By the broken mirrors

      Кто бы мог подумать, что все сложится именно так. Он уже сбился со счета какие по счету это были игры с момента его пребывания здесь. Не как кого-то из сотрудников, а заместителем самого ведущего — его верной рукой. На эту должность кого попало не берут и офицер в какой-то мере был даже благодарен за оказанное доверие к его персоне, на что отплатил безоговорочной отдачей своим обязанностям и верностью ему. Мужчине никто не указ, кроме него.              Вплоть до того самого момента как Ин Хо решил пойти против своих принципов и присоединился к играм сам, отдав бразды правления ему.       Мужчина не вмешивался в планы своего начальника никогда и тем более не смел оспаривать его решения, но…что-то внутри отдалось неприятным ощущением. Что это могло быть конкретно — оставалось загадкой, раздражая. — Принято, — кратко отозвался Квадрат напоследок, глядя в спину уходящего Фронтмена из аппаратной. Этот взгляд под маской продлился недолго, но вполне ощутимо, будто думал, что тот передумает и откажется от этой затеи, прежде чем он наконец занял место у панели управления с глухим вздохом.       Для офицера все эти люди казались не более чем пустышками. Каждый второй был готов рвать глотки ради денег, превращаясь в дикий скот. Может быть по этой причине тот не испытывал и капли сожаления, руководя теми, кто в операционной разбирал бедняг на органы. Этим уже ничем не поможешь, а вот другим, кто их получит, еще можно спасти. Эта мысль тяготила ведь он уже потерял когда-то близкого себе человека. Однако…буквально одна мысль о том, что его лидер будет в кругу этих людей бок о бок отдавалась колкостью в груди, мешая сосредоточиться на текущей задаче.

***

      Ин хо знал на что подписался и присоединился к играм намеренно. Был один человек, который зацепил его интерес. Кто бы это мог быть? 456-й игрок, он же Сон Ги-Хун и победитель предыдущих игр. Он не улетел к своей дочери как изначально планировал, а остался с одной единственной целью — остановить игры. Поэтому ведущий решил быть максимально близко к нему, чтобы контролировать, заполучить доверие, а потом сломать. Окунуться в эту атмосферу куда забавнее, чем просто наблюдать у экрана под расслабляющий джаз и распивать излюбленную марку дорогого виски.       Он сам достаточно повидал в своей жизни, чтобы понять одну тонкую вещь: этот мир жесток и верить в людей не имеет никакого смысла. Все эти «добрые» люди пришли сюда за деньгами. Их никто не тянул силой и те могли отказаться, но не сделали этого. Заместо того те срывают свои животные страхи за свою шкуру на персонал, который лишь выполняет свою работу. Не они заставляли подписывать контракт на смерть. Не они заставляли звонить по чертовой визитке. Так в чем же проблема? Как же забавно. Но у него всегда было одно близко доверенное лицо — его заместитель, которому тот доверял, но не показывал этого.       Офицер, чье имя остается загадкой для всех, но не для Ведущего, тоже столкнулся с немалым за свои прожитые годы. В его биографии более выделяется кусок того, что он — бывший солдат, служивший в армии Северной Кореи. Это говорит о его физической слаженности и силе воли. Вдобавок он и родом оттуда, откуда в один день сбежал. Это крайне рискованный поступок, проверяющий на прочность. Сбежать мало у кого получалось, но он смог. Этим же заслужил к себе уважение.       К нему никогда не было нареканий или сомнений. Мужчина был скрыт на эмоции, чувства. При работе с ним могло складываться ощущение как за каменной стеной, которая не предаст и останется рядом вплоть до собственной смерти за что впоследствии буквально по крупицам завоевал доверие Ин Хо.       В работе Квадрат был строгим, расчетливым. Слабых при себе тот не терпел да и вряд ли таковые были, потому что долго бы не протянули. Этот остров ломает. Ломает целиком и без остатка. Однако порой при желании расслабиться, мужчина, сидя в кожаном кресле своей комнаты, распивал дорогой виски и попутно курил простую сигарету, а иногда пристижную сигару. Запах виски или сигаретного дыма стал частью него. В такие моменты он себе ни в чем не отказывал, наслаждаясь до остатка. Голова была пуста, но невольно разум проецировал образ лидера рядом с тем. Почему-то на душе становилось спокойнее, будто так и должно быть. Что он и Фронтмен связаны между собой тонкой нитью.

