Призракам и Гравитации

Кит

18 лет

Я так и не сомкнул глаз. Мой телефон лежит рядом на кровати экраном вниз, но я все равно поглядываю на него каждые пару минут, словно что-то могло измениться. Будто я просто пропустил вибрацию. Может, Бретт просто… задерживается с ответом. Может, он злится. Я отправил четыре сообщения. Два с извинениями, а в третьем спросил, нормально ли он добрался до дома. В последнем было лишь одно слово. Пожалуйста. Ничего. В доме царит мертвая тишина, которую нарушает лишь тихое гудение потолочного вентилятора над кроватью. Окно приоткрыто, чтобы впустить ранний летний воздух, липкий от влажной духоты. И уже несколько часов я пялюсь в щель на краешек неба. И тут я замечаю их. Сквозь щели в жалюзи пробиваются красные и синие всполохи мигалок… Но там не те огни, что просто проносятся мимо по дороге. А те, что останавливаются. И замирают на месте. Нет. Тело срывается с места раньше, чем разум успевает осознать происходящее. Ноги путаются в простынях в отчаянной попытке высвободиться, а сердце колотится в груди с таким оглушительным грохотом, что я больше ничего не слышу. Ровно до того момента, пока не оказываюсь на полпути по коридору и не слышу его. Крик Шейлы. Звук, который, как я думал, она в принципе не способна издать. Первобытный, душераздирающий и нечеловеческий. — Нет, — шепчу я, а затем повторяю громче, наваливаясь на входную дверь всем весом. Фонарь на крыльце тускло тлеет на фоне занимающегося рассвета, но вся картина перед глазами залита пульсирующим сине-красным светом. Вокруг снуют люди. Соседи? Полиция? Не могу сфокусироваться. Совершенно ничего не слышу из-за дикого шума крови в ушах. Боуэн тоже там. Босиком. В одних боксерах и толстовке. Он сжимает Шейлу в объятиях так, будто она рассыплется на куски, стоит ему лишь разжать руки. Его лицо пустое. Не просто ничего не выражающее… оно выпотрошенное. Как будто кто-то выскреб из него все человеческое, оставив лишь пустую безжизненную оболочку. — Бретт? — я давлюсь его именем. Мне никто не отвечает. И тогда я бегу. Не думаю. Не оглядываюсь. Не останавливаюсь даже тогда, когда Боуэн выкрикивает мое имя так, словно оно – единственное слово, которое он еще помнит. Я несусь к дороге, к тому самому изгибу трассы, за которым всегда скрывался джип Бретта, словно, если побегу, смогу обогнать само мгновение. Словно, если буду двигаться достаточно быстро, смогу вцепиться времени в глотку и заорать: ВЕРНИ ВСЕ НАЗАД! Я не знаю, куда бегу. Знаю лишь одно, что я просто не выживу, если останусь стоять на месте.