Горная мелодия любви

Проснувшись, Джин почувствовал, как время ускользает от него. Он вскочил с постели, быстро ополоснув лицо холодной водой, чтобы прогнать остатки сна. В спешке он собрался, накинув на себя привычную толстовку и джинсы — одежду, в которой чувствовал себя комфортно. У него не было времени на макияж, поэтому он оставил свои черты лица естественными, лишь слегка поправив волосы. На часах уже показывало полседьмого, и Джин понимал, что каждая минута на счету. Он стремительно спустился по лестнице, его шаги эхом раздавались в пустом доме. На кухне он налил в стакан воды и быстро выпил, чувствуя, как свежесть проникает в его тело. Схватив яблоко с кухни, он тут же надкусил его, сок брызнул на губы, придавая ему бодрости. Затем он схватил свою маленькую сумочку, в которой были все необходимые вещи: ключи, телефон и немного денег. Убедившись, что ничего не забыл, Джин натянул куртку и вышел на улицу. Холодный утренний воздух обдал его, и он почувствовал прилив энергии. Сегодня у Джина был не просто утренняя смена — а полноценный день, полный ожиданий и задач, которые требовали его внимания и стараний. Он знал, что впереди его ждали часы, наполненные ароматами свежеприготовленной пищи и звуками кипящей кухни. Открыв двери ресторана, он первым шагнул в пустое пространство, где еще витал легкий запах ночной уборки и остатков вчерашних блюд. Солнце только начинало подниматься над горизонтом, окрашивая стены заведения мягким золотистым светом. Джин глубоко вдохнул, чувствуя, как в воздухе витает предвкушение нового дня. Его первая задача заключалась в подготовке продуктов для поваров, и он знал, что это — основа успешного дня. Сняв свою толстовку, он надел фартук фирменного бежевого цвета, который обвил вокруг своей талии, и аккуратно натянул шапочку на голову, чтобы волосы не мешали в процессе работы. Это было важным ритуалом: каждая деталь имела значение, и он всегда стремился к идеалу. Взяв в руки телефон и вставив наушники, Джин отправился на кухню. Музыка наполнила его сознание, создавая атмосферу уединения и сосредоточенности. Он подошел к холодильнику, где уже ожидали свежие овощи. С решительным движением он начал чистить картошку, ее белоснежная мякоть блестела под ярким светом. Каждое движение было отточено до автоматизма — он знал, как важно подготовить все с любовью и вниманием. Затем он переключился на курицу: аккуратно разделывая ее, он чувствовал себя частью процесса, частью команды, которая создает что-то замечательное. Вокруг него раздавались звуки кастрюль и сковородок, а запахи начинали смешиваться, создавая волшебную симфонию ароматов. Джин знал: с каждой нарезанной картошкой и каждым кусочком мяса он приближает момент, когда гости ресторана смогут насладиться тем, что они приготовят вместе с командой. Работа кипела в полном разгаре, и Джин, словно мотор, был полон энергии. Он понимал, что эта энергия, как яркая искра, вскоре может угаснуть. После того как он очистил пять килограммов картошки и разделал, нарезав на аккуратные кусочки, пять довольно крупных куриц, он перешёл к следующему этапу — чистке других овощей: моркови, капусты, болгарского перца, редиски, лука и чеснока. Особенно много времени требовалось для лука — его было нужно больше всего. Когда первый килограмм моркови был уже очищен и разложен по мискам, в кухню вошёл Рэд — поварёнок, который работал здесь по вечерам. По утрам же он занимался подготовкой продуктов для дальнейшей готовки: чистил, резал, мариновал и измельчал. Сегодня Рэд пришёл позже обычного, как это часто случалось по четвергам. У него были тренировки по фигурному катанию — не профессиональные, но достаточно уверенные для любительского уровня. В другие дни занятия проходили с 8 до 10, а по четвергам и субботам — с 6 до 8. В эти дни его подменял либо Джин, либо младший повар, который приходил на дополнительные смены. — Привет! — произнёс Рэд, заходя в кухню и завязывая фартук на талии. — Хай! — ответил Джин с лёгкой улыбкой. — Что сегодня в качестве блюд дня? — поинтересовался Рэд, уже предвкушая предстоящую работу. — Облепиховый чай, запечённая форель с булгуром и соусом тартар, овощной суп с говядиной и лимонный тарт, — перечислил Джин. — Как ты запоминаешь всё это? — удивился Рэд. — Я и ввёл систему блюд дня. Естественно, я знаю, как они меняются и от чего зависит выбор того или иного блюда. — Иногда я забываю, что ты здесь не только повар, но и официант, администратор, уборщик и кладовщик. Не тяжело ли тебе всё это? — спросил Рэд с искренним интересом. — А что тяжело? Это ресторан моей семьи… Всё это понятно. — И что с того, что это семейный ресторан? Ты не видишь, как тебя эксплуатируют? — продолжал настаивать Рэд. — Есть такое… Но это же семья… — Семья? И что из этого? Кто-нибудь из твоих братьев трудится здесь так же усердно, как ты? Даже твой отец не появляется так часто, как ты! — выпалил Рэд с лёгким упрёком. Джин замер на мгновение, задумавшись: — Ты прав… Я просто не хочу это признавать. — Слышал, ты наконец-то уезжаешь отсюда? Это правильное решение, — с легкой иронией произнес Рэд, пытаясь перевести разговор в более легкое русло. — Да, но я не только из-за этого уезжаю, — немного возмутился Джин, поднимая брови. — Это не единственная причина. — Да все равно, главное, что ты отсюда сваливаешь. Я за тебя рад, — с искренним энтузиазмом ответил Рэд, его голос звучал как поддержка. — Спасибо, но я еду в Корею не только для того, чтобы сбежать от родителей… Хотя, да, это вероятно… мм… весомая причина, — задумчиво произнес Джин, потирая затылок. — Но я же еду на родину. Так что я не бегу, а возвращаюсь. — Если ты уверен в том, что так будет лучше для тебя, — сказал Рэд, глядя на друга с пониманием. — Нет, Рэд, я не уверен. Как я могу быть уверен? Карл, мне всего девятнадцать. Я не уверен в завтрашнем дне, что уж говорить о каком-то будущем, — его голос звучал немного подавленно. — Я тебя прекрасно понимаю. Смена обстановки поможет тебе. Поверь мне, — уверенно произнес Рэд, его глаза светились надеждой. — Вот и я так же думаю, — согласился Джин, хотя в его голосе все еще слышалась неуверенность. Они продолжили чистить и нарезать овощи в полном молчании, погруженные в свои мысли. Время шло медленно, и каждый из них обдумывал свои собственные переживания и надежды. Спустя час на кухню начал подтягиваться основной состав поваров. Официанты тоже начали приходить, и вскоре кухня наполнилась звуками: громкими голосами, стуками кастрюль и скрежетом ножей по разделочным доскам. Запахи свежих ингредиентов смешивались в воздухе, создавая атмосферу предвкушения и энергии. Джин закончил свои утренние обязанности, тщательно убрав за собой на кухне и оставив рабочее место в идеальном порядке. Он вышел в раздевалку, где воздух наполнялся легким ароматом свежего кофе и легкой ностальгией о прошедшем утре. Внутри было тихо, лишь изредка доносились звуки стуков кастрюль и разговоров коллег. Сняв с себя кухонный фартук, Джин почувствовал, как напряжение покидает его тело. Он с удовольствием потянулся, освобождая плечи от бремени утренней суеты. На его лице появилась легкая улыбка, когда он достал светло-бежевую рубашку из своего шкафчика. Эта рубашка всегда придавала ему уверенности — она была символом новой роли, новой главы в его жизни. Он аккуратно застегнул пуговицы и посмотрел в зеркало. Отражение показывало молодого человека с искренним взглядом и легким волнением на лице. Затем Джин взял черный поясной фартук и обвязал