Элдариум

Лорену было пять лет, когда он впервые решил, что обязательно станет лучшим летуном во всей Ла Мель. К сожалению, его крылья придерживались совершенно другого мнения. Утро над столицей только начиналось. Солнце медленно поднималось из-за горного хребта на востоке, окрашивая вершины в золото и янтарь. Огромный дворец Ла Мель возвышался над городом, словно вырастая прямо из скалы. Его башни соединялись подвесными мостами, а белый камень стен переливался в лучах рассвета мягкими серебристыми оттенками. Далеко внизу просыпался город. С верхних террас были видны узкие улочки, уходящие между домами, рынки, где торговцы только начинали раскладывать товары, и гавань воздушных кораблей, расположенная на соседнем плато. Несколько огромных судов уже готовились к отправлению. Их паруса медленно наполнялись ветром, а корпуса поблёскивали металлическими элементами, отражая утренний свет. Над городом летали лишь единицы. Обычный человек в Ла Мель крыльев не имел. Когда-то ангельская кровь текла во многих семьях империи, но столетия постепенно делали своё дело. С каждым поколением носителей становилось всё меньше. Теперь полноценные крылья считались редкостью даже среди знати. Именно поэтому появление ребёнка с белоснежными крыльями за спиной вызывало у придворных столько восторга. А у самого ребёнка — столько проблем. — Ты опять упадёшь. Лорен сердито обернулся. На каменном ограждении тренировочной площадки сидела Наминэ. Одиннадцатилетняя кронпринцесса Ла Мель выглядела удивительно спокойно для человека, который только что разрушил чужую уверенность в себе. Светлые волосы мягко покачивались на ветру. На коленях лежала книга, которую она читала до появления брата. За её спиной были сложены крылья — значительно больше и сильнее, чем у Лорена. Самому Лорену иногда казалось, что Наминэ умеет абсолютно всё. Летать, учиться, вести себя правильно со взрослыми. Даже ходить так, будто никогда не спотыкалась. Что, разумеется, было крайне несправедливо. — Не упаду. — Упадёшь. — Наминэ. — Что? — Перестань. На губах сестры появилась лёгкая улыбка. Такая, какая бывает у человека, который заранее знает результат. Лорен нахмурился ещё сильнее. Он тренировался уже несколько недель. Каждый день. Каждый свободный час. И всё равно ничего не получалось. Другие дети с крыльями в его возрасте уже могли спокойно планировать между платформами. Некоторые даже совершали короткие самостоятельные перелёты. Лорен же стабильно проигрывал кустам. Кусты вообще были его главными врагами. Он сердито расправил крылья. Белые перья засияли в солнечном свете. Ветер тут же пробежал между ними, слегка приподнимая кончики. От одного этого ощущения сердце начинало биться быстрее. Потому что где-то глубоко внутри Лорен уже знал. Летать он любил больше всего на свете. Даже если пока получалось ужасно. Он подошёл к самому краю платформы. Под ногами разверзалась огромная пропасть, уходящая вниз между горными уступами. Облака лениво плыли значительно ниже уровня дворца. Где-то далеко слышались сигналы воздушных кораблей. Обычный человек испугался бы такой высоты. Лорен смотрел на неё с восторгом. — Готов? — спросила его сестра. — Да. —твёрдо ответил Лорен. — Уверен? — Да. — Точно? — Наминэ. —с раздражением процедил мальчик. — Всё-всё. Лорен глубоко вдохнул. Разбежался и наконец оттолкнулся от земли. На одно короткое мгновение мир замер. Потом ветер подхватил его. Сердце подпрыгнуло от восторга. Он летел и не падал. Воздух нёс его вперёд. Солнце било в лицо. Под ним проносились крыши дворца и сады на нижних террасах. Лорен счастливо рассмеялся. И тут же забыл всё, чему его учили. Одно слишком резкое движение. Один неправильный взмах. Поток воздуха сорвался. Через секунду принц Ла Мель с громким воплем исчез в огромном кусте цветущего серебролиста. На площадке повисла тишина. Потом Наминэ закрыла книгу. Посмотрела на куст. И только после этого позволила себе улыбнуться. — Новый рекорд. Из серебристой листвы появилась очень недовольная голова. — Я летел! —с диким восторгом прокричал принц. — Летел. —подтвердила Наминэ. — Целых пять секунд! — Почти шесть. Лорен замер. — Правда? — Правда. На его лице появилась гордость. Настолько счастливого лица Наминэ не видела уже давно. Она мягко спрыгнула с ограждения и подошла ближе. — Видишь? Получается. — Но я всё равно упал. — Все падают. — Ты не падаешь. Наминэ тихо рассмеялась. — Ещё как падаю. — Врёшь. — Лорен, вчера я врезалась в тренировочную башню, потому что засмотрелась на облако в форме кекса. — со снисходительным лицом ответила девочка. — Не считается. — Почему? — Потому что ты великая и прекрасная кронпринцесса Наминэ. — Очень убедительный аргумент. Ветер снова пробежал по площадке. Высоко над ними медленно проплывал один из воздушных кораблей. Лорен поднял голову и долго смотрел ему вслед. Однажды он обязательно поднимется ещё выше. Выше башен. Выше дворца. Выше облаков.

