ESCAPE

Джинни выдернули из глубокого сна лёгкие толчки в спину. Он промычал что-то едва различимое о том, что ненавидит грёбаное утро, и зарылся с головой в одеяло, вызвав усмешку соседа. — Вставай, ты спишь со вчерашнего дня, голова будет болеть, — Хён бесцеремонно уселся на край кровати и продолжил тормошить парня. Джинни недовольно простонал и выглянул из-под одеяла, сощурив один глаз. От вида растрёпанного жмурящегося недовольного создания у Хёна вырвалась очередная усмешка. — Ты изверг, — Джинни тяжело вздохнул и сел в кровати. — Тебе это нужнее, чем мне, — Хён пожал плечами. — Извини, просто голова и правда раскалывается… — Джинни окинул взглядом соседа, сидевшего на его кровати. Снова в своей блядской секси-футболке. С каких пор он перестал носить свои дурацкие рубашки? Если ад и существует, то он выглядит именно так. — Бля, что с рукой?! — Джинни уставился на перевязанную руку. Сквозь бинт проступали уже засохшие капельки крови. — А, это, — Хён покрутил рукой, осматривая, — Да вчера перенапряг руку, рана разошлась, ничего страшного. — Я поменяю повязку, — сон как рукой сняло, и парень резким движением подскочил с кровати и отправился за аптечкой. Хён даже не успел ничего возразить, и, судя по всему, сопротивление было бесполезно, и он так и остался сидеть на краю кровати. Через пару минут он вновь услышал знакомые шаркающие шаги, и худая фигура приземлилась на кровать, слегка проминая матрас своим весом. — Давай руку, — деловито бросил Джинни, ковыряясь в аптечке. Джинни аккуратно снял повязку и недовольно поджал губы. Он не был медиком, но то, что он видел, ему совсем не нравилось. У раны были красные края, и местами виднелся гной. — Хреново, всё воспалилось. Наверное, попала грязь или я плохо обработал в тот раз, — вынес свой вердикт Джинни, — Придется всё вычищать, — он слегка поморщился. — Окей, Док, — протянул с улыбкой Хён. Джинни в ответ закатил глаза. Дурак. Он обработал руки антисептиком, им же смочил свернутый бинт и начал прочищать рану, снимая корки и гной. Пальцы подрагивали, он старался не залипать на выпирающие вены на руках. Кожа под пальцами была обжигающе горячей, или ему просто казалось так. В воздухе витала неловкость. Джинни был совсем не из робкого десятка, но отчего-то он был уверен, что сейчас его щёки алые, как маки. Нужно взять себя в руки. — Сильно болит? — Джинни решил нарушить неловкое молчание, хотя, кажется, неловким оно было только для него. — Немного ноет. — Ты себя нормально чувствуешь? Мне кажется, у тебя температура. — Да вроде как обычно, — Хён удивлённо вскинул брови, и Джинни только сейчас заметил едва заметный шрам, рассекающий бровь поперек. На мгновение Джинни залип на красивых глазах и пушистых ресницах. Он сильнее склонился над рукой соседа и крепко зажмурился, пытаясь прогнать это наваждение. По-другому это нельзя было назвать. Сама эта ситуация была из ряда вон выходящая. Джинни, конечно, не считал себя нормальным, но даже для него это было слишком. Наверняка всё из-за того, что у него сто лет не было секса не с клиентами, а тем более с таким красавчиком. Им всегда грубо пользовались, как вещью. Блять, какой секс?! Джинни злился сам на себя, на нескончаемый поток своих мыслей и даже на Хёна. Он усердно промывал рану. — Ты сейчас во мне дыру протрешь, — едва слышно усмехнулся Хён и накрыл его руку ладонью, останавливая. — С тобой всё в порядке? Ты второй день ходишь странный. Можешь мне рассказать, если хочешь… — Прости… Да, всё нормально, просто переживаю из-за предстоящей поездки… — безбожно соврал тот. — Не переживай, я неплохо знаю ту местность, так что справимся… Я еще хотел сказать… В общем… — он нервно выдохнул, смотря на растерянное лицо напротив. — В общем, если не получится вернуться, то ты можешь остаться здесь, тебе не обязательно уходить… Если ты захочешь, конечно. — С-спасибо, — Джинни растерялся. — Но я всё-таки надеюсь, что смогу вернуться… — хоть тут не соврал. — Я тоже на это надеюсь, — Хён криво улыбнулся уголком губ. Собрание лжецов.