его вокруг талии, чувствуя, как он плотно облегает его фигуру. Этот фартук был не просто одеждой — он был частью его профессиональной идентичности. Прикрепив бейджик с именем, Джин ощутил прилив энергии. Теперь он был готов к следующему этапу своей работы — помощником бариста. И вот, спустя несколько минут, Джин готовил свой первый латте, но не для гостей, а для своего непосредственного начальника — старшего бариста по имени Сэм. Они не часто общались, так как у Сэма было немного времени на разговоры. Он учился на четвертом курсе медицинского факультета местного университета и работал только в свободные от учёбы часы. Ресторан, принадлежащий отцу Джина, Михаэлю, пользовался огромной популярностью в Цюрихе. Его включали в различные гастрономические туры, а многие блогеры писали о нём восторженные отзывы. Когда ресторан открылся в девять часов утра, поток посетителей хлынул сразу. Первые два часа работы были посвящены заказам на кофе — утренний завтрак привлекал множество клиентов. Джин с увлечением готовил около ста кружек и стаканчиков на вынос с различными напитками. Особенно ему нравилось экспериментировать с новыми рецептами, создавая что-то необычное, например, матчу или горячий шоколад. К счастью, с началом туристического сезона поступали интересные заказы как на напитки, так и на блюда из меню. В 11:30 раздался звонок на его телефоне. Оставив свой пост за барной стойкой, он вышел в служебное помещение. Увидев имя Уджин на экране, он не мог сдержать удивления — звонки от мапы он мог пересчитать по пальцам одной руки. — Алло! — автоматически ответил он, переключаясь на корейский. — Хёёёёён, приветик! — раздался громкий радостный детский крик. — Бонсууу! — Джииин! — Как ты? Что-то случилось? — сразу начал спрашивать Джин, зная характер своего отчима и Уджина. Он искренне переживал за младшего брата. — Особо нитего нового, всё так же, как всегда. Мапа ругается, отец тоже. Джин всегда испытывал бешенство, понимая, что не может помочь брату в этот момент. Безалаборность взрослых пугала его и вызывала гнев. — Так, я скоро приеду, не переживай. Думаю, всё станет лучше. — Когдя? — В начале февраля. — Ого, это правдя скоро! — Так почему ты позвонил? Соскучился? — Дя, но это не единственная притина. — Так? И что за причина? В этот момент в раздевалку зашёл один из официантов и удивлённо остановился, услышав корейскую речь. — У меня же скоро день рождения! — Да ты прав. — Ты приедешь до того? — Скорее всего… Но я пока не знаю. А что бы ты хотел на день рождения? — Праздник. У Джина на глазах навёрнулись слёзы от этого простого желания — не игрушку, не гаджет, а просто праздник. — И… и что бы ты хотел? — Повеселиться с тобой и друзьями… без мапы и без отца. Джин понял, что родители снова против любого празднования дня рождения Бонсу. — Они опять пьют? — Дя. — Давно? — Два дня. — Одедушке уже звонил? — Неть. — Звони одедушке по мапиной линии и расскажи ему о том, что происходит. — Тотьно? — Абсолютно точно. Прямо сейчас, как только закончишь разговор со мной, сразу звони одеду. — Ладно. Так, чтё ты согласен на праздник со мной? — Конечно, малыш! Как только я приеду, всё решим. А пока звони одеду — поверь мне, он всё уладит. — Ладно, пока тогда! — Пока! Как только приедешь к одедушке, позвони с их телефона. — Океюшки. Джин завершил разговор, но тревога за брата нарастала в его сердце с каждой секундой. Он вздохнул, стараясь успокоить себя мыслью о том, что дедушка всегда знает, как решить любые проблемы. С этой надеждой он вернулся к своей работе, погружаясь в мир ароматов и цветов различных напитков, которые готовил с любовью и вниманием. Спустя час напряженной работы Джин закончил свою смену. Он переоделся в уютную толстовку, затем накинул поверх нее пуховик, завязал шарф и натянул шапку на голову. С этими теплыми слоями он вышел на улицу, где свежий зимний воздух обжигал щеки. В этот момент он решил, что настало время сделать перерыв и провести его в торговом центре. Ему хотелось выбрать подарок для Бонсу и, наконец, поесть не в ресторане родителей, а в каком-то другом, уютном местечке. Он сел на автобус — ближайший торговый центр находился в тридцати минутах ходьбы, а идти по только что выпавшему снегу ему совсем не хотелось. К счастью, автобус подъехал всего через три минуты, и Джин с облегчением устроился на сиденье, наблюдая за снежными пейзажами за окном. Когда он добрался до торгового центра и вошел внутрь, его взгляд сразу же привлек второй этаж, где располагался магазин игрушек. Вокруг него раскинулся целый мир, наполненный яркими, плюшевыми и красивыми игрушками для детей всех возрастов — как омег, так и альф. Джин быстро направился в отдел для омег и начал тщательно рассматривать куклы и кукольные домики. Он останавливался у каждой игрушки, изучая детали и пытаясь понять, чем одни виды кукол отличаются от других, какие у них плюсы и минусы. В его голове проскользнула мысль: «Если бы у меня в детстве были такие яркие и красивые игрушки, наверное, мое детство было бы намного веселее». Он вспомнил свои первые игрушки — они появились только после переезда в Швейцарию, когда ему было уже десять лет. В тот момент игрушки уже не казались такими важными, как раньше, но сейчас он с нежностью смотрел на эти безмятежные куклы, которые могли бы стать ему верными спутницами. В этот момент его телефон издал мелодичный звук уведомления, заставив сердце Джина забиться быстрее. Он посмотрел на экран и увидел сообщение на корейском языке. О, Боже! Как давно он не получал ничего подобного! Это было сообщение от одеда по мапиной линии, и в нем говорилось, что он забрал Бонсу к себе. В тот миг, когда Джин прочитал эти строки, с его души словно свалился не просто камень, а целая гора тяжестей. Все переживания, которые так долго гнездились в его сердце, как тучи перед бурей, вдруг рассеялись. Бонсу был в надежных руках, и это знание принесло ему невероятное облегчение. Он почувствовал, как воздух вокруг наполнился свежестью, и даже дышать стало легче. Внутри него зажглось теплое чувство благодарности и спокойствия. Он медленно бродил по рядам магазина, погруженный в свои мысли о том, как сделать лучший день для Бонсу. В его руках оказались несколько наборов с миниатюрными лошадками, которые, казалось, идеально подойдут для его брата. Только когда Джин подошел к кассе, в его душе возникло странное ощущение — словно мимо него прошел человек, которого он когда-то знал, но это была лишь мимолетная тень воспоминаний, не имеющая четких очертаний. После оплаты покупок Джин вышел из магазина и направился к фудкорту. Здесь он быстро заказал свой любимый салат «Цезарь», а затем, как всегда, вставив наушники в уши, погрузился в мир музыки. Звуки любимых мелодий окутали его, и он на мгновение забыл о повседневной суете. Но время летело быстро, и через полчаса ему уже нужно было возвращаться на работу. Грустно вздохнув, Джин собрался с мыслями и направился в сторону кафе. Войдя в знакомое заведение, он сразу же переоделся в форму официанта. Нацепив бейджик, он не забыл добавить к нему свою обворожительную улыбку — она стала его визитной карточкой. Так началась третья стадия рабочего дня — роль официанта. Джин перемещался от одного столика к другому, словно танцуя в ритме работы. Он бегал между кухней и залом, ловко маневрируя среди гостей. Каждое блюдо из меню было ему знакомо, а его навыки сервировки были отточены до совершенства. Люди приходили и уходили, заказы сменялись один за другим, а Джин все так