***

      Его взгляд был прикован к монитору подобно хищнику, следящему за своими жертвами. Глаза почти что мгновенно метнулись в уголочек, где сидел он и общался с 456-м, строя поддельный интерес и испытываемые эмоции. Внутри бурлила ярость, смешанная с горьким ощущением…зависти? Может, ревности? Офицер был бессилен что либо сделать и даже сейчас следовал согласно приказу своего начальника, несмотря на внутреннюю боль. Ин Хо общался с человеком, который не выйдет отсюда, а мог это делать с ним. Даже если те эмоции были фальшивостью для втирания в доверие, он хотел, чтобы все это было предназначено ему, а не кому-то еще. Мужчина заслужил это куда сильнее, чем какой-то игрок, ведь так?       Насмотревшись вдоволь, Квадрат отошел от панели управления и направился к выходу из аппаратной. — Продолжайте следить за игроками. Если что-то случится, немедленно доложить мне. — прозвучала сухая команда из его уст, звучавшая как глухой удар молнии среди умиротворенной ночи. Ни у кого не вызывал сомнений его авторитет, отдаваясь беспрекословным подчинением. Другого результата тот бы попросту не принял и, скорее всего, собственными руками бы убил вставшую на пути помеху.       Придя в свое пространство, тот в первую очередь сорвал с своего лица надоевшую маску и откинул ее долой с своих глаз. Руки инстинктивно потянулись за бокалом и бутылкой виски, наполняя его. Мужчина занял место в кресле, делая напряженный один крупный глоток, прежде чем отставить бокал на рядом стоящий столик. Алкоголь отдавался приятным теплом внутри, заставляя тело стать едва податливым и расслабиться на мгновение после рабочего дня. Он заслужил это и ему было далеко плевать на все остальное. Командующих Квадратов здесь более чем достаточно, чтобы закончить смену без его прямого участия да и те сами вряд ли рискнут беспокоить офицера по пустякам.       Ноги закинуты друг на друга, голова откинута назад, а руки в черных перчатках сжимали подлокотники почти что железной хваткой. Вокруг тишина, нарушаемая только его собственным дыханием и биением сердца внутри. Нет. Даже виски не помог ему целиком забыться, что и раздражало.

***

      Ночь опустилась на остров довольно-таки быстро, сигнализируя об окончании утомительного дня. Персонал разошелся по своим комнатам, принимая вечерний прием пищи и готовясь ко сну.       Су-Бин сорвал с себя форму, пойдя в небольшой душ, который был у него в комнате. Вывернув кран и встав под струю, тот ощутил как на него каскадом полилась теплая вода, вызывая невольный глухой вздох. Он инстинктивно закрыл свои глаза, оперевшись одной вытянутой рукой о кафельную плитку. Тело офицера оставалось напряженным подобно натянутой струне, которая вот вот лопнет. В эту же минуту рука сжимается в кулак и с грохотом ударяет о плитку, скользя пальцами вниз. Глаза наполовину приоткрылись, прожигая стену перед собой так, будто прожжет в ней сейчас дыру. В глубине души офицер задавался одним единственным вопросом: что с ним не так. По какой причине тот чувствует все то, чего не должен. — Чем этот человек лучше меня. — проронил мужчина вслух самому себе, прерываясь на глубокий вдох и такой же выдох. А ведь действительно, чем этот игрок был лучше? Разница была небольшой, но существенной: в отличие от квадрата Ги-Хун не превратился в черствого человека, потерявшего всякую веру в людей, несмотря на весь пройденный им ад. В этом вся разница, которая и привлекла Ин Хо. Даже если и ненадолго.       С этой мыслью тот вскоре вышел из душа, завернутый в одно полотенце и ушел в спальню, ложась спать подобно на его плечах лежала тяжкая груда камней. Особого сна и не было из-за чего он уснул лишь под утро. Спать по три-четыре часа или потом не ложиться вообще стало частью его жизни на этом проклятом острове.       День предвещал быть тяжелым.

