Призракам и Гравитации

Дорогой Б,

Один год.

Триста шестьдесят пять дней с тех пор, как тебя не стало.

Мне кажется, я постарел на целый век. Теперь по утрам, едва проснувшись, я содрогаюсь от крупной дрожи. Меня безумно пугает то, насколько паршиво я себя чувствую. Никогда не думал, что планомерное разрушение собственного тела вызовет во мне такой животный страх, но все так и есть. Я испортил нашу вечеринку по случаю дня рождения, потому что увидел твой торт с теми блядскими крыльями на нем, и у меня просто сорвало крышу. Я швырнул его, Б. Швырнул через всю комнату и, спотыкаясь, вывалился на улицу. Я скатился по ступеням крыльца, потому что был настолько пьян, что перед глазами все плыло.

Его там тоже не было. На нашем дне рождения. Потому что он прекрасно знает, что я не могу смотреть на его лицо.

На твое лицо.

Он уже несколько дней не пробирался тайком в мою комнату, и я тоскую по нему так мучительно, словно потерял и его тоже. Я сам сотворил подобное с собой.

***

Я вывел для себя теорию, что если не буду пить, он каким-то немыслимым образом почувствует и придет за мной под покровом ночи. Весь день меня знобило, покрывало липким потом и выворачивало наизнанку от тошноты, но я держался. И не смог сдержать рваного всхлипа, когда понял, что моя теория оказалась верна. Дверь моей спальни со скрипом приоткрылась, хотя солнце давным-давно село. Как бы мне хотелось перевернуться на другой бок и взглянуть на него. Хотелось бы увидеть, как долгий год изменил его черты. Выглядит ли он здоровым, или же он такой же безжизненный, как то отражение, с которым я каждый день сталкиваюсь в зеркале. Но я не могу. Зато рыдаю. И отнюдь не тихим плачем. Я судорожно всхлипываю, и звуки вырываются из меня против воли, спровоцированные одним лишь его присутствием. Закрыв глаза, я плачу в собственные дрожащие ладони, пока он забирается на кровать позади меня и, лихорадочно обхватив руками, притягивает спиной к своей груди. Она твердая, горячая... все, чего мне так невыносимо не хватало. Он не разговаривал со мной целый год. Да и не осталось слов, которые можно было бы произнести, когда наше горе с такой тяжестью повисло в воздухе. Но мои рыдания разбили тишину, и он начинает тихонько шикать на меня, успокаивая. Мягко, но низко. Хрипло, но в то же время каким-то образом бархатисто. Звук обжигает, подобно стопке водки. А его руки, судорожно ищущие мою кожу словно еще одна стопка. Его запах одурманивает, и мне хочется утонуть в нем и больше никогда не всплывать на поверхность за глотком воздуха, если тот не будет насквозь пропитан ароматом кожи и мускуса. То пьянящее облегчение, которое он приносит с собой, не дарит мне спасительного онемения. Оно приходит вместе с бешено колотящимся сердцем и рваным, поверхностным дыханием. Оно рождается из первобытной жажды завладеть всем, что он только может мне дать. Потому что в своем горе я эгоистичен. Мне хочется почувствовать, как его руки, способные исцелять, блуждают по моей коже. Хочется, чтобы он забрал все без остатка. — Я так скучал по тебе, — говорю я, задыхаясь от боли и собственной ничтожности. Он глухо, гортанно стонет, прижимаясь губами к тому месту, которое успело так хорошо его изучить. Кожу на шее приятно покалывает от прикосновения его небритой челюсти. — Я так сильно по тебе скучал, — отзывается он столь же сбивчивым шепотом. Было время, когда я верил, что могу получить все. Своего лучшего друга. Его брата – парня, которого я полюбил еще тогда, когда был слишком мал, чтобы осознать собственные чувства. Мне казалось, что я проживу свои дни в абсолютном счастье, пока они оба будут в моей жизни. Но теперь у меня нет ни того, ни другого. Никого из них, если только я не прячусь во тьме. Все, что мне позволено здесь – его прикосновения в густых тенях. Там, где я не могу разглядеть его лица. Открыв глаза, я не вижу абсолютно ничего. И ничего – именно то, что мне сейчас жизненно необходимо. Впервые с тех пор, как он начал тайком пробираться ко мне много месяцев назад, я поворачиваюсь в его объятиях. Поворачиваюсь так, чтобы прижаться грудью к его груди и, уткнувшись лицом в него, я жадно вдыхаю его запах. Упиваюсь тем, как его бешено колотящееся сердце стучит о мои ребра. И, хотя он прекрасно знает, что я не вынесу взгляда на его лицо, все равно тянется к моему. Бережно обхватив мои щеки своими большими ладонями, он стирает слезы, безмолвно изгоняя их из настоящего мгновения. Творит свою магию до тех пор, пока не остается ни единого повода для плача. По крайней мере, не сейчас. Не рядом с ним.