же находился на ногах, с легкостью справляясь с потоком клиентов и стараясь наслаждаться каждым мгновением своей работы. И вот, после четырех долгих часов, Джин наконец завершил свою смену. Сначала он переоделся в обычную одежду, и, как только толстовка коснулась его кожи, он почувствовал, как напряжение начинает отпускать его мышцы. Все тело ныло от усталости, но мысль о том, что он скоро окажется дома, а завтра у него выходной, согревала душу так, что усталость почти исчезла. Прощаясь с коллегами, он крепче завязал шарф и вышел из ресторана. Дверь его дома открылась с легким скрипом, и Джин, не снимая ботинок, поднялся наверх. Он рухнул на кровать, и мгновенно сон поглотил его, как теплое одеяло в холодную зимнюю ночь. Пять часов спустя его разбудило неожиданное чувство дискомфорта: шарф затянулся слишком сильно, а куртка заставила его вспотеть. Джин открыл глаза и взглянул на часы — они показывали многозначительные нули. Встав с постели, он снял куртку и аккуратно повесил шарф с шапкой на стул. Но взгляд его невольно метнулся к окну. За стеклом раскинулось иссиня-черное небо — такое непроглядное и пугающее, словно бездонная черная дыра, полная тайн. Оно вызывало в Джине размышления о бесконечности мира и скоротечности жизни. Зимой на севере ночи действительно самые красивые и романтичные. Его внимание привлек одинокий фонарь — единственный источник света в этой непроглядной тьме. В его свете танцевали снежинки — главные виновницы зимнего торжества. Они были красивыми и пушистыми, казались холодными, но при этом дарили уютное домашнее тепло душе. Именно они, маленькие и незначительные, окутывали мир в белоснежный покров, вселяя в людей чувство торжественности и веселья. Джин представил себе, как это — стоять под этим фонарем, дышать холодным северным воздухом, обжигающим нос и щеки. Снежинки падали бы на шапку, шарф и куртку, словно приглашая его стать частью этого снежного таинства. Вдали виднелись горы и леса, покрытые снегом. Но сейчас, стоя под фонарем, он ощущал бы себя главным героем в этом зимнем спектакле — подсвеченный прожектором, в то время как все остальное погружено в тень. Вот оно — истинное счастье. Он был бы частью природы, но в то же время ощущал свою уникальность. Джину хотелось бы сейчас оказаться там — стоять под фонарем и вдыхать морозный воздух, становиться частью этого зимнего волшебства. Пусть обветриваются губы, пусть щеки краснеют от холода, пусть руки замерзают до онемения — все это было бы ничто по сравнению с ощущением бесконечной свободы и открытости этого мира. «А что мешает мне выйти и ощутить это сейчас? Ничто, я уже не ребёнок…» — размышлял Джин, его мысли словно распускались, как цветы под солнечными лучами. Внутренний голос, который всегда подсказывал ему следовать за мечтой, вновь заговорил. Он быстро оделся, его руки ловко справлялись с пуговицами и молниями, а сердце уже стучало в предвкушении. Когда Джин вышел на улицу, мир вокруг него наполнился волшебством. Снег, искрящийся под светом фонарей, словно обсыпал землю миллионами бриллиантов. Каждый шаг по мягкому, пушистому покрову приносил ему радость — он чувствовал, как счастье проникает в каждую клеточку его тела. Здесь, среди зимнего великолепия, он был свободен, словно птица, расправившая крылья. Даже если Джин никогда не найдет себе спутника по жизни или работу с хорошим окладом, он всё равно будет возвращаться сюда — в этот снежный рай, в ледяные объятия зимы и бесконечные танцы со снежинками. Это чувство было тем самым, почему он считал Швейцарию своей родиной. Эта земля подарила ему счастье, которое Корея не смогла дать. Возможно, если бы не его азиатская кровь, пульсировавшая в венах с особым ритмом, он бы остался здесь навсегда. Но в нем всегда жила жажда жизни с другим темпом — динамичным и насыщенным, как острый кимчи. «Надеюсь, у меня в будущем будет возможность приезжать сюда хотя бы зимой…» — мечтательно думал Джин, глядя на сверкающий снег. Он представлял себя снова здесь, среди величественных гор и бескрайних полей. Лето в Швейцарии тоже было прекрасным: ярким, сочным и ароматным. Оно напоминало о блеянье альпийских коров из рекламы милки, о нежных запахах разнотравья, окружающего всё вокруг, и о журчании ручейков. Мелодия швейцарского лета звучала как чистый звон колокольчиков, соединенный с мягким звучанием флейты. Но зима… Зима была совершенно другой симфонией: органные звуки, трубы и барабаны создавали мощную композицию. Если лето — это тихая и понятная мелодия, то зима — это постоянно меняющееся музыкальное произведение, полное неожиданностей и контрастов. И Джин предпочитал второе. В этом холодном мире он находил себя — в каждом снежинке, в каждом порыве ветра, в каждом звуке зимней симфонии. Зима была для него не просто сезоном; это была его душа, его вдохновение и его истинное счастье. И вот, в одно мгновение, как будто перестав любоваться волшебством вокруг, Джин не смог бы остановиться, ведь он готов был часами наслаждаться этими пейзажами. Внезапно он разразился хохотом, его смех разнесся по зимнему воздуху, как мелодия, наполненная радостью. Глаза его преобразились в полумесяцы, отражая искреннее счастье. В какой-то момент он перестал видеть четкие очертания окружающего мира и, охваченный порывом, прыгнул в мягкий снежный покров. Снег обнял его, словно нежное одеяло, и он почувствовал, как холод проникает в каждую клеточку его тела. Джин валялся в снегу, смеясь и не желая покидать эту атмосферу безмятежности. Улыбка не сходила с его лица, и он вновь произнес: «АААААА как хорошо!» — с восторгом в голосе, снова плюхаясь в снег, словно это было самое естественное занятие на свете. Он был весь в снегу: шарф и шапка промокли, руки и ноги он еле чувствовал, нос и щеки покраснели от холода. Вернувшись в дом, Джин ощутил небывалую радость — это было удивительное чувство тепла после ледяного холода. Он поспешно снял шапку, шарф и ботинки, бросив их на батарею, а мокрые носки старательно положил рядом. Ботинки он отнес в сушильную комнату и включил сушилку, наслаждаясь звуком работающего прибора. Затем, сняв пуховик, он остался стоять на холодной плитке без носок и тапочек. Если бы Питер или одед увидели его сейчас, они точно бы отругали его — ведь это вредило омежьему здоровью. Но Джин быстро натянул теплые тапочки и, словно испугавшись холода, бросился наверх, подальше от неприятных ощущений на голой коже. Войдя в свою комнату, он моментально заполз под одеяло. Ему следовало бы принять душ после долгого рабочего дня и внезапной прогулки, но Джин никогда не следовал этому правилу. Сколько себя он помнил, после утомительных дней — когда ноги болели от усталости или переохлаждения — он всегда оставлял душ на утро. Вечером же укутывался в одеяло и засыпал, погружаясь в мир сладких снов. Так произошло и сейчас: он просто закрыл глаза и погрузился в сон, оставив за пределами своей комнаты все заботы и холод зимнего вечера.

