Мы будем терпеливы

***

             — О. Мой. Бог. — простонал Майк, прикрывая глаза, — Это самый лучший сэндвич, что я ел, Уилл! Как ты это сделал?       Хотел бы Уилл и сам это знать, потому что, по правде говоря, набор продуктов был самый обыкновенный, а сам он не то чтобы великий повар. Конечно, он с детства помогал маме и Джонатану по дому, но Майк миллион раз уже ел его простую стряпню и так буйно никогда не реагировал.       — Нет, я серьезно, ты что, облил и их феромонами тоже? — искренне удивлялся Майк, облизываясь от соуса и не роняя ни крошки, — Потому что иначе… Я просто не понимаю, какого черта?       — Мне думается, что это как раз с тобой что-то не так, — отвечает ему все равно порозовевший Уилл, — Может, чувствительность повышенная или типа того.       — А… Ну да, припоминаю что-то такое, — хмурится друг, — Но я уверен, что даже без всей этого ереси, это вкусно. Я бы ел это всю жизнь!       — Всю жизнь на сэндвичах? Недолгая же она будет.              Уилл усмехался, но не сводил внимательных глаз с Майка. Боялся пропустить хоть какой-то намек на то, что ему станет хуже, но пока что видел, пожалуй, будто немного эйфорийного, но в остальном такого же болтливого и активного друга, как и всегда.       Уилл закончил с яичницей, что жарилась на медленном огне и с двух сторон, чтобы не оставить никаких жидких участков, ведь именно так любит Майк, и поставил новую тарелку перед ним. Похоже, после почти суток болезненных метаний, его настиг зверский аппетит.       — Осторожно, горячо, — уже начал свое предупреждение он, когда заметил, что Майк опустил голову и тихо роняет слезы на столешницу, хотя секунду назад был весел. Бросив все, он повернул Майка и мягко заглянул в глаза, — Эй, ты чего?       — Ничего, — всхлипывал тот, — Просто это чертовски вкусно, чувак. И ты очень заботливый.       — Боже, ты меня напугал!       — Прости, — прохныкал Майк, зарываясь ему в живот, туда, где тепло и безопасно, — Похоже, это и правда омежьи гормоны. У меня ощущение, что все происходящее очень важно и оно все такое… Слишком.       — Ничего, — обнял его в ответ Уилл, вздохнув с облегчением. Было приятно, что в нем вроде как нуждались, но тревожно, что Майк такой переменчивый.       — Ты мне очень важен, Уилл. Я хочу, чтобы ты правильно меня понял, я говорю это не потому, что я это чувствую только сейчас. Скорее, наоборот, именно из-за того, что я сейчас такой, я наконец могу поделиться тем, о чем думал давно. В моей голове всегда ураган мыслей, и они наползают друг на друга, как муравьи, все время что-то делают и куда-то бегут, иногда связанные между собой, а иногда нет.       Уилл рассеяно гладил его по голове и спине, зная, что это правда. Хоть Майк и выглядел большую часть времени рассудительным, на самом деле он часто поддавался тревоге и подолгу не мог выпутаться из мыслей.       — Я знаю, что это уже начинает выглядеть так, будто я давлю на тебя, — продолжил Уилер, все еще обвивая Уилла за талию и уткнувшись в него лбом, — Со всеми этими вопросами про Истинных и все такое. Не хочу, чтобы тебе было некомфортно, не хочу тебя заставлять говорить со мной об этом, но мне чудится, что если я буду недостаточно ясен, то попросту упущу время, потеряю эти каникулы и потом должен буду вернуться домой, продолжить гореть в своей каждодневной муке от нехватки тебя, от неизвестности, что с тобой происходит и сможем ли мы когда-нибудь снова быть близки. Последний год был как в тумане, и только увидев тебя, мне стало лучше. Стало правильно. И я чертовски боюсь, что это только односторонняя привязанность, что ты давно перерос меня и теперь страдаешь, потому что вынужден возиться со мной, хотя это и твои каникулы тоже, у тебя должны были быть свои планы.       — Ты и есть мои планы, Майк, — мягко перебил Уилл, чувствуя, что если не остановит его, то у кого-то из них двоих случится приступ истерики, — Не переживай ни о чем, ладно? Я рад, что могу что-то сделать для тебя, позаботиться о тебе так, как ты делал это для меня годами. Не буду скрывать, я частично напуган, но это потому, что впервые сталкиваюсь с таким состоянием и боюсь, что как только ты, не знаю, протрезвеешь, то возненавидишь меня за то, что я сделал что-то не так. А еще потому, что не хочу обнадеживаться. Если спустя несколько дней ты скажешь, что все это было ошибкой и временным помутнением… Я просто умру на месте.       — Не скажу, — возмущался Майк, — Я правда тебя люблю.       В душе Уилла было тепло и грустно.       — Я тоже тебя люблю, — сказал Уилл, отцепляя от себя сопротивляющегося Майка, — А теперь ешь, пока яичница совсем не остыла.       — Ладно, — выдыхает Майк, успокоившись и даже улыбаясь, — Обещаю, что как только доем, постараюсь перестать вести себя странно.       — Тогда обещаю, что любые твои странности приму за норму.       — Значит, мне можно снова обнять тебя? Без тебя так хооолодно и грууустно…       — Это ты уже придуриваешься, и это совсем не странность, — засмеялся Уилл, — Ешь.       — Ты прав, — притворно вздохнул Майк, совсем приходя в себя, — Как же хорошо ты меня знаешь.              