Ты будешь зрителем?

      Пробуждение Гермионы оказалось мучительно резким, словно сознание подцепили рыболовным крючком и вероломно выдернули из забытья. Собственное тело ощущалось неподъемным, а скромные лучи зимнего солнца вонзались в глазницы раскаленной добела кочергой.       С недовольным шипением она схватила соседнюю подушку и зарылась в нее лицом, вдыхая знакомый аромат мяты. Молодая ведьма мысленно вернулась к событиям минувшего дня: артефакт, Малфой, Салем и секрет Полишинеля, как дополнительное подтверждение того, что их с Роном лодка семейного счастья начала тонуть с самого берега, не успев расправить паруса.       Это был не сон.       С долгим разочарованным стоном она откинула подушку в сторону и, лениво проморгавшись, осмотрела комнату. Она была одна. Обогретые ночью ступни коснулись холодного деревянного пола, запуская вереницу колких мурашек по коже.       Размяв затекшую шею и сладко потянувшись, Грейнджер поднялась на ноги и приблизилась к столу, на котором уже стояла посудина с чистой водой и полотенцем, а рядом лежал бережно сложенный комплект одежды. Кожаные башмачки, без пряжек и лишнего декора, виднелись под ногами. У Гермионы, которая рассматривала элементы нового гардероба, в памяти всплыла проиллюстрированная книга по истории и в ней упоминались колоритные одеяния пуританок.       Ополоснув лицо и применив очищающие чары, девушка сменила ночную сорочку на длинную повседневную, что, вероятно, выступала в качестве нижнего белья. Поверх нее крепился простенький льняной корсет кирпичного цвета на потрепанных лентах, а серые шерстяные чулки, которые закрывали колени, оказались торопливо натянуты на ноги. Следом шли нижняя и верхняя юбка более плотного материала в цвет корсета. Вокруг шеи Гермиона повязала широкий белый воротничок, а на талию — передник того же цвета. Завершал благочестивый образ накрахмаленный чепчик, под которым принято прятать длинные волосы.       Грейнджер ясно признала необходимость в укрощении своей шевелюры, проведя ладонью по всей длине. Пара нехитрых манипуляций волшебной палочкой и капризные кудри приняли ухоженный вид. Она собрала их в невысокий пучок и аккуратно убрала под белоснежный чепец.       Поставив одну ногу на стул и согнув в коленке, Гермиона оголила бедро и, рывком задрав все юбки, опоясала его кожаным ремешком, который служил держателем для волшебной палочки и малюсенького съемного карманчика. Припоминая вчерашний бесстыжий триумф на глазах у Малфоя, она расплылась в коварной улыбке.       Неужели такая мелочь заставила его смутиться?       Спускаясь по лестнице, обоняние моментально уловило такой аппетитный запах еды, от которого измученный голодом желудок тут же издал неприятное урчание. Хозяйка дома суматошно кружила над столом, накрывая его скромными блюдами, а девочка одиннадцати лет, в симпатичной короне заплетенных в косу русых волос, бегала за ней хвостиком, желая помочь. Возле пылающего камина, перекинув ногу на ногу, на потрепанном временем кресле, расположился Томас, который медленно скользил лупой по страницам Библии.       — Ох, милая, проходи же к столу! Почти все в сборе, — мелодично произнесла женщина, заметив гостью.       — Миссис… — голос Гермионы сконфужено оборвался.       — Уоттс, Хоуп Уоттс! — помогла та. — Вчера не было времени представиться друг другу, — дама одарила девушку теплым взглядом, усердно вытирая руки о кухонное полотенце.       — Фейт, солнышко, — обратилась она к дочке, которая застенчиво выглядывала из-за маминой спины. — Поприветствуй миссис Малфой, как полагается.       Девочка, чье лицо оказалось щедро усыпано ангельскими поцелуями, нерешительно подошла к гостье и чуть присела, сложив руки вдоль юбки вместе.       — Рады приветствовать вас в нашем доме, — пролепетала Фейт.       — Благодарю за гостеприимство, — повторила ее движение Гермиона.       — Умница, — прошептал себе под нос хозяин дома, похвалив дочурку, и отложил чтение.       