Вспомни свою смерть

Она рассказала ему о смерти. Много и подробно. Так, словно видела её наяву. Поэтому он знал, что умрёт. Знал уже много лет, отчего каждое утро просыпался и первым делом думал: «Сегодня?». Но смерть почему-то не приходила. Она ждала. Может быть, хотела, чтобы сначала он рассказал правду. Ту, что приходилось скрывать слишком долго. Но он не мог: правда убила бы тех, кого он любил.

***

      Дэвид не мог уснуть. Не после того, как он заметил леденящую пустоту глаз Эндрю, от которой мурашки бежали по коже. Миньярд всегда отличался вечной скукой и апатией, но никогда прежде его взгляд не становился настолько безжизненным и отрешённым. Всё в нём напрямую говорило об одном — жизнь уже давно перестала иметь смысл. И Дэвид не мог помочь ему.       Он сидел за рабочим столом и тщательно упаковывал хронику в плотную бумагу. К утру официальный экземпляр нужно передать Ники, что появился на пороге его квартиры несколько часов назад и теперь терроризировал холодильник. Бормотание и шипение доносились со стороны кухни, нарушая привычную тишину кабинета, которая обычно помогала работать. Но сегодня всё шло не так, как множество дней до этого.       На краешке запечатанной хроники, той, что он вытащил из личного архива, Дэвид аккуратно написал: «Эндрю Миньярд — верный друг, прекрасный охотник и любимый сын». Эту версию он собирался вручить ему в руки: она хранила подробности их общей истории, которую Ордену даже знать не стоило. Дэвид проглотил желчь, заполнившую горло от одной мысли об ублюдках, сидевших за круглым столом и считавших себя достойными выносить приговор. Он давно перестал уважать их, предпочитая говорить, что служил не Ордену Креста и Секиры, а лишь самому Эндрю.       С самого основания во главе Ордена стояли люди с фамилией Морияма. Они были немногими из тех, кто напрочь отрицал магию и любые её проявления. Особенно эта мысль укрепилась после передачи власти в руки Кенго Морияма. Он был тем, кто возглавил войска в битве во времена чумы, которую, по словам некоторых послушников, наслали ведьмы в качестве наказания для людей.       Дэвид не участвовал в этом сражении, получив отстранение за предательство Ордена, но слышал достаточно, чтобы понять — Кенго считали освободителем. Многие годы после этого всё больше и больше людей примыкало к Ордену Креста и Секиры в надежде сыскать благословления от человека, победившего саму Королеву ведьм. Дэвиду казалось это смешным, но никто бы не поверил тому, кто оказался вне милости. Пускай ему и позволили выбрать путь искупления, никто не желал говорить с ним о правде.       Кенго Морияма умер год назад. Никто не знал точных причин, потому как Орден отказывался разглашать результаты вскрытия. Его место занял старший сын — Ичиро. Дэвид знал достаточно, чтобы понимать — парень не сильно отличался от отца, но имел и некоторые отклонения от его взглядов.       Ники влетел в комнату, принеся беспокойство и хаос, которые вырвали его из раздумий. В отличие от Дэвида, что привык осторожничать и прислушиваться к голосу разума, Хэммик отдавал предпочтение шуму и сердцу, ещё молодому и неопытному. Тёмные кудри лежали полным беспорядком, глаза сияли от предвкушения встречи со знаменитым охотником. Но Дэвида нельзя было обмануть. Он видел, как медленно двигалось его тело, несмотря на количество энергии. Видел, что в глубине карих глаз плескался страх. Ники нельзя было назвать готовым служить, но Орден не оставил никому из них шанса. Они чувствовали, что контроль над Дэвидом ускользал, как песок сквозь пальцы, поэтому попытались заменить его своим человеком. Они знали — он будет молчать, чтобы защитить Эндрю. Даже если это будет стоить ему ценой собственной жизни.       — Встреча с Эндрю должна пройти официально, верно? — пробубнил Ники с набитым ртом. — Типа, никакого кофе после сложного ритуала или что-то вроде этого. Дэвид фыркнул. Когда-то он думал точно также.       — Официальность тебя не спасёт. Он всё равно найдёт к чему придраться и как поиздеваться над тобой. Просто не пытайся учить его.       — Но разве не в этом наша суть? Мы должны быть теми, кто направляет Эндрю на верный путь. Кто служит ему, как отец, исповедник и друг.       Он понимал, что Ники был прав. Но Дэвид знал Эндрю. Очень хорошо знал. Миньярд никогда бы не стал прислушиваться к мнению человека, которому не доверял. Так было с каждым из тридцати пяти предыдущих помощников, исключая его самого. Эндрю доверял ему, но даже так отказывался следовать всем указаниям.       — Эндрю знает достаточно, чтобы справиться со своей работой самостоятельно. Твоя же задача — записывать и сдавать отчёты. Не надейся, что ваша родственная связь смягчит его.       