ESCAPE

Прошло две недели с той ночи, как Хён нашёл Джинни. Тот постепенно приходил в себя, синяки почти полностью сошли, показывая красивое лицо, тело изредка отзывалось неприятной тянущей болью, но в целом он был в норме. На улице потеплело, иногда погода радовала солнечными днями, и в такие дни Джинни любил сидеть на крыльце, замотавшись в плед, или прогуливаться по небольшому двору. На одной из прогулок он решил впервые обойти дом полностью, и за домом оказалась достаточно большая территория, на ней росли какие-то деревья, в которых он абсолютно не разбирался, грядки, различные хозяйственные постройки и куча всякого хлама. Хён не обманул — заняться тут было нечем, книги Джинни читать не любил, в отличии от Хёна и он буквально не знал куда себя деть. Он помогал Хёну по хозяйству чем мог, например мыл посуду, делал небольшую уборку, стирал — ничего другого он в общем-то и не умел делать. А ещё у них как-то не особо ладилось общение. Нет, они вовсе не враждовали, не было даже неприязни. Они обменивались дежурными фразами, могли перекинуться парой слов, но в целом их дни проходили в молчании. Была некая неловкость и непонятное ощущение, ведь каждый день приходилось буквально жить под одной крышей с самим собой. И это было странно. — Джинни, я завтра поеду на вылазку. Нужно поискать что-нибудь съедобное и полезное, — растянувшись на диване сообщил Хён. — Можно с тобой? — Нет, это опасно. Я не смогу следить за собой и тебя защищать. — А когда мы пойдём в клуб? Я уже в норме, у меня ничего не болит, я могу идти, — Джинни с надеждой смотрел на своего собеседника. — Хм… — Хён задумался, смотря куда-то в сторону — Давай так, я вернусь, и обучу тебя хотя бы минимально обращаться с оружием, я думаю за неделю ты справишься, если будешь достаточно стараться, — Джинни закивал головой как болванчик. — Да-да, я постараюсь, я понимаю, что я нихера не умею и я обуза, но я буду стараться, — затараторил быстро моргая, на что Хён усмехнулся. — Да, чуть не забыл, меня не будет сутки, максимум двое. Я хочу проехать подальше, поблизости я уже вынес все что мог. — А что делать мне тут одному? — страх сковал Джинни. Он один в чужом доме посреди зомби-апокалипсиса. По телу парня пробежала стайка мурашек. — Просто отдыхай, ешь, спи. Следующая неделя будет сложной, я тебе пощады не дам, — хитрая ухмылка. — Я тут с чокнусь…мне кажется, что уже… — Эй, не накручивай себя, — Хён подошёл к Джинни и слегка похлопал того по плечу, — Скоро мы осмотрим твой клуб, вдруг ты в тот же день и вернёшься домой, — он пытался приободрить парня. — Хорошо…спасибо… — Я тебе оставлю ключ от дома, но ни в коем случае не выходи за ворота и никого не пускай, что бы ты ни услышал, ни увидел — ни в коем случае. Понял? — П…понял, — Джинни испуганно взглянул на Хёна, — А тут ещё кто-то есть? Ну в смысле поблизости? — Нет, но в мире мы не единственные люди. Еда ты знаешь где. Печь я тебя научил топить, дрова экономь, и умоляю, не спали дом. Вечером плотно закрывай шторы. Воду я утром перед уходом принесу, и ещё есть в бочках на улице — на пару дней хватит. Я выезжаю в четыре утра, поэтому я пошёл спать. Перед сном не забудь загасить свечи, — с этими словами парень скрылся за дверью своей комнаты. Хён забрался на кровать под тяжёлое одеяло и выдохнул. Он пытался держать лицо, приободрить парня и выглядеть уверенным, но на самом деле он впервые за эти годы боялся ехать в город. Точнее он боялся не вернуться. Если с ним что-то случится, Джинни тут не выживет. Он слишком слаб, беспомощен и не приспособлен к такой жизни. На запасах он протянет максимум несколько месяцев, а потом придётся покинуть дом. Один он и до города не доберётся, тем более пешком. С отцом они всегда ходили вдвоём, прикрывая друг друга, а когда Хён остался один, то как-то было все равно. Он прекрасно понимал, что каждая вылазка может оказаться последней, но тогда от него никто не зависел. И он буквально ощутил груз ответственности на своих плечах. Хён был сильным во всех смыслах человеком — слабые тут не выживали, но впервые он почувствовал себя так уязвимо. С этими мыслями он провалился в беспокойный сон.

