Призракам и Гравитации

Кит

15 лет

Бретт умял по меньшей мере три хот-дога, Такер четыре, а Боуэн приговорил еще два вдобавок к чизбургеру. Я же сижу по другую сторону стола для пикника в совершенно ошеломленном молчании. Мой единственный хот-дог съеден едва ли наполовину, а Бретт уже пялится на него, как изголодавшийся дворовый пес. Я впечатлен. — Вы вообще когда-нибудь бываете сытыми? — спрашиваю я. — Нет, — отвечает Боуэн, поднимая на меня взгляд. В уголке его губ застыла крошечная капля кетчупа, и, стоит ему улыбнуться, как мои щеки вспыхивают предательским теплом. — Растущие организмы, — со смехом отзывается Шейла, сидящая рядом со мной, и ласково похлопывает меня по лежащей на столе руке. — Они, наверное, готовы наброситься на что угодно. Совсем как еноты. — Скорее всего, так и есть, — кивает Бретт, вытряхивая на свою картонную тарелку последние крошки чипсов. Такер тянется, чтобы стянуть «Доритос», но Бретт угрожающе рычит и звонко шлепает его по руке. Стая дикарей, не иначе. Воняющих дикарей. Мы носились по округе с самого утра, и теперь от них разит, как от мешка с перепревшим луком. Запах настолько едкий, что я искренне удивляюсь, почему у меня до сих пор не слезятся глаза. — Ну вы и смердите. О дезодорантах когда-нибудь слышали? Или о душе? О мыле? — морщу я нос, на что Бретт лишь выразительно приподнимает бровь, сползая со скамьи. — Да неужели? Думаешь, от меня воняет, Кэт-бой? Только не это. Я слишком хорошо знаю тот озорной блеск в его глазах. С визгом спрыгнув со своего места, я бросаюсь наутек. Нагретая солнцем трава приятно щекочет босые ступни, пока я со всех ног удираю от хохочущего мальчишки. Впрочем, далеко уйти мне не удается, и крепкие руки хватают меня со спины. — Отпусти меня, вонючее чудовище! — воплю я. Но уже слишком поздно, Бретт зажимает мою голову подмышкой, и я утыкаюсь носом прямо в эпицентр катастрофы. Какая гадость! Какая же неописуемая гадость! — Мерзость! — верещу я, отбиваясь от него изо всех сил. Он заливисто хохочет, затем громко рыгает и валится на траву, утягивая меня за собой. Натуралы такие отвратительные. Наверное, в том все дело. — Ты все равно меня любишь, даже вонючего, — довольно заявляет Бретт. Закатив глаза, я не могу сдержать улыбку, ведь он говорит чистую правду. Бретт – мой лучший друг. Боуэн, конечно, тоже, но Бретт – моя каменная стена, моя опора. Он всегда выбирает компанию со мной, когда Такер и Боуэн тусуются вдвоем. Сейчас мы в нашей ежегодной поездке на природу, в домиках посреди абсолютной глуши. И это время одно из моих самых любимых в году. — Ага, мечтай, — фыркаю я. Бретт поворачивает голову в мою сторону, и я отвечаю ему долгим взглядом. Поверить не могу, что когда-то я даже не мог отличить его от Боуэна. Да, черты их лиц поразительно схожи, но теперь различия бросаются мне в глаза с кристальной ясностью. У Бретта чуть шире переносица, а брови посажены не так низко, как у брата. Его нижняя губа не такая... пухлая, как у Боуэна. И у него нет той очаровательной родинки над верхней губой, которой наделен брат. Мои щеки снова вспыхивают жаром, и я поспешно устремляю взгляд в бездонное голубое небо. Хватит думать о губах Боуэна, придурок. Помяни черта... Боуэн и Такер направляются в нашу сторону, и Боуэн останавливается так, что его голова идеально заслоняет солнце, и я могу разглядеть его красивые... то есть, могу разглядеть, как его глаза оценивающе осматривают нас. Голова Бретта лежит так близко к моей, что мы практически соприкасаемся висками. Бретт часто шутит, что мы с ним ведем себя куда больше как близнецы, чем они с Боуэном. — Пойдемте купаться? — бросает Такер, хотя его вопрос адресован скорее Бретту, нежели