Пэйринг и персонажи
Метки
Описание
Они ненавидят друг друга лютой ненавистью, но ради общего бизнеса идут на сделку — фиктивный брак и контракт с тремя жёсткими правилами: не влюбляться, не позорить союз романами на стороне, а нарушитель теряет половину доли в компании.
Chapter 5. Drunken conversation
01 июля 2026, 10:58
Прошла неделя. Целая неделя, наполненная звонкой, оглушительной тишиной. Они избегали друг друга с мастерством дипломатов, ведущих холодную войну: сталкиваясь у кофемашины, отводили глаза, а на совещаниях обращались исключительно к протоколам, боясь пересечься взглядами.
Максим пил. Он сидел в их общей квартире, в гостиной, перед телевизором, который транслировал беззвучные картинки ночного города, и методично опустошал бутылку односолодового виски. Лёд в стакане давно растаял.
«Дерьмовый из меня дипломат», — подумал он, чувствуя, как алкоголь притупляет острую грань тоски. — «Целую неделю я пытаюсь понять, что это было. Эксперимент? Минутная слабость? Или катастрофа, которую я ждал с того самого дня, как подписал этот проклятый контракт?»
Около полуночи хлопнула входная дверь. Ангелина вернулась с какого-то позднего совещания. Она вошла в гостиную и замерла, увидев его на диване. В тусклом свете уличных фонарей его профиль казался высеченным из камня.
— Ты пьян, — констатировала она, снимая пальто. Её голос звучал ровно, но он уловил лёгкое напряжение в уголках её губ. Внутри у неё всё сжалось.
«Только не это. Только не сегодня. Я держалась из последних сил, а теперь он сидит здесь, и от него за версту разит виски и правдой», — пронеслось у неё в голове.
— В доску, — согласился Максим, даже не пытаясь встать. Он повернул голову и посмотрел на неё мутным, но цепким взглядом. — Проходи, садись. Ты как раз вовремя. Я тут размышляю о пункте первом.
Ангелина замерла с пальто в руках, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в горле.
— О чём?
— О пункте первом нашего контракта, Изосимова. Который гласит, что мы не должны влюбляться друг в друга, — он поднял стакан и посмотрел сквозь янтарную жидкость на свет, искажающий реальность. — Знаешь, что я думаю? Я думаю, это был самый глупый пункт из всех, что я когда-либо придумывал. Самонадеянный бред.
— Ты сам его предложил, — напомнила она, но её голос дал лёгкую трещину. Пальцы сильнее сжали пальто, прижимая его к груди, как спасательный жилет.
— Потому что я идиот! — он резко поставил стакан на стол, и виски выплеснулось на стеклянную столешницу янтарной лужицей. — Потому что я сидел в той переговорной и уже тогда не мог оторвать от тебя глаз. Ты бесила меня, ты унижала меня каждым своим словом, ты смотрела так, будто я пустое место, но я не мог перестать думать о тебе. И я придумал этот контракт, чтобы запереть самого себя в клетку. Как дикого зверя, который боится сорваться. Потому что иначе я бы натворил делов. Например, поцеловал бы тебя прямо там, при юристах.
Ангелина стояла, побелев как полотно. В висках застучало.
«Он помнит. Он думал об этом ещё тогда. Господи, а я? Я ведь тоже… Я ненавидела его так сильно именно потому, что боялась… боялась вот этого всего».
Она молча смотрела на него, не в силах пошевелиться.
— Ты не понимаешь, что ты говоришь, Максим. Ты пьян, — выдавила она, наконец, надеясь, что это прозвучит как приказ, а не как мольба.
— Я пьян, но я говорю правду, — он, шатаясь, поднялся с дивана и неуверенным, но решительным шагом направился к ней. — Я целую неделю думал о том поцелуе. Я не сплю. Я не могу работать. Я смотрю на тебя на совещаниях и не слышу ни слова из того, что ты говоришь, потому что я слышу только то, как ты вздохнула тогда, когда я тебя поцеловал. Этот звук стоит у меня в ушах, Ангелина. Он сводит меня с ума.
— Замолчи! — выкрикнула она, роняя пальто на пол. Её глаза заблестели от подступающих слёз ярости и бессилия. — Замолчи, пожалуйста. Ты нарушаешь правила. Ты заставляешь меня их нарушать.
— К чёрту правила, Ангел, — он остановился в шаге от неё. В воздухе между ними повисло электричество. — К чёрту контракт. Я не могу больше. Я не могу делать вид, что не…
— Я сказала, замолчи! — она зажмурилась и закрыла лицо руками, её плечи затряслись в беззвучном плаче. — Ты ничего не знаешь. Ни-че-го. Ты даже не представляешь, каково это — лежать в соседней спальне и мечтать о том, чтобы ты просто постучал в дверь. Лежать и прислушиваться к каждому шороху.
В комнате повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь её прерывистым дыханием. Максим замер, пытаясь переварить её слова сквозь алкогольный туман. Ангелина осознала, что сказала, и её руки безвольно упали вниз, открывая заплаканное, растерянное лицо.
— Я… я не это имела в виду, — прошептала она, отступая на шаг, но было поздно. Слова уже сорвались с губ.
— Ты тоже это чувствуешь, — произнёс Максим, и это был не вопрос. Его голос прозвучал неожиданно трезво.
«Вот оно. Значит, мне не показалось. Значит, я не схожу с ума в одиночку».
— Я ничего не чувствую, — она резко отшатнулась, выставив вперёд ладонь, словно защищаясь от удара. — Ты пьян, и ты выдумываешь. А я устала. Я пойду спать. Завтра у нас совет директоров. Проспись, ради бога.
Он сделал ещё один шаг, сокращая дистанцию до минимума, и его ладонь накрыла её выставленную руку.
— Лин, — тихо позвал он, впервые используя сокращённое имя, и от этого интимного обращения у неё перехватило дыхание. — Не убегай. Давай просто поговорим. Без контрактов и правил.
— Нет, — выдохнула она, вырывая руку. Его прикосновение обожгло даже через рукав блузки. — Если мы начнём этот разговор сейчас, завтра нам нечего будет обсуждать на совете директоров. Мы просто уничтожим то, что строили годами.
Она почти бегом пересекла гостиную и скрылась в своей спальне. Дверь закрылась с тихим щелчком, и Максим остался один. В воздухе всё ещё витал аромат её духов — чего-то цитрусового и тревожного.
Он опустился на диван, закрыл лицо руками и просидел так до самого рассвета, прокручивая в голове её слова.
«Мечтала, чтобы я постучал…»
А он, идиот, пил и смотрел в потолок, считая, что тот поцелуй был ошибкой, о которой она уже пожалела.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.