***

Джинни резко подскочил на кровати от тревожного сна, тело было неприятно липким от холодного пота, белые пряди прилипли ко лбу. Он взглянул на часы, стрелки которых показывали 07:32 и вздохнул. В животе завязался тревожный узел. Хён уехал несколько часов назад, а он даже не услышал и не пожелал удачи. Да, это глупый и бессмысленный жест, но все тело сковало. А что, если Хён не вернётся? Джинни тряхнул головой, чтобы отпугнуть навязчивые мысли и вылез из кровати. Дома было прохладно и сыро. За окном снова пасмурно. Он недовольно поёжился, нырнул в тапки и вышел из комнаты. В кухне-гостиной был полумрак, и он поспешил распахнуть шторы, чтобы стало хоть немного светлее и менее уныло. От холода тело покрылось мурашками, и накинув поверх худи одну из многочисленных тёплых клетчатых рубашек Хёна, которых, кажется, у него было не меньше сотни, он вышел во двор чтобы набрать дров. Кожу лица обжёг ледяной ветер, он поплотнее замотался в рубашку и наспех набрал дрова. Руки за пару минут заледенели. Спустя пятнадцать минут в печи уже успокаивающе трещали сухие ветки и поленья. Когда вода согрелась, он наполнил термосы кипятком, как и учил его Хён, на печь поставил вариться кашу, и только когда подошёл к обеденному столу, то увидел на нем шоколадный батончик и маленькую записку «Не грусти». Губы сами растянулись в улыбке от такого простого и милого жеста. Когда завтрак был готов, он отставил кастрюльку с кашей и пошёл умываться. После завтрака время тянулось как-то особенно медленно. Поразмыслив немного, Джинни решил изучить дом. За все то время, что он тут находится, он был только на первом этаже, а это кухня-гостиная, ванная и спальня, и во дворе. Ходить осматривать дом при Хёне было как-то неловко, хоть он и произнёс дежурное «Чувствуй себя как дома». Он решил осмотреть дом со второго этажа. Поднявшись по лестнице, он сразу оказался в большой комнате, полной всякой всячины. Тут было несколько шкафов, стеллажи с книгами — видимо в этом доме жили жуткие книголюбы, Джинни никогда не видел столько книг в одном месте за исключением библиотеки. В комнате было несколько окон, отчего она была достаточно светлой по сравнению с первым этажом, широкая кровать, пара тумб, незамысловатая картина на стене. Джинни подошёл к окну и завис, глядя вдаль. За забором, вдалеке, ковыляли несколько мертвецов. Было так странно видеть их. За все время он был за территорией только два раза — первый той ночью, когда его нашел Хён, второй — на заправке. И тут, сидя в этом маленьком мирке, состоявшем из небольшого домика, двора, огороженного глухим забором и Хёна, казалось, что все нормально, несмотря на спартанские условия жизни. Словно нет никаких зомби, а это все ретрит где-то вдалеке от цивилизации. Он грустно ухмыльнулся. Поскорее бы домой к Джисону. Мысль, что возможно, он тут застрял навсегда, Джинни даже не допускал. Постояв так еще немного, он спустился обратно. Далее он решил осмотреть подвал. Подойдя к двери, ведущей вниз, он зажёг керосиновую лампу, стоявшую на тумбе, и приоткрыл дверь. В лицо ударила прохлада и немного затхлый воздух. Он осторожно спустился по скрипящей лестнице. Света от лампы едва хватало, подвал оказался на удивление большим. Вдоль стен были расставлены стеллажи и ящики. Такое ощущение, что это не подвал жилого дома, а склад, хотя отчасти это так и было. Тут можно было найти все на свете — коробки с крупами и макаронами, консервы, сухие завтраки, несколько ящиков вина и виски, что очень приятно удивило. Какое-то нереальное количество протеиновых батончиков, блоки сигарет, джем. Рука сама потянулась к небольшой банке джема, Хён же сказал, что он может взять что понравится. Сунув банку в карман спортивок, он продолжил осматриваться. Мыло, стиральный порошок, свечи, спички, какие-то канистры. Десятки коробок с обувью, в основном ботинки и кроссовки. Ему приглянулись чёрные ботинки на толстой подошве, Джинни подумал несколько секунд закусив нижнюю губу, и коробка с ботинками сама нырнула подмышку. Целая стопка новых упаковок с клетчатыми рубашками на любой вкус. О Боги. Он рассмеялся. Куча спортивной