Как в кино

Ты превратил свою жизнь в Ад. Вместо того чтобы видеть в ней свет, ты ищешь тьму. Ищешь, находишь и вытаскиваешь на свет божий, чтобы рассмотреть и насладиться собственный ужасом. Куда бы ни посмотрел, что бы ни взялся оценивать — ты везде видишь картины Ада. Но это твой Ад. Твой (Анхель де Куатье. Поединок со смертью)

Кинай всегда отдавал предпочтение уединению с природой, нежели пустой болтовне ни о чём. Чаще всего он слушал других и осматривался вокруг, ведь в такие моменты можно было подметить гораздо больше мелких деталей. Для своих сверстников в храме Кинай был замкнутым юношей, в какой-то степени нелюдимым. Он рос в семье со строгими правилами и предпочитал отсиживаться в своей комнате, когда его отец снова заводил тему о его несносном характере. Уж больно мечтательным он был в столь юном возрасте, порой и вовсе неконтролируемым. Кинаю всегда были интересны различные легенды, которые рассказывала ему мать перед сном, а он только и делал, что недовольно топал ногой и просил прочитать ещё одну. Взрослые верили в то, что всё это лишь выдумки, предназначенные лишь для того, чтобы наводить ужас на ещё неокрепшие детские умы, вот только вместо страха в мальчишке поселилось неумолимое любопытство. С возрастом оно переросло в нечто большее, яркий огненный шар в душе, который не могли погасить даже самые именитые лекари его семьи. Наш сын душевно болен - таков был вердикт его отца. В какой-то момент мужчина изменился в лице и больше никогда не взглянул на своего сына, будто его вовсе никогда и не было в жизни их семьи. Кинай верил, что отец одумается и сможет принять его таким. Безумца с дикой тягой к заклинательству. Вот только небрежно брошенная фраза окончательно разбила столь тонкую связь между ними, а в любимых глазах матери Кинай увидел лишь ненависть. Да, его манили древние книги о магических ритуалах, миры, о которых он знал ранее, вот только его реальность была здесь, в этом доме, в одночасье ставший чужим.

Они боялись его, ошибочно подставив нож к горлу раньше его самого. Вот только это были лишь иллюзии, навязанные им собственным страхом. Каков следующий шаг?