Пока он наедался от пуза, все перемешивая в себе и сэндвичи, и яичницу, и вчерашний разогретый ужин и еще всяким таким, на что обычно разборчивый в еде Майк раньше даже не стал бы смотреть, он попросил рассказать о себе.       — Ну знаешь, — махнул он вилкой, даже не до конца прожевав еду, — Обо этой своей штуке.       — Да нечего рассказывать, — сразу понял его Уилл, — Энигмы редкость.       — Даже тут ты выделился! — восхитился Майк, — А симптомы?       — Да полная неразбериха. Я посетил несколько специалистов, ну, ты знаешь, которые всякие феромоны тебе подсовывают, тесты делают, и так далее. Никто толком сказать не может, чего мне ожидать.       — Но должно же быть что-то?       — Что-то должно. Говорят, «ну цикл может быть, а может и не быть, может быть нерегулярным; может начаться гон, а может ни разу и не случиться, а может ты всю жизнь будешь как бета, а может тебя когда-нибудь накроет, и ты…» — он с досадой махнул рукой, словно его это совсем достало, — Это же что-то вроде мутации. Уникальность энигм в том, что у всех все работает по-разному.       — Но есть связь?       — Вроде как… — Уилл запнулся, — Все зависит от партнера.       — То есть, — с любопытством потянулся к нему Майк, — Если бы я был альфой, то ты смог бы стать омегой?       — Что за вопрос? И ты на самом деле даже не хочешь быть альфой, ты их ненавидишь. И это скорее… То есть, да, конечно, я мог бы подстроиться сам, словно…       — Хамелеон.       — Да, адаптироваться под условия. Но важнее то, что я могу подстроить под себя кого-то другого. Повлиять на цикл, обострить альфу или даже доминировать над ним, успокоить омегу или скрыть для других свой запах. Я тестировал некоторые вещи с врачом, но на деле не вижу от этого какой-то практической пользы.       — Но ты ведь смог повлиять на меня и сделал только лучше.       — Это так, хотя я… Не то, чтобы готов всех подряд тащить себе в рот, чтобы использовать какие-то сомнительные способности. Кроме того, в повседневной жизни не так часто встречается кто-то кроме бет. И еще я... Предпочитаю думать, что у меня есть другие человеческие качества, которые важнее вторичного пола.       — Это все равно очень круто, — изумился его будничному тону Майк, — Представь, ты можешь какого-нибудь Троя сделать…       — Фуууу! Не хочу ничего слышать!       Они рассмеялись и от этого действительно стало легче.       Весь оставшийся вечер они провели на диване, болтая, смотря телек и играя в карты, потому что других настолок у Уилла не было, и даже карты он стащил у Джонатана, который куда-то запропастился.       Майк чувствовал себя хорошо и даже высказал предложение, как им провести завтрашний день.       — Пойти в библиотеку? — с сомнением посмотрел на него Уилл.       — Эй, библиотеки классные!       — Знаю, но… На каникулах? И вообще, ты уверен, что все будет в порядке?       — Я отлично себя чувствую, — пожал плечами Майк, — Можем утром проверить, если метка ослабнет, снова вцепишься в меня своими прекрасными зубами, я немного поскулю под тобой, может кончу, мне снова полегчает и тогда мы пойдем гулять.       — Господи, что ты несешь, — спрятался в ладонях Уилл, чувствуя, что еще немного и от смущения сползет под диван.       — Эй, все будет нормально. В крайнем случае, если ничего не получится, снова посидим дома. Мне все равно где быть, главное, что мы наконец помирились.       — Ладно, давай подумаем об этом завтра, — сдался Байерс, немного подумав, — Тут есть одна неподалеку, не придётся пользоваться общественным транспортом.       — Часто там бываешь?       — Иногда. Она не очень крупная, но зато там почти всегда мало посетителей.       — Да в любой библиотеке мало посетителей!       Перевалило уже за полночь, а Джонатан так и не явился. Уилл не знал, стоит ему беспокоиться или радоваться тому, что он может побыть с Майком наедине, не отвлекаясь на раздражающе рассеянного брата. Когда все самые интересные каналы были просмотрены, большинство тем обсуждено, а глаза все неумолимее смыкались, Уилл предложил отправиться спать.              — Конечно, — с готовностью согласился Майк, — Могу я сегодня лечь с тобой?       — Зачем?       — Ну, знаешь… Потешить мои омежьи замашки, что мой альфа рядом и я в безопасности.       — Я не альфа, — скорее по привычке возразил Уилл, уже зная, что совсем не против пустить Майка к себе в постель. Или лечь к нему.       — Знаю, но ты же можешь им побыть для меня. Пожалуйста, — добавил он, будто это требовалось, — И, может, так метка посильнее закрепится, кто знает?       — Ладно, — выключил телевизор Уилл, уже вставая и поправляя на диване подушки и плед, — Хочешь пойти ко мне или к тебе, в гостевую?       — Совершенно точно к тебе.       В спальне Майк подобрал с пола свои шорты, что бросил там ранее.       — Вот черт, — бормотал он, — Похоже, завтра вместо прогулок мне придется занять себя стиркой. Такими темпами, у меня совсем не останется одежды.       — Ты сможешь просто взять что-нибудь из моего, — не понимая, что его ловят на крючок, доброжелательно пообещал Уилл.       — Ты сам это предложил!              