***

Лорену было девять лет, когда отец впервые разрешил ему отправиться в путешествие на воздушном корабле. Не в соседний город. Не на короткую прогулку над столицей. А в настоящее путешествие. Целых четыре дня пути. Для взрослого человека это звучало не слишком впечатляюще. Для девятилетнего Лорена это было величайшее событие в истории человечества. Наверное именно поэтому в ночь перед отправлением он почти не спал. Столица ещё тонула в предрассветном сумраке, когда дворцовая карета остановилась возле главной воздушной гавани Ла Мель. Даже спустя годы Лорен помнил этот момент. Помнил запах ветра. Помнил холодное утро. Помнил чувство восторга, от которого буквально хотелось подпрыгивать на месте. Воздушная гавань располагалась на отдельном горном плато, соединённом со столицей несколькими каменными мостами. Сотни людей уже работали несмотря на ранний час. Кто-то проверял крепления грузов. Кто-то поднимал паруса. Торговцы переносили ящики с товарами. Путешественники спешили к своим кораблям. А над всем этим возвышались они. Воздушные суда. Огромные и величественные. Настолько большие, что маленькому Лорену казалось, будто они способны закрыть собой половину неба. Их корпуса были выполнены из светлого дерева и металла. По бортам тянулись золотистые узоры, обозначающие принадлежность к империи Ла Мель. Несколько уровней палуб поднимались друг над другом словно этажи плавучего дворца. Паруса уже ловили утренний ветер. Канаты тихо поскрипывали. Флаги развевались высоко над палубами. И всё это выглядело настолько невероятно, что Лорен забыл закрыть рот. — Если продолжишь так смотреть, туда залетит птица. Лорен резко обернулся. Рядом стояла Наминэ. Ей было пятнадцать. Она уже выглядела почти взрослой. Высокая, стройная и собранная. В отличие от младшего брата, который сейчас напоминал восторженного щенка. — Ты видела их? — глаза мальчика блестели от восхищения. — Да. — спокойно ответила старшая. — Они огромные. — Да. — Невероятно огромные. Наминэ посмотрела на корабль. Потом на брата. — Лорен. — Что? — Это уже пятый раз за утро. — Потому что они огромные. На этот раз даже Наминэ не смогла сдержать улыбку. Лорен снова поднял голову к небу. Высоко над гаванью медленно кружили несколько птиц. Чуть дальше, над соседним плато, кто-то летел на собственных крыльях. Редкое зрелище даже для Ла Мель. Белая фигура быстро исчезла среди облаков. Лорен проводил её взглядом. Когда-то он тоже будет летать так высоко. Но сейчас его интересовал совсем другой полёт. Первое большое путешествие. Первый настоящий выход за пределы столицы. Первый шанс увидеть огромный мир, о котором он столько слышал.

