Сломанный гобелен

Регулус никогда прежде не замечал, насколько громким может быть старый дом. Раньше этот скрип половиц, позвякивание серебра в серванте или приглушенные голоса за дверями казались чем-то настолько привычным, что сознание попросту переставало их различать. Теперь же каждый звук существовал отдельно, словно мир решил убедиться, что он действительно вернулся. Первые несколько дней после пробуждения он почти не покидал своей комнаты. Вальбурга сочла это последствиями малого магического совершеннолетия. Кричер, по обыкновению, объявил, что молодой хозяин взрослеет и становится достойным наследником рода. Орион лишь однажды поинтересовался самочувствием сына, получив в ответ короткое: — Всё в порядке, отец. Этого оказалось достаточно и Регулус был этому благодарен. Он не был готов разговаривать. После увиденного слова вообще потеряли прежнюю ценность. Большинство разговоров вдруг начали казаться бессмысленными. Люди спорили о пустяках, строили планы на годы вперед, искренне считая, что знают, сколько времени им отпущено. Он больше так не умел.

***

Общие завтраки проходили в привычной для дома Блэков тишине. Лишь изредка Вальбурга нарушала её замечаниями о последних новостях Министерства или поведении отдельных представителей древних семей. Регулус сидел справа от отца, как и всегда. Перед ним неизменно появлялись серебряный чайник, свежие тосты и аккуратно разложенные столовые приборы. Кричер следил за этим с почти религиозным усердием. — Миссис Селвин вновь устраивает прием, — произнесла Вальбурга, откладывая «Ежедневный пророк». — Надеюсь, в этом году обойдется без представителей семейства Прюэттов. Орион неопределенно хмыкнул на ее слова. Регулус молча сделал глоток чая. — Ты меня слышишь? Он поднял взгляд. — Да, матушка. — И что ты думаешь? Несколько секунд он искренне пытался вспомнить, о чем вообще шла речь. — Думаю, это мало что изменит. На такой ответ Вальбурга нахмурилась. Ответ был правильным. И одновременно совершенно не таким, какой она ожидала услышать. Раньше Регулус непременно поддержал бы разговор, поинтересовался положением того или иного рода, вспомнил бы последние слухи. Теперь же ему действительно было безразлично. Впервые за долгие годы политика чистокровных семей казалась чем-то невероятно мелким. Он видел войну и то, как рушились целые поколения. На этом фоне очередной прием выглядел детской игрой.

***

Обеды проходили так же, как и обычно. Ужины — тоже. Регулус отвечал, когда к нему обращались, благодарил Кричера за еду, но сам разговоров не начинал. Вальбурга списывала перемены на возраст. Орион, на усталость после учебного года. И только старый домовик иногда бросал на него странные взгляды. Будто чувствовал, что молодой хозяин изменился сильнее, чем способны объяснить несколько месяцев летних каникул. Сириуса, за эти дни, он не видел. Они словно существовали в разных частях дома. Регулус просыпался рано, но предпочитал находится в комнате, пока не наступало время для семейных трапез. Сириус либо уже уходил куда-то с друзьями, либо запирался у себя, оглашая половину особняка звуками магловской музыки. Иногда по ночам Регулус слышал за стеной негромкие переборы струн. Он лежал с открытыми глазами, не позволяя себе даже приблизиться к двери. Стоило только представить, что за этой стеной находится живой, здоровый Сириус, как перед внутренним взором неизменно возникала другая картина. Азкабан, исхудавшее лицо брата, его, до ужаса, пустой взгляд. А затем и Арка Смерти. И все это соправождалось фантомным смеха его дорогой кузины. Регулус резко садился на кровати, проводя ладонью по лицу. И как заведенный не переставал прокручил в голове мысль о том, что этого еще не произошло. Он повторял эти слова каждую ночь. Иногда помогало.

***

На четвертое утро Кричер появился раньше обычного. Домовик поклонился почти до пола, а после с благоволение посмотрел на него. — Молодому хозяину Регулусу письмо от главы рода. Регулус медленно поднял голову. Плотная черная бумага была перевязана серебряной лентой, на которой поблескивал древний герб Блэков. Печать оказалась незнакомой лишь на первый взгляд. Потом память услужливо подсказала имя главы. Регулус долго смотрел на конверт, не решаясь его открыть. В прошлой жизни этой встречи не случилось. То ли болезнь деда резко ухудшилась, то ли вмешались дела рода — он уже не помнил. Осталось лишь смутное ощущение, что однажды Вальбурга с досадой произнесла: «Жаль. Теперь уже не судьба». Тогда он не придал этим словам значения. Теперь же понимал, насколько многое иногда зависит от одной-единственной несостоявшейся беседы. Он осторожно сломал печать. Несколько ровных строк были написаны твердым, уверенным почерком. Регулус Арктурус Блэк.

В связи с твоим вступлением в малое магическое совершеннолетие считаю необходимым встретиться с тобой лично.

Прибудешь в главный дом рода завтра к одиннадцати часам утра.

Арктурус Поллукс Блэк.