***

      Ночь прошла спокойно, и, хотя Уилл несколько раз просыпался и проверял, на месте ли Майк, ему удалось отлично выспаться. Они переплелись в объятьях совсем как в детстве, не тревожась и не смущаясь.       Пару раз Уилл ловил себя на желании развернуть Майка и обнять его со спины, но переживая о том, что это будет слишком напоминать позу для случки, отгонял эту навязчивую мысль, наслаждаясь тем, что есть, а к наслаждению, по счастью, было много поводов.       Среди этих теплых рук, пушистых мягких волос и синхронизированного дыхания, он чувствовал себя на своем месте, а учитывая то, что днем Майк в лихорадочном трансе натащил в постель подушки и мягкие вещи, которые они не стали убирать перед сном, все приобрело как-то сакральный – Уилл поморщился от этого слова – смысл и шарм.       Уилл не мог понять, именно это или что-то другое заставляло в нем подниматься волну нежности и заботы, словно в нем и правда пробуждался альфа, что хотел обеспечить своему вымотанному партнеру безопасный целебный сон.       Утром их на кухне встречал Джонатан, свежий и бодрый, без намека на дурман в крови. Кажется, его мучила совесть, что он провалился в себя на пару дней, потому что он привез горячую пиццу, сварил чудесный кофе и даже выделил Уиллу карманных денег из своей подработки, прекрасно зная, что Джойс уже оставляла ему деньги.       К тому же, запоздало осознав, про чью течку шла вчера речь, он миролюбиво уточнил о деталях самочувствия Майка, о чем ужасно смущался слушать Уилл и делал вид, что не греет уши. Услышав про то, что они прибегнули к временной метке, Джонатан не сдержал предостерегающий взгляд на младшего брата, а потом попросил не уходить их из дома, пока не сходит в аптеку.              Там он потратился на весьма недешевый маскировочный пластырь, что появился в продаже совсем недавно и вовсю рекламировался по телевизору, и которым сам еще никогда не пользовался. В дополнение к этому, он приобрел для Майка другие таблетки, что больше подходят для омег, у которых еще никогда не было случки.       От заботы Майк снова чуть не расчувствовался и даже обнял Джонатана так, как уже давным-давно не обнимал свою сестру.       Почти совсем собравшись выходить, Уилл заметил, что Майк мнет в руках пластырь, не решаясь вскрыть упаковку.       — Что-то не так? — уточнил он.       — Нет, просто… Думаю, приберечь его на крайний случай. Возьмем с собой, а если что-то пойдет не так и метки будет недостаточно, тогда уже применим.       Уилл согласился, хотя и не мог откинуть тревожных мыслей по поводу того, что конкретно может пойти не так. Впрочем, шанс успокоиться у него появился уже слишком скоро: на ближайшем же перекрестке мимо них лениво прошел парень, на которого Майк никак не отреагировал.       — Что думаешь? — спросил Уилл, указывая ему в след, — Это был альфа.       — Ничего не чувствую, — ответил Майк, с интересом принюхиваясь. Судя по тому, что незнакомец был невозмутим, это было взаимно, — Только тебя.        «Видимо, метка говорит, что этот омега занят» — непроизвольная мысль заставили Уилла порозоветь от удовольствия, хоть он и старался не принимать все близко к сердцу, немного отрезвляя себя тем, что не стоит поддаваться инстинктам.              Но несмотря на все обстоятельства, день пообещал быть хорошим.