***

Первый день путешествия Лорен провёл буквально везде. Кроме своей каюты. Капитан заметил это ещё до обеда. Матросы — примерно через час после отправления. А Наминэ знала это заранее. Потому что невозможно заставить девятилетнего Лорена спокойно сидеть на месте, если вокруг находится воздушный корабль. Стоило судну покинуть гавань и подняться над облаками, как мальчик исчез. Сначала его нашли возле носовой части корабля. Потом возле рулевого механизма, среди грузовых отсеков, рядом с кухней. Причём каким образом он вообще туда попадал, оставалось загадкой. — Если ещё раз увижу тебя возле двигателя, расскажу отцу. — процедила принцесса. Лорен мгновенно замер. — Это шантаж. — Это забота о твоей безопасности. — Шантаж. Наминэ даже не подняла взгляд от книги. Они расположились на верхней палубе под навесом. Здесь было значительно тише, чем возле команды. Ветер играл с тканью парусов над головой, а за бортом медленно проплывали облака. Лорен сидел напротив. Точнее пытался сидеть. Потому что каждые несколько минут его внимание переключалось на что-то новое. Сначала на горы, на корабли вдалеке, на птиц. Потом, на странное облако и на ещё более странное облако. — Наминэ. — Мм? — Мы правда будем лететь четыре дня? — Да. — Целых четыре? — Да. — Это очень долго. — Ты говорил обратное вчера. — Вчера я ещё не начал лететь. Наминэ тихо улыбнулась. Лорен надулся. За бортом медленно проплывали горные вершины. Ла Мель была огромной. Гораздо больше, чем он представлял. Из столицы казалось, будто весь мир состоит из знакомых долин и горных перевалов. Но стоило покинуть дворец, как выяснялось, что империя продолжается далеко за горизонт. Одни города цеплялись за отвесные скалы. Другие располагались на плато между горными хребтами. Некоторые вообще строились вокруг воздушных гаваней и торговых маршрутов. Иногда корабль пролетал настолько близко к вершинам, что Лорен мог различить людей на смотровых башнях. Иногда наоборот вокруг оставалось только небо.. Наверное именно тогда он впервые по-настоящему влюбился в свою страну. В её свободу. Во второй день корабль сделал остановку в одном из торговых городов. Именно там Лорен впервые увидел, насколько разными могут быть люди внутри одной империи. На улицах звучали десятки акцентов. Торговцы привозили товары со всех уголков страны. На площади выступали музыканты. Кто-то продавал украшения, сладости и странные механические игрушки, которые двигались самостоятельно. Лорен потратил почти все карманные деньги за первые двадцать минут. Наминэ даже не удивилась. — Зачем тебе деревянный дракон? — Он летает. — Нет. — В моём сердце летает. Потом появился стеклянный шар. Потом музыкальная шкатулка. Следом ещё какая-то абсолютно бесполезная вещь. К концу дня Лорен тащил столько покупок, что едва видел дорогу перед собой. Наминэ смотрела на это с видом человека, который заранее знал итог. И была абсолютно права. Потому что половину вещей Лорен потерял ещё до возвращения на корабль. К своему огромному горю. Но даже это не испортило путешествие. Слишком много нового окружало его со всех сторон. Слишком много людей и историй. Именно тогда он начал понимать то, чего ещё не осознавал раньше. Ла Мель — это не только дворец. Не только столица. Это тысячи людей. Десятки городов. Тысячи судеб. И однажды за всё это ему придётся нести ответственность. Но вместо размышлений о будущем его гораздо больше волновал вопрос, можно ли уговорить капитана пустить его за штурвал хотя бы на пять минут. Ответ оказался отрицательным. Очень несправедливо отрицательным.

***

Лорену было тринадцать лет, когда он впервые понял, что некоторые люди способны одновременно вызывать восхищение и желание стукнуть их чем-нибудь тяжёлым. К его 15 годам он окончательно убедился, что Амантересс Дэ Раэм прекрасно справлялась с обеими задачами. Они познакомились когда Лорену было 10, но виделись не так часто пока не была объявлена помолвка его сестры и брата Амантересс. С тех пор он видел её чуть ли не каждый месяц. В прочем он был не против подруге близкой ему по возрасту. В том месяце семья Дэ Раэм прибыла в Ла Мель с официальным визитом. Подобные поездки случались регулярно. Правители встречались, обсуждали торговые маршруты, договоры, политику и множество других вещей, которые казались подросткам невероятно скучными. Поэтому спустя всего несколько часов после прибытия гостей Лорен уже стоял возле двери комнаты Амантересс. — Нет. —сказала как отрезала девушка. — Ты даже не знаешь, что я собирался предложить. — Знаю. — Откуда? — Потому что ты всегда предлагаешь одно и то же. Лорен сделал оскорблённое лицо. — Это неправда. — Правда. — Иногда я предлагаю два разных варианта. — И оба связаны с побегом. — Потому что хорошие идеи обычно связаны с побегом. Амантересс тяжело вздохнула. Ей было двенадцать. За последний год она заметно вытянулась. Детская округлость постепенно исчезала, уступая место более изящным чертