Мы будем терпеливы

      

***

      Неизвестно, сколько времени прошло, ведь никто из них не догадался посмотреть на время, когда Майк принимал таблетки. По ощущениям, прошла уже вечность. По логике – ну хотя бы положенные полчаса точно.       Уилл тихонько приподнялся со своего кресла, чтобы заглянуть в лицо другу. По всему было видно, что лучше ему не становится.       Он дышал горячо и рвано, иногда наоборот застывая, будто ему больно даже чувствовать воздух в легких, а потом шипел и морщился. Лицо его снова было липким от пота, брови мучительно сведены, а губы искусаны от напряжения и иногда плотно сжимались в обескровленные ниточки, будто он пытается сдержать тошноту. Единственная кисть руки, что была видна из-под одеяла, судорожно сжимала его уголок, белея своими костяшками.              Уилл хотел поправить плед, или может просто успокаивающе погладить по плечу, но стоило ему лишь едва коснуться, как Майк зашипел:       — Больно!       — П-прости…       Майкл слабо разлепил веки, едва в силах сфокусироваться на лице напротив, и пытался объяснить:       — Кожа… Вся горит. Будто по кусочкам слезает. И уснуть не получается.       — Может, — потерянно взял Уилл полотенце, что раньше отбросил в сторону друг, — Может, тебе станет легче, если я намочу полотенце? Знаешь, чтобы снять жар. Или, может, стоит вызвать врача?       — Они посоветуют мне выйти на улицу и отдаться первому же встречному, а потом выпишут четырехзначный счет за услуги, — с неожиданной резкостью ответил Майк, — А затем отец убьет меня за подростковую беременность неизвестно от какого самца. Нет, спасибо.              Уилл подавился воздухом, сраженный ненавистью, что скользила в его голосе. И хотя это подкинуло ему мысль… Но нет, не стоит.       Видимо, Майк что-то увидел в его лице, потому что грубо спросил:       — Чего еще?       — Знаешь, я… — начал неуверенно Уилл, — Мог бы попробовать кое-что сделать…       — Ты же не альфа? — недоверчиво перебил его Майк, сверля его взглядом, — Потому что я не собираюсь идти на поводу этого ебучего цикла и трахаться с альфой, только потому, что это якобы может помочь мне успокоить тело.       — Нет, Майк, я не альфа.       — Без обид, чувак, но твои глаза блестят как у настоящего маньяка, а насколько мне известно, на текущих омег так смотрят только не способные держать свой член в штанах альфы.              Слова звучали хлестко и больно. К тому же, Уилл надеялся, что ему удается скрывать его внутренние волнения, не давая им выхода наружу. Он только покачал головой, не в силах ответить на этот выпад.       — И ты не говорил, что уже проявился твой вторичный пол. Будет совсем не смешно, если окажется, что это происходит с тобой прямо сейчас.       — Нет, мой пол открылся еще осенью, — Уилл не смел поднять свои, как он теперь знал, пылающие вожделением глаза, — Энигма.       — Энигма? — тон Майка с недоверчивого сменился на какой-то насмешливый. Уилл знал, что он часто так проявляет защитную реакцию, — Разве это не городская байка?       — Нет, как видишь. Я ведь держу себя в руках, несмотря на то, что ты пахнешь так…       — Похотливо?       Уилл боролся с собой, правда. Он совсем не хотел, чтобы его подростковая влюбленность вдруг обострилась течкой лучшего друга, но он не смог сдержать тихого честного выдоха:       — Красиво.              Они оба замолчали и Уиллу показалось, что время остановилось, а еще – что он выдал о себе секрет гораздо ценнее, чем то, что он сейчас испытывает влечение, ведь последнее хотя бы легко объяснялось.       — Ладно, эм… Сдается мне, альфа бы правда сказал не так, — наконец нарушил тишину Майк, звуча почему-то виновато, — Прости, Уилл. Я совсем не в себе, мне так плохо, что в голове все путается. Я не хотел тебя обидеть.       — Я знаю, — вздохнул Байерс, чуть поникнув плечами, а потом вдруг переведя тему, — В моей школе был случай… В общем, там одного парня так сильно накрыло, что он не мог даже стоять. У него буквально отнялись ноги, он просто лежал на полу и плакал, а вокруг вроде и были люди, но они относились к этому так… Не знаю, будто он привлекает этим внимание, что на самом деле ему совсем не плохо.       — Это ужасно, — откликнулся Майк, видя, какое искреннее сожаление отразилась на Уилле, мнущем в руках край его полотенца. Было что-то странно интимное в том, что кто-то без раздумий взял влажную ткань, в которую он буквально только что был окутан с ног до головы, — И ты что-то сделал с ним?       — Отвел в медпункт, — ответил Уилл, опуская голову, — Наверное, надо было сделать что-то еще, может, узнать, как связаться с его родителями или вроде того. Но я был так напуган его состоянием, я никогда не видел ничего подобного, что подумал, что лучшим решением оставить его в руках медсестры. Не знаю, чем все закончилось, надеюсь, он в порядке.       — Но ты не бросил его, — возразил Майк, прикрывая утомленные глаза и почти срываясь на доверительный шепот, — Ты просто… Ты такой удивительный, Уилл.       Уилл не нашелся с ответом, боясь, что возражение поломает хрупкий мостик их перемирия.       — Хорошо, — открыл глаза Майк, глядя ему прямо в лицо, сквозь падающие на лицо до сих пор влажные пряди, — Так что ты предлагаешь?       — Я мог бы попробовать поставить тебе метку, — выпалил Уилл, пока не передумал, — Временную. Думаю, это не сложно и должно помочь на какое-то время.              Майк видимо взял паузу на размышления, хотя в какой-то момент могло показаться, что он снова выпал из реальности, бьющийся в симптомах, которые слабо поддавались корректировке при помощи синтетических лекарств.       — Ты уже делал такое? — наконец спросил он.       — Нет, конечно нет.       — Ладно, давай попробуем. Мне придется встать?              Уилл замялся, откладывая полотенце в сторону.       — Наверное нет. Нужна шея, да? Давай я просто залезу с этой стороны, — он обошел кровать и забрался в нее, придвинувшись к изголовью, на которое откидывался севший в своем коконе Майк, — Ты точно уверен?       — Хуже не будет, да? — слабо улыбнулся друг, и прямо на глазах Уилла его прошиб очередной озноб, — У меня так живот болит, что кажется, сейчас взорвется.              Хотел бы Уилл надеяться, что по неопытности действительно не сделает хуже. Закинув руку за плечо Майка, он немного наклонил его в свою сторону, чтобы создать из себя опору, опустить одеяло ниже локтей друга, и захватить его в кольцо объятий. Податливый Майк прижал голову к груди Уилла, чувствуя за ребрами тревожное родное сердце и выставил на обозрение свою бледную шею.        Уилл уткнулся в нее носом, неосознанно делая шумный вдох, нащупал быстрый пульс, прижал его губами, чувствуя, как судорожно дернулся парень в его руках. Рот сам собой наполнился слюной, предвкушая в себе чужую плоть.       Громко сглотнув, Уилл обвел языком найденную железу на шее, чувствуя им удивительную тонкость кожи. Он знал, что нельзя ее прокусывать, иначе метка не получится временной и тогда он до конца жизни будет винить себя в привязанном к нему Майке. Соблазнительно, но… Но неправильно. Он никогда не сделает связь насильственной, не получив перед этим четкий положительный ответ.       Позволив губам обнажить зубы, он набрался смелости и прикусил нежную кожу, сначала совсем чуть-чуть, просто чтобы она не выскользнула, а потом уже сильнее, и, черт возьми, этим чуть все не испортил.              