***

Он проснулся в 6 часов утра, совершенно не осознавая, что забыл выключить будильники. В этот момент его телефон издал звук уведомления: Чонгук из BTS начал трансляцию. Не раздумывая, он тут же зашел на стрим, его сердце наполнилось ожиданием. На экране он увидел айдолов, которые весело общались и обсуждали самые разные темы, от повседневных дел до забавных историй из жизни. Внезапно в комментариях к стриму появились сообщения от одного из его любимых продюсеров — RМа. Джин чуть не свалился со стула от удивления: увидеть даже мнимое присутствие RМа было настоящим чудом. Осознание того, что он оставил свои личные комментарии под стримом Чонгука, заставило его сердце забиться быстрее. Это подтверждало, что они, по крайней мере, знакомы, а судя по их общению, связь между ними была довольно близкой как с Чонгуком, так и с Хосоком. Джин был на грани восторга. Хотя он никогда не видел лица RМа и, вероятно, никогда не увидит его вживую, он был безмерно восхищен этим человеком. Это восхищение не было безумной фанатской любовью; это было уважение к выдающемуся артисту и мудрецу, который вдохновлял многих. Его чувства к RМу можно было бы описывать долго и подробно. Джин понимал, почему такой уникальный и гениальный человек предпочитал оставаться в тени. Эта тайна лишь усиливала его интерес — ведь немногие знаменитости такого уровня могли бы скрывать свое лицо и при этом оказывать столь колоссальное влияние на мировую музыкальную индустрию. RM был единственным в своем роде — человеком, которого знали все, но никто по-настоящему не знал. У него не было преданных фанатов в традиционном смысле, так как он не выпускал личной музыки, но и недоброжелателей у него тоже не было. Он был знаменитостью без хейтеров — уникальным явлением в мире шоу-бизнеса. Конечно, о нем писали различные статьи и задавали странные вопросы его друзьям и коллегам, но его личность оставалась загадкой, что только добавляло интереса со стороны журналистов. Если раньше все смирялись с тем, что RM хотел оставаться в тени, то сейчас его популярность достигла беспрецедентного уровня. Она колебалась в зависимости от успеха артистов, с которыми он работал, но теперь она стала нерушимой. Фанаты всех корейских артистов и даже зарубежных исполнителей стремились к сотрудничеству с RМом, иногда даже конфликтуя друг с другом из-за того, кто первым получит возможность работать с ним. Для Джина RM был настоящим айдолом — хоть и не в традиционном понимании этого слова. Он был примером для подражания для многих людей, включая Джина. Несмотря на то что у RМа не было официального мерча или фан-клуба, Джин гордо называл себя его поклонником. Но слово «фанат» казалось слишком грубым для описания его чувств; скорее, он был обожателем. Джин слушал множество артистов, но ни один из них не мог сравниться с тем, кто создавал музыку с такой глубиной и мастерством. RM был современным Моцартом или Чайковским, творившим на родной земле в Корее. Эта мысль захватывала дух и наполняла Джина гордостью за RМа, за Корею и за себя. Хотя это могло показаться эгоистичным, чтобы понять гениальность человека, нужно обладать определенным вкусом — и Джин знал, что у него есть этот вкус. Когда трансляция подошла к концу, Джин, все еще находясь под впечатлением от увиденного, с легким сердцем спустился на кухню. Он быстро заварил чай, добавив щепотку сахара, и, когда горячая жидкость наполнила кружку, почувствовал, как тепло разливается по желудку, словно обнимая его изнутри. В этот момент на кухню вошел Питер, уже одетый в аккуратную рабочую одежду, его лицо светилось утренним настроением. — Джин, ты чего так рано встал? — с интересом спросил он, поднимая брови. — Да так, забыл будильник выключить… Наверное, сейчас пойду еще полежу немного… — ответил Джин, потирая глаза. — Да возвращайся, поспи… Ты же так вчера устал. — Питер продолжал собирать ланчбокс для младшего сына, его руки ловко укладывали бутерброды и фрукты. — А где Мэттью и Лука? — поинтересовался Джин, глядя на старшего брата. — У Луки сегодня физкультурный день, поэтому он доберется сам. Ему нужно быть там к девяти. Если увидишь, что он опаздывает, ткни его, пожалуйста. А Мэттью вроде должен сейчас спуститься. — Питер закончил сборы и взглянул на часы. — Ладно, пну его, — с улыбкой ответил Джин и, захватив кружку с чаем, направился в свою комнату. Поставив чай на стол, он направился в ванную комнату. Раздевшись до гола, он мгновенно оказался под струями горячей воды. Сначала он ополоснулся с головы до ног, а затем намылил тело хвойным гелем. Запах леса наполнил ванную, создавая атмосферу уюта. Шампунь с хвойной отдушкой бережно очищал волосы, и после того как он смыл пену, Джин нанес бальзам на волосы и снова смыл его. Выйдя из душа в одном полотенце, он сразу же наклеил патчи под глаза — забота о себе была важна для него. Переодевшись в мягкую пижаму, Джин почувствовал, как усталость накрывает его волной. Он лег в постель и, укрывшись одеялом, позволил себе погрузиться в мир снов. Позже, когда Джин открыл глаза, его взгляд сразу упал на часы — стрелки показывали 8:20. В панике он вскочил с постели и бросился вниз по лестнице, ожидая увидеть своего брата, который уже собирался на занятия. Однако, к его удивлению, внизу не оказалось никого. Непонимающе нахмурившись, Джин решил подняться на второй этаж и постучать в комнату Луки. Из-за двери донеслось лишь нечленораздельное мычание. Не дождавшись ответа, он вошёл внутрь. Картина, открывшаяся его взору, больше напоминала сцену выходного дня, чем утренние сборы к школе. Комната была завалена вещами и мусором — на это Джин уже не обращал внимания. Но то, что Лука лежал под одеялом и не подавал признаков жизни, повергло его в шок. — Мэт, подъем! — закричал Джин, стараясь разбудить брата изо всех сил. — Мммм… Джини… перестань, а?! — протянул Лука, не открывая глаз. — Как это «перестать»? Ты вообще собираешься идти на физкультуру? — Нееет, Джин, я так не хочу идтиииии… — Очень-очень не хочешь? Почему? — с удивлением и долей интереса спросил Джин. Лука, наконец, приоткрыл одеяло и развернулся к брату. Его внешний вид напоминал панду: синие круги под глазами были просто ужасны. — Брат, понимаешь… он… я просто не могу показаться ему на глаза, понимаешь? — Кто? Кто тебя обидел? — обнял Джин своего младшего брата. Хотя он не был силен в драках и не мог помочь с задирами, он считал своим долгом поддержать Лука. — Нет-нет, это я! — начал причитать Лука. — Я сделал кое-что, о чем сейчас очень сильно жалею… Поэтому не хочу показываться перед этим человеком… Мне стыдно. — Это связано с учебой? Ты не поладил с каким-то учителем? Мне стоит вмешаться? — С учебой это связано весьма… ммм… косвенно, так что не знаю, сможешь ли ты мне помочь, так как это довольно личный вопрос. — Это связано с каким-то омегой? — неожиданно спросил Джин. Он почувствовал гордость за своего младшего брата: «Вот что значит взрослеть». — Мммм… да, это связано с моим одноклассником, который… как бы сказать? Мне интересен? Так это говорят, да? — И как именно ты ему «сделал»? Ты признался ему и он тебя отверг? — Нет, ммм… не совсем. Всё было так… Мой друг узнал о том, что мне интересен этот омега и начал меня смущать. Я сказал, что не могу полюбить такого дурного омегу, и он… этот омега услышал мои слова и… и… я не знаю, как мне быть дальше… Джин ударил брата по плечу со всей силы. — Никогда, слышишь, никогда не говори о внешности любимого омеги в плохом ключе! Даже если это шутка — никогда! — яростно посмотрел на него Джин. — И что теперь? Уже ничего не исправить? — Всё можно исправить, так что не переживай, — сказал Джин, уверенно глядя на своего младшего брата. — Но ты, конечно, натворил дел… Лука, явно в панике, заскулил: — И что же мне делать? Он перешёл на умоляющий визг, который был характерен для него в моменты сильного смущения. — Слушай внимательно, — Лука почувствовал, как брат придвинулся ближе. — Сначала убедись, что он точно услышал то, что ты сказал именно о нём, а не о ком-то другом. Если же он всё-таки слышал