В храме многие посвящали свою жизнь религии, но Кинай был совершенно далёк от этого, часто прокручивая в своей голове слова того мужчины и прогуливаясь недалеко от храма в маленькой деревушке. В тот день на улице было удивительно людно, местные жители разбирали громоздкие повозки, а дети то и дело сновали из стороны в сторону, разыгрывая очередные спектакли. Довольно занимательно смотреть на то, как они примеряют на себя роли известных в широких кругах героев. Маленькие домики и торговые лавочки были украшены многочисленными флагами с иероглифами, изгоняющими тёмную силу и довольно уродливыми куклами, олицетворяющими ту самую нечисть, блуждавшую в этих краях. По тихим разговорам местных Кинай узнал о таинственном мёртвом озере, являющийся точной копией их собственного. Дорогу до него нельзя было отыскать, так как с восходом солнца оно всегда меняло своё местоположение. Многие терялись в этом лесу по каким-то причинам и случайно выходили к тому самому озеру, вскоре теряя сознание и просыпаясь в собственном доме с демонической меткой. Без души, неспособные исцелиться. Последнее что они видели, так это бело-чёрные пряди какого-то существа. Кинай прекрасно знал, что означали эти метки и догадывался, что это озеро появилось здесь неслучайно. До этого момента мало кто говорил о его существовании. В одной из старых книг о легендах была страница, посвящённая демоническим артефактам, созданным под воздействием чего-то из вне. Подобным образом был также создан камень очищения, ещё задолго до его рождения. Возможно ли, что в мире существовала ещё одна его противоположная копия? — Тётушка, я вижу вы занимаетесь земледелием на этой земле, но разве она пригодна для этого? — Кинай почтительно поклонился пожилой женщине, смотря на её весьма грязные руки с какой-то неимоверной теплотой. Такие люди всегда знали больше всех, являясь своеобразными мудрецами своей маленькой деревушки. Их любили и знали многие, именно по этой причине Кинай подошёл к её лавке, рассматривая свежие плоды. В их храме было много подобного, видимо, выращенного этими самыми людьми. — Не могли бы вы рассказать мне об этом месте чуть больше? О жизни в этих местах, странностях, происходящих время от времени, думаю, мне будет интересно услышать абсолютно всё. — Наша деревушка находится на окраине гор, а повсюду только леса да горные ручьи, поблизости нет населённых пунктов или торговых путей, на которых мы могли бы запасаться провизией, — женщина улыбнулась Кинаю, мягко поглаживая по макушке внезапно подошедшую девочку. По одинаковым родинкам под губой парень предположил о их родстве, даже не заметив плод около своего лица. — Попробуйте, мой отец был первым человеком в этом месте, кто придумал особенный способ подготовки земли, ведь нынешний грунт всё также остаётся непригоден для земледелия, только некоторые его участки. Мы отрезаны от всего мира, поэтому нам приходится выживать, создавая вещи первой необходимости собственными руками. Можно сказать, что несмотря на мистическую славу этого леса, люди привыкли ко всему этому, так как выросли здесь сами, а сейчас подрастает и младшее поколение. — Мистическую славу? В чём же она заключается? — Кинай не стал отказываться от такого великодушного подарка, дабы не показаться невежей, пробуя на вкус местные ягоды. Было довольно странно ощущать во рту непривычную горечь ягодного сока, который то и дело струился вдоль подбородка к светлой ткани одежды. В детстве он часто наблюдал за городскими лавками, желая попробовать всё, что находилось в руках пожилого мужчины. Однако, его родители были категорически против того, что было создано руками обычных нищих простолюдинов. Даже сейчас, пробуя столь запретный плод, он не чувствовал никакой вины, скорее благодарность за такой щедрый дар от простых людей. Для Киная подобная сила духа приравнивалась к воинам, которые шли против ветра и проливных дождей, чтобы найти своё место в этом мире. Так как со слов местных король давно вычеркнул эту деревушки со всех карт, снимая с себя лишнюю ношу, ответственность.Ведь гораздо лучше помочь большим городам, закрывая глаза на мольбы по-настоящему нуждающихся. Нельзя судить кого-то, если ты не побывал на его месте. Только ядом можно вытравить яд. Обернувшись в правую сторону, Кинай стал пристально наблюдать за размеренной жизнью людей изнутри, будто вовсе находясь в центре всего этого праздника. Многие умельцы рисовали традиционные маски и надевали их в конце праздника, когда поджигали маленькую копию самих себя. Со стороны это могло показаться весьма странным, но именно таким способом они очищали свою ауру от нечистых помыслов, ведь в большинстве случаев нечисть боялась огня и яркого света. Кинай вспомнил, как в прошлом он видел фонарики на домах и не мог понять, почему каждый праздник они покупали их в местном дорогом магазине. Освещённая улица пугала чудовищ, но на самом деле они лишь боялись того, чем была пропитана бумага. Этот запах был неуловим для обоняния человека, но существам хватало одного вздоха, чтобы завыть от жгучей ноющей боли. Взглянув ещё чуть правее он подметил, с каким трепетом юные мастерицы изготавливали украшения для волос из засушенной травы и маленьких медных шариков. Их одежда была далека от дорогостоящих нарядов, коих в провинции было несколько сотен, но, несмотря на своё происхождение, они не утратили душевной чистоты и не скрывались за маской богатства, создавая руками поистине прекрасные вещи. В этой деревушке практически все жители совершенно не обращали внимание на свою бедность и никогда не интересовались тем, что же находилось за теми горами. Они приняли свою судьбу, как данное, но правильно ли это? Зачем привыкать к петле на собственной шее? — Месяц назад в этих лесах появилось таинственное озеро, забирающее людские души. Многие верят, что это озеро принадлежит губителю Хи, чьи руки давно были по локоть в чёрном пепле. Раньше это место славилось большим количеством растений и плодов, но несколько лет назад его целенаправленно стали использовать как место жертвоприношения военнопленных. Вскоре поверхность озера окрасилась в багровый, а ночью то и дело слышаться чужие крики. Видимо, заблудшие души так и не нашли успокоения, — юноша внимательно вслушивался в рассказ женщины, а уже через секунду его взор упал на ту самую девочку, на запястье которой был чёрный ожог. Демоническая метка. Конечно, его любопытный взгляд не остался незамеченный, так как через мгновения она спряталась за спиной своей бабушки. Женщина резко изменилась в лице и тихонько добавила, будто зная наперёд, о чём он хотел её спросить. Такие глаза она уже видела у своей внучки, в одно мгновение ставшей не более чем пустым сосудом. — Думаю, что вам лучше уйти. И больше не ищите сюда дорогу.