Майк дернулся в руках так сильно, что едва сам не проткнул кожу под зубами, а всхлип, что вырвался у него, прозвучал так громко, что Уилл забыл, как дышать. Он знал, что ему надо немного времени, чтобы собраться с мыслями и начать распространять те феромоны успокоения, что обычно наступали уже после сексуальной связи, но те стоны, что не мог подавить Майк, одурманивали его, подстегивая инстинкты и заставляя думать о том, что еще не поздно развернуть к себе этого омегу и сделать с ним то, что желают их тела.       — Уилл, — выстонал Майк, едва способный думать, и опустил руку куда-то под одеяло, явно касаясь своих интимных зон, — Там стало так мокро, я боюсь, я перепачкаю тебе всю постель.       Разве мог ему что-то ответить Уилл с сомкнутыми зубами? Понимал ли вообще Майк, как дерзко звучат его слова, как соблазнительно раздается вибрацией на шее каждый выданный им звук и вздох? Хотелось рычать от несправедливости, от неудовлетворенности, когда в твоих руках зажат тот, кого ты хотел больше всего на свете, а тебе достаточно лишь чуть ослабить волю и тогда ты сможешь сделать его своим навсегда.       Нет, только не это. Нельзя предавать доверие Майка.              Уилл шумно выдохнул, отгоняя навязчивые видения о сладострастном союзе, о возможном связанном будущем, о самой возможности взаимности чувств. Успокаивая себя, он наконец нащупал в себе то, что и хотел – способность выбросить дозу феромонов, что обманут мозг омеги и скажут ему, что случка уже состоялась и необходимости в ней больше нет, а затем обезболят и успокоят его замученный организм, подарив несколько часов, а может даже дней, долгожданного утешения.       Уилл чувствовал, как Майк невольно расслабляется в его руках, как начал обмякать и затихать, еще сильнее заваливаясь на бок, почти ему на колени. Оторвавшись от его шеи, он тепло прижался к месту укуса губами, чтобы дать эффект антистресса на месте следа связи, а затем уткнулся ему в волосы, легко целуя где-то за ухом, просто чтобы показать, что все под контролем.       Майк вытащил руку из-под одеяла, прижал ее к месту на шее, что теперь пробивало его на новые ощущения. Дрожащие тонкие пальцы были в жемчужной влаге и источали такой яркий аромат, что у Уилла все поплыло перед глазами. Не отдавая себе отчета, он прижался к ним губами, заставив этим действием придавить рукой метку на шее, и комбинация этих интимных символов была способна свести его с ума.       — У тебя стоит, я вижу. Мой запах возбуждает тебя, да? — слабо заметил Майк, но в голосе его было не осуждение, а улыбка, — Мне жаль, что я втянул тебя в это.       Уилл оторвался от влажных пальцев, что сейчас были интересны ему больше всего на свете, и положив себе на колени подушку, уложил сверху совсем обмякшего Майка.       — Не обращай внимания, — только и смог прохрипеть он, все еще не в силах отвести взгляд от руки Майка. Тот, словно услышав его, поднял слабую руку и не глядя подтолкнул ее к Уиллу, нащупывая его губы и позволив лизнуть ее, в перерыве между извинениями и судорожным выдохом.       — Я понимаю, — мягко сказал Майк, кажется, потихоньку возвращающий себе способность долго говорить, не прерываясь на стоны, — Меня тоже тянет на твой аромат. В этой комнате все пахнет тобой и мне кажется, что я уже тоже. Наверное, метка начинает действовать. У тебя получилось.       Уилл только дергано кивнул, перехватывая пальцы Майка своей рукой и в последний раз прижимая их к губам, чтобы испачкаться и потом тайно облизнуться, и сделать самый глубокий вдох, что он может себе позволить перед тем, как уберет руку Майка от себя, делая вид, что не чувствует себя последним извращенцем.       Выравнивая дыхания, они замолчали на неопределённый промежуток времени, и казалось, что оба почти погрузились в дрему.       Сытость и безопасность. Именно это обещал им обманутый якобы случившимся соитием инстинкт.