весь твой монолог, то…продолжай — Джин многозначительно замолчал, давая понять, что дальше нужно действовать осторожно. — Что продолжать-то? Я ведь ещё ничего не начал! — воскликнул Лука, его голос дрожал от волнения. — В этом и проблема, — спокойно ответил Джин. — Как ты раньше себя вел рядом с ним? Лука, смущённо потирая щёки, тихо произнёс: — Ну… я почти всегда убегал, когда он заводил со мной разговор… от смущения. Его щеки налились спелым алым цветом, выдавая его внутренние переживания. — Уууу, — не удержался Джин, его удивление было искренним. Он никогда не мог представить, что его младший брат, на восемь лет младше него, влюбится быстрее него. — Мда… — Тут два варианта: либо этот омега считает тебя странным, либо думает, что ты его недолюбливаешь и разговоры с ним тебе противны. Лучше бы это было второе… — Ты желаешь, чтобы любовь всей моей жизни меня ненавидел? — воскликнул Лука с отчаянием в голосе. — Любовь всей жизни? Хах! Хорошо-хорошо, не злись. Сейчас всё поясню. Если он и раньше думал, что ты его недолюбливаешь, то из-за твоего высказывания ваши отношения не изменятся. Но если ты просто казался ему странным, то после услышанного он точно будет либо обижен, либо в ярости. — И то, и то не очень… Как же мне… ну… понравиться ему? А? Джин, помоги! — Ты сначала косяк свой исправь, а потом шары к нему свои кати… Всему тебя учить надо, эх ты. — Так и что потом? — Если ваши отношения не изменятся, просто покажи ему, как ты изменился. Не знаю… вступи с ним в один клуб, создавай романтичные и весёлые совместные воспоминания. Но главное — не переусердствуй. Дождись зелёного света с его стороны. — Хен, а откуда ты так много знаешь о любви? Джин опешил дважды от этого вопроса. Во-первых, Лука назвал его «хеном», что означало уважение и было приятно слышать. Во-вторых… что за вопрос такой? — У тебя что, альфа появился? — продолжил Лука, его глаза превратились в узкие щелочки, а нос стал дергаться словно у ищейки. — Всё тебе расскажи… Так, значит на физкультуру ты точно уже опоздал. Поэтому сегодня уборка в своей комнате, гостиной и туалет на втором этаже тоже за тобой, а с учителем я так ибыть разберусь — Джин быстро съехал с темы. — Ну браааат, а может не надо? — Надо. Джин встал, потянувшись, и, бросив последний взгляд на своего младшего брата, вышел из комнаты. За ним закрылась дверь, оставляя Луку наедине с его мыслями и волнениями. В этот момент Джин вдруг осознал, что в его сердце отозвалась старая пословица: «Тренера не играют». Он понимал, что, не имея опыта в реальных отношениях, сам раздавал советы о любви с удивительной уверенностью. Словно бы интуитивно, он знал, что именно сказать, чтобы поддержать Луку. Возможно, дело было в том, что Джин всегда был наблюдателен и умён; он умел уловить детали, которые другие могли бы упустить. Или же его насмотренность на жизни окружающих, их радости и страдания, давала ему уникальную перспективу. Как бы там ни было, его советы почти всегда приносили успех. Вернувшись в свою комнату, Джин сбросил тапочки, оставив их у двери, и, словно тяжесть мира упала с его плеч, завалился на кровать. Мягкий матрас обнял его, и он закрыл глаза, позволяя мыслям унестись далеко от суеты. В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь легким шорохом ветра за окном. Однако, прежде чем погрузиться в размышления о том, как провести оставшееся время, он почувствовал, что что-то требует его внимания. Доставая из кармана телефон, Джин задумался о своем брате Луке. И набрал номер учителя физкультуры. — Здравствуйте, мистер Лэйн, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно. — Извините за внезапный звонок, я старший брат Луки Висса. Я звоню сообщить, что моего брата сегодня не будет — он заболел. На другом конце провода послышался спокойный и доброжелательный голос учителя. — Здравствуйте, Джин. Хорошо, пусть выздоравливает поскорее. — Спасибо, до свидания, — ответил Джин, чувствуя легкое облегчение от того, что все прошло гладко. — До свидания, — произнес мистер Лэйн, и разговор завершился. Положив телефон на тумбочку, Джин вновь откинулся на подушки. Потом он потянулся к полке и вытащил первую попавшуюся манхву, обложка которой привлекла его внимание яркими цветами и интригующим изображением. Он устроился поудобнее, погружаясь в мир страниц, где чувства и эмоции были так же реальны, как и в жизни. День обещал быть идеальным — тишина комнаты наполнилась шорохом страниц и звуками рисованных диалогов. Джин чувствовал себя комфортно, как будто находился в объятиях старого друга. Примерно через час, Джин отложил комикс и направился вниз, к уютной кухне на первом этаже. В его глазах зажглось вдохновение — пришло время порадовать себя и своих близких ароматным имбирным печеньем. Он с удовольствием надел свой любимый фартук, и, улыбнувшись, достал свой телефон. Прокручивая рецепты, он нашел тот, который идеально подходил для его замысла — рецепт имбирно-пряничных человечков. Собрав все необходимые ингредиенты: муку, сахар, мед, молотый имбирь, корицу и щепотку соли, Джин начал процесс. Он аккуратно просеял муку в большую миску, добавив к ней специи и соль. Запах пряностей наполнил кухню, создавая атмосферу уюта и тепла. Затем он в отдельной миске растопил сливочное масло и смешал его с сахаром до получения однородной массы. В эту сладкую смесь Джин добавил мед и тщательно перемешал. Постепенно он вводил сухие ингредиенты, замешивая тесто. Оно становилось все более эластичным и ароматным. Когда тесто было готово, Джин обернул его пленкой и убрал в холодильник на 30 минут. Это время он использовал, чтобы подготовить рабочую поверхность: посыпал стол мукой и достал формочки для печенья в виде человечков. Спустя полчаса он раскатал тесто до нужной толщины и начал вырезать фигурки. Каждая пряничная фигурка была уникальна: там были и человечки в разных позах и елочки и снежинки. Джин с удовольствием укладывал их на противень, покрытый пергаментом. После выпекания печенья в разогретой до 180 градусов духовке, кухня наполнилась волшебным ароматом корицы и имбиря. Джин наблюдал за тем, как прянички подрумяниваются, и не мог дождаться момента, когда они будут готовы. Когда печенье остыло, Джин приступил к самому увлекательному этапу — украшению. Он приготовил глазурь, смешав сахарную пудру с небольшим количеством воды и лимонного сока до получения нужной консистенции. Взяв кондитерский мешок, он аккуратно нанес глазурь на каждую фигурку, создавая изящные узоры: забавные глазки, яркие пуговки, маленькие шарфики, веточки и елочные игрушки. Каждый пряник стал настоящим произведением искусства. Джин любовался своим творением, гордясь тем, как простые ингредиенты превратились в такие милые и красивые сладости. Сняв фартук и убрав на кухне, Джин с восторгом приступил к самому увлекательному этапу своего кулинарного творчества — фотографированию своих шедевров. Он с нежностью выложил пряничных человечков, елочки и снежинки на изящные тарелки и гладкие деревянные досочки, стараясь подчеркнуть их очарование и индивидуальность. Каждый элемент был тщательно подобран, чтобы создать гармоничную композицию, которая бы радовала глаз. Затем он зажег несколько ароматных свечей, их мягкий свет наполнил кухню теплым светом, создавая атмосферу уюта и волшебства. Свечи, словно маленькие звезды, мерцали на фоне его творений, придавая сцене особую магию. Джин открыл шторы, и в комнате разлился солнечный свет, а за окном открывался захватывающий вид на величественные