Призракам и Гравитации

Боуэн

— Засранец, — отфыркивается Кит, смахивая воду с ресниц. Я гнался за ним до самого края пирса, а потом обхватил поперек живота, увлекая нас обоих в воду. Его пронзительный крик эхом разнесся над озером, оборвавшись лишь в тот миг, когда мы с оглушительным всплеском пробили водную гладь. И до сих пор я не выпустил его из объятий, но теперь он повернут ко мне лицом. На моих губах расцветает усмешка, пока я наблюдаю, как он снова трет глаза, прежде чем наконец поднять на меня взгляд. Солнце не дарит его бледной коже загара, зато высвечивает абсолютно каждую веснушку. Делает ярче те, что видны всегда, и обнажает россыпь тех, что прячутся в месяцы, обделенные солнечным светом. Мои самые любимые рассыпаны по переносице и на самых скулах. В детстве я то и дело порывался их сосчитать. В те времена, когда он без лишних раздумий проводил дни напролет настолько близко ко мне, что я мог спокойно их разглядывать. — Пусти, — возмущенно пыхтит он, и его щеки заливает румянец. — С чего бы? — спрашиваю я, лишь крепче смыкая кольцо рук на его теплой спине. В последнее время мы, кажется, только и делаем, что настороженно кружим друг вокруг друга. Мне нечасто выпадают подобные моменты наедине с ним... когда его внутренние барьеры рушатся, и он перестает от меня отстраняться. Когда между нами не стоит Бретт в качестве надежного буфера. — Невежливо не отвечать на объятия. В его ореховых глазах вспыхивают смешинки. — Да неужели? Такие у нас объятия? Сдается мне, ты взял меня в заложники после покушения на убийство. — Тебе сегодня стукнуло шестнадцать, и ты решил податься в королевы драмы, да? — фыркаю я и со свистом втягиваю воздух сквозь смех, когда он в ответ больно щиплет меня за бок. — Ну вот, видишь? Сплошная драма. — Убери от меня руки. — Тебе же нравится, когда они на тебе, — поддразниваю я, а Кит краснеет еще гуще и снова издает возмущенный писк. — Что ты имеешь в виду?! — возмущается он, но я могу лишь заливаться смехом, потому что он продолжает нещадно щипать меня за бока, выкручивая кожу пальцами. А в следующее мгновение он окатывает меня водой, и я разжимаю объятия, чтобы обрызгать его в ответ. Его звонкий смех заполняет те зияющие пустоты внутри меня, что образовались с тех самых пор, как он начал возводить между нами стену. Бретт с истошным воплем ныряет бомбочкой, взметая тучи брызг, но я не отрываясь смотрю на хихикающего и отчаянно пытающегося уплыть от меня Кита. С трудом я сглатываю вставший в горле ком, делая глубокий вдох сквозь болезненную тесноту в груди. А затем ухожу под воду, бросаясь за ним в погоню. Я и не подозревал, что тогда бы последний раз, когда мы купались в этом озере вместе.

***

— Эй? Что тут происходит? — спрашивает Йен, останавливаясь у края борцовского мата. Периферийным зрением вижу, как он упирает руки в бока, но я не настолько идиот, чтобы отвести взгляд от его брата, Уоррена. Мы рубимся уже не меньше часа. Глаза нещадно режет от едкого пота, заливающего лицо, а свою насквозь промокшую футболку я стянул уже давненько. Уоррен такой же взмокший и сверлит меня тяжелым взглядом с другого конца мата. В его глазах пляшет хищный блеск, а на губах расцветает блядская издевательская ухмылка. Завтра я буду чувствовать себя так, словно меня переехал грузовик. И, честно говоря, недалеко от истины. Уоррен Беннет – сплошная литая гора мускулов, и он прекрасно знает, как пустить в ход каждую из них с максимальной отдачей. Стоит мне лишь моргнуть, как он бросается в атаку. — Блять, — кряхчу я, хлопая ладонями по его спине, когда он с силой поддевает меня плечом, пытаясь оторвать от пола, будто я не таких же необъятных размеров, как и он сам. Я пробую сделать подсечку, но когда она не срабатывает, обвиваю рукой его шею и с силой дергаю за короткие волосы. Грязный прием, но мне уже плевать на честную игру. — Ты со мной флиртуешь, Бриггс? — цедит сквозь зубы Уоррен и, пригнувшись, резко разворачивается, чтобы разорвать мой захват. Я судорожно втягиваю воздух за секунду до того, как он умудряется зайти мне за спину. Схватив за шорты, он подкидывает меня и с силой впечатывает в мат, вышибая тот самый вздох обратно из легких. Мы падаем вдвоем, но хриплю от боли именно я. Жалкий звук, но я способен лишь на него, когда на мне навалилась такая мышечная туша. — Чувак, ты его раздавишь, — говорит Йен. Уоррен скатывается с меня, тяжело рухнув рядом. Требуется пара мгновений, но в конце концов я нахожу в себе силы перевернуться. Йен возникает в поле зрения секундой позже, хмурясь сверху вниз. — Что ты здесь делаешь, Боуэн? — Огребаю, как видишь, — сухо отзываюсь я. — Почему ты не дома? С Китом? Внутри все болезненно сжимается, и я до скрежета стискиваю зубы, заставляя себя сесть, но каждая мышца пульсирует тупой болью. — Мне что, запрещено тренироваться? — В нерабочее время? — спрашивает Йен, снова упирая руки в бока. — И ты даже мне не позвонил? Чувак, я вечно пытаюсь вытащить тебя сюда потусить. И прежде чем я успеваю ответить, он переводит взгляд на Уоррена, который теперь тоже сидит, опустив голову и пытаясь отдышаться. — А ты что тут забыл? Ты должен был запереть зал еще полчаса назад. Морган снова выгнала тебя из дома? — Отъебись, Йен, — Уоррен вскакивает на ноги и направляется к скамье, где оставил бутылку с водой, а Йен со слабой, тревожной морщинкой между бровей наблюдает за братом, пока тот жадно вливает в себя половину бутылки за один раз. — Мне казалось, ты сегодня уже достаточно потренировался, учитывая, сколько плавал днем. От моего комментария он резко поворачивает голову обратно в мою сторону, а я тяжело вздыхаю, растирая заднюю часть шеи. — Чего? — Йен усмехается и склоняет голову набок, глядя на меня сверху вниз с озадаченной улыбкой. — Чувак, я владелец спортзала. Думаю, я в состоянии осилить тренировку после часа плавания. Ты в порядке, мужик? — В норме. Двигаясь с куда меньшей грацией, чем Уоррен, я с трудом поднимаюсь на ноги. Игнорируя острую покалывающую боль в боку, я ухожу с мата к тренажерам на другой стороне зала, а Йен плетется следом за мной. «Клуб Беннетов» давным-давно открыл их отец, Клинт. Несколько лет назад он отошел от дел, оставив управление спортзалом Уоррену и Йену, а они устроили здесь масштабную перестройку. Заменили старое железо, добавили зеркальные стены, постелили новое покрытие и установили нормальные душевые кабины в раздевалке. Место выглядит круто. Нереально круто. Без какой-либо помощи с моей стороны, разумеется. Даже когда он просил. И снова просил. Что я могу сказать? Я хуевый друг, и ни хрена не помог. Я редко здесь появлялся, несмотря на то что Йен постоянно звал меня. Спрашивал, есть ли у меня время. А у меня блядского времени было навалом, и мы оба знали. Но он ни разу не пожаловался, продолжая постоянно приезжать к хижине, чтобы помочь мне то с одним, то с другим. Всегда с той своей дурацкой улыбкой, долбаными объятиями и своим характером, который просто физически невозможно ненавидеть. Я хотел его ненавидеть. Я правда пытался. Беговая дорожка издает писк, когда я нажимаю кнопку старта, и полотно медленно приходит в движение. Утерев все еще мокрый от пота лоб тыльной стороной ладони, я прибавляю скорость, но приглушенный стук моих кроссовок по движущейся ленте недостаточно громкий, чтобы заглушить Йена. Еще никогда я не встречал человека, который думал бы так пиздецки громко. — Что? — огрызаюсь я, поднимая на него взгляд. На лице этого засранца играет самодовольная, бесячая ухмылка. — Бро... — Прекрати. — Бро... Тяжело вздохнув, я яростно тыкаю на кнопку увеличения скорости, и вскоре уже перехожу на приличный беговой темп. Йен встает прямо перед тренажером, и я одариваю его своим фирменным непроницаемо-мудацким взглядом, но от него его улыбка лишь расползается шире. Подобно Чеширскому Коту, он подается ближе. — Ревнуешь? — спрашивает он, и в его тоне сквозит пугающее удовольствие о догадки. — К чему бы? — спрашиваю я, прибавляя скорость еще больше. — Не прикидывайся идиотом, мужик. У меня синдром среднего ребенка. Я чую странные вайбы за милю. Я знал, что ты пялился на нас тогда. Тебе надо было просто выйти и расслабиться с нами, чувак. Кит бы просто растаял от восторга, и... — Кит все еще там? — спрашивает Уоррен и, подойдя ближе, встает рядом с Йеном. Я шумно выдыхаю, уже задыхаясь. Легкие горят огнем, и я с готовностью принимаю боль, но все же вцепляюсь в поручни тренажера для опоры. — Вы что, сплетничаете обо мне со своей семейкой? — Я? Сплетничаю? Да я бы никогда... — На днях он строчил в общий чат раз сто. Ты бы знал, если бы постоянно оттуда не удалялся. — Ха-ха, — Йен чешет затылок и имеет хотя бы каплю совести выглядеть немного пристыженным. — Никаких не сто. — И как идут дела? — спрашивает Уоррен, но произносит вопрос так, словно уже, блять, все прекрасно знает. И смотрит на меня он так же. Если тебя не будет здесь утром, котенок, я больше никогда в жизни с тобой не заговорю. Ты понял? Судорожно втянув воздух, я спрыгиваю на бортики беговой дорожки и, опустив голову, пряча ее в плечах, жду, когда перестанут гореть легкие. Когда спадет болезненное напряжение в груди и когда мои ебучие мысли перестанут закручиваться в сводящую с ума спираль. — Отлично, — хриплю я. Уоррен фыркает. Йен морщится.