одежды. Он что, ограбил спорттовары? Джинни бродил по подвалу около часа, затем он вернулся наверх, осмотрев все, кроме двух шкафов, которые были заперты на ключ. Наверное, там было что-то особенно ценное. Невыносимо скучно и тихо. Это такая противная тишина, которая режет слух. За окном все также выл ветер. Найдя в одном из стеллажей с книгами пожелтевший сканворд, он решил хоть так убить время, но быстро понял, что это так себя затея. Он не был ни особо умён, ни хоть как-то образован. Все что он делал в школе — это курил в туалете и трахался в туалете. Курить он всё-таки бросил, лишь иногда стреляя сигарету другую у лучшего друга. Так в полнейшей скукоте и тишине прошёл его день, вечер, и наконец наступила ночь, в объятьях которой можно забыться. Новый день встретил такой же мерзкой и холодной погодой, вдобавок пошёл дождь. Прошло уже больше суток с отъезда Хёна. Было тревожно. Да, он предупредил что его не будет максимум двое суток, но по загривку ползли противные мурашки — вдруг что-то случилось? Погруженный в свои тревожные мысли он на автопилоте принёс дрова и воду. Разжег печь и занялся готовкой то ли завтрака, то ли обеда, как почувствовал запах гари. Едкий запах моментально выдернул из своих мыслей и вернул в реальность. Блять. Из печи валил адский дым. Он забыл открыть заслонку. Чертыхаясь и матерясь на чем свет стоит он открыл нараспашку дверь, надеясь, что запах выветрится и Хён ничего не заметит. К счастью, он не спалил дом, и на этом спасибо. Дома стало ещё холоднее, чем было до проветривания, парень поник и пошёл за новой охапкой дров. Чтобы не засосало в тревожные мысли, Джинни решил убраться и перестирать все накопившиеся вещи. Он с усердием протирал все поверхности от пыли, тщательно тёр деревянный пол, чистил ковры, поменял постель, постирал белье. Да он даже окна помыл! Вроде дом стал светлее. Обессилив, он рухнул на диван. Уборка помогла отвлечься от едких мыслей, но часы уже показывали почти шесть часов вечера, на улице смеркалось. Хёна всё нет, тревога же всё нарастала. Он же вернётся к утру? Так, в тревоге и бесполезном перекладывании вещей с места на место день подошёл к концу. Уже было сильно за полночь, противный комок поднимался по всему телу и застрял где-то в горле. Джинни ходил из угла в угол, заламывая себе пальцы. Он не знал, что ему делать. Он даже не знает, куда Хён отправился и где его искать, да и как он его найдёт в темноте, пешком, с зомби за забором? Его прошибло волной адского страха, в первую очередь за себя. Джинни вспомнил о вине, которое видел в подвале, и решил, что это поможет хоть немного расслабиться. Спустившись в подвал, он нырнул рукой в уже знакомый ящик, и выудил оттуда бутылку. Красное полусухое. Он не разбирался в винах, да и выбирать не приходилось, все бутылки были одинаковыми. Взгляд скользнул по блоку сигарет, и он, не раздумывая, вытащил пачку. Он сел на диван, замотавшись в плед, открыл бутылку и поморщился от кислоты напитка. Алкоголь приятно обжёг горло опаляя нутро. Страшно. В последний раз он так себя чувствовал в далёком детстве, когда мать закрывала его одного на ключ в крохотной квартирке и уходила на очередную попойку с продолжением. Её могло не быть весь вечер, день, два…иногда и больше. Однажды после очередного такого загула матери, он загремел в больницу с истощением. Дома почти не было еды. Ему было шесть. Джинни нервно кусал большой палец и несильно качался вперед-назад. Это хоть немного успокаивало. Спустя пол бутылки вина, на щеки хлынули горячие слезы. Руки дрожали. На ватных ногах, посильнее закутавшись в плед и накинув на голову капюшон худи, он подхватил пачку сигарет, керосиновую лампу со стола и вышел на крыльцо. С трудом, из-за сильного ветра, он зажёг сигарету и с жадностью затянулся едким дымом. Сигареты оказались очень крепкими и от неожиданности он закашлял, тут же резко испуганно зажав себе рот. Нельзя шуметь. Он замер, вслушиваясь в тишину. Ничего, кроме гула ветра. Ни звука мертвецов, ни такого долгожданного звука машины. Джинни не знал, сколько он просидел на крыльце и сколько сигарет выкурил. Казалось, все его внутренности пропитались горечью сигарет. Он замёрз до ужаса, но все не переставал вслушиваться в надежде. Уже светало, а это значит, что двое суток прошли. Лицо стягивало от солёных высохших слез. Глаза пекло. Нос был заложен то ли от тихого плача, то ли от сидения на холоде. Он погасил лампу и устало поплёлся в дом, закрыв за собой дверь. Доцедив оставшиеся полбутылки, он свернулся калачиком на диване, всё так же в пледе и капюшоне, и провалился в тревожный поверхностный сон. Ему снилось что-то неопределённое, но определённо тревожное. Тьма душила его липкими холодными лапами. Где-то вдалеке, фоном, стоял неприятный гул. Веки подрагивали. Он недовольно поморщился, сознание возвращалось к нему. Голова гудела. Горло горело, и во рту стояла невыносимая горечь сигарет. Уши уловили мерное знакомое тарахтение. Резкий вдох. Распахнувшиеся красные глаза. Он подскочил на диване, запутавшись в пледе, и с грохотом свалился на пол, больно ударившись коленями. Матерясь и выпутываясь из одеяла, он подскочил к окну и раздвинул шторы. Глаза выжгло ярким светом. Он поморщился и впился взглядом в ворота. Никого не было, только звук двигателя, который становился всё явнее. Парень уже хотел было рвануть на улицу и распахнуть ворота, он даже успел дёрнуться в сторону двери, но вдруг вспомнил о наставлении не открывать двери, чтобы он ни услышал. Он жадно смотрел на ворота, вдруг, покачнувшись, они открылись, тёмная фигура скользнула мимо, сразу в машину, снова выбежала, закрывая ворота. Фигура в чёрном плаще устало прислонилась спиной к машине и откинула голову назад, подставляя лицо солнцу. Вернулся. Вздох облегчения. Прошло на самом деле всего две или три минуты, до того, как он услышал знакомый щелчок двери, но эти минуты ощущались вечностью. Из-за двери появилась тёмная макушка, и Джинни рванул к Хёну с такой силой, что чуть не свалил того на пол своим весом. Джинни обнял Хёна за плечи изо всех сил. Тот, немного помедлив, в ответ легко обнял за талию одной рукой. Они так стояли несколько минут. Джинни чувствовал себя разжавшейся пружиной. Он просто стискивал Хёна в своих объятиях всё крепче, уткнувшись носом ему куда-то в плечо. От Хёна пахло пылью, потом и бензином. Хён едва слышно зашипел сквозь зубы, и Джинни испуганно отпрянул. — Блять…я…я…я чуть с ума не сошёл, — пытаясь позорно не разреветься выдавил Джинни, — Ты ранен? — он судорожно бегал глазами по телу напротив, внимательно осматривая. — Прости… — усталый хрип, — Возникли непредвиденные обстоятельства, все в порядке, только мне надо обработать руку, разодрал обо что-то, — он морщась стянул плащ, и закатал рукав рубашки, демонстрируя длинную рваную рану на все предплечье. Заживать будет долго. — Пиздец… — Джинни вытаращил глаза и тут же подскочил в сторону кухонных шкафчиков за аптечкой, — Я сейчас! — через мгновение он уже стоял рядом с Хёном, сжимая в руках коробку с лекарствами. Хён медленно сел на диван, с облегчением вытягивая ноги и расправляя спину. Джинни аккуратно взял его руку в свою, осматривая рану и сел на колени перед ним. Осторожно снял какую-то ткань, которой наспех была перетянута рука. Хён поморщился от боли. Выглядело паршиво. Осторожно прикасаясь к мощной жилистой руке, ватой, смоченной в антисептике, Джинни счищал пыль и запёкшуюся кровь. Хён полусидел с прикрытыми глазами, откинув голову на спинку дивана. Он выглядел очень уставшим, под глазами залегли чёрные тени, черты его лица заострились. Щетина придавала ему какой-то мужественности и даже суровости. Джинни лёгкими движениями длинных пальцев намазал подходящей мазью кожу вокруг раны. Наложил что-то вроде салфетки из бинта и слегка надавливающими движениями оборачивал бинт вокруг руки. Ему не терпелось узнать, что случилось с Хёном, и только он хотел задать свой вопрос, как поднял взгляд и увидел мерно вздымающуюся грудь и расслабленное лицо. Уснул. Закончив бинтовать, он, как мог, зафиксировал бинт, завязав пару узелков, и оставил Хёна, накрыв его пледом по грудь. Сам же он лёг рядом на диване, положив голову тому на бедро. Сегодня он совсем не хотел быть один. Ему хватило.

***

Запястье дёрнулось от лёгкой вибрации. Хён приоткрыл глаза, и поморгав несколько секунд, отключил будильник на наручных часах. Пора. Он осторожно встал, зажёг свечу, и вышел, прикрыв дверь, чтобы не разбудить Джинни. Он наспех позавтракал и умылся. Ещё раз проверил рюкзак — пара фонариков, спички, вода, батончики, печенье, отмычки, кусачки. Надел свою одежду для вылазок — футболку, тёплую рубашку, термобелье, плотные джинсы, ботинки с высоким голенищем, неизменный кожаный плащ. На бедре зафиксировал нож, второй нож отправился за голенище ботинка. Пистолет в кобуру на поясе, прикрыл длинной рубашкой. Он не любил огнестрельное оружие — слишком много шума, но иногда оно необходимо. Правая рука сжала мачете. Арбалет решил не брать. Окинув дом быстрым взглядом, он, поколебавшись пару секунд, достал из рюкзака шоколадный батончик и оставил его на столе вместе с незамысловатой запиской. Захотелось сделать приятно соседу. Подцепив канистру с топливом, стоявшую у выхода, он покинул дом. Ещё несколько раз обошёл машину и удостоверившись что все в порядке, отправился в путь. За окном мелькал монотонный унылый пейзаж, над головой нависало чернильно-серое небо. По его прикидкам ехать до места около пяти часов, это очень далеко, практически на самой границе округа. Там некогда был огромный супермаркет, из тех, куда люди приезжают раз в месяц всей семьёй и закупаются товарами в невообразимо гигантских упаковках. Там ещё была огромная подземная парковка, это очень опасно, но можно попытать счастье и найти топливо. Там не должно быть много мертвецов, тот район всегда был очень малонаселённым, по сути, кроме супермаркета, парковки и десятка частных домов больше ничего и не было. Да и времени прошло уже много. Эта вылазка была опасной, возможно более опасной чем прошлые его одиночные вылазки, но их теперь двое. Двое взрослых мужчин, которым нужна еда. Конечно же, он сопроводит Джинни в клуб и будет рад, если тому удастся вернуться, но чутье подсказывало, что этого не произойдёт. И ему нужно заботиться теперь не только о себе. Теперь, спустя то время, что они вынужденно живут под одной крышей, у него даже и в мыслях не было, чтобы выгнать парня или что-то вроде того. Да, они не были близки, просто соседи, но отчего то это соседство ощущалось приятным теплом где-то в груди. Так, блуждая в своих мыслях, он домчался по практически пустому шоссе до нужного ему перекрёстка, сбавил скорость и свернул на дорогу ведущую к пункту назначения. Машина медленно плыла по дороге. На удивление, было абсолютно пусто. Где-то вдалеке плёлся одинокий мертвец, в остальном — никого. Хён решил подъехать с торца огромного здания, чтобы в случае чего машина сильно не бросалась в глаза среди припаркованных мёртвых автомобилей. Он осторожно припарковался, сдавая задом, чтобы можно было быстро выехать на дорогу. Необходимо быть осторожным и все продумывать на шаг вперёд. Заглушил двигатель и не спешил выходить из машины. Приоткрыл окно, пристально вслушивался, и вглядывался в тишину. Чисто. Можно идти. Накинув рюкзак на плечи и покрепче сжимая мачете, он, слегка пригнувшись, быстрыми и тихими шагами направился прямиком к супермаркету, по пути внимательно осматриваясь. Привалившись к стене между дверьми, он долго прислушивался. Тихо. Двери были стеклянными, поэтому прислонившись плечом к стене, он осторожно заглянул вглубь помещения, сквозь стекло. К счастью, в проекте здания были предусмотрены небольшие окна практически под потолком, поэтому там было вполне себе светло. В его поле зрения были бесконечные кассы в ряд, хаотично разбросанные тележки и корзины, всякий мусор. Никаких признаков ни живых, ни мёртвых. Ещё раз оглянувшись по сторонам, он вдохнул и шагнул в неизвестность. Под ногами хрустел мелкий мусор и стекла. Шаги раздавались тихим эхом. Сердце громко и ровно стучало. Хён проскользнул мимо касс, все также — пригнувшись, дальше вглубь помещения. Тут был полумрак, но этого было достаточно. Холодно и пыльно. Медленно продвигаясь дальше, он осматривался по сторонам на предмет угроз и параллельно ища все, что может пригодиться. Глаза выцепили несколько банок каких-то консерв, краска на этикетках давно расплылась и выцвела, но убедившись, что они не вздутые, положил в рюкзак. Застегивая рюкзак, он услышал знакомое кряхтение. Закинул рюкзак на плечи, покрепче сжал мачете и медленно пошел на звук. Звук исходил откуда-то слева, через три или четыре стеллажа. Выглянув из-за стеллажа, Хён увидел мертвеца, который, видимо, услышал его и пытался пройти на звук сквозь стеллаж. К счастью, у зомби были белесые мутные глаза. Такие были практически неопасны, потому что слепы и двигались только на звук. По-настоящему опасными были те, у которых глаза выглядели как