Призракам и Гравитации

Дорогой Б,

Никак не могу понять, замедляется ли время или, наоборот, невыносимо ускоряет свой бег.

Знаю лишь одно... оно отказывается замирать.

Каким-то непостижимым образом сегодня исполняется ровно два года с тех пор, как тебя не стало.

Мне кажется, что за минувшие двадцать четыре месяца я должен был заново научиться жить.

Твоя мама возится в саду, ходит на работу и смеется вместе с моими родителями, пусть ее смех уже и не звучит с той же искренней полнотой, что и раньше. Твой брат учится, работает и живет один.

Все остальные худо-бедно находят способы заставить свой мир вращаться дальше, а я... я намертво застыл в реальности, которая лишь методично напоминает мне о том, что тебя больше нет.

Но все куда страшнее, Б.

Я больше не в состоянии без него функционировать.

Меня выворачивает наизнанку.

Бьет неудержимая дрожь.

Ощущение такое, словно я заживо лезу вон из собственной кожи.

Мне безумно страшно.

Я не могу остановиться.

Уже даже не помню, каково быть трезвым. Каково не просыпаться в липком холодном поту, ощущая на языке едкую, омерзительную горечь.

Выпивка больше не дает мне почувствовать себя живым.

Только он.

***

Ни единая частичка моей души не заслуживает его нежных прикосновений. Его неизменной готовности дарить ласку телу, которое я методично, клетка за клеткой, уничтожаю изнутри. Но, как и в случае с выпивкой… Как и с теми стопками, что я опрокинул, прежде чем подойти к его двери, я понятия не имею, как остановиться. Не знаю, как перестать зависеть от него. От обжигающего горло алкоголя, ведь оставаться наедине с собственным разумом стало слишком опасно. Его должно было хватить. Его чистой, искренней заботы. Я должен был бы просто принять невинные касания, должен был молиться с благодарностью за то, что он готов одолжить мне крупицу своей силы. Но я блядски слаб. Мне нужно больше. Он не отстраняется, когда я вслепую тянусь к его губам. Не думаю, что вообще осознавал, что творю. Рассудок и здравый смысл уже давным-давно покинули мое тело. Отчаянно и слепо выхватывая любой момент, который не был бы насквозь пропитан агонией, я просто гонюсь за одним дурманом вслед за другим. Боуэн не отталкивает меня, когда я накрываю его губы своими, и замирает, когда мы соприкасаемся в невесомом, похожем на судорожный шепот поцелуе. Я чувствую, как его резкий, рваный выдох овевает наши губы. Я пытаюсь вообразить, как он сейчас выглядит. Какие эмоции сейчас бьются в омуте его голубых глаз? Знаю, что они распахнуты настежь. Знаю наверняка. Потому что на какую-то краткую долю секунды я приоткрываю веки и вижу, как он смотрит на меня. Внутри пылает живое пламя. Тот самый свет в конце непроглядного мрака, в котором я был заперт долгие годы. Все длится не дольше паузы между ударами сердца. Но его взгляд намертво выжигается на подкорке, и я издаю тихий, скулящий звук, сминая поцелуем ту самую нижнюю губу, на которую всегда так любил засматриваться. Один раз. Второй. Мое сердце застревает где-то в вязкой пропасти между ненавистью к себе и животной потребностью. Но я не в силах остановиться. И он не вынуждает меня останавливаться. Боуэн медленно, крадучись, зарывается пальцами в мои волосы. Готов поклясться, я чувствую их легкую дрожь, но, возможно, просто мой собственный трепет. Та самая дрожь, что прошивает мое тело, когда он, пользуясь своей хваткой, грубо впечатывается в мои губы. Его рот заявляет на меня свои права с такой яростной силой, проявить которую мне бы ни за что не хватило смелости. Мгновенно обмякнув, я становлюсь податливым в его руках, упиваясь тем, как жадно поглощаю именно то, чего так отчаянно желал. То, в чем нуждался. Один безжалостный поцелуй. Одна прикушенная губа. Один хриплый стон-выдох и жадный толчок языка за раз. Каждое нервное окончание в моем теле пробуждается от спячки, надрывно умоляя о его прикосновениях. Я нуждаюсь в нем острее, чем в кислороде. И он будто слышит мои безмолвные мольбы, потому что высвобождает пальцы из моих волос и скользит ладонями вниз, вдоль позвоночника. Боуэн властно сминает мои бока, вырывая из горла жалобный всхлип, пока полностью берет поцелуй под свой контроль. Словно разряд тока. Самый мощный импульс чистой жизни, который я ощущал за последние два года. Рядом с ним я напрочь забываю о чувстве вины за то, что безбожно краду миг чужого существования. Забываю обо всем, когда его губы терзают мои, а язык, с привкусом мяты, влажно сплетается с моим. Я тянусь рукой к его горлу, и он глухо стонет прямо в наш поцелуй, позволяя мне обхватить его шею и почувствовать под подушечками пальцев судорожный трепет пульса. Потому что он жив. Он живет и прямо сейчас вдыхает свою жизнь в мои легкие, и мне физически необходимо осязать подтверждение. Его сердце бешено колотится, вышибая ритм, и от одного лишь ощущения мне хочется разрыдаться. — Оно бьется для тебя, котенок. Чувствуешь? Я судорожно киваю, снова и снова, и что-то внутри моей грудной клетки расширяется, сдвигается с мертвой точки в такт его поцелуям. В такт биению его сердца под моей ладонью. Но когда я просыпаюсь на следующее утро, то обнаруживаю себя в своей комнате. В своей собственной постели. Мое сердце в очередной раз разбивается вдребезги, а едкий привкус водки на языке безжалостно смывает память о его вкусе.