Призракам и Гравитации

Кит

17 лет

Моей первой реакцией на приторный, но в то же время отдающий горечью и откровенно мерзкий напиток был сдавленный рвотный позыв, заставивший Бретта, сидевшего рядом, тихонько фыркнуть. Я искренне не понимал, ради чего люди добровольно вливают в себя подобную дрянь, не говоря уже о том, чтобы выхлебать столько, чтобы напиться. А затем я оказался обречен наблюдать, как Делейни в костюме падшего ангела танцует у костра. Ее короткое черное платье безупречно облегало каждый изгиб тела, а образ дополняли сексуальные колготки в сеточку и высокие ботинки на каблуках. Ее стрелки были идеальны, а улыбка приковала к себе жадные взгляды половины парней на вечеринке. И одним из тех парней был не кто иной, как Боуэн. Ну разумеется. Они клянутся, что между ними все кончено. И сейчас уж точно «навсегда». Но то, каким взглядом он ее сейчас пожирает..? Его вполне достаточно, чтобы заставить меня сделать еще один глоток. И еще один. И еще. Пока я вдруг не осознал, что стащил из переносного холодильника уже три бутылки, а реальность вокруг не утратила свои острые, ранящие углы. — Он что, думает, будто никто не замечает? — фыркнул я, ткнув большим пальцем в сторону Боуэна. — Наверняка прямо сейчас мысленно пялится на ее сись... Я покосился на своего лучшего друга, но его кресло оказалось пустым, а отыскал я его лишь в нескольких метрах от себя. Он нависал над какой-то брюнеткой, одаривая ее самодовольной ухмылкой. В ход пошла та самая коронная, обворожительная улыбка. Та, что приберегалась исключительно для женской половины человечества. Судя по тому, как девчонка заправляла прядь за ухо, покусывая губы в сдерживаемой улыбке и застенчиво отводя взгляд... что бы он там ни плел, все работало безотказно. И все при том, что вырядился он как Агнес, та маленькая девочка из «Гадкого я». Черные волосы стянуты в хвост, а его природные кудри безжалостно выпрямлены, чтобы торчать строго вверх, как у персонажа мультика. Сползая еще ниже по спинке кресла, я сдавленно застонал и одним махом прикончил остатки пойла в бутылке. Единственный плюс ситуации? Я наконец-то расслабился. Теперь мне было почти плевать, что меня приволокли сюда едва ли не силой. Они хитростью заставили влезть в блядский плюшевый кигуруми единорога, и все лишь для того, чтобы Бретт мог тискать меня каждые пять минут, восторженно визжа о том, какой я мягонький. Почти плевать на то, что Боуэн уселся со мной на заднее сиденье, когда Такер занял переднее пассажирское место, а все потому, что я вел себя как обиженный ребенок и до последнего оттягивал выход из дома. Ни на йоту не задевает, что за весь вечер Боуэн даже не взглянул в мою сторону. Не смотрел на меня с тех самых прошлых выходных, когда осторожно касался синяков на моем разбитом лице. Когда забрался ко мне в постель и попытался заговорить... Нет. Даже не вспоминай. Мне, блять, абсолютно плевать! Вечеринка оказалась не такой уж и безумной, как я опасался. Человек двадцать пять, не больше, и, насколько я мог судить, в основном наши из школы. Сегодня Хэллоуин, так что все вокруг в костюмах. Все, кроме Боуэна. Народ напивался, смеялся и танцевал, и именно на такую тусовку я и мечтал попасть всего-то на прошлых выходных. К тому моменту, когда опустела четвертая бутылка, от легкой расслабленности не осталось и следа. Мне стало по-настоящему хорошо. Я чувствовал себя... Делейни запрокинула голову, улыбаясь луне, ярко сияющей прямо над нами, и в ее серебристом свете кожа девушки словно мерцала, пока та кружилась в танце, плавно