человеческие — они хорошо видели даже в темноте. Но сейчас такие почему-то редко встречаются, хотя в начале эпидемии таких было большинство. Возможно, и у мертвецов есть свой срок. Хён выпрямился и сделав несколько широких шагов, одним взмахом сильной руки отсек мертвецу голову. Голова упала с противным склизким звуком. Тут же его взгляд упал на разбросанные пачки макарон, которые он сразу собрал и уложил в рюкзак. Сегодня удачный день. Он бродил от стеллажа к стеллажу, складывая в рюкзак все, что может оказаться полезным. По пути встретил ещё несколько таких же слепых мертвецов, которых не мешкая обезглавил. Его рюкзак достаточно быстро наполнился, и он решил выложить все свои находки в машину и вернуться снова — тут было ещё чем поживиться. Хён не считал, сколько раз он ходил от машины к супермаркету и обратно, но он устал. На удивление ему удалось найти много полезного и съедобного. По большей части это крупы и макароны, немного консерв, соевое мясо, мёд, мыло, несколько канистр машинного масла, различные бытовые мелочи, батарейки, кое-что из одежды. Закончив загружать последнюю партию, он решил, что пора отправиться на парковку, попытаться найти топливо. Он привычно оглянулся по сторонам — все так же спокойно и тихо. Нужно успеть до темноты. После парковки он принял решение заночевать в супермаркете, там было вполне безопасно — он все осмотрел, и с утра ещё унести то, что не унёс в первый раз, там были вещи не первой необходимости, но тоже очень полезные. За одну поездку нужно увезти как можно больше, топливо настоящая роскошь и искать его все сложнее. Он надел налобный фонарик, в одну руку взял большую железную канистру, в другой все также сжимал мачете, и двинулся к задней части здания. До въезда на парковку он дошел быстро, по пути лишь встретив пару зомби, с которыми расправился так же, как и с предыдущими. Немного помявшись у входа, Хён нырнул вглубь. Верхний уровень парковки тускло освещался через небольшие окна в одной из стен — это радовало. Осмотревшись по сторонам и убедившись, что угрозы нет, он петлял от машины к машине в надежде слить бензин. Спустя полчаса он понял, что на этом уровне ловить нечего, и нужно спускаться ниже. В темноту. Хён медленно двигался на встречу бездне, по всему телу пробежались мерзкие мурашки. Страшно. Каждый раз страшно, как в первый. Фонарик освещал небольшую область, он осторожно ступал, стараясь не издавать ни единого звука. Его глаза увидели силуэт за машиной. Слепой. Он плавными, почти кошачьими, шагами подошёл к чудовищу и привычным движением руки обезглавил. Едва он успел развернуться и сделать шаг вперёд, как резко и абсолютно неожиданно, на него набросился откуда-то сбоку мертвец. Он клацнул зубами, чуть не впившись ему в лицо. От неожиданности и напора Хён не устоял на ногах и повалился на спину, руками отталкивая от себя хрипящего и клацающего зубами мертвеца. Это была немая борьба, стиснув зубы, одной рукой Хён отталкивал от себя чудовище, второй потянулся к бедру за ножом. Мгновение и он всадил нож в голову по самую рукоять и брезгливо откинул с себя уродливую тушу. Хён резко подскочил на ноги, оглядываясь по сторонам и вслушиваясь в темноту. Сердце бешено колотилось. Он, не создавая шума, пытался отдышаться. Руки дрожали от адреналина. Обтерев нож о штанину своих джинс, убрал его обратно в чехол. Подобрал мачете и канистру. Убедившись, что поблизости нет мертвецов, или они его не видят, он вытащил свёрнутый шланг из рюкзака и начал осматривать машины. На его счастье, удалось нацедить почти полную канистру. Больше тут не было смысла оставаться, и нужно идти обратно. Подхватив тяжёлую канистру, он двинулся на выход. Выйдя с парковки, в лицо ударил холодный свежий воздух, и он ощутил, насколько нечем было дышать внизу. Хён оставил канистру в пикапе. Сумерки спустились на мертвый город и он отправился в супермаркет, привычно оглядываясь по сторонам. Под светом фонарика, он собрал все что хочет взять с собой в углу, чтобы с рассветом все это погрузить в машину и уехать. Он надеялся вернуться домой к обеду. В неспешных сборах прошло ещё несколько часов. На улице стемнело. Угол, недалеко от выхода был набит коробками с всякой всячиной, которую он планировал забрать. На всякий случай он прикрыл коробки куском какой-то найденной ткани и картоном. Сам же он отправился вглубь зала, но так, чтобы было видно выход. Парень расстелил на полу картон, сел вытянув ноги и наконец-то решил перекусить. Спустя немного времени он лёг на бок, лицом к выходу, подложив руку под голову и провалился в поверхностный сон. Утро наступило в одно мгновение. Хён только прикрыл глаза. Привстав, он как обычно несколько минут вслушивался в окружающее пространство: только ветер зловеще выл и, кажется, шёл