Мы будем терпеливы

      

***

      Уилл проснулся ближе к десяти – уже слишком поздно, чтобы мама еще была дома, но еще слишком рано, чтобы просыпаться так в каникулы.       Каникулы. Каким тоскливым теперь казалось это слово.              Дав себе возможность немного полежать, Уилл собрался и вышел в дом, который, казалось, должен был быть ожившим. В воздухе снова повеяло чем-то сладким, но было непохоже, что это с кухни. Обойдя дом, Уилл не нашел никого, кроме развалившегося на диване Джонатана.       — Где все, почему так тихо?       — Все уехали, — почти нараспев ответил брат.       — Куда?       — На Аляску, чувак.       — На Аляску собирались только мама и Мюррей, — уже начал испытывать раздражение Уилл, — Где же Джейн?       — С ними, — безразлично махнул рукой Джонатан, — Мама позвала ее в последний момент с собой, и та сразу согласилась.       — Что? Согласилась уехать в командировку мамы на Аляску? — недоверчиво переспросил Уилл, подозревая, что все сказанное может быть выдумкой воспаленного травкой мозга, — На следующий день, как приехал Майк? И где сам Майк?       — Кто?              Это было последней каплей, Уилл не собирался дальше тратить свои нервные клетки на разговор с обдолбанным братом. Заглянув в спальню Джейн, он заметил беспорядок, явно свидетельствовавший о сборах впопыхах. Чертыхнувшись, Уилл вышел, не понимая, как так вышло.       Да, Джейн определенно вчера перегнула палку, и да, она совершенно точно была расстроенной. Но сбежать от всей этой неловкости? Какое же незрелое решение с ее стороны.       Осталось проверить только последнего человека, оставшегося, как он надеялся, все еще в доме. Будет очень не круто, если Майк на чувствах тоже сбежал куда глаза глядят. Придется искать его по всему городу.              — Майк? — постучал Уилл в его гостевую спальню, — Ты проснулся? Тут… Похоже, никто не собирается завтракать. Ты еще не вставал?       За дверью сохранялась тишина, но почему-то Уилл был уверен, что Майк еще там и прекрасно его слышал. Еще раз постучавшись и позвав его по имени, он прильнул ухом к двери. Послышалось какая-то тихая возня, вероятно, в постели, а затем, словно дав себе время на раздумья, отвечать ли вообще на зов, Майк сказал:       — Уходи, Уилл. Я не хочу вставать.       — Ты расстроен из-за Джейн? Она… Она уехала, ты знаешь? Ее здесь нет. Майк?       — Пожалуйста, оставь меня одного, Уилл, — раздалось совсем тихое из-за двери, будто Майк уткнулся в подушку. Голос его звучал как-то болезненно.       — Тебе нехорошо? — догадался Байерс, — Плохо после перелета?       — Нет.       — Ну… В ванной есть аптечка, давай я принесу. Что тебя беспокоит?       — Ничего.       — Майк, — постоянные отказы уже начали раздражать и Уилл хотел бы послать эту попытку помириться к черту, но смутное беспокойство не давало уйти, — Я могу войти?       Он положил ладонь на ручку двери, но так и не опустил ее. Почему-то он был уверен, что она заперта, но проверять не решался. Постояв с минуту и не получив ответ, Уилл решил сдаться и уже отступил на шаг, когда услышал, как замок щелкает и успел обернуться как раз вовремя, чтобы заметить, что дверь приоткрывается.              В проеме, достигшем едва ли семь дюймов показался Майк, выглядевший действительно…       «Вкусно» — первым делом подумал Уилл, удивляясь сам себе, но уже через секунду здраво оценивая ситуацию. Майку было плохо. Правда, очень плохо.       Он едва стоял на ногах, прислонившийся к косяку двери, с видом, будто его настигла мучительная лихорадка. Взмокший, горячий, с дрожью в конечностях, он смотрел на Уилла колко, словно ожидая с его стороны осуждений.       — Ох, — только и смог выдохнуть Байерс, когда из раскрытой двери на него обрушился запах, выбивающий весь дух из легких и все мысли из головы до единой. У него закружилась голова, когда он встретился взглядом с нездоровым блеском в глазах Майка, и сразу же вспомнилась вчерашняя сцена, как они ругались, точно так же сверля друг друга взглядами.       