покачивая бедрами, а длинные ленты на ее черных крыльях послушно струились следом за каждым ее движением. Не так уж сложно. Тихо фыркнув, я с трудом поднялся на ноги. Музыка не то чтобы била по ушам, но играла достаточно громко, и стоило закрыть глаза, как ритм заглушал почти весь фоновый гул. И я начал двигаться. Сначала неуверенно и медленно, но затем я поймал ритм и отдался танцу так, словно на меня никто не смотрел. Впрочем, скорее всего, так оно и было. Кому сдался пьяный в хлам единорог, когда рядом извивается пиздецки сексуальный падший ангел? Внезапный, обжигающий жар, скользнувший по спине, не имел абсолютно ничего общего с пламенем костра. Зато имел самое прямое отношение к твердому телу, прижавшемуся ко мне сзади. — Что ты творишь? Его горячее дыхание обожгло кожу, посылая мощный электрический разряд вдоль позвоночника, и я судорожно, со свистом втянул в себя воздух. — А на что, по-твоему, похоже? — пробормотал я. Мой голос? Почему он звучит так сипло и сорванно? — Изображаешь бешеную лошадь? — поддразнил Боуэн прямо мне в ухо, и, твою-то мать, неужели он только что вскользь коснулся губами моей кожи? Сердце болезненно ухнуло в груди, и я резко обернулся. Видимо, слишком резко, ведь ноги запнулись друг о друга, и меня ощутимо повело в сторону, но Боуэн мгновенно перехватил меня, твердыми руками обхватив за талию, возвращая равновесие. — Я единорог, придурок. И вообще, не смей со мной разговаривать, — я яростно отстранился и зашагал прочь, притормозив ровно на секунду, чтобы выцепить из кулера очередную бутылку крепкого лимонада. Обойдя дом, кажется, он принадлежал какому-то Эндрю из футбольной команды или типа того, я свернул за угол и уже с щелчком откупорил крышку. Но не успел я сделать и глотка, как бутылку бесцеремонно вырвали у меня из рук. — Не разговаривать с тобой? Тебе что, двенадцать? Я свирепо зыркнул на него. Ну, или попытался зыркнуть. — Нет. Ты нравился мне, когда мне было двенадцать. Верни на место. Я потянулся за бутылкой, но Боуэн с издевательской легкостью поднял руку, удерживая ее высоко над головой. — А сейчас, значит, уже не нравлюсь? — Прямо сейчас? Нет, — беспомощно отзываюсь я, цепляясь за ткань его футболки, чтобы удержать равновесие, и приподнимаюсь на мысках. Так близко, и все же так невыносимо далеко. — Почему? Хрипло рассмеявшись, я перевожу взгляд с моей выпивки, взятой в заложники высоко над головой, на его глаза, которые… совсем рядом. Так мучительно близко. — Почему? — повторяет он. И в то самое мгновение реальность обрушилась на меня с размаху. Мое собственное тело. Все, что нас окружает. Грудь к груди, лицо к лицу. Я кожей чувствовал жар, исходящий от него, прямо сквозь сжатые костяшки пальцев. Боуэн лихорадочно скользил взглядом по моему лицу, заглядывая в глаза, и до меня вдруг дошло, что впервые за… очень долгое время, я прикасался к Боуэну по собственной воле. Кажется, прошла целая вечность. Я избегал любых контактов, так отчаянно шарахался от его прикосновений, что в конце концов он просто перестал ко мне тянуться. Но сейчас он держит меня. Нет. Нет, просто не может быть. Он положил ладонь мне на бок, вероятно, лишь для того, чтобы я по пьяни не вскарабкался на него, как на дерево. Господи. Я поспешно отшатнулся, а сердце зашлось в бешеном ритме где-то в самом горле. Боуэн выглядит взбешенным. Впрочем, ничего нового. — Просто возьму другую, — огрызнулся я, разворачиваясь обратно к вечеринке. Но не успел сделать и пары шагов, как горячие пальцы смыкаются на моем запястье, резко останавливая. — Почему я тебе не нравлюсь, Кит? Хватит вести себя как ребенок, ответь мне. Ошарашенно приоткрыв рот, я круто развернулся обратно к этому здоровенному ублюдку. — Пошел ты на хуй, Боуэн. — Я пытался, — процедил он сквозь зубы, а затем презрительно фыркнул, сделал изрядный глоток из моей бутылки и, поморщившись, вытер губы тыльной стороной ладони. — Ой, да ладно. Тебе уже давно на меня плевать. Не притворяйся, что сейчас тебе так уж тяжело. Боуэн небрежно швырнул бутылку в траву и угрожающе шагом начал надвигаться на меня. — Ты именно так, блять, и хотел, Кит. — Правда? Именно так? Как странно. Что-то не припомню, чтобы просил тебя игнорировать меня, — мое сердце бешено колотилось в груди и в висках. Я слышал дикий, оглушительный стук в ушах, пока отступал шаг за шагом к дому, а он неотвратимо наступал на меня. — Ты ни разу даже не проведал меня за всю неделю. Тот Боуэн, которому я был небезразличен, спал бы на полу в моей спальне каждую ночь, просто чтобы я знал, что не один. С таким же успехом я мог бы помахать красной тряпкой перед мордой быка, ведь Боуэн хищно прищурился и грубо схватил меня за грудки моего дурацкого костюма. — Мы оба прекрасно знаем, что я бы не лежал на полу, котенок. Я бы забирался к тебе в постель каждую, мать ее, ночь. Но на прошлых выходных ты сказал, что назад дороги нет. Так чего же ты хочешь? Он дергает меня на себя так резко, что мы почти сталкиваемся носами. Я так долго жил в состоянии «бей или беги», что теперь просто не представляю, как его отключить. — Отпусти меня. Должно быть, алкоголь окончательно замутил мой рассудок. По-другому и быть не может. Потому что ни в одной из существующих вселенных Боуэн не посмотрел бы на меня так, как смотрит сейчас. Словно он всерьез подумывает о том, чтобы… — Боу… Из него вырвался звук. Глухой, гортанный рык, который я даже не стал расшифровывать и осторожно провел большим пальцем по заживающему синяку под моим глазом, и я услышал, как он тяжело сглатывает. — Почему ты просто не можешь сказать, чего от меня ждешь? Скажи мне, котенок, — потребовал он низким, хриплым шепотом, пока смотрел своими голубыми глазами прямо мне в душу. Чего я хочу? Сказать ему, чего я хочу? Тебя! Сердце болезненно спотыкалось о ребра, и я начал отчаянно вырываться. — Я хочу, чтобы ты меня отпустил, — выдавил я сквозь удушье, внезапно лишившись кислорода. Я дернулся, но нет никакой необходимости, ведь Боуэн моментально разжал пальцы. Он тяжело задышал, всем своим видом показывая, что готов снова вцепиться в меня. Но в итоге просто до хруста сжимает кулаки по швам. — Я не хочу… Я не могу… — беспомощно запинался я. Возможно, какая-то его часть тоже тоскует по нашей прежней близости. Но теперь все стало так пиздецки сложно. — Возвращайся к Делейни, Боуэн, — бросил я вместо того, что на самом деле вертится на языке. Как бы мне ни было паршиво, так, наверное, будет лучше. — Когда будешь готов сказать, чего ты хочешь на самом деле, Кит, ты знаешь, где меня искать. И с этими словами Боуэн развернулся, направляясь обратно к вечеринке. Выпитый алкоголь тошнотворно скрутился в желудке, когда словно из ниоткуда материализовался Бретт, помогая мне подняться с земли. Видимо, в какой-то момент эмоционального перегруза я все-таки осел в траву. — Кит, тебе следовало просто сказать ему… — мягко сказал Бретт, уводя меня обратно к костру. Но я слишком поглощен тем взглядом, которым Делейни сейчас провожает Боуэна. Так, словно ей безумно его жаль. Мой мозг просто отказывался переваривать происходящее. Больше никогда не буду пить.