мне. Упаси господи моего старшего брата признать, что он больше не считает нахождение со мной изощренной пыткой. — Чур играем в петушиные бои! — радостно вопит Бретт и, резко сев, он расплывается в широченной ухмылке, вскакивает на ноги и попутно вырывает клочок травы. На секунду задержавшись, он осыпает меня зелеными травинками с ног до головы, а затем с истошным криком срывается с места и несется к воде. Я возмущенно фыркаю, смахивая с лица налипшую зелень. Такер убегает вслед за Бреттом, но Боуэн остается стоять надо мной. Он протягивает мне руку, предлагая помочь подняться. Я лишь отчаянно надеюсь, что мне удается скрыть внезапную дрожь, когда сжимаю пальцы вокруг его ладони. Надеюсь, он не прочтет в моих глазах слишком многого в ту секунду, когда аккуратно вытаскивает травинку из моих волос и ловит мой взгляд. — Он ведь заставит нас играть в одной команде. Ты же понимаешь? — усмехается Боуэн. И его кривая полуулыбка вытворяет с моими внутренностями нечто совершенно невообразимое. С некоторых пор мне становится физически тяжело дышать ровно, когда он находится слишком близко. — Мы сделаем вас в два счета, Бриггс, — дерзко заявляю я и бегу к озеру спиной вперед, чтобы одарить его дразнящей улыбкой. Иногда мне безумно не хватает той простой и легкой жизни, что была до всех подростковых влюбленностей. — Ни единого шанса, Майер, — доносится в ответ. И он бросается в погоню, преследуя меня до самой кромки воды. Увы, я никогда не умел бегать так же быстро, как они. Боуэн перехватывает меня поперек талии в ту самую секунду, когда моя нога уже отрывается от края пирса, и мы с размаху обрушиваемся в прохладную озерную гладь. Вынырнув, я отплевываюсь и заливисто смеюсь, убирая с глаз налипшие мокрые пряди. Боуэн держится на воде совсем рядом, и на его лице сияет абсолютно триумфальная ухмылка. — У тебя просто ноги длиннее! — возмущенно выдыхаю я, подплывая к нему. — А ты просто бегаешь как в замедленной съемке. Голос Бретта звонко распарывает воздух со стороны мелководья. Он уже взгромоздился на плечи Такеру, победно вскинув кулаки, словно какой-то безумный повелитель водных духов. — Петушиные бои! Погнали! Боуэн, Кит, шевелите задницами! Боуэн закатывает глаза, но, прежде чем я успеваю хоть как-то отреагировать, обхватывает меня за талию своими широкими ладонями. — Стой... нет... Боуэн... — беспорядочно трепыхаюсь я. Обычно именно я сижу на плечах у Такера. Все должно было быть совсем не так. Мои руки и ноги вдруг превращаются в непослушные макаронины, я отчаянно барахтаюсь, пытаясь вырваться, но Боуэн с легкостью отрывает меня от земли, будто я вешу не больше той надувной утки для бассейна, которую так обожает Бретт, и усаживает себе на плечи. Его кожа обжигает теплом мои бедра, и я едва не откусываю себе язык, лишь бы сдержать постыдный, сдавленный стон, когда Боуэн укладывает ладони чуть выше моих колен, жестко фиксируя меня на месте. — Держись крепче, — бормочет он, уверенно шагая сквозь толщу воды. — Серьезно? — я инстинктивно вцепляюсь руками в его мокрые волосы, пытаясь удержать равновесие. — Я не привык проигрывать, — безапелляционно заявляет он, и в следующее мгновение Бретт с Такером налетают прямо на нас. Мы сталкиваемся посреди мелководья, и вода с шумом расплескивается во все стороны, руки лихорадочно хватаются за что попало, лишь бы удержаться на плаву. Я смеюсь так истерично, что от меня вообще мало толку. Бретт орудует обеими руками, остервенело дергая меня за предплечья, а я воплю, чтобы он прекратил мухлевать, пока Боуэн подо мной слегка меняет стойку. Непоколебимый и надежный, как каменная скала. — Давай, Кэт-бой! — орет Брэтт, перехватив меня покрепче. — Навались