горы, укутанные снежным покровом. Снег искрился на солнце, создавая сказочную картину, которая вдохновляла его на новые творения. Он взял свой телефон — хотя это была не последняя модель, Джин давно привык к его особенностям и недостаткам. Каждый снимок, сделанный этим устройством, становился уникальным произведением искусства, полным жизни и эмоций. Внутренний архитектор в нем, возможно, и не говорил вслух, но любовь к композиции и эстетике всегда была с ним. Джин старался вести свой Instagram с особым вкусом, не ради популярности или подписчиков, а как личный дневник, где запечатлены моменты счастья и вдохновения. Его профиль был наполнен фотографиями из путешествий, яркими селфи и просто красивыми мелочами — каждая из них имела свою историю и значение для него. Сейчас он сделал несколько снимков своих пряничков: на одном из них они весело позировали среди свечей, их глазурь переливалась в мягком свете; на другом — стояли на фоне снежного пейзажа за окном, создавая идеальное сочетание домашнего уюта и зимней сказки. Джин с удовольствием просматривал полученные фотографии, радуясь тому, как простое занятие может приносить столько удовольствия и вдохновения. Каждый кадр стал отражением его внутреннего мира — мира, наполненного теплом, радостью и любовью к жизни. Джин обожал запечатлевать мгновения своей жизни и делиться ими в Instagram. Для него фотографии были не просто картинками, а настоящими произведениями искусства, отражающими его взгляды на мир. Он чаще выступал в роли фотографа, нежели модели, предпочитая запечатлевать окружающую действительность: живописные пейзажи, величественные здания и, конечно же, кулинарные шедевры, которые, хоть и появлялись на его странице редко, всегда привносили яркие акценты в его контент. Джин никогда не стремился стать блогером или инфлюенсером, зарабатывающим на социальных сетях; его аккаунты были местом для душевного самовыражения и творческого вдохновения. Сегодня он выложил новую фотографию, которая прекрасно дополнила его профиль. В его Instagram было несколько сотен подписчиков — в основном знакомые и друзья друзей. Каждый пост был для него важен, ведь в них он делился частичкой своего внутреннего мира. После того как Джин удовлетворился процессом публикации, он решил порадовать себя чашечкой кофе. Он обожал кофе — это был его любимый напиток. С превеликим удовольствием он с помощью кофемашины приготовил ароматный капучино, добавив немного карамельного сиропа и щепотку корицы. На милую бело-розовую керамическую тарелочку он аккуратно выложил несколько пряников и, взяв кружку и тарелку с угощением, отправился наверх в свою комнату. В этот момент у Джина не было особых дел, и он решил просто расслабиться. Он включил на телефоне новую дораму «Король земли» и начал заниматься уборкой в комнате. Сначала он пропылесосил пол, затем помыл их и протер пыль с поверхности мебели. После этого обновил постельное белье — теперь оно стало светло-салатовым и радовало глаз своей свежестью. Затем Джин переключился на уборку ванной комнаты, подключив наушники. Он снова пропылесосил, помыл полы и тщательно протер стекла душевой кабины и ванной специальными средствами. Не сказать, что Джин был большим любителем уборки, но иногда к нему приходило особое настроение — такое случалось нечасто, раз в месяц или даже реже. В такие моменты ему хотелось привести в порядок свою комнату именно так, как он сам этого желал, расставить все по местам, известным только ему одному. Иногда ему приходила в голову мысль: если когда-нибудь у него будет собственный дом — этот момент определенно настанет — уборка будет исключительно его задачей и задачей его семьи. Для Джина уборка была чем-то сакральным; он не хотел, чтобы порядок, который устанавливался годами, был разрушен кем-то с другим видением чистоты. Его комната с логикой, понятной только ему, была тем пространством, которое он ценил больше всего. И вот, спустя час, комната Джина преобразилась в истинное произведение искусства. Она сияла чистотой, словно только что вышла из-под кисти талантливого художника. Легкий аромат свежести и приятных химических средств наполнял воздух, создавая атмосферу уюта и гармонии. Закончив просмотр первой серии дорамы, Джин не мог не отметить, как она его захватила — такое происходило все реже и реже в последнее время. Главный герой, обладая поразительной харизмой и привлекательной внешностью, мгновенно привлек его внимание, а обаятельная главная героиня добавила интриги и тепла в сюжет. С предвкушением он запустил новую серию, потягивая остывший капучино и наслаждаясь пряниками, которые стали идеальным компаньоном к этому увлекательному просмотру. Каждая сцена развивалась на экране, а Джин погружался в мир, где жизнь, казалось, была полна ярких эмоций и захватывающих событий. После обеда в школу вернулся Мэттью. Сразу же, как ответственный старший брат, Джин спустился на первый этаж, чтобы встретить его. — Мэтти, как дела? — спросил он, улыбаясь. — Ооо, Джин, ты уже дома? — удивился Мэттью. — Да, а где мне еще быть? — ответил Джин с легкой усмешкой. — Я думал, ты в ресторане… — продолжил Мэтт, обдумывая свои предположения. — Так как жизнь? — поинтересовался Джин, не желая оставлять разговор на пустом месте. — Ой, всё так прекрасно! Сегодня на уроке музыки мы учили новую песенку, а на физкультуре бегали на перегонки. И ещё, за ланчем Эми поделилась со мной вкусным шоколадным печеньем! — с энтузиазмом рассказал Мэтти, его глаза светились от радости. — Круто! Какие планы на выходные? — поинтересовался Джин, готовясь к разговору о предстоящих событиях. — Завтра иду в кино! — заявил Мэттью, явно взволнованный. — С кем? — уточнил Джин. — С одноклассниками! — ответил брат с восторгом. — Классно! А что будешь на обед? — спросил Джин, заметив, что Мэтти начинает проявлять признаки голода. — Всё, что есть, то и буду! — с улыбкой произнес Мэт и направился наверх, чтобы переодеться. Джин же принялся за подготовку обеда. Он открыл холодильник и начал извлекать продукты. Первым делом он достал тыквенный суп, налил его в пиаллу, добавил немного тертого сыра и поставил в микроволновку для разогрева. Затем он достал заранее пожаренные колбаски и отваренные макароны, аккуратно переложив две колбаски и немного макарон в тарелку для второго блюда. Когда Мэттью вернулся на кухню, он с удовольствием сел за стол и принялся за еду. Джин тем временем поставил подогреваться второе блюдо и достал соусы, чтобы дополнить обед. Он поставил уже подогретую тарелку перед братом и с удовлетворением наблюдал за тем, как тот наслаждается едой. Вскоре на кухне появился Лука, неся в руках пылесос. — Всё-таки собрался с мыслями? — обратился к нему Джин с легкой насмешкой. — Угу, — ответил Лука, надев наушники и начав процесс уборки. Кухня наполнилась звуками работы пылесоса и дружескими разговорами братьев, создавая атмосферу уюта и тепла в их доме. Когда Мэттью, наконец, закончил свой обед, он с удовлетворением отложил вилку в сторону и улыбнулся Джину, который уже готовился убрать за ним. Джин, с легкостью и привычной заботой, собрал тарелки и чашки, наполняя кухню легким звоном посуды. Он тщательно промыл все под струей теплой воды, а затем аккуратно поставил всё на сушилку, наслаждаясь моментом спокойствия и уюта. Погладив Мэттью по плечу, Джин, словно старший брат-страж, поднялся по лестнице в свою комнату. Как только он вошел, его внимание привлекло новое пастельное белье, которое было аккуратно застелено на