте. Воздух густой от запаха специй и целого многообразия сытной домашней еды. Я даже улавливаю сладковатые нотки, доносящиеся из кухни. К счастью, братья Беннет, похоже, пока готовы оставить меня в покое, а у меня места в первом ряду на празднике хаоса. Эмери язвительно подкалывает всех подряд, Уоррен мастерски уклоняется от любых разговоров о своей отсутствующей девушке, а Джо хотя бы по разу угрожает каждому своей деревянной ложкой. Зейн вставляет слово лишь изредка, предпочитая наблюдать за шоу со смешинками в глазах. Кругом смех, перебранки, угрозы. Самая громкая, самая безумная семейная динамика, которую я когда-либо видел. А знаете, что самое сумасшедшее..? Боуэн находится в самом ее эпицентре. Отвечает колкостями на колкости, отпускает свои собственные едкие шутки. Нахваливает стряпню Джо и обещает зажарить Гаса на гриле, если тот не перестанет угрожать всем дырами. К тому моменту, как Джо придвигает ко мне второй кусок пирога, полностью игнорируя мою слабую улыбку и руки, умоляюще прижатые к переполненному животу, меня вдруг озаряет. Боуэн не был один. На самом деле нет. Боуэн нашел здесь людей. Громких, хаотичных людей. И они приняли его с распростертыми объятиями и щедрой порцией угроз. Горько-сладкая боль тянущим уколом отзывается где-то в груди. — Ну, — произношу я, пытаясь идти как нормальный человек, в которого только что не запихнули больше еды, чем он обычно съедает за весь день. — Ты решил меня наказать? Такое чувство, будто меня разжевали, выплюнули, а потом назвали милашкой. Моя щека все еще горит от поцелуя Джо. Боуэн улыбается мне, когда мы забираемся в его пикап. Улыбается. Мягко и невероятно красиво, что больше всего похоже на того Боуэна, которого я знал раньше. — Такое чувство будет возникать каждый раз, — говорит он. Он произносит слова так... будто ужинов у Беннетов будет еще очень и очень много. И я ловлю себя на том, что улыбаюсь ему в ответ.