С глухим звуком отворилась входная дверь, словно с ноги, и Грейнджер машинально повернула голову вправо, встретившись с пепельным взглядом. Малфой нес охапку дров, облаченный в светлую рубашку из конопляной ткани, что была ему не по размеру и до неприличия нагло обтягивала тело, подобно второй коже. Казалось бы, темный шерстяной жилет обязан был спасти ситуацию и прикрыть всю эту пищу для откровенных фантазий, но он так удачно сел по фигуре, от чего только добавлял масло в огонь. Снизу шли шерстяные чулки, свободные штаны до колена, подвязанные веревками, и отопки — стоптанные башмаки.       Драко скользнул по Гермионе глазами сверху-вниз и обратно, взаимно оценивая внешний вид, и на мгновение девушке показалось, что за дымкой его взора вспыхнула искорка веселья. Весь этот абсурд походил на качественную сюжетно-ролевую игру в лагере для взрослых с костюмами, декорациями и глубоким погружением, сценарий которой был известен всем участникам, кроме главных героев. Они обменялись понимающими ухмылками, немного подняв друг другу настроение.       — Как вижу, ты уже встала. Хорошо спалось? — учтиво поинтересовался Малфой и, сваливая тяжелую ношу возле камина, подкинул пару поленьев в огонь, присев на корточки. При этих его неспешных движениях ткань рубашки сильнее обрисовала рельефные мышцы рук. Опешив, Грейнджер мигом просканировала выражения лиц остальных присутствующих в зале, однако ничего анормального не обнаружила — все трое уже заняли свои привычные места: мистер Уоттс находился во главе стола, а его супруга и их чадо расположились соответственно по правую руку от него.       Мне что, одной здесь не по себе от его вида?       — Отлично, спасибо… — медленно протянула она. — Надо было разбудить меня.       Ей показалось, что он тягостно вздохнул прежде, чем удрученно покачал головой и выпрямился, разворачиваясь к ней лицом. Теперь же он не смотрел ей в глаза.       — Не хотел тревожить, — пробубнил Малфой и наскоком проследовал к столу, отодвигая для Гермионы стул. Сам же присел рядом, по левую руку от хозяина дома.       Угощения были простыми, но весьма сытными и заманчивыми на вид: рисовая каша на молоке, вареные яйца, хлеб с маслом и компот на десерт. Однако никто не осмеливался приступать к трапезе, что слегка смущало Гермиону. По ее подсчетам последний раз она принимала более-менее нормальную пищу приблизительно тридцать пять часов назад. Она зареклась никогда больше не пропускать завтрак, что и сделала вчера, и обедать в положенный час, невзирая на степень загруженности делами. Она готова была вот-вот закрыть глаза на все правила приличия и унять свои физиологические потребности в еде, но сдерживалась из последних сил.       Интересно, Малфою сейчас тоже нелегко? Хотя он скорее вспорет себе живот, нежели позволит усомниться кому-либо в своих утонченных манерах.       — Мы кого-то ждем? — наконец спросил Драко.       — И то верно, — выдохнул отец семейства. — Семеро одного не ждут.       — Дорогой… — взволнованно начала Хоуп, но поймав суровый взгляд, опечаленно отвела взор, натянув уголки губ вниз.       — Его разбудили почти час назад! — раздраженно цокнув, добавил тот. — Он нарочно попрекает семейные традиции, уж я-то знаю.       — Он еще ребенок, — ласково произнесла дама, ища снисхождения.       — Ему двадцать лет! — яростно стукнул он мощным кулаком по столу, заставляя всех присутствующих вздрогнуть от неожиданности и прикрыть рот. — Здоровый лоб, а ты все нянькаешься с ним!       — Не обо мне ли твои лестные речи, отец? — раздался низкий бархатный голос с нотками иронии на последнем слове.       С конца лестницы, беззаботно облокотившись на перила, на незваных путников смотрел молодой человек обворожительной внешности, исходя из присущих данному времени стандартов красоты. Длинные волосы огненного оттенка были небрежно собраны в низкий хвост, выбиваясь непослушными завитками. Широкая улыбка скрасила его угловатое лицо, когда тот без стеснения прошелся заинтересованным взглядом по Грейнджер и нахалисто подмигнул.       В голове у Драко полыхала лишь одна назойливая мысль: «Рыжие… Какого драккла это всегда рыжие?!»       — Наш молодец легок на помине, — проворчал недовольно старик, когда высокий юноша пружинисто прошелся и присоединился ко всем, присев напротив хозяина дома с другого конца стола.       — Грешно пропускать завтрак в такой приятной компании. Рад встрече, Гермиона! Матушка уже с утра доложила о прекрасной гостье, — сладко пропел юноша, оставляя мягкий поцелуй на ее руке, заставив непривыкшую к подобным жестам девушку зардеться.       В Министерстве принято стандартное рукопожатие без лишнего акцента на половую принадлежность. Кажется, последний раз ее кисть подносил к губам не кто иной, как Виктор Крам.       — Прошу прощения, он скверно обучен такту, — произнес Томас, параллельно посматривая на супруга Гермионы, и обратился к сыну: — Тебе следует называть наших гостей по фамилии — прояви уважение к старшим. И, ко всему прочему, сначала поприветствуй главу их семейства.       Легкомысленно пожав плечами, молодой человек потянулся за рукопожатием к своему оппоненту, однако тот отвечать не спешил.       — Драко Малфой, я полагаю? Меня зовут Николас.       С пренебрежением окинув взглядом протянутую конечность, Малфой ровно ответил: — Не стоит. Мою руку целовать не обязательно.       Послышался сдавленный смешок со стороны маленькой Фейт, прикрывающей свой рот ладошкой, за что и получила от своей матери отчитывающий щипок за ухо. Николас невесело усмехнулся, завязывая напряженную зрительную дуэль, которая была прервана покашливанием старика. Драко чувствовал на своей щеке еще один колючий и осуждающий взгляд слева.       — Что ж, давайте приступать, — настоял мистер Уоттс, протягивая широкие ладони.       Все домочадцы взялись за руки, образовывая подобие круга. Вечно холодные пальцы Гермионы оказались в знакомом обволакивающем тепле мраморной и бархатной коже Драко, не знающей тяжкой работы, в то время, как шершавая и загрубелая ладонь Николаса обжигала ледяным прикосновением другую ее кисть. Удивительный контраст тактильных ощущений.       Хозяин дома с трепетным вздохом начал читать молитву:       — Господи, благодарим Тебя за новый день и за эту пищу, которая у нас есть. Благослови нас, нашу семью и наших друзей, и даруй нам здоровье и достаток милостью Твоей. Аминь.       — Аминь, — вторили ему голоса остальных.       Грейнджер испытала приятное покалывание на коже, оставшееся следом от незначительной близости с Малфоем.       Когда с завтраком было покончено, старик неторопливо вытер уголки рта тканевой салфеткой и многозначительно посмотрел на молодую пару. Протяжно хмыкнув носом, он непроизвольно потянулся наматывать тонкий ус на палец.       — Мистер Малфой, как и оговаривалось ранее, я впустил вас под крышу всего на одну ночь.       — Все верно, мистер Уоттс. Мы безмерно благодарны за великодушие и не собираемся злоупотреблять им, — уверил того Драко, хоть и не имел дальнейшего плана действий.       Дама мягко кивнула супругу, оказывая немую поддержку в чем-то.       — Мы обсудили вашу проблему и пришли к обоюдному решению, — заявил тот. — Если вам некуда идти, то оставайтесь. Будете помогать с хозяйством и работать вместе со мной, дому не помешает молодая прыть. А подкопите денег и сможете продолжить свой путь иль пустить корни в нашем городке, коли душа откликнется.       Грейнджер и Малфой не могли поверить в настоящую удачу. Им не придется искать способ, чтобы пробраться в место прибытия на эту землю.       — Вы очень щедры, сер, — с шумным выдохом сказала Гермиона и почувствовала, как Драко легонько приобнял ее за плечи.       — Вы делаете слишком много для нас, мы этого не забудем.       — Будет вам! — отмахнулся старик.       — Значит, все решено? Потрясающе! — хлопнув в ладоши, воскликнул Николас. –Будем соседями, моя комната на одном этаже с вами.       Драко даже не шелохнулся, отказываясь поворачивать голову на громкий возглас, но все же немного усилил хватку на ее плече, и Гермиона готова была поспорить на свое коллекционное издание «Истории Хогвартса», что уловила отчетливый скрежет сжатых зубов.       