кровати. Оно приятно сверкало в лучах солнечного света, проникающего через окно. Джин мгновенно ощутил желание погрузиться в этот уютный уголок. Он с удовольствием рухнул на мягкие подушки, как будто они были облаками, и включил свою любимую дораму. Экран телефона ожил яркими цветами и захватывающими сюжетами, а мир вокруг него постепенно растворился. Время пролетело незаметно: он погружался в эмоции героев, смеялся над их приключениями и переживал за их судьбы. Так прошли следующие три часа его жизни — в компании любимых персонажей, которые стали ему почти как родные. Он забыл о времени, о заботах и делах, полностью отдавшись этому волшебному миру, где каждое мгновение было наполнено чувствами и историями. Закончив просмотр шестой серии своей любимой дорамы, Джин почувствовал, как его тело требует движения. Он встал, потянулся, разминая затекшие мышцы, и быстро собрался. Накинув на себя термобелье, он одел джинсы и уютный свитер, который обнимал его как тёплый друг. Затем, взяв шоппер, он аккуратно переложил в него кошелек, блокнот и ключи — свои верные спутники в этом маленьком приключении. Спустившись вниз по лестнице, он сразу же накинул на себя пуховик, который был мягким и тёплым, как облако. Замотав вокруг шеи шарф, Джин почувствовал, как холодный воздух уличной зимы обнимает его. На ноги он натянул бежевые угги, которые были не только стильными, но и невероятно удобными. Выйдя на улицу, Джин вдохнул свежий морозный воздух, наполняя легкие бодрящей прохладой. На улице царила прекрасная погода: яркое солнце светило с небес, а лёгкий ветерок играл с опавшими листьями. Не теряя ни секунды, Джин направился к парку, который находился недалеко от его дома. Хотя он не часто выбирался на прогулки, именно там располагалась маленькая кофейня, известная своим удивительным еловым кофе. Этот напиток был настоящим лакомством — с его насыщенным вкусом и ароматом хвои можно было забыть о заботах и просто насладиться моментом. Однако цена за этот кофе была довольно высокой, и Джин не мог позволить себе покупать его слишком часто. В данный момент ему не давали карманных денег, он работал на отца, все заработанные средства копились на переезд в Корею. Сейчас же у Джина было немного денег как раз таки на одно кофе хватит. Достигнув порога уютного парка, Джин сразу же направился к небольшой кофейне, которая, как магнит, притягивала прохожих своим теплым светом и ароматом свежезаваренного кофе. Внутри уже собралась небольшая очередь, и, терпеливо ожидая своей очереди, он впитывал атмосферу вокруг себя. — Здравствуйте! Что будете заказывать? — спросила бариста с доброй улыбкой, глядя на него с любопытством. — Лесной латте, пожалуйста, — ответил Джин, чувствуя, как его сердце наполняется теплом от этого простого, но любимого напитка. — Хорошо, ожидайте, — произнесла она и вернулась к работе. Джин отошел в сторону, позволяя другим людям пройти мимо. Вокруг царила настоящая праздничная атмосфера: яркие огоньки гирлянд мерцали, словно звезды, а смех и разговоры смешивались в единый поток радости. Запах глинтвейна и свежей выпечки витал в воздухе, создавая ощущение уюта и тепла. Вскоре наступит ночь, и только несколько последних лучей уходящего солнца освещали этот волшебный уголок города. В его мыслях закралась странная идея: почему же он так сильно любит запах хвои? Может быть, в какой-то другой жизни он был лесником, охраняющим тайны природы? Или же викингом, вдыхавшим свежий воздух северных лесов? Эта мысль заставила его улыбнуться. Но еще больше его занимала другая идея: а что если его будущий альфа будет пахнуть именно хвоей? Размышляя об истинной паре, Джин чувствовал легкую грусть. Он не утверждал, что не верит в истинность; просто рядом с ним не было ни одной истинной пары. Слышал он много разговоров о том, что истинность — это пережиток прошлого или даже просто миф. Но в глубине души маленький мальчик Джин продолжал верить в чудеса и мечтать о встрече с альфой, предназначенной именно для него. — Ким Сео…сеокджин. Эти два слова, произнесенные баристой, заставили Джина вздрогнуть. Он даже не успел осознать, что его имя вновь подверглось искажению, как уже почувствовал на себе взгляды окружающих. Никогда еще его имя не звучало так, как должно. Это была одна из тех проблем, с которыми сталкиваются многие азиаты и обладатели сложных имен. — Просто Ким, — коротко произнес он, стараясь не поддаваться раздражению, но все же забрал свой латте. Так происходило постоянно. В большинстве случаев Джин представлялся только по фамилии или использовал упрощенный вариант своего имени. Его фамилия состояла всего из трех букв, а прозвище напоминало название известного алкогольного напитка. Казалось бы, это должно было упростить дело, но все равно находились европейцы, которые умудрялись даже в этом варианте запутаться. Имя Сокджин в переводе с корейского означает «быть самым большим сокровищем». Это имя ему дал одедушка, который воспитывал Джина до девяти лет. Он мечтал, чтобы его внук сиял, как драгоценный камень, и вложил в это имя всю свою любовь и надежды. Джин гордился своим именем, и именно поэтому его бесило, когда его неправильно произносили. Однако он знал, что на родине, в Корее, где живут тысячи людей с таким же именем — Ким Сокджин, никто не будет искажать его звучание. Там люди скорее поинтересуются значением имени, чем попытаются выговорить его неправильно. Ох, как же он мечтал вернуться туда! За океан, где вместо латиницы его ждали родные черточки. Там, где на флаге не будет белого знака, напоминающего плюс, а вместо этого тхэгык и триграммы по бокам. Там — его дом! «Может, вернуться пораньше? Через две недели? А то уже прям очень хочется…» — эти мысли крутились в голове, словно легкий снежок, падающий на землю, создавая уютный пейзаж вокруг. Здесь, в Цюрихе, где он сейчас жил, было, безусловно, хорошо. Но там, на родине, его манила необъятная красота неизведанного, которое при этом ощущалось таким знакомым и близким. Странно, ведь он не провел там так много времени, а воспоминаний о детстве было совсем немного. Историю и культуру своей страны он изучал лишь поверхностно, но почему-то каждое мгновение, проведенное в Корее, оставляло в его сердце теплый след. Это ощущение родства с местом, где он вырос, словно невидимая нить связывала его с каждым уголком — от шумных улиц до тихих дворов. Сейчас он стоял на заснеженной аллее парка, окруженный белоснежным покровом, который мягко укрывал землю. В руках у него был любимый хвойный латте, теплый и ароматный, наполняющий воздух свежестью. Что может быть лучше этого момента? Правильно — ничего. Все эти размышления о родине и мечты о будущем были прекрасны, но в то же время ему нужно было еще немного поднакопить денег для безбедной жизни в Корее хотя бы на первый месяц. Радовало лишь то, что курс евро к вонам оставался достаточно стабильным и даже обнадеживающим. Он знал, что впереди его ждет новая жизнь, полная возможностей и открытий. Но пока он наслаждался этим мгновением — простым, но таким важным. «Может вернуться пораньше? Через две недели? А то уже прям очень хочется…тут конечно хорошо, но там столько неизведанного но почему-то такого родного» Это было странно, вроде жил он там не так долго и каких-то прям особенных воспоминаний у него было мало, и о истории и о культуре он много наверняка не знал но все равно казалось настолько родным. Страно все это, ну как есть. Сейчас он просто стоит на заснеженной аллеи парка и попивает свой любимый