Никаких приветствий или пожеланий. Дед явно давал понять, что он безоговорочно должен явится. Регулус перечитал письмо еще раз и неожиданно почувствовал, как внутри поднимается давно забытое волнение. Если существовал человек, который действительно мог заметить произошедшие с ним перемены, то этим человеком был именно Арктурус Блэк. И впервые с момента своего возвращения Регулус подумал, что, возможно, пришло время перестать молчать. Но лишь настолько, насколько это было необходимо. Утро следующего дня выдалось непривычно ясным. Небо над Лондоном редко позволяло себе подобную роскошь, но сегодня солнечный свет свободно проникал даже сквозь тяжелые витражи дома на Гриммо. Регулус стоял у окна, машинально застегивая манжеты парадной мантии. Движения были отточенными, почти механическими — этому его учили с детства. Наследник древнего рода не должен был заставлять ждать главу рода. Хотя наследником он себя уже не считал. Эта мысль не вызвала в нем чего то негативного. Скорее давала понимание на призрачное чувство свободы. — Молодой хозяин, госпожа ожидает вас к завтраку, — негромко напомнил Кричер. Столовая встретила его привычным порядком. Вальбурга сидела по левую руку от Орина с безукоризненно прямой спиной. Перед ней лежала свежая газета, которую она читала с тем выражением лица, будто каждая статья являлась личным оскорблением благородных родов. Орион неторопливо размешивал ложкой чай. Лишь когда Регулус занял свое место, мать подняла глаза. — Кричер сообщил, что Глава Рода желает видеть тебя. — Да, матушка. — Это большая честь. Надеюсь, ты понимаешь ответственность подобной встречи. — Понимаю. Он не стал добавлять ничего больше. Вальбурга несколько минут внимательно рассматривала сына, прежде чем снова начать диалог. — Ты стал слишком молчалив. — Разве это недостаток? — Для Блэка? — На её безэмоциональном лицо на мгновение приподнялась левая бровь, — Иногда. Регулус едва заметно улыбнулся уголком губ. — Иногда молчание позволяет услышать больше. Вилка в руке матери на мгновение замерла. Орион, до этого безучастно смотревший в чашку, впервые поднял взгляд. — Любопытная мысль. Регулус спокойно сделал глоток чая. Разговор оборвался сам собой и до конца трапезы ни кто больше не произнес ни единого слова.

***

Главный родовой дом Блэков располагался далеко за пределами Лондона. Магглы никогда не смогли бы его увидеть. Даже большинство волшебников не подозревали о его существовании. Древние защитные чары скрывали поместье не одну сотню лет, наслаиваясь друг на друга подобно годовым кольцам старого дерева. Аппарировав вслед с помощью домовика, Регулус невольно остановился. В прошлой жизни он был здесь лишь ребенком. Теперь же взгляд цеплялся совсем за другие вещи. Не за величественный фасад, и далеко не за фамильные статуи. И даже не за герб, высеченный над главным входом. Он чувствовал магию, которая буквально пронизывала воздух. Она была настолькой древней, что человеческая жизнь казалась для нее короткой вспышкой. — Род узнаёт своих, — произнес негромкий голос. Регулус обернулся. Арктурус Блэк оказался именно таким, каким его сохранила память. Высокий, несмотря на возраст. Седые волосы аккуратно зачесаны назад. Темная мантия без единого украшения. И глаза. Удивительно ясные серые глаза человека, привыкшего замечать то, что другие предпочитали не видеть. — Дедушка. Регулус склонил голову. Арктурус несколько секунд молча изучал его лицо. — Подойди. Регулус безукоризненно выполнил его просьбу, ничего не спрашива. Старик положил ладонь ему на плечо. Прикосновение длилось всего мгновение, но воздух вокруг словно дрогнул. Магия рода откликнулась. Регулус отчетливо почувствовал, как по коже пробежала едва заметная волна тепла. Арктурус медленно убрал руку. — Интересно... Род приветствует тебя... иначе, чем прежде. Регулус решил промолчать, не совсем понимая, как на это нудно реагировать. Старик не стал развивать мысль. Вместо этого он повернулся к массивной двери, покрытой серебряными рунами. — Идем.

Комната оказалась небольшой. Книжные шкафы уходили под самый потолок, старый камин был погашен, а в центре стоял круглый стол из черного дерева. Едва дверь закрылась, Арктурус коснулся палочкой нескольких символов на стене. Руны одна за другой вспыхнули мягким серебристым светом. Комната словно отделилась от всего остального мира. Даже собственное дыхание стало звучать приглушенно. — Теперь нас никто не услышит. Регулус медленно кивнул. Он уже видел подобные помещения, но не совсем в привычном для людей состоянии. — Обычно подобные разговоры занимают четверть часа, —Он внимательно посмотрел на внука, — Однако мне кажется, сегодня мы задержимся значительно дольше. Регулус впервые за все время позволил себе легкую улыбку. — Боюсь, вы правы. Арктурус сложил пальцы домиком. — Тогда начнем с самого простого вопроса. Что с тобой произошло после малого совершеннолетия? Регулус долго смотрел на старика, а после тихо произнес: — Вы ведь спрашиваете не о магии. — Естественно. — Тогда ответ будет сложнее. Арктурус кивнул, будто именно этого и ожидал. — Мы никуда не спешим. У нас есть время. И, как мне подсказывает опыт... некоторые вещи нельзя рассказывать быстро. Особенно если они изменили человека сильнее, чем он сам пока готов признать.