как следует, не будь размазней! Ты же гей, а не слабак! Время замирает. Мое тело мгновенно деревенеет, вытягиваясь в струну. Его слова хлестким эхом разносятся над водной гладью, оглушительно громкие. Слишком, невыносимо громкие. О Господи. Боуэн мертвой хваткой впивается пальцами в мои бедра, удерживая на месте, когда я судорожно пытаюсь вывернуться и слезть, а затем он медленно, плавно оседает в воду, опуская меня вместе с собой. Мне не хватает воздуха. — Блять, — доносится сдавленный шепот Бретта откуда-то из-за спины. — Кит, я... я не... я не хотел... — Заткнись, Бретт, — жестко обрывает его Боуэн, прежде чем снова повернуться ко мне. Я в панике пытаюсь отстраниться, но он перехватывает мое запястье. Без грубости, лишь мягкое прикосновение и успокаивающее поглаживание большим пальцем по влажной коже. И мне становится только хуже. — Ты же знаешь, что мне плевать, да? — мягко спрашивает он. Абсолютно невозмутимый. Кажется, моя затравленная реакция сбивает его с толку куда больше, чем то, что он только что услышал. — Правда? Котенок... Мое прозвище на его губах ранит больнее всего остального. Ведь он не знает. Не знает, что дело в нем. Что каждый раз, когда он прикасается ко мне, когда смотрит на меня так пристально и глубоко, кажется, что меня разорвет на части изнутри. Не могу оставаться здесь, позволяя ему смотреть на меня, ведь он все прочтет в моих глазах. Увидит все до капли. И я бросаюсь в бегство. На дрожащих ногах я вскарабкиваюсь на причал, с моих плавок ручьями стекает вода, и я мчусь босиком по натоптанной тропинке, ослепленный первобытной паникой. В нашей спальне царит полумрак, тусклый послеполуденный свет едва пробивается сквозь щели старых жалюзи. Забравшись в самый угол нижней койки, на которой всегда сплю, я судорожно подтягиваю колени к груди. Под мышкой зажат плюшевый дракон Ред, словно я снова превратился в перепуганного маленького ребенка. Дверь открывается и негромко щелкает замком. Я знал, что он придет. Мокрые шорты противно липнут к коже, но мне абсолютно плевать. Он обвивает руку вокруг моей грудной клетки и крепко прижимает к себе, сжимая до тех пор, пока я не перестаю чувствовать, что вот-вот рассыплюсь на осколки. — Прости меня, — глухо выдыхает Бретт мне в затылок. — Я повел себя как громкий, тупой придурок. Ты такого не заслужил. Я просто... просто не подумал. Горло перехватывает спазмом, и я едва заметно качаю головой. — Знаю, что ты не специально, — шепчу я. — Нет. Но все равно ляпнул, и мне безумно жаль, Кэт-бой. Какое-то время мы лежим вот так, и я позволяю себе просто дышать его присутствием. Позволяю нервной дрожи постепенно покинуть мое тело. Бретт всегда умел создавать щемящее чувство безопасности, даже когда весь мой мир летел к хренам собачьим. — Они все тебя любят, ты же знаешь, — тихо добавляет он. — Такер, моя мама, твои родители. Боуэн. Я. Я отвечаю не сразу, ведь эмоций слишком много, они душат. В конце концов я поворачиваюсь к нему лицом и встречаю его открытый, выжидающий взгляд. — Все не в порядке, — произношу я надломленным голосом. — Потому что дело не только в том, что я гей. Дело... дело в Боуэне. Бретт даже не вздрагивает. Он лишь мягко, понимающе улыбается. — Знаю. Меня не должны ошеломлять его слова, но я замираю. Кажется, Бретт всегда в курсе всего на свете, но эту тайну, как мне казалось, я прятал глубоко и надежно. Он ласково смахивает влажную челку с моего лба. Жест, который обычно всегда принадлежал Боуэну. — И здесь все тоже в порядке. Вот увидишь, Кэт-бой. Он притягивает меня еще ближе, уютно устраивая подбородок на моей макушке, а я закрываю глаза и хотя бы на одну жалкую минуту притворяюсь, что верю ему.