хвойный латте, что может быть лучше? Правильно, ничего. Все эти мысли о родине и размышления о будущем, конечно хороши но надо было еще немного накопить денег на безбедную жизнь в Корее хотя бы первого месяца. Радовало только то что курс евро к вонам был достаточно стабильным и неплохим. Джин, погруженный в атмосферу зимнего волшебства, шагал вглубь парка, наслаждаясь каждым мгновением, которое дарила ему эта снежная сказка. Вокруг него раскинулся чудесный заснеженный пейзаж, где деревья были обвиты искрящимися гирляндами огней, словно сами звезды сошли с небес, чтобы украсить землю. Холодный воздух наполнял его легкие свежестью, а горячий напиток, который он держал в руках, приятно обжигал рот и растекался по груди теплом, словно маленькое солнышко в сердце зимы. Он почувствовал, как внутренние стороны ладоней нагреваются даже сквозь бумажный стаканчик, в то время как внешняя часть рук замерзала от пронизывающего холода. Это контрастное ощущение было знакомым и привычным, как старый друг. Остановившись около одной из скамеек, он аккуратно опустил стаканчик на ее поверхность и, не теряя времени, надел варежки. Уткнув нос поглубже в шарф, он продолжил свой путь по аллее. Проходя мимо катка, Джин не мог не улыбнуться, наблюдая за счастливыми лицами катающихся. Их смех и радость наполняли пространство вокруг, создавая атмосферу праздника. Он почувствовал, как его сердце наполнилось теплом от этой искренней радости. Но вскоре он покинул парк, направляясь к своему дому, завершив своеобразный круг. Отряхнув обувь и выбросив пустой стаканчик в урну у подъезда, он быстро вошел внутрь. Сразу же стал растирать руки друг о друга, разгоняя кровь и дуя на них, чтобы вернуть им тепло. Затем он снял обувь и куртку и, не теряя времени, устремился наверх. Включив свет в комнате, он ощутил резкий холод — температура на улице заметно упала. Скорее всего, такими темпами температура может достичь отметки и в -20 градусов. Он быстро накинул на плечи плед и направился в кладовку за обогревателем. Включив его на полную мощность, Джин разделся до термобелья и лег на кровать, укрывшись как одеялом, так и пледом. — Боже, как холодно! — выдохнул он с облегчением, вдыхая тепло, которое постепенно заполняло комнату. Уютно устроившись под мягким покрывалом, он закрыл глаза и позволил себе расслабиться, чувствуя, как зимняя сказка постепенно уходит за пределы его сознания, уступая место теплу домашнего уюта. Признаюсь, Джин немного задремал, и его сон длился около получаса. Он проснулся от того, что в его комнату ворвался маленький ураган, который с неистовой энергией начал пищать и звать его на ужин. — Брат! Старший брат! Вставай, вставай, вставаааай сейчас же! Пойдем, пойдем на ужин! — настойчиво кричал он, прыгая на месте. — Встаааю! — ответил Джин, и, действительно, встал. Он обнял своего младшего брата и, приподняв его за подмышки, закружил в воздухе. Комната наполнилась звонким смехом младшего, но вскоре этот смех сменился на мольбы. — Голова кружится! — пожаловался он, пытаясь унять тошноту от быстрой карусели. — Ничего, скоро пройдет, — с улыбкой произнес Джин и нежно потрепал брата за щеки. — Идем! Он подхватил брата на руки и спустился вниз по лестнице на кухню. — Джин, сколько раз я тебе говорила: не поднимай его! Он уже не маленький, береги свое здоровье! — с легким упреком произнес Питер, заметив их приближающихся с улыбками. — Все хорошо, не переживай, — успокоил его Джин, опуская брата на пол. — Все, хорошо, хорошо, садитесь все за стол! — объявил Михаэль, радостно потирая руки. Джин подошел к столу, который уже был накрыт аппетитными блюдами. За ним уютно расположились Лука, Питер и Михаэль, готовые насладиться вечерним угощением. В воздухе витал аромат домашних блюд, и настроение всех присутствующих было по-настоящему праздничным. На столе, накрытом белоснежной скатертью, красовались тарелки, полные аппетитной карбонары — пасты, нежно обнятой сливочным соусом и щедро посыпанной тертым пармезаном. Каждый кусочек был словно маленький праздник вкуса: макароны идеально сварены, а хрустящие кусочки бекона добавляли нотку соленого угощения. Рядом с карбонарой стоял легкий салат Цезарь, в котором свежие листья румяного романо гармонично сочетались с хрустящими крутонами и нежным соусом, обрамленным ароматом пармезана. А вокруг этого главного блюда располагались разнообразные закуски — оливки, сырные тарелки с различными сортами сыра и нарезка из колбас, которые манили своим видом и обещали незабываемые гастрономические впечатления. На столе также были освежающие напитки: лимонад с мятой и газированная вода, искрящиеся в бокалах, словно маленькие звезды. — Итак, как прошла ваша неделя? — поинтересовался Питер, откинувшись на спинку стула и улыбнувшись. — Ой, да вроде все неплохо, учеба как учеба, ничего необычного, — ответил Лука, потянувшись к карбонаре. — А у меня все так хорошо! В школе так интересно, и одноклассники такие веселые! — с энтузиазмом поделился Мэттью, его глаза светились радостью. — О боже, эта юность… Хочу я вернуться в то время… — признался Михаэль, задумчиво глядя в окно. В его голосе звучала ностальгия. — А у тебя, Джин? — спросил он, переводя взгляд на своего сына. — Тяжело… Работаю, работаю и лишь изредка отдыхаю, — ответил Джин с легкой грустью. — Взрослая жизнь. А чего ты еще хотел? — слегка ухмыльнулся Михаэль, подмигнув ему. «Зачем спрашивать, как дела, если все равно отреагируешь насмешкой?» — пронеслось у Джина в голове. Он не держал обиды на отца, но неприятное ощущение все же осталось. Они продолжили есть молча, наслаждаясь вкусами и атмосферой вечера, каждый погруженный в свои мысли. После уютного ужина, наполненного смехом и разговорами, Джин почувствовал, как его обязанности единственного сына омеги в доме вновь призывают его к действию. Он с готовностью подошел к Питеру, чтобы помочь ему убрать на кухне. Вместе они убирали посуду, смеялись над случайными шутками и делились впечатлениями о прошедшем вечере. Джин чувствовал, как тепло дружбы окутывает их, создавая атмосферу уюта и взаимопонимания. Когда работа была завершена, и кухня вновь сияла чистотой, Джин попрощался с Питером, который остался на кухне, чтобы закончить свои дела. С легкой улыбкой на лице он поднялся по лестнице, ощущая, как усталость дня постепенно охватывает его. В ванной комнате Джин принял душ, позволяя теплой воде смыть с себя остатки напряжения. Он наслаждался моментом, закрыв глаза и позволяя себе расслабиться под струями воды. После душа он тщательно промыл волосы, а затем нанёс увлажняющую маску на лицо и тело, чувствуя, как кожа впитывает заботу и нежность. Переодевшись в мягкую пижаму, он почувствовал, как уютный материал ласкает его кожу, создавая ощущение безопасности. Вернувшись в свою комнату, Джин включил новую серию любимого сериала. Он уютно устроился на кровати, обложившись подушками и укрывшись теплым пледом. Внимание его полностью поглотило действие на экране: захватывающие повороты сюжета, яркие персонажи и эмоциональные моменты заставляли его забыть о повседневных заботах. Время пролетело незаметно, и когда часы пробили час ночи, Джин осознал, что закончил просмотр последней серии. С лёгкой улыбкой на губах он выключил телевизор и потянулся к выключателю света. Лежа в темноте, он закрыл глаза и позволил себе погрузиться в сладкий сон, забыв обо всем — о заботах, о днях, которые ждут впереди. В этот момент мир за пределами его комнаты исчез, оставляя только тишину и покой.