Он сразу все понял, и сразу же укорил себя, что не заметил этого еще вчера, когда уловил откуда-то незнакомый аромат предтечки. «Вообще-то знакомый», — поправил он сам себя, вспоминая, что такое уже однажды было, и почувствовал себя от этого еще паршивее.       — Ты… — начал Уилл, даже не зная, что собирается сказать, но Майк перебил его, хрипло и тихо, почти срываясь на какие-то умоляющие нотки, но пытающийся быть внятным:       — Мне надо в ванную, ты… Ты поможешь дойти? Ноги не держат.              Уилл не сказал ни слова, боясь, что не сдержит удушающий всхлип, который напросился сам собой, при болезненном голосе мучившегося от жара и чувствительности Майка. Толкнув дверь, он поднырнул другу под руку, и крепко прижав его к себе, направил в ванную. Холодная и липкая от пота футболка скользила под ладонью по разгоряченному призывному телу Майка, и на миг Уиллу показалось, что он никогда в жизни не сможет выпустить его из рук.       Толкнув дверь, он помог Майку залезть в ванную прямо в одежде, включил над ним воду и присев рядом на корточки, аккуратно уточнил:       — Дальше ты справишься? Можешь взять вот это полотенце, оно достаточно большое, чтобы обернуться целиком.       — Д-да, — стучал зубами от озноба и пытался стянуть себя футболку Майк. Уилл помог ему с этим.       — У тебя же уже было такое раньше?       — Это только второй раз. Не знаю, почему вдруг началось, я не… Я уже надеялся, что это никогда не повторится.              Уилл затих, все еще упорно, даже в мыслях, избегая слово «течка». Течка омеги.       Перед тем, как Байерсы переехали в Ленору, совсем незадолго до их разлуки, у Майка это случилось впервые. Тогда он просто исчез на несколько дней, только однажды ответив Уиллу по рации, что расскажет ему все позже. Отсидевшись дома под присмотром миссис Уилер, он действительно поделился открытием о своем вторичном поле, сокрушаясь и разочаровываясь в своей судьбе. Уилл знал, что Майк ненавидит сам факт существования связей, что налаживаются физиологически, «без участия мозгов», как он говорил, психологических и эмоциональных контактов. Он считал несправедливым то, что человек эволюционирует как разумное существо, но вынужден участвовать в сбоях природы, подчиняясь силам притяжения к другому, часто совершенно незнакомому существу.       Когда они были младше и раскрытие второго пола было еще совсем далеко, Майк говорил ему, что надеется быть бетой, как его родители и вообще большая часть людей, и никогда не идти на поводу нелогичных инстинктов. Когда он узнал, что его сестра впервые за несколько поколений их семьи оказалась альфой, он был поражен и напуган, что его судьба все-таки может оказаться не такой, как он себе представлял.       Открыв себя как омегу и пережив первую течку, Майк был раздавлен и потрясен. Он ненавидел себя еще больше чем раньше, а ведь и так имел к себе тысячу претензий и никакие успокаивающие слова мамы или Уилла не помогали ему это принять.       Уилл чувствовал его горе, и то предательство со стороны собственного тела, что испытывал Майк. Он сказал ему, что, если тоже окажется омегой, они смогут вместе отсиживаться в сложные дни, и, если наладят свой быт вовремя, смогут привыкнуть и не чувствовать себя обязанными искать альфу, ведь фармакология уже может предложить способы облегчения симптомов.       Но в глубине души, Уилл старательно затыкал стыдливый шепоток, поднимающий мурашки по телу, что уверял его, что если он на самом деле окажется альфой, то у него будет серьезный шанс связать жизнь с Майком.       Сейчас же, глядя на друга, не в сладком возбуждении от предполагаемого соития, а в мучительной агонии, Уилл корил себя за эти мысли и сердце его разбивалось от того, что он думал, что смог бы когда-нибудь оказать содействие другу, если бы был альфой. Нет, к сожалению, он прекрасно понимал, что даже испытав эйфорию от акта телесной связи, позже Майк возненавидел бы его как того, что потакает этой неэтичной системе.              — И в прошлый раз все было как-то не так, — продолжил срывающимся голосом Майк, вырывая Уилла из задумчивости.       Он слабыми движениями растирал мыльную пену по телу. Пижамные шорты он так и не снял, сдавшись ломоте в мышцах. Уилл не смел предложить снять их самому.       — Типа… Не знаю, не так больно и не так жарко. Я подрочил уже раз шесть, наверное. Думал, это должно было помочь, но кажется, что-то идет не так.       — Я спрошу у Джонатана, может у него есть что-то, что может помочь, — попытался мыслить здраво Уилл, вставая, — Он сейчас снова не в себе, но я постараюсь добиться от него внятного ответа. Дождись меня тут, ладно? Не выходи самостоятельно.       — Ладно, чувак, — дрожал тот, — Спасибо.                     Закрыв за собой дверь ванной комнаты, Уилл наконец смог вздохнуть полной грудью. Его почти вело в стороны от того, как глубоко в ноздри проникал манящий запах омеги, словно окутывая весь мозг в какой-то дурман.       Первым делом нужно было проветрить гостевую комнату Майка, иначе он не сможет трезво мыслить, и тогда у него точно не хватит сил словесно пытать Джонатана.       Запах в спальне был густым, концентрированным, почти подчиняющим. Раздернув шторы и распахнув настежь окно, он обернулся на комнату и невольно заскользил по ней глазами, оценивая ситуацию. Постель взбита так, будто на ней боролись, рядом с ней смятая и осушенная до последней капли бутылка из-под воды, а на полу…       Как удар под дых, осознание обрушилось на Уилла. Несколько густых влажных капель составляли дорожку до двери, жемчужно поблескивая на солнце и привлекая внимание. В воображении невольно возникла картинка, как тонкая струйка смазки стекала по ноге Майка, пока он шел к нему. Он намеренно не смотрел Майку ниже пояса, даже когда помогал залезть ему в ванную, и предполагал, что постель его может быть влажной, но осознавать, что он истекал своей влагой прямо здесь, пока открывал дверь и смотрел ему в глаза, было слишком горячим и удушающим чувством.       Нестерпимо захотелось упасть на колени и коснуться языком этой манящей жидкости, концентрирующей в себе все обольстительные феромоны того, кого он так сильно…       Уилл встряхнул головой, сбрасывая наваждение. Нет, он не предаст лучшего друга, перейдя на эту похотливую сторону. Он не будет его сексуализировать, как бы его не одурманивала сама природа и эти чертовы правила, продиктованные вторичным полом.              Задержав дыхание, он откинул одеяло с постели, стараясь не смотреть на те влажные пятна, что очевидно указывали на смесь течной смазки и спермы, сорвал испачканное постельное белье, им же стерев с пола коварные капли, выстраивающие пунктирную линию до самой двери ванной.       Постелил новую простынь, затем открыл окна и двери еще и в своей, соседней комнате, чтобы по коридору и из комнат прошел свежий сквозняк.       Когда течка была у Джонатана, по всему дому разносился такой аромат, будто кто-то решил приготовить кастрюлю теплого молока с медом, величиной с человеческий рост. Пахло тепло, уютно, совсем по-домашнему и ничуть не возбуждающе.       К тому же, без Нэнси у Джонатана была течка всего пару раз, и справлялся он с ней, как знал Уилл, всего только отсидкой дома, парой таблеток, и совсем не парой затяжек травы.              Но запах, распространяемый от выделений Майка, был каким-то сложным, переплетенным и запутанным, как и сам Майк с его вечным вихрем мыслей и чувств, которые так часто он и сам не мог разобрать, погружаясь в них как в затягивающую бездну.       Уилл мог уловить какие-то ноты свежести лаванды, но при этом терпкой сладости черники, а еще чего-то искрящегося, как взрывающаяся на языке карамель. Было столько всего, что не давало его обонянию покоя, и, относя скомканное белье к корзине, он чуть было не поддался искушению и не зарылся в него лицом, но все-таки сделав над собой усилие, запер его под крышкой, надеясь, что это поможет.       — Таблетки, Джонатан, таблетки! Что ты принимаешь, чтобы облегчить симптомы течки?       — Что? Братишка, у тебя началась течка? — путались слова на языке сонного Джонатана, — Почему я не знал, что ты омега?       — Не я, Джонатан, господи боже… Не важно, просто скажи, где они?       — В тумбочке у кровати, — наконец раздался тот ответ, который так хотел услышать раздраженный Уилл, — Розовые такие…              Толкнув дверь в комнату брата, он поморщился от беспорядка. Здесь тоже давно стоило бы проветрить, что он первым делом и сделал. Молясь, чтобы в тумбочке не было каких-то совсем уж личных вещей, Уилл отдернул ящик и начал копаться в содержимом. Найдя металлическую пластинку с маленькими розовыми капсулами, он прочитал на обороте название и постарался найти в том же ящике коробочку от препарата, чтобы прочитать инструкцию.       Путаясь в сложных пояснениях, он не без труда разобрался в мелком шрифте и отправился в ванную к Майку. Постучав, он сразу же услышал слабый ответ и осторожно заглянул в помещение.       Измученный Майк сидел на бортике ванны, закутанный в оставленное полотенце так, что было видно лишь часть лица и то, что ниже колен. Он прислонился к единственной опоре что была рядом – стене, и даже так умудрялся мелко дрожать. Пижамные шорты, в которых он начал мыться, лежали на полу.       — Я нашел таблетки, — постарался утешить его Уилл, — По инструкции сказано, что можно принимать по две штуки каждые восемь часов, а действовать они начинают уже через полчаса.       Майк вытянул из своего убежища руку, экономя силы на словах, ему ведь еще нужно было преодолеть обратное расстояние до комнаты. Придерживая его руку, Уилл помог проглотить капсулы и запить водой из стакана для полоскания. Сложно было отвести взгляд от этой всегда бледной руки, что сейчас покрывали красные следы укусов по всему предплечью. Должно быть, ему действительно больно, раз он так срывался в самоповреждения, чтобы отвлечься.       — Думаю, тебе стоит снова прилечь, — неуверенно сказал он, — Ты готов идти? В комнате ты сможешь одеться.       Поддерживая его за плечи с двух сторон, будто слепого и дезориентированного, Уилл направил ослабшего друга в сторону его гостевой спальни, но, когда они проходили его собственную дверь, Майк вдруг остановился и повернул голову в ее сторону, шумно вдыхая воздух.       — Какого черта из твоей комнаты так вкусно пахнет? — почти без запинки спросил он, сбивая Уилла с толку, — Можем мы пока побыть там?       — Конечно, если хочешь, — Уилл помог ему войти и опуститься на собственную кровать, в замешательстве от того, что знакомство с его личным пространством состоялось именно так, — Я принесу тебе одежду, если ты не против. Ты уже разбирал вещи?       — Нет. Просто… Возьми первое, что найдешь. И белье.              Уилл вышел, по дороге удивляясь тому, что он всего за такой короткий промежуток времени идет копаться в личных вещах еще одного человека. Возвращаясь, он невольно замер, увидев, как Майк сидит, уткнувшись в его подушку. Смущенный подросток в нем завопил, что Уилер так пытается почувствовать его запах, но другой, тревожный тип в мозгах, заподозрил, что Майк пытается удушиться.       — Что-то еще? — словно ничего необычного не происходит, уточнил Уилл, опуская принесенные вещи рядом с Майком.       — Да, можно побольше воды? Пожалуйста, — услышал он приглушенный ответ.              И хотя Уилл сделал вывод, что его просто спровадили из комнаты, чтобы переодеться без свидетелей, он все же залез в верхний кухонный шкафчик, чтобы найти там самый большой графин, что у них есть, тщательно помыть его, набрать свежей прохладной воды и прихватить с собой самый симпатичный стакан. Все не торопясь, чтобы дать Майку больше времени.       Вернувшись, он поставил графин на столик возле кровати, стараясь не пялиться на чудаковатую картину, в которой Майк собирал вокруг себя его подушки, одеяла и даже пижаму, вытащенную из-под пледа. Пытался вспомнить, видел ли когда-нибудь, чтобы Джонатан собирал себе что-то подобное, или гнездование – это все-таки миф. Не похоже, что Майк делал это осознано, потому что, распознав предметы в своих руках, он отбросил их чуть ли не брезгливо, что немного ущемило Уилла.       — Вода, — напомнил он, и проследил, чтобы Майк не выронил стакан. Затем наполнил его снова еще дважды, начиная уже пугаться степенью обезвоженности друга, и затем пристроился на кресле в углу комнаты, что само собой подкинуло в мозг воспоминание, как Майк сидел возле его койки в лаборатории, когда ему было плохо.       Отогнав все мысли почти до единой, он принялся ждать.