Сколько бы человек не наливал в сосуд вина, он никогда не наполниться. С разбитым дном вряд ли такое вообще возможно. Тоже самое и с людскими душами. Они хрупки.

Кинай вздрогнул от столь резкой перемены настроения, но не стал противиться, напоследок захватив один из порванных флагов, изгоняющих демонов. Он рассматривал небрежно изрисованную ткань и не мог отделаться от мысли, что где-то уже видел подобную каллиграфию. Самое странное, что эта девочка не приобрела демоническую сущность, всё также оставаясь в человеческом облике. Даже глаза были всё такого же василькового цвета. В его книгах подобным меткам уделялось около десяти страниц и на каждой красным по белому было написано о резкой смене настроения и агрессии в сторону родных. Меченные мало походили на людей, не воспринимая окружающий мир, как положено. Для них он превращался в сплошное серое пятно, а люди в нём - сгустками крови. Ими двигала жажда крови, а в голове безостановочно кричали души того проклятого места. Постепенно они сходили с ума и сдирали кожу заживо, но увиденное Кинаем противоречило всему, что он до этого знал. Возможно, дело было в том, что меченными в основном становились уже более зрелые люди, а о подобных случаях с детскими душами не было указано ни в одной из записей. Судя по её возрасту и рисунку на метке, она потеряла душу не так давно, но так и не смогла свыкнуться с косыми взглядами в её сторону. Ведь ей повезло гораздо больше, чем остальным. Кинай бежал вдоль поросших высокой травой тропинок в сторону своего храма, надеясь, что успеет вернуться до окончания дневной молитвы. Вот только совершенно не ожидал увидеть грозный взгляд старшего монаха, чья чаша терпения по отношению к нему переполнилась до краёв. Всему есть предел.