Взъелся на безобидного парня совершенно с пустого места!       — Есть еще кое-что, о чем я бы хотел спросить, — Томас пошарил в кармане своих брюк и достал кусок блестящего металла серовато-белого цвета с гравировкой, положив на близлежащую поверхность всем на обозрение.       Грейнджер моментально признала этот аксессуар и тревожно нахмурила брови. Видимо, во время избавления своего товарища по несчастью от галстука она не заметила пропажу данной детали.       — Нашел сегодня утром недалеко от крыльца. Полагаю, что это принадлежит вам? — с легким прищуром он выжидающе наблюдал за реакцией гостей.       — Так и есть, — спокойно ответил Драко. — Это подарок дорогого мне друга.       — Вы могли бы продать сей подарок и выручить немалые деньги. Понимаю, что вещь, возможно, много для вас значит, но раз уж так вышло и судьба подбросила испытания, то такое решение во многом оправдано. К сожалению, жизнь здесь не сахар, — Томас опечаленно покачал головой. — Но и от хорошей жизни в странники не подаются, верно? Я нахожу странным, что разбойники не приметили ценную вещицу. Не стану копаться в вашем прошлом, но советую не упускать появившийся шанс обрести новых себя и написать летопись своих деяний с чистого листа.       Задумчиво покрутив зажим для галстука в руке, Драко вернул его на стол и передвинул поближе к мистеру Уоттсу.       — Я буду рад, если примите это, как часть оплаты за проживание. Уверен, вы знаете нужных людей, которые не обсчитают.       Очевидно, мистер Уоттс был малость удивлен. Приподняв густые темные брови, он почесал затылок и махнул рукой в воздухе.       — Эх, право, заманчиво! Договорились, — согласился он. — Что ж, добро пожаловать в нашу скромную обитель.       Все домочадцы дружелюбно улыбнулись молодой паре, принимая в семью.       — Гермиона, позволишь ли так обращаться? — заговорила миссис Уоттс и, получив согласие, покровительственно продолжила: — Так вот, Гермиона, заметно, что тебе некомфортно в этой одежде. Ты чуть было не споткнулась о ступеньки, — беззлобно напомнила дама. — Длинный подол призван скрыть женское тело. Оголять щиколотки крайне возмутительно, несмотря на то, что они прикрыты чулками, и к этому придется привыкнуть. Поэтому, пожалуйста, будь осторожна при ходьбе.       — Благодарю, я учту это на будущее, — согласилась Грейнджер.       — Коли остаетесь, поясню — вы не обязаны разделять наше мировоззрение, однако должны следовать постулатам здешней общины, — настоял хозяин дома и все трое кивнули в подтверждение его слов. — Скажу без лукавства, тень легла на нашу землю. Городок именуется в честь священного Иерусалима. Изначально эти территории являлись землей дьявола, и христианская община планировала зажечь тут свет истинной веры. На Салем были возложены большие надежды, как на место, чистое от пороков. Но бесконечные войны с индейцами истощают запасы, амбары опустели, а каждая десятая женщина приобрела статус вдовы. Кормильцев на всех не хватает, а христианское добрососедство, к всеобщему сожалению, терпит раскол. Некогда благодушные соседи теперь же борются за акр леса для обогрева собственного крова. Наша семья обладает видным хозяйством, что помогает держаться на плаву. Безусловно, мы стараемся оказывать помощь страждущим по мере своих возможностей. Открыто об этом никто не молвит, но кожей я чувствую лихие взоры, что провожают меня. Однако мы верим, что Господь укажет людским сердцам праведный путь в своем сострадании. Все тяготы временны.       Путники молча внимали каждому слову, пока рассказ Томаса не прервал настойчивый стук в дверь, и его жена поспешила отворить дом. На пороге стоял коренастый мужчина в высокой темной шляпе и длинном плаще, из-под выреза которого виднелся воротничок-стойка кипенно-белого цвета. С кончиков волнистых волос, которые были ему по плечи, скатывались капельки воды, сменяя друг друга. Погода совсем испортилась.       