***

Парни стояли посреди гостиной. — Вот так сожми, — Хён накрыл руку Джинни, сжимающую рукоять увесистого ножа. Он зафиксировал руку парня в правильном положении. Джинни переступил с ноги на ногу, нервно покусывая губы и стараясь не фокусироваться на прикосновении чужой руки. — Это называется прямой хват, нож как бы продолжение твоей кисти, так дистанция атаки будет больше. А вот это, — Хён развернул нож и снова вложил его в руку парня, — это обратный хват. Самое главное — рукоять держать крепко, чтобы нож не выпал или не застрял в мертвеце. Джинни крепко сжал рукоять, облизнул пересохшие губы и поднял вопросительный взгляд на соседа. — Что дальше? — Возьми прямым хватом. Дальше тебе нужно наносить колющий удар, удар должен быть резким и сильным, также резко нужно одергивать руку обратно. Локоть не должен уходить в бок. Вот так, смотри, — Хён сделал несколько резких движений ножом, рассекая воздух, Джинни внимательно и восхищенно следил за движениями соседа и попытался повторить. — Да, вот так хорошо, только движение должно быть более резким. Тебе нужно будет всадить нож прямо в голову, а для этого нужно приложить немало силы. От этой фразы Джинни передернуло. — Звучит мерзко, — выдохнул тот. — Ощущения такие же, надеюсь, тебе эти знания не пригодятся, но в случае чего ты должен быть готов. Продолжай отрабатывать удар, — Хён сел на кресло, наблюдая за движениями парня, и продолжил говорить: — Руки всегда должны быть защищены, плотная одежда и куртка сверху. В руки вгрызаются чаще всего. Вообще вся одежда должна быть из плотных тканей, всё максимально закрыто. — Понял, — Джинни неотрывно терзал воздух ножом, на висках выступил пот. — У тебя хорошо получается, — удовлетворенно отметил Хён. От похвалы стало приятно-тепло в груди. — А почему ты ходишь с мачете, а не ножом? — Так дистанция атаки больше, и в целом это удобное и практичное оружие. Даже в помещениях с ним удобно головы отсекать. Нож я тоже всегда ношу при себе, всегда при себе нужно иметь запасное оружие, одно ты можешь выронить, потерять в бою, сломать и типа того. — А арбалет? Где ты так научился? — Джинни остановился, чтобы перевести дыхание. — Я в школе занимался стрельбой из лука, поэтому стреляю хорошо. — Нихера себе… А я в школе херней страдал… — хмыкнул Джинни. — А нож и мачете? Откуда ты это всё знаешь и умеешь? — У меня был хороший учитель, — Хён помрачнел. — Это был твой отец? — Нет, — Хён резко встал. — Продолжай, завтра будешь отрабатывать удар на мишени. Только сильно не усердствуй, — с этими словами он вышел из дома и закрыл дверь. Джинни застыл на месте. Идиот. Наверняка он своим любопытством задел какое-то тяжелое воспоминание. Мысленно чертыхнувшись про себя, он продолжил рассекать воздух. Прошло уже около часа, а Хён все не возвращался. Джинни чувствовал себя неловко и… виновато? Он оставил нож на журнальном столике и выглянул во двор. Никого. Он нахмурился и решил обойти дом. Хён сидел на деревянном ящике за домом и курил, опираясь одной рукой о колено. Прохладный горько-свежий воздух щекотал легкие. Джинни тихо подошел сбоку и изучал скульптурный профиль соседа. — Извини, я ляпнул, не подумав… Не стоило мне… От неожиданности Хён вздрогнул и повернулся на голос. — Всё нормально, ты ни при чём, просто неприятные воспоминания, — Хён печально улыбнулся, — Будешь? — протянул пачку сигарет и немного сдвинулся вбок, освобождая место на ящике. Джинни молча выудил сигарету из протянутой пачки и сел рядом, касаясь плеча соседа. Взял предложенную ему зажигалку