☯☯☯

На следующее утро из-за выходки Киная многие были наказаны и должны были на протяжении всего дня очищать сад и высаживать цветы. Всю ночь он изучал этот флаг и спустя время пришёл к выводу, что тот был целенаправленно сделан неверно. Тот пах совершенно иначе и наоборот притягивал в деревню различные болезни, запах стоял лёгкий и манящий, очень сильно разнящийся с теми фонариками из его детства. Всё происходящее было странным с учётом того, что доступ к подобным иероглифам имели немногие из людей, находящихся в этом храме, но зачем им совершать что-то подобное? Кинай слишком сильно погрузился в свои мысли, что не заметил, как сильно порезался о шип розы, с каким-то маниакальным восторгом наблюдая за струйками крови, стекающими на бархатные лепестки. Это зрелище не казалось ему каким-то отвратительным, скорее - прекрасным и завораживающим. Однако, сидящий рядом с ним друг, был категоричен в этом вопросе. Мо с отрешённым выражением лица вырвал цветок и выкинул его куда-то в груду ненужных листьев, даже не поворачивая голову в сторону Киная. Мо был единственным человек в этом месте, который искренне переживал за состояние Киная, иногда вовсе разделяя с ним наказание. Да, возможно, это противоречило правилам храма, но он не мог иначе, не желал видеть боль на лице Киная после очередного удара. Это было слишком несправедливо и жестоко по отношению к нему. Мо являлся сиротой и белой вороной в собственной деревне, одиночкой и замкнутым юношей, стойко терпящим удары от своих сверстников. Казалось, что на его теле не было ни единого чистого участка, не украшенного россыпью синяков. Посвятив свою жизнь религии, он надеялся, что сможет успокоить душу и стать наконец-то свободным, но никак не ожидал снова почувствовать вкус крови во рту, слыша в свой адрес колкие слова о безродном щенке. Их храм в основном принимал ребят из благородных семей, чья значимость порой стояла наравне с королевской, на их фоне Мо был жалким чёрным пятном на белоснежной одежде, которую не жалко было потом выкинуть. Никто не желал узнать его настоящего, разделить с ним его участь, которую уготовала ему судьба, никто, кроме Киная. Он всегда защищал слабых, даже ценой всего. Ему претила такая несправедливость по отношению к тому, кто заведомо не сделал ничего плохого. В свободное время мало кто решался подойти к ним и сказать хоть что-нибудь в их адрес, предпочитая обходить стороной и шептаться за их спинами. Мо был правда благодарен Кинаю за это, со временем став его единственным другом. Пожалуй, он стал первым человеком, которому Кинай смог довериться после предательства собственных родителей. Доверился, обнажил душу, давая возможность обрабатывать небольшие порезы. Возможно, он видел в Мо самого себя. — Что ты творишь? — Мо удивлённо посмотрел на юношу и на мгновение опешил от такого вопроса. Было непривычно видеть столь бурную реакцию на простое действие, не имеющее никакого тайного умысла. Кинай как-то грустно улыбнулся и решил не продолжать тему их разговора, чтобы не объяснять юноше о его странном мировосприятии. Не каждый мог свыкнуться с тем, что твой друг, поехавший умом заклинатель. Уж лучше эта тайна уйдёт с ним в могилу, не имея никакого отношения к Мо. Не стоит ему вдаваться в ненужные подробности, это было ни к чему. — Забудь, что я сказал. — Он больше не может расти на территории храма. Наша кровь считается осквернённой, пока мы не пройдём ритуал в священном озере, — конечно, это было само собой разумеющееся, о чём он думал, когда творил подобное. Нарастающий гул у ворот храма заставил всех ребят повернуться в ту сторону и уставиться на пожилую женщину, держащую за руку ту самую девочку, которую Кинай видел вчера вечером. Вот только та уже слишком мало походила на прежнее беззащитное создание. Женщина что-то кричала и подталкивала внучку ближе к главе храма, отходя в сторону, будто больше не желала иметь ничего общего с этим ребёнком. Это не было похоже на её обычное состояние, ведь вчера она была готова защитить её любой ценой. — Одержимость? Кинай прокручивал в голове различные догадки, чуть позже замечая в её руках тот самый флаг, который он сорвал в тот день. Возможно ли, что именно он мог стать причиной столь резкой смены сущности? Если до этого девочка могла сдерживать свой облик, то сейчас под воздействием чёрной магии она постепенно превращалась в нечто пугающее и безликое. Она вырывалась из рук других прислужников, издавая очень громкие нечеловеческие звуки, а из её глаз текли чёрные слёзы. Демонические существа обладали неимоверной силой, даже находясь в подобном юном теле, иногда оболочка трещала по швам и обнажало кровавые раны. Раньше Кинай редко сталкивался с чем-то похожим, поэтому ловко остановил резко дёрнувшегося с места Мо, молча сообщая ему не вмешиваться. Женщина в страхе пятилась назад, но не смогла пройти мимо Киная, вспоминая их прошлую встречу. В какой-то момент её глаза налились кровью, а руки ухватились за воротник ханьфу, поднимая его с земли. Она кричала ему в лицо, что это он навлёк беду на их семью, хотя вряд ли он смог совершить что-то подобное, но женщина перед ним никак не унималась, через секунду выплюнув на землю сгустки крови. Она была больна. В ту же секунду Кинай осознал, что являлось причиной всего этого, и даже не заметил, как Мо поднялся с места и закричал от боли, когда девочка разорвала часть тонкой ткани. Медлить было нельзя. Метод усыпления и подавления был очень рискованным, но сейчас не было времени искать другое решение и прятать свою сущность. Ему нужно было лишь смешать свою кровь с её собственной, только и всего. Нужно изгнать из нее демона, не навредив, но Кинай не успел закончить технику, почувствовав резкий удар в области затылка и практически сразу же теряя сознание.

Тебе пришлось слишком много страдать.

☯☯☯

Survivor (2WEI feat. Edda Hayes)