***

      А ведь он оказался прав, черт возьми. Впервые за все время эти жалкие, ничего не имеющие люди подняли самый настоящий балаган против тех, кого сами боялись. Офицер буквально стоял и наблюдал за этим в монитор, выкрикивая команды налево и направо, оставаясь в аппаратной. Кто бы мог подумать, что под руководством этого бывшего победителя те рискнут устроить очную ставку. На сердце было неспокойно только из-за одного: он был с ними. С другой стороны — часть плана о которой тот оказался успешно осведомлен. — Заканчивайте здесь. — раздался по рации родной голос, содержащий привычную холодность, но такую близкую по духу одновременно. — Есть.       Офицер и команда вооруженных Квадратов последовали прямиком за ним по лестнице из аппаратной в неспешном шаге, пока солдаты разбирались с оставшимися бунтовщиками. Впереди прежде всего стоял сам Ин Хо, переодетый в свою привычную для всех форму, держащий дуло пистолета прямо перед лицом одного из стоящих на коленях. Вот оно. Предательство и то самое прекрасное чувство возмездия, даже если оно сделано не его руками.       Под громкие крики 456-го те развернулись и ушли прочь. Мужчина отчасти ожидал, что убиты окажутся оба, но почему-то даже сейчас ему даровали второй шанс, чего быть не должно было и именно это оставляло горький остаток. Неужели тот до сих пор цепляется за него, даже после того поступка? Странно.       Добравшись на лифте до помещения начальника, он остановился неподалеку от спинки кожаного кресла на которое сел сам Ин Хо. Повисла напряженная тишина с не высказанными словами, которую нарушить никто не решался. Это ощущалось гнетуще, но так комфортно для него одновременно. Долго ждать не пришлось. Первым заговорил начальник, сняв с лица маску ради расслабления стаканом с виски. — Ты справился более чем достойно с своей задачей. Присядь. — это была не просьба, а приказ, не оставляющим места для возражений. Они не нужны, ведь он знал, что офицер подчинится. Так и произошло. — Для чего был весь этот спектакль, сэр. — Не задавай глупых вопросов, Су-Бин. — это был первый раз, когда квадрат услышал из уст мужчины свое имя заместо звания или роли. То, как это было сказано подстегнуло что-то в нем.       Квадрат встал, подойдя напряженным шагом к креслу и буквально склонился над ним, накрывая тело Ин Хо своим, смотря в его глаза сквозь свою маску, пока обе руки сжимали подлокотники. Некоторое время он молчал, не проронив и слова, а лишь наблюдал за реакцией человека, который так сильно пробрался ему глубоко под кожу за столь долгие годы работы.       Фронтмен не нарушал зрительного контакта, несмотря на маску на лице квадрата. Он лишь отпил из своего бокала еще виски и смотрел так, будто пытался прочитать душу своего заместителя. Ни вопросов, ни попыток оттолкнуть или поставить на место. Ничего. Заместо этого свободной рукой одним ловким движением срывает с него маску дабы видеть лицо. В глазах брюнета отображался весь тот спектр эмоций, который не требовал особого объяснения. Это с какой-то стороны даже новый феномен. Та сторона, которая не показывалась им никогда. Даже самому главному. — Чем он лучше меня. — наконец выдал резким, немного повышенным от раздражения тоном офицер, не сводя глаз с него. Казалось, что все сдерживаемые им эмоции решили выплеснуться наружу. В данный момент ему было абсолютно всё равно кто перед ним.       Ин Хо ничего не ответил, сухо усмехнувшись. За столько лет работы он никогда не видел своего заместителя таким. Перед ним будто был сейчас совершенно другой человек, показывающий своим поведением, что он — живой, а не привычная статуя. Эта самая искорка притягивала, предлагая разгадать появившуюся головоломку. — Ну же, скажи мне. Что есть у него, чего нет у меня. — не прекращал свой натиск младший, кипя изнутри, но не срываясь на крик. Ему нужен был этот ответ. Неважно, каким он окажется: горьким или сладостным. Тишина убивала его. — Его вера в людей, несмотря на прожитый ад здесь. Ты потерял это чувство, когда лишился всего, ровно так же как и я, Су-Бин. Однако, ты постоянно был близок ко мне и беспрекословно следовал указаниям, получив мое расположение и уважение. Чего же ты еще хочешь.       Повисло молчание. Руки офицера настолько сильно сжимали подлокотники кресла, что под перчатками костяшки его пальцев очевидно побелели. Дыхание стало более тяжелым, будто он не осознавал, что мог дышать в эту минуту. Этот вопрос у него самого проскальзывал в голове постоянно, но…ответа попросту не было. Его тянуло к мужчине и не хотелось признавать очевидное чувство — ревность.       Тот горько посмеялся, качая головой, прежде чем вернуть свой взгляд обратно на него. Они оба отражали разбитые зеркала, которые когда-то давно были целостными и сияли жизнью. Сейчас же от этих зеркал остались одни осколки, угасающие от суровой реальности этого бренного существования. — Чего я хочу? Твоего внимания. За все это время я не дал повода усомниться в себе и благодарен за то, что ты мне дал. Но мне этого мало. — с тяжелым вздохом заявил Квадрат, похожий на побитого щенка. Ему было плевать на то, как он выглядит. Все, чего он хотел, это человеческого отношения от человека, которого стал считать близким себе по духу, а не просто начальником. — Бойся своих желаний, ты не знаешь о чем просишь.       Слово за слово, снова пересечение взглядов. Это длилось ровно до тех пор, пока их лица постепенно не оказались слишком близко к друг другу. Мимолетная искорка и…офицер сдался. Он позволил себе перейти эту опасную грань, соприкоснувшись своими губами с его. Дурманящий привкус виски и запах табачного дыма казались такими родными, заставляя сердца биться вновь как некогда раньше. По началу этот поцелуй оставался без ответа со стороны Ин Хо, но ненадолго. Мужчина грубо сжал подбородок младшего, притягивая к себе еще ближе. Хват был крепким как сталь, но в самом поцелуе он на какое-то время позволил офицеру держать доминирующую роль, давая то, чего тот так жаждал. Ему не нужно было спрашивать, чтобы читать его.       Жар разгорался между их телами, заставляя чувствовать некомфортно в этих надоедливых тряпках. Оба пытались завладеть друг другом, не желая уступать властную роль. Поцелуй перерос из отчаянного в нечто большее, дающее намек на скрытую страсть. Рука лидера так и держала офицера за подбородок, пока вторая сжимала ткань комбинезона в области торса. Младший же не смел к нему прикасаться, оставляя свои руки на подлокотниках. Это длилось ровно до того момента, пока его грубо не оттолкнули и не заставили упасть спиной на кожаный диван. Вот она, незаменимая власть, которой в свое время не переставал восхищаться никогда.       Ин хо неторопливо навис над тем, словно изучал или хотел увидеть в глазах мужчины безмолвное «нет», давая таким образом возможность остановиться перед точкой невозврата. Он уважал границы и поэтому ждал. Не увидев ничего конкретного лишь хмыкнул, проводя кончиками пальцев по шее, прежде чем сжать. Сжатие было сильным, но не настолько, чтобы причинить дискомфорт тому, кого по своему ценил. — Обратной дороги не будет, подумай над этим. — Я не отказываюсь от всего того, что сказал.       Последовал еще один поцелуй, более грубый и властный чем предыдущий. Очевидно, что мужчина поглотит офицера без остатка. Своего офицера. Постепенно он оторвался от желаемых губ, спускаясь ниже по лицу к шее. Рука медленно повернула голову младшего на бок, давая больший доступ к коже, прежде чем начать покрывать ее дорожками из грубых поцелуев, добавляя изредка укусы. На бледной коже в последствии этого оставались следы, радуя глаз пока в то же время не менее ласкали слух приглушенные вздохи самого Квадрата.       Помещение то и делало как наполнялось звуками их совместного удовольствия. Та самая гармония, которой так не хватало долгое время и по которой так сильно изголодалась душа. Они не обременяли друг друга ничем, действуя по обоюдному согласию и заботясь о комфорте. Все остальное было неважно. К ним никто не зайдет и не потревожит, ведь они — верхушка иерархии этого места. Даже самым сильным можно позволить проявить слабость, если рядом нужный человек. В этом моменте осколки двух разбитых зеркал начинали объединяться в единое целое.       Под пучиной грез окутавших их, те оказались раздеты до белья. Их одежда небрежно валялась на полу, а маски и подавно где-то вдали помещения. Дыхание соединилось воедино, отображаясь томными вздохами и придыханием. Тишина смягчилась, принося теперь не тревогу, а душевное равновесие.       Взгляд ведущего блуждал по телу офицера, которое было покрыто многочисленным количеством шрамов на фоне бледной кожи, словно загрубевший фарфор, который не получил признания раньше. Они притягивали, заставляя невольно хотеть разглядывать каждый вблизи ведь за ними кроется частичка истории, чего-то личного. В то же время, разумеется, тело младшего было покрыто и следами от грубых укусов мужчины. Кожа в этих местах горела, но приятно.       Рука офицера прошлась по крепкой груди с едва заметным трепетом, ненадолго задержавшись, прежде чем соскользнуть вниз. Он тоже довольно-таки нещадно успел отыграться и оставить свой собственный след на человеке, которым делиться не будет. Нет. Он не будет вести себя как злостная истеричка или чего хуже, пока его молчание может оказаться куда страшнее. Ин Хо об этом знал. — Ты ревнуешь. Признай это. — …       Не успев ответить, мужчина заткнул Су-Бина в очередной раз, навалившись на него своим телом, объединяя разрастающийся жар. Рука предательски потянулась к паху младшего, который в свою очередь давно огрубел и это было нескрываемо. Стоило пальцам мужчины коснуться этой чувствительной зоны, как офицер безудержно истошно взвыл прямо в поцелуе, выгибаясь спиной навстречу. — Ты — единственный, кто мне нужен. Запомни это.