и прикурил. — А я ведь почти бросил, — Джинни указал взглядом на сигарету в руке и шумно выдохнул густой дым. — Чем ты занимал… занимаешься в своей обычной жизни? — Хён курил, прикрыв глаза, и откинулся спиной назад, прислоняясь к стене. Джинни последовал его примеру. — Да ничем особенным… Просто живу как живется, прожигаю жизнь, — парень как-то горько усмехнулся и прикрыл глаза, наслаждаясь теплом от плеча соседа. — А ты что делал? — Я… Как и все подростки, ходил в школу… Готовился к поступлению… — На кого хотел поступать? — На геймдизайн, — этот незатейливый разговор был таким обыденным и таким странным, словно что-то очень далекое из прошлой жизни. Из жизни, где Хён был обычным подростком — залюбленным родителями, желанным ребенком. Не знавшим бед и печалей. — О, ни фига себе… Я бы подумал, что ты скорее спортсмен. — Я не всегда был таким, — задумчиво произнес Хён, продолжая сидеть с прикрытыми глазами. Джинни закурил вторую сигарету, наслаждаясь ядовитым дымом и теплом тела рядом. С Хёном было комфортно. Комфортно говорить, комфортно молчать, комфортно есть, комфортно спать в одной комнате, комфортно сидеть плечом к плечу. Хён становился его привычкой. Хён вытянул затекшую ногу, слегка касаясь бедра парня. Это мимолетное, ничего не значащее движение вызвало сжимающийся комок где-то в теле Джинни. Он немного повернул голову вбок и скользнул изучающим взглядом по профилю Хёна. Безупречный. Даже шрамы его не портили. Хён почувствовал этот взгляд на себе. — Чего смотришь? — с легкой смущенной улыбкой. — Просто… — Джинни отвернулся, смутившись. — Это так странно… Мы вроде как две капли воды, но в то же время такие разные. — Понимаю, я чувствую то же самое, — теперь уже Хён изучал профиль соседа, его пушистые белые волосы, кучу пирсинга в ушах. Он едва заметно улыбнулся каким-то своим мыслям и отвернулся, снова прикрывая глаза.

***

— Придержи здесь, — Хён с сигаретой в зубах прижимал холщовый мешок, набитый тряпьем к столбу беседки, — Отлично, — выдохнув сторону дым, он зафиксировал мешок веревкой на уровне глаз. Он углем нарисовал несколько кругов на мешке — один в другом, и отошел на шаг назад, оценивая свое творение. Удовлетворенно кивнув самому себе, он развернулся к соседу. Тот стоял, засунув руки в карманы худи, немного втянув голову в плечи. Ветер трепал его непослушные жесткие волосы. Красивый. Красивый и хрупкий. — Готов? — Да. — Повторяй все тоже самое, что и вчера, только теперь на мишени, вот так, — он на пробу сделал несколько резких движений ножом, и отдав нож парню, уселся на крыльце, внимательно наблюдая. Джинни со всей силы наносил удары, пронзая мешок, и это оказалось намного сложнее, чем он представлял. Нож тяжело входил в мишень, иногда и вовсе застревал в ней. Кисть заныла от боли. Пальцы при попытке сжать рукоять сильнее начинало ломить. Он обтер вспотевшие ладони о штаны и, вытащив снова застрявший нож, продолжил наносить удары. Хён наблюдал за изящной тонкой фигурой, изредка давая ему указания и советы, и он не мог не отметить, что парень был ловким и гибким. Его движения были скользящими и плавными. Из него бы вышел толк, только физической силы маловато. Джинни истязал мешок, на лице выступила испарина, затылок стал противно-влажным от пота. Он оттянул ворот худи и продолжил наносить удары. Рука болела от нагрузки, и удары получались слабее, чем ему хотелось бы. — У тебя хорошо получается, — Хён подошел к смотрящему на него парню и, взяв его за запястье, развернул нож и вложил в руку, — теперь попробуй