Храм оказался прикрытием, а религия - ложью, не удивительно, что глава храма - господин Сон, оказался всего лишь дворнягой короля, которому было абсолютно наплевать на всех. Темница, в которой оказался Кинай была снабжена большим количеством орудий пыток, а стены только и делали, что мозолили глаза подтёками крови. Интересно, взывала ли к нему совесть, когда он поднимал руку на ни в чём неповинных людей. Было ли ему стыдно за содеянное? Вовсе нет. Увидев, что творил Кинай, мужчина запер его в этом месте, а в промежутках между пытками спрашивал, как он достиг таких результатов. Горячий металл обжигал нежную кожу, словно укусы змеи, расползаясь под ней тянущей болью. Его клеймили лжецом, повесили все грехи этого места, даже не спрашивая его мнения. Последнее, что он помнил, совсем маленькими промежутками, так это голос Мо, кричащего о том, что его сердце ещё можно очистить, ведь душа ещё не успела покрыться толстым слоем сажи. Но хотел ли он избавляться от этой тьмы? В его голове был целый рой мыслей на этот счёт, вот только ни одного вразумительного ответа. Должен ли он остаться праведным человеком и согласиться со словами родителей или отдаться тьме, совершая последнюю ошибку в своей жизни. Но ошибку ли? Только спустя столько времени Кинай наконец-то понял, о чём говорил тот мудрец, о его величии и тяжёлой судьбе. О том ритуале у озера, который показал, кто он на самом деле. Демон был не только рядом с ним, но и в сердце. Закрыт от людских глаз. — Столько лет я искал того, кто сможет использовать эту технику, — стоящий перед ним мужчина искусно подводил Киная к пропасти, желая узнать все тайны, которые скрывались в его голове. Тысячи книг, иероглифов и умений, способных помочь ему разобраться с этим губителем Хи раз и навсегда. Ходила молва о его скорой кончине и появлении его возлюбленного, который должен был совершить ритуал подношения. Господин Сон хотел принять непосредственное участие в их смерти, раз на то была воля короля. Вот только, если бы он знал, кто сидел перед ним, возможно, заговорил бы куда иначе. Подбирал слова более тщательно. — В столь праведном месте данная темница является полнейшим осквернением религии в целом. К чему она здесь, господин Сон? — мужчина засмеялся от глупости вопроса, будто причина не была столь очевидна. Ведь он изначально создал это место, чтобы найти таинственное озеро. Вот только живым оттуда было не вернуться, не владея чёрной магией. Господин Сон помешался на его поисках, изучая весь доступный материал, но, к сожалению, не обладал нужным талантом. Сошёл с ума, подчиняясь воле своего хозяина. Не смея даже поднять хвост. — И меня смеет упрекать в этом тот, кто несколько часов назад показал истинного себя. Демонам не свойственна жалость, а я смотрю в тебе её предостаточно. Однако, все твои действия были тщетны, ведь этого ребёнка невозможно было спасти, и мой король прекрасно знал об этом, — люди в этой деревне являлись лишь приманкой, и мужчина это утверждение охотно подтверждал. Ребятам даже было запрещено давать нуждающимся людям хлеб, чтобы те гибли от голода, словно мухи. Ничем не лучше скота. — Она мертва. Как занимательно, что даже в столь юном демоническом создании ты видишь человека. И всё-таки, а кем являешься ты, никогда не задумывался над этим?

Зачем тогда нужен такой король, который даже не может позаботиться о слабых?