дождь. Почти восемь утра. Он наспех перекусил и продолжил перетаскивать свои находки в авто. Коробки были тяжёлыми, и потребовалось возвращаться несколько раз, потратив на это приличное количество времени. Уложив последние вещи, он решил вернуться ещё раз, так как в последний момент вспомнил, что видел отдел, где находится все для сада, возможно там будут семена каких-нибудь овощей или зелени. Его запасы подходили к концу. Хён стоял у стенда с семенами и перебирал пакетики, ища что-либо полезное. Осмотрев все, он выбрал с пару десятков подходящих, как услышал звук открывающейся двери и множественные шаги. Он мгновенно засунул пакетики в боковой карман рюкзака и покрепче схватил мачете. Вдалеке, у входа появлялись фигуры. Люди. Он тут же спрятался за стеллажом, судорожно соображая. Он находился почти напротив входа, когда они повернутся и пройдут чуть вперёд, то заметят его. Шаги все ближе. Хён скользнул к торцу стеллажа у стены, ухватился руками за третью полку, которая была на уровне пары метров от пола. Выше уровня глаз — это на руку. Полка была заставлена садовыми гномами, но за ними было достаточно пространства, чтобы он мог лечь боком. Ловким движением он закинул рюкзак на полку и сам скользнул следом, распластавшись за гипсовыми уродцами. Шаги все приближались, он старался дышать через раз. Сердце билось где-то в горле, и он молился всем богам, чтобы никому не приспичило украсить лужайку. Он не видел их всех, но судя по звуку человек шесть. Пара человек попали в его поле зрения. Вооружённые до зубов, с автоматами. Он закусил нижнюю губу. «Пожиратели» Пожиратели намного, намного хуже зомби. Блять. Все шло так хорошо. Мужчины осматривали зал, некоторые из них взяли тележки. — Берите все, что можно унести! — раздался голос. — Стойте, смотрите…тут кто-то был, ему снесли башку совсем недавно… — мужчина присвистнул — Это же какую силищу надо иметь, чтоб так! — Смотрите в оба, тут может быть вооружённый здоровяк. Мужчины продолжили осматривать помещение, стеллаж за стеллажом, с автоматами наперевес. Ему не выбраться, пока Пожиратели тут. Одного-двух он бы ещё уложил, но не толпу вооружённых мужиков. Внизу, совсем рядом, мелькнула лысая голова. Мужчина что-то разглядывал на нижней полке. Хён весь сжался и прикрыл глаза. В уголках глаз появилась влага. Он едва дышал. Потоптавшись с минуту, мужчина пошёл дальше и скрылся за другим стеллажом. Облегченный выдох и капля пота скатившаяся по виску. Выход один — дождаться пока они уедут. Не будут же они тут вечность сидеть. Время тянулось невыносимо медленно. Эти уроды совсем не торопились, отпускали шутки в адрес друг друга, и, возможно, Хён так и умрёт на этой полке среди гномов. Он не знал, сколько времени, но всё его тело затекло от неудобной позы, и он боялся пошевелиться. По ощущениям, уже сильно за полдень, ближе к вечеру. Дождь, судя по звуку, лил как из ведра. Мужчины всё продолжали ходить туда-сюда, нагружая тележки и периодически вывозя их на улицу. Вроде шестеро, но, возможно, ещё есть люди и снаружи. Они должно быть приехали на двух машинах, вполне возможно, что снаружи ещё двое. Хён уже не чувствовал свою ногу и осторожно пытался ей пошевелить, чтобы разогнать кровь. Начало темнеть. Главное, чтобы с Джинни все было в порядке и выбраться отсюда поскорее. Хён из-за всех сил пытался не заснуть, глаза слипались от длительного почти неподвижного лежания. Мужчины включили фонарь или зажгли лампу — темноту разбавил тусклый теплый свет, в котором едва читались силуэты окружения. — Там настоящая буря, поэтому заночуем здесь. Дежурим по очереди. Ты — первый. Блять. Только не это. Он их не видел, но отлично слышал. Их разделяла всего пара рядов. А значит и они его услышат, как только он попытается сбежать. Спустя время мужчины чем-то шуршали, негромко смеялись, отпускали плоские шутки, травили байки и, судя по голосам, пьянели. Это на руку. В Хёне поселилась надежда, что они просто напьются и вырубятся, и он сможет незаметно свалить отсюда. В крайнем случае, с одним он точно справится. Он мысленно выругался, наверное, ещё сотню раз, не меньше. Голоса становились всё громче, слова всё невнятней. Количество алкоголя в крови росло, а Хён лишь терпеливо ждал. Они вливали в себя алкоголь в каких-то невероятных количествах, судя по голосам, потому что шутки и смех сменились тихим воющим пением. Хён закатил глаза. Это настоящая пытка. Постепенно, спустя какое-то огромное количество времени, пение сменилось храпом. Он засоображал с удвоенной силой. Надо ещё подождать, чтобы крепче заснули. Один точно должен быть на стрёме, но что, если не все уснули? Хён замер в ожидании, и из-за всех сил вслушивался. Тишину нарушал только храп, ни шагов, ни разговоров, ни каких ещё либо звуков. Он