Все жильцы, немедля, поднялись со своих мест, приветствуя посетителя. Драко и Гермиона незримо уловили мощную перемену атмосферы. Определенно, этого человека либо боялись, либо безмерно уважали. Не исключено, что чувства не противоречили друг другу, а непоколебимо сосуществовали бок о бок.       — Мира вам, дети мои! — раздался низкий вибрирующий голос.       — С миром принимаем! Вы как раз вовремя, — проговорил старик, чуть склонив голову.       — Не уж-то в надобности моя персона?       Облокотившись о дверной проем, господин снял головной убор и пригладил сырые локоны, слившиеся в цвете своем с верхней одеждой.       — Еще спрашиваете? Не стойте на пороге, проходите же скорее в дом, согреетесь немного, — настаивала миссис Уоттс.       — С удовольствием! Небеса гневаются уж который день, — согласился мужчина в темном одеянии, прошествовав в глубь зала в хлюпающей обуви, и оглядел присутствующих, остановившись на молодой паре.       Под пронзительным взглядом голубых глаз все тело Гермионы как будто съёжилось.       — Ваши лица мне в новинку, — с нотками сомнения отметил тот и выжидающе посмотрел на мистера Уоттса.       — Верно! Бедолаги попали в передрягу на окраине города и забрели в нашу обитель в надежде обрести крышу над головой. Приютили их, а как же? Помощь нуждающимся — добродетель, не так ли, пастор? — заговорщицким тоном протараторил старик.       — Правильно… — протянул их покровитель и обратился к новоиспеченным членам общины, задрав подбородок. — С добром ли к нам?       — Не сомневайтесь. Нам безмерно повезло оказаться здесь, — скрывая сарказм под личиной лести, отозвался Драко.       — Что ж, Салем примет вас в свои объятия. Позвольте представиться, Самуэль Пэррис. Я служу Господу и забочусь о горожанах, как теперь буду заботиться и о вас.       Мистер Пэррис невозмутимо протянул изящную кисть вперед так, словно совершал этот жест сто раз на дню. На секунду замешкавшись, но вовремя сообразив в чем дело, Малфой принял благословляющую руку и, сложив ладони вместе — правую поверх левой, поднес к своему лицу. Губы Николаса расплылись в мстительном оскале, забавляясь от нарисовавшейся картины, однако, к его разочарованию, вместо того, чтобы оставить поцелуй на тыльной стороне ладони пастора, Драко лишь приложил ко лбу в знак почтения. Выровнявшись, Малфой незамедлительно послал наглому юнцу плотоядную ухмылку, чуть ли не бросая в лицо.       Гермиона же в свою очередь спокойно выполнила приветственный ритуал в первом его варианте исполнения, волнуясь совершенно по другой причине — круг людей, перед которыми освещаются их личности, становится больше. Как бы им не аукнулись эти знакомства худо. Оставшись довольным, богослужитель по-отцовски похлопал их по плечам.       Самуэль Пэррис… Откуда мне знакомо это имя? Какова его роль?       — Как же славно! Ваша милость, отчего пожаловали к нам? С какой заботой? — поинтересовался мистер Уоттс.       — Мне бы молока, литра два. Возможно это?       — Всенепременно, — тут же отозвалась миссис Уоттс и, обернув худые плечи теплой шалью, выпорхнула из дома.       Томясь в ожидании, старик рискнул нарушить тишину:       — Пастор, слухами город полон, — почти прошептал он. — В здравии ли родные?       Мужчина в черном вдруг поник, отводя взгляд, и опустил плечи, обессиленно спустив руки вдоль тела.       — Правда ваша. Девочек сразила хворь неведомая: мотает их из стороны в сторону, визжат, как поросята, прячутся от меня, да затыкают уши, коли за проповедь принимаюсь. Ох, на доктора Григгса одна надежда.       Карие глаза забегали из стороны в сторону, а дыхание сбилось. Грейнджер знала, что близка к разгадке, однако предчувствие оказалось дрянное.       — Простите, сэр? — перебила она. — А как зовут ваших детей?       — Моих дочь и племянницу? Элизабет и Эбигейл, — озадаченно ответил мужчина, заведя руки за спину.       За долю секунды Гермиона и Драко встретились ошарашенным взглядом, словно их посетила одна и та же мысль. Вот он — раскаленный уголек, опрометчиво брошенный в сухую листву, что хвостом повлечет за собой алое бедствие.       Так и началась история волшебника и волшебницы на землях, где магию мечтают искоренить.