Мужчина шептал что-то о визите короля в их храм, монотонно постукивая палочками о дощечки, подвешенные на старых проржавевших прутьях. Мелодия получалась весьма неприятной, хотя все присутствующие здесь люди должны были обладать хорошим музыкальным слухом, но, видимо, господин Сон был тем самым исключением из общепринятых правил. Король отменил все свои планы, лишь для того, чтобы навестить его и собственными глазами увидеть чёрную магию. Цепной королевский пёс со способностями. Как же глупо это звучит. Через секунду настала глухая тишина, и мужчина решил больше не дожидаться благосклонности с его стороны, удаляясь наверх по мокрой скрипучей лестнице. Скоро должна была состояться долгожданная встреча, которую господин Сон никак не мог пропустить. Кинай дышал рвано, предпочитая сильно не вдыхать едкий запах крови, кажется пропитавший эту комнату насквозь. Вот только в пустоте комнаты отчётливо чувствовалось чьё-то присутствие. Еле уловимые касания осязаемо били по нервным окончаниям, заставляя Киная дёрнуться на месте и столкнуться взглядом с настоящим демоном. Тот смотрел на него так же неотрывно, склонив голову в сторону, будто анализировал и читал его мысли. Чёрно-белые пряди хаотично обрамляли худое бледное лицо, которого, казалось, никогда не касалось солнце. Существо перед ним мало походило на уродливых чудовищ, оно не обладало клыками или хвостом с тонкой шерстью, скорее больше очаровывало, как русалки, только не голосом, а взглядом хитрых карих глаз. Пленило, несмотря на изобилие человеческих черепов на его одежде. Сумасшествие. — Скажи мне, для чего такое мщенье? — цепи, которыми был прикован юноша, загремели и могли запросто привлечь лишнее внимание, два цепких удара и прежняя тишина. Зачем им нужны свидетели? Кинай прикусил губу от неприятного жжения в районе запястий, мысленно отвечая на поставленный вопрос, зная, что Хи не упустит возможность использовать свой дар. Порой это очень помогало, когда у собеседника был вырван язык, а белки глаз налиты кровью. Довольно специфическое зрелище, но демону не привыкать к подобному, разве не так? — Ты превратил жизнь этих людей в Ад, — демон на это нелепое обвинение лишь рассмеялся, проходясь изящной ладонью вдоль шерсти чёрной лисы, мирно спящей у его ног. Он уставился на подтёки крови на стене и как-то хищно облизнулся, только после этого поворачивая голову в сторону Киная. Его взгляд был не столько грозным, сколько умоляющим, будто ему было правда важно знать ответ на этот вопрос. Люди так непостоянны в своих мыслях, каждый раз меняя их в ту или иную сторону. Хоть Кинай и злился на него, но всё равно искал встречи. Абсурдно. Пожалуй. Ты правда в это веришь? — Ад - понятие относительное. Тебе никогда не приходило в голову, что люди и есть самые настоящие демоны. Вы лжёте, убиваете друг друга даже намного изощрённее, чем мы, прикрываетесь тщеславием и благородством, а потом боитесь признаться себе в собственных грехах. Демоны тревожат лишь тех, кто сам их тревожит, — демон осторожно касался белой ткани где-то в районе сердца, медленно вытягивая из груди тёмный сгусток энергии. Это мимолётного жеста хватило, чтобы Кинай закашлялся и сплюнул застоялую кровь. В глазах рябило, а дыхание категорически не хотело приходить в норму. — Я знаю, что ты не станешь это отрицать. С самого начала мы были связаны с тобой этой чёрной нитью, и сейчас тебе остаётся лишь позвать меня, Кинай. Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я остался. Ну же, повтори это. Одно единственное слово.

Останься...

Представ перед королём, Кинай не прекращал язвить и всячески показывать свою незаинтересованность в их разговоре. Но мужчина перед ним был подкован не хуже его, жестом приказывая прислуге привести пленных. За его спиной довольно быстро выстроили линию из местных жителей, среди которых были старики и дети. Король взглянул на лицо юноши с улыбкой и щёлкнул пальцами, наблюдая за тем, как острое лезвие меча входило в мягкую человеческую плоть. От увиденного мутило, хотелось зажмурить глаза, а в голове то и дело пульсировала мысль о том, что тот его просто шантажировал, давил на больное. За каждый отказ он убивал одного за другим, пока Кинай не схватил его за запястье, с ненавистью в глазах наблюдая за его болью. Он устал от всего этого обмана, от того, что все называли чистым путём. Люди строили из себя невинных, хотя сами давно должны были захлебнуться в чужой крови. Кинай расплылся в безумной улыбке, обнажая ряд небольших клыков, в отчаянии зовя того, кто мог бы помочь наконец-то заглушить эту душевную боль. Он не мог унять дрожь в руках от накатывающей злости, даже тогда, когда увидел за спиной короля своего демона. Он безумен, опустошён и разбит. По красивому лицу Киная то и дело струились прозрачные дорожки слёз, а смех всё больше походил на демонический. Он обезумел, практически свыкнувшись с развернувшимся перед ним зрелищем. Хи подставил меч к горлу короля, ожидая дальнейших указаний. — Гори в аду за содеянное, ведь ты предал свою веру ради этого демонического существа. Тебя одурманили, отравили скверной, Кинай, не становись изгоем, братья не простят этого, — кто-то из прислужников тщетно пытался вразумить юношу, но тот даже и не хотел их слушать. К чему всё это? — Твоё сердце ещё можно спасти. — Если бы вы только знали, что значит чувствовать себя отверженным! Каждый из вас виноват в том, что случилось с ним. Никто не захотел понять его истинных мотивов, вскоре становясь жертвой своей же ловушки, — прозвучал оглушительный крик, и землю снова орошили свежие капли крови. — Он заслужил свою судьбу.