кинул взгляд на выход — бежать всего метров двадцать пять — тридцать по прямой, шайка в соседних рядах, и если они его услышат и проснутся, то найдут его почти моментально, будут орать, палить из автоматов, на шум сбегутся мертвецы со всей округи и тут будет мясорубка. Он тихо выдохнул крепко зажмурил глаза, соображая. Может не рисковать и подождать пока они уедут. Пока Хён продумывал план отступления, судьба все решила за него. Он не понял, как это произошло, но как в замедленной съёмке он увидел, как гном летит с полки вниз и с оглушающим грохотом разлетелся в дребезги. Блядский гном. Хён молниеносно подхватил рюкзак с мачете, даже не вслушиваясь, ловко соскользнул с полки и рванул к выходу так быстро, как никогда ранее. За спиной он слышал голоса, которые заглушал звук собственного колотящегося сердца. Левую руку обожгла сильнейшая боль, будто её окатили раскалённой лавой. Он бежал из-за всех сил. Лёгкие горели огнём. Улица. Холодный воздух, дождь, темнота. Он подлетел к машине, мокрыми скользкими дрожащими руками открыл дверь, задыхаясь, с трудом попал ключом в замок зажигания. Раздался рёв двигателя, и он втопил педаль газа в пол, срываясь с места, мысленно благодаря себя за то, что нормально припарковался. Ничего не видно, на улице абсолютная темнота, фары не рискнул включать, боясь привлечь внимание. Он постоянно бросал взгляд в зеркало заднего вида: либо они тоже с выключенными фарами, либо за ним никого. Он мчался практически по памяти, не сбавляя скорость. Рука пульсировала болью. Он чувствовал, как рукав рубашки пропитывается кровью. Много крови. Ему нужно перевязать руку, иначе он истечёт кровью, не доехав до дома. Он крепко сжимал руль одной рукой, нервно барабаня по нему пальцами и до боли закусывая губу. Глаза, к счастью, привыкли к темноте, и он смог различать едва уловимые силуэты окружения. Сердце бешено колотилось. Проехав через знакомый перекрёсток, он свернул на дорогу, ведущую домой. Он мчался так быстро, как мог его старенький пикап. Отъехав достаточно далеко, он свернул на обочину и заглушил двигатель. Приоткрыл окно. Несколько минут прислушивался к звукам вокруг — ничего кроме дождя. Выдохнул. Кажется, он смог уйти незамеченным. Все-таки у него была фора, и он был трезв. И темнота сыграла ему на руку. Днём, возможно, он бы не выбрался. Пригнувшись на всякий случай, он посвятил фонариком на руку. Через разодранный рукав плаща выглядывала длинная рана на руке, кровь все лилась. Он на ощупь нашёл в бардачке кусок старой футболки и перетянул руку, чтобы остановить кровь. К счастью, рана не была глубокой. Зафиксировав ткань, он завёл двигатель и продолжил свой путь. Скоро рассвет. Хён мчался в свете тусклого утреннего солнца, мечтая поскорее оказаться дома. Джинни, наверное, с ума уже сошёл. Он подвёл его, задержался. И он даже не представлял, что чувствовал Джинни. Появились знакомые деревья вдоль дороги, он сбавил скорость, съехал с шоссе на грунтовую дорогу. Мелкий щебень хрустел под колёсами, уже виделись очертания дома вдалеке. Дом на месте — это радует. Привычные деревянно-серые ворота. Мертвецов поблизости нет. Хён отточенными движениями выбежал из машины, ключом открыл ворота, снова запрыгнул в машину, заехал во двор, выбежал наспех закрывая ворота. Облегчённо выдохнул и привалился спиной к машине, подставляя лицо утренней свежести. И тут он ощутил, насколько же устал. Болело все тело, рука пульсировала, желудок ныл от голода, веки слипались. Не было сил даже дойти до дома. Собрав последние силы, он пошёл к крыльцу, решив, что разгрузит машину потом. Едва он успел перешагнуть порог и закрыть за собой дверь, как в нос ударил запах гари и его чуть не свалил с ног Джинни. Тот стиснул Хёна в объятьях до треска в рёбрах и уткнулся в плечо. Опешив, Хён положил ему руку на талию и прислонился щекой к блондинистой макушке. Нос защекотал запах сигарет и перегара. Рука отозвалась сильной болью. — Блять…я…я…я чуть с ума не сошёл, — Джинни смотрел на него красными опухшими глазами, — Ты ранен? — внимательно осматривая. — Прости… — выдавил из себя что-то едва похожее на голос, — Возникли непредвиденные обстоятельства, все в порядке, только мне надо обработать руку, разодрал обо что-то, — он виновато опустил голову, стянул плащ и завернул рукав рубашки. — Пиздец… Я сейчас! — через пару секунд Джинни уже стоял напротив с аптечкой. Хён опустился на диван, и чуть не застонал. Как же хорошо дома. На мягком диване. На самом прекрасном мягком диване. Джинни сидел на коленях и колдовал над его рукой, лёгкие прикосновения горячих пальцев разливались приятным теплом по руке. Спокойно, хорошо. Он прикрыл глаза, спинка дивана обнимала уставшую спину в своих объятьях, и Хён не заметил, как провалился в глубокий сон.