обратным хватом. Бей так, наотмашь, — он сделал несколько движений рукой без ножа, показывая. Джинни последовал его примеру, отмечая для себя, что так наносить удары было удобнее и как будто бы они получались сильнее. — О, так намного удобнее. — Угу, кому как сподручно на самом деле, обратным хорошо наносить удары из-за спины. Стой, — Хён подошел к замершему парню и, положив крупную ладонь ему на лопатки, слегка надавил, заставляя выпрямить спину, — ты слишком сутулишься, спину держи ровно, так удары будут точнее. Не забывай, что в реальности это сложнее, мертвецы двигаются, некоторые очень быстро, и это не так просто, как кажется, попасть сразу в голову. Джинни кивнул, облизывая пересохшие обветренные губы. Теплая ладонь все еще покоилась на его спине, вызывая табун мелких мурашек вдоль позвоночника. Он на мгновение прикрыл глаза, пытаясь собраться, но когда их распахнул, ладонь уже покинула его спину, оставляя фантомное ощущение тепла. — Фух, бля, я больше не могу, — Джинни стоял, уперевшись ладонями в колени, и резко сдул мешающую прядь с лица. — Тогда хватит на сегодня, а то завтра не сможешь и рукой пошевелить. Пошли домой, — Хён кивнул в сторону двери. Джинни выпрямился и, кряхтя, расправил ноющие плечи. — Как твоя рука? Нужно сегодня сменить повязку, — Джинни шагнул в дом вслед за соседом, закрывая собой дверь. — Я не снимал повязку, но не болит. Сейчас посмотришь? — Да, давай, — парень помыл руки, взял аптечку с привычного места и опустился на диван рядом с Хёном. Непослушными после долгой тренировки пальцами он пытался развязать неподдающиеся узелки повязки. Хён усмехнулся, глядя на эти попытки. — Болят? Давай помогу, — он ловко подцепил пальцами кончик бинта и потянул, расслабляя повязку. — Да, у меня пиздец всё болит от шеи до кончиков пальцев, — Джинни осторожно снимал повязку, аккуратно сматывая бинт. Рана выглядела лучше, краснота немного спала. — Могу размять тебе мышцы, чтобы завтра на тренировке ты не умирал, — Хён следил за движениями слегка подрагивающих пальцев, касающихся его руки. — О… супер, — Джинни бесшумно сглотнул образовавшийся ком в горле, предвкушая и не решаясь взглянуть в глаза соседу. Руки предательски задрожали, и Джинни молился всем богам, чтобы Хён этого не заметил. Как только с рукой было закончено, Джинни всё запихнул обратно, вернул аптечку на место и выжидающе уставился на Хёна. — Садись, — он взглядом указал на пол перед собой. Джинни на слегка ватных ногах сел спиной к Хёну, между его широко разведенных ног. — Сними худи. Джинни послушался. Он едва вздрогнул, когда на плечи легли крупные ладони, ощутимо сжимая их и обжигая даже сквозь ткань футболки. И тут Джинни почувствовал, насколько эти руки были сильными. Казалось, что они могут его с легкостью сломать. Он болезненно зашипел, когда мощные руки сильнее сжали мышцы, разминая. Кровь предательски прилила к лицу, окрашивая бледные щёки в розовый. В воздухе витала легкая неловкость, смешиваясь со звенящей тишиной. Хён разминал забитые мышцы осторожно, боясь сломать это хрупкое тело. Острые плечи, четко выступающие ключицы, руки-веточки. На фоне этого тела его руки выглядели чудовищно огромными и грубыми. Шершавые, мозолистые от постоянного физического труда ладони продолжали мять тушку соседа. Сидя на полу, поджав ноги, он казался совсем крохотным, хоть они и были одного роста. Джинни сидел на полу, уперевшись лбом в колени, и плавился от ощущений, от разливающегося тепла в теле. И сгорал от стыда. У него встал. На себя. Его тело бросило