За дверью напротив

— Ты полный, абсолютный идиот! Зачем ты полез?! Он же тебя теперь с землей сравняет! — Потому что это было неправильно, — ответил Сынмин на автомате, все еще глядя в тот конец коридора, где скрылась высокая фигура в черном пиджаке. Слова Феликса доносились до него как сквозь вату. Он не слышал его, но все еще слышал это тихое: «Ты только что подписал себе приговор». И, черт возьми, он был прав. Остаток дня прошел в тумане. Сынмин ловил на себе взгляды — кто-то смотрел с ужасом, кто-то с восхищением, но большинство — как на смертника. Новости в школах разносятся быстро, и к третьему уроку история о том, как отличник Ким Сынмин бросил вызов Хван Хёнджину, обросла самыми невероятными подробностями. Говорили, что Ким смотрел ему прямо в глаза и улыбался, что якобы заслонил собой Сону, что Бан Чан лично остановил друга. Все это было враньем, но слухи были Сынмину только на руку — они создавали иллюзию того, что он не просто безрассудный глупец, а кто-то с железными нервами. Феликс ходил за ним как привязанный все перемены, бубня о том, что нужно пойти к директору, к классному руководителю, в полицию, в конце концов. Ким отмахивался. Формально Хёнджин ему ничего не сделал. Угроза? Пф, «подписал приговор» — это метафора. Скажи Сынмин об этом учителям, его же и поднимут на смех. А парень, которого избили, конечно, будет молчать. Из страха. Последним уроком была математика. Ким любил цифры за их неумолимую логику. В мире, где все пошло кувырком, уравнения и интегралы были его убежищем. Он сидел за своей партой у окна, рассеянно чертя в тетради график функции, когда дверь класса открылась. Стук в дверь был формальностью — она распахнулась без ожидания ответа. В проеме стояла классный руководитель, госпожа Ли, а рядом с ней… Хван Хёнджин собственной персоной. Класс замер. Учитель математики, пожилой господин Пак, недовольно поправил очки. — Госпожа Ли? Мы ведем урок. — Прошу прощения, господин Пак. У нас небольшое изменение в расписании. В связи с… обстоятельствами, ученика Хвана временно переводят в класс 3-А. Для улучшения успеваемости и дисциплины. С этого дня он будет учиться здесь. Мир пошатнулся. Сынмин почувствовал, как его личный график функции резко устремился к нулю. Класс 3-А был его классом. Это была шутка? Чья-то злая шутка? «Для улучшения успеваемости» — бред, Хвана бы выгнали уже раз десять, если бы не отец-спонсор, который когда-то работал в этой школе, и не заступничество тренера по тхэквондо, который видел в Хёнджине олимпийский потенциал. Хёнджин лениво обвел класс взглядом. Его глаза нашли Сынмина мгновенно, безошибочно, как тепловизор находит цель. На его губах играла та самая, знакомая ухмылка. Ухмылка Чеширского кота. Казалось, его забавляла паника, которую он читал на лицах его, теперь, нынешних одноклассников. — Садись на свободное место, Хёнджин-щи, — госпожа Ли указала на единственную пустую парту. В третьем ряду, прямо за Сынмином. Конечно. Куда же еще. Он прошел через весь класс под аккомпанемент гробовой тишины. Ким не оборачивался, делая вид, что увлечен параболой в тетради, но затылком чувствовал его приближение. Когда он сел сзади, Сынмин услышал тихое, едва различимое: — Сюрприз, отличник. Урок математики был безнадежно испорчен. Ким не мог сосредоточиться. Каждая клеточка его тела кричала об опасности, исходящей из-за спины. Он слышал, как Хван постукивает ручкой по столу, как шуршит тетрадью — звуки, которые были слишком громкими, слишком нарочитыми. После урока, когда все начали собираться, Феликс подлетел к Сынмину мгновенно. Он смотрел на Хёнджина волком, что для его мягкого, лишенного агрессии характера было экстремальным проявлением враждебности. — Сынмин, идем, — сказал он, хватая его сумку. — Пойдем другой дорогой. — Я не собираюсь бегать, — ответил Ким, закидывая сумку на плечо. — Это моя школа не меньше, чем его. Выйдя в коридор, Сынмин сразу понял, что его план «не бегать» провалится. Прямо у дверей класса ждал Хёнджин, который стоял прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Рядом, как верный страж, возвышался Бан Чан. — Слышал, мы теперь живем в одном доме, — сказал Хёнджин без предисловий, лениво разглядывая свои ногти. — Район Синчон, улица Сонсу-ро, дом 15. Верно? Сынмин опешил. Информация о его адресе, произнесенная этим человеком, ударила под дых похуже любого кулака. Откуда он… — Школьная анкета, — предвосхитил он вопрос Сынмина, наконец подняв глаза. — Попросил старосту показать. Ну, чтобы поздравить соседа. — Ты серьезно? — вырвалось у Кима. Он смотрел на него, не веря. Они живут в одном доме? Только этого не хватало. Судьба, несомненно, обладала мерзким чувством юмора. — Мне тоже не нравится, — сухо ответил он, и на мгновение Сынмин увидел в его глазах нечто похожее на искреннюю досаду. Это была не игра. Он действительно был раздражен этим совпадением. — Но факт остается фактом. Так что до встречи, сосед. Он оттолкнулся от стены и пошел прочь. Бан Чан, бросив на Кима еще один из своих странных, оценивающих взглядов, последовал за ним. — Сынмин, это кошмар, — прошептал Феликс. Его руки, сжимавшие сумку, дрожали. — Может, тебе переехать? Пожить у меня недельку? — Не говори ерунды, — отрезал Ким. Злость, азарт и страх смешались в нем в гремучий коктейль. — Это война. Он объявил мне войну. И я не собираюсь ее проигрывать. Дом 15 по улице Сонсу-ро был старой десятиэтажкой, втиснутой между более современными зданиями. Тихий, скучный двор, пара скамеек, детская площадка. Сынмин с родителями жили здесь уже лет пять, с тех пор как отца повысили и они смогли позволить себе квартиру побольше. Его квартира, 8-я, располагалась на четвертом этаже, в конце длинного, тускло освещенного коридора. Напротив была квартира 7. До сегодняшнего дня он понятия не имел, кто там живет. Знал только, что соседи тихие, редко появляются на людях, иногда лишь слышал по вечерам звук работающего телевизора за стеной. А теперь получается, что все это время Сынмин жил дверь в дверь с человеком, который пугал всю школу? Это было дико. Вечером Ким стоял на лестничной площадке, сжимая в руке ключи, и смотрел на дверь напротив. Его собственная дверь, обитая старым дерматином, с номером «8», выглядела уютно и привычно. Дверь напротив, темно-коричневая, с номером «7», казалась ему порталом в другое измерение. Измерение хаоса. Он почти вошел внутрь, когда дверь квартиры 7 с тихим щелчком открылась. На пороге стояла женщина. Невысокая, худощавая, с усталым, но удивительно красивым лицом, на котором, как по карте, можно было прочесть все прожитые невзгоды. У нее были те же черные, глубокие глаза, что и у Хёнджина, только в них не было холода. Была глубокая, застарелая печаль. — О, здравствуйте, — произнесла она, заметив Сынмина. Ее голос был мягким и обволакивающим. — Вы, должно быть, сын Кимы из восьмой квартиры? Я давно хотела познакомиться, но все времени не было. Я мама Хёнджина. — Здравствуйте, — Ким вежливо поклонился. Ситуация была абсурдной. Мать школьного тирана, которая выглядит как женщина, нуждающаяся в защите, а не как воспитательница монстра. — Очень приятно. Я Сынмин. — Хёнджин говорил, что вы учитесь в одном классе, — она слабо улыбнулась. Улыбка у нее была такая же печальная, как и глаза. — Вы не присмотрите за ним? Он… он бывает вспыльчивым. Но мальчик он неплохой. Просто жизнь его немного потрепала. Сынмин не знал, что на это ответить. «Неплохой мальчик» методично избивал людей и получал от этого удовольствие. Видя его замешательство, она только вздохнула. — Ладно, не буду вас задерживать. Рада знакомству, Сынмин-щи. Она скрылась за дверью, а он остался стоять в коридоре, пытаясь переварить полученную информацию. Мама, которая просит соседа-школьника «присмотреть» за сыном. Это говорило о многом. В основном о том, что присмотреть за ним некому. И о том, что она, возможно, даже не догадывается, какую репутацию он имеет в школе.