Возможно, это звучало грубо, но Дэвид не должен был обнадёживать парня. Улыбка исчезла с лица Ники, оставив после себя лишь осторожность и настороженность, напоминавшие о том, что он всё ещё был ребёнком. Он выпустил из рук коробку с хлопьями и сел в кресло, подтянув колени к груди.       — Присмотри за ним для меня, ладно? — чуть спокойнее сказал Дэвид. — Я волнуюсь за него. Помнишь, как называют его в Ордене?       — Орден называет его оружием, — надиктовано произнёс Ники, отчего Дэвид опустил глаза и покачал головой.       — Наша задача — не позволить ему потерять себя. И ты должен понимать это.       — Конечно, сэр. Я сделаю всё возможное, чтобы не позволить моему кузену стать игрушкой в руках Ордена.       Дэвид ценил Ники за искренность, которая ярче всего выделялась в характере парня и бросилась в глаза при первой встрече. И всё же это не смогло успокоить его. Беспокойство всегда преследовало Дэвида. В особенности тогда, когда дела касались Эндрю. Возможно, ему следовало довериться Миньярду, как и множество раз прежде. Но навязчивая мысль, крутившаяся в голове уже несколько недель, продолжала красными буквами гореть на затворках сознания.       В городе что-то происходило. Это ощущалось в воздухе. Тяжёлое, давящее, способное снести всё на своём пути. Дэвид перевёл взгляд к окну, где снова начался дождь. Он не знал, как описать это чувство. Тревога? Беспокойство? Паника? Он привык держать всё под контролем, во многом переняв привычку Эндрю. Поэтому сейчас, когда-то нечто двигалось на невидимом обычному взгляду уровне, Дэвид нервничал. Кейли называла это предчувствием неминуемого. И он начинал ей верить.       Воспоминания о ней заставили сердце сжаться. Дэвид старался стереть эти мысли, запихнуть в долгий ящик, что уже ломился от количества тех вещей, которые он хотел забыть. В большинстве дней он зарывал себя работой, но сегодня, когда все обязанности были официально сняты, Ваймак не нашёл предлога. Не нашёл причин, по которым не мог позволить себе думать о Кейли. О той, кого потерял по собственной глупости и неопытности.       — Что случится, если я не справлюсь?       Голос Ники звучал тихо и надломлено. Орден точно не объяснял ему ничего, что касалось Эндрю, его прошлого и работы, которую им предстояло выполнять прежде. А даже если и пытался, то явно не так, как было на самом деле.       — Тебе придётся постараться. Если Орден начнёт сомневаться в эффективности работы Эндрю, думаю, ты понимаешь, что они сделают.       По лёгкому кивку было ясно, что его поняли. Орден всегда избавлялся от тех, кто казался неугодным. Если прежде число охотников насчитывало сотни, то сейчас, когда мир и без того находился в шатком положении из-за молодых и ничего не знающих ведьм, оставался лишь Эндрю. На его плечи Орден возлагал основные надежды и интересовался только цифрами. Никого не волновало состояние охотника.       Никто не видел, как Эндрю просыпался. Резко, рывком поднимаясь на ноги и сжимая нож. Никто не видел, каким он становился после очередного задания. Измотанным, выжатым и совсем неживым. Только Дэвид замечал его острые углы, на которые другие предпочитали закрывать глаза. Некоторые пытались выбить дух из Эндрю, пока не напоролись на нож. С тех пор никто не прикасался к нему без надобности.       — Думаю, мне пора идти.       Ники не стал дожидаться его и ушёл также быстро, как и пришёл. Дэвиду никогда не удавалось общаться с ним раньше, поэтому он не знал — было ли это особенностью или вредной привычкой.       Думать больше не хотелось. В последний раз взглянув на хронику, Дэвид убрал её в ящик стола и вышел из кабинета, плотно закрыв дверь. На кухне всё ещё горел свет, оставленный Ники, поэтому пришлось протащиться дотуда. Маленький негодник устроил после себя настоящий переполох, вывернув все полки и ящики. Дэвид выругался под нос и быстро собрал всё, что лежало не на своих местах.       Закончив, он налил чашку кофе и остановился у окна. Внизу кипела жизнь. Люди, прячась от дождя под зонтами, сумками, воротниками пиджаков, спешили домой. Туда, где их кто-то ждал. Братья, сестры, родители или любимые люди. Все те, кого у Дэвида отняли слишком давно. Он не помнил лиц, не помнил ничего, что связывало его прошлое с настоящим. В голове крутился лишь образ, но и его Дэвид прогнал.       Дверной звонок стал неожиданностью. Как и последовавший стук. Может быть, Ники что-то забыл и вернулся прежде, чем поймал такси. Дэвид поставил чашку на стол и подошёл к двери. Татуировки на предплечьях вспыхнули чёрным облаком дыма и зашевелились. Он не успел уйти.