в мелкую дрожь, а глупое сердце бешено заколотилось, разнося такое неуместное возбуждение. Блять. Были ли в его жизни более неловкие ситуации? Определенно нет. Джинни медленно втянул воздух носом, пытаясь унять разгорающееся пламя в своем теле. Руки, разминающие и без того чувствительную шею, абсолютно этому не способствовали. — Всё, спасибо, мне уже лучше, — Джинни выполз из-под тяжелых ладоней и, прижимая скомканную толстовку к животу, спешно направился в ванную. Негромкий хлопок двери на мгновение разрезал тишину. — Горячей воды нет… Не за что… — Хён озадаченно почесал затылок и, поняв, что он не понимает, что сделал не так, решил приготовить обед. Джинни заперся в ванной и сполз по двери на пол, уронив лицо в ладони. Нет, это ненормально, что он испытывал. Так не должно быть. Узел внизу живота болезненно ныл. Он с силой сжал колом стоящий член сквозь ткань, до звездочек перед глазами. Его дыхание сбилось, и в горле застыл подавленный стон. Он не хотел этого, но его тело решило иначе, и он, как подросток, кончил в штаны. От одного прикосновения к себе. Такого с ним не случалось примерно никогда. Это пиздец. Ему было мокро, липко, противно и стыдно. Он не знал, как теперь смотреть Хёну в глаза. Это было словно предательство. Мерзко. Его поток мыслей прервал негромкий стук в дверь где-то над головой. — У тебя всё в порядке? — тихий обеспокоенный голос из-за двери. — Д-да, скоро выйду, — услышав удаляющиеся шаги за дверью, Джинни принялся наспех умываться холодной водой и приводить себя в порядок. Если буря в его штанах успокоилась, то буря в душе только разгонялась, распаляемая тревожным мозгом. А что, если Хён заметил его стояк и всё понял? Как же стрёмно. Максимально стрёмно. Это ощущалось даже более стрёмным, чем тот случай, когда он в старшей школе отсасывал однокласснику в туалете, и их застукал учитель. Поплескав ледяной водой в лицо и зачесав мокрой ладонью волосы назад, он вышел из ванной, стараясь не выдавать волнения. Но он всегда был плохим актером. Джинни прошел в комнату, избегая зрительного контакта с соседом, и плюхнулся в кровать. Его спину проводил цепкий озадаченный взгляд. Хён чувствовал, что в последние дни что-то не так, но не понимал, что именно. Было что-то такое, неуловимое, мелькающее на задворках сознания, что он не мог сформировать в стройные мысли.

***

Так, в ежедневных тренировках прошло несколько дней. Удар удалось более-менее поставить. Руки, плечи и спина Джинни ужасно ныли. Мишень была вся изрезана в лохмотья, пришлось делать новую. На массаж он больше не напрашивался. — Завтра можем ехать, если ты не передумал, — Хён отхлебнул горячий чай и удовлетворенно прикрыл глаза от тепла, обжигающего нутро. — Конечно не передумал, — Джинни аж подскочил на кресле и сжал подлокотники до побелевших костяшек. — Тс, — Хён забавно прищурился и мотнул головой, — тогда я сегодня осмотрю машину, ты собирай свой рюкзак. Бери необходимое из расчета на пару дней, на всякий случай, — снова звучно отхлебнул чай, — завтра в пять утра выезжаем, ложись пораньше. — Спасибо большое, я… я даже не представляю, как тебя отблагодарить… за всё, — а ведь Хён делал для него очень многое, даже больше, чем родная мать в свое время и уж тем более больше, чем отец. — Я рад тебе помочь… — Хён задумчиво уставился куда-то в пустоту, — но какой бы ни был результат, я планирую совместить с вылазкой, топлива уйдет много на поездку. Если ты вернешься, то я иду один, конечно же. А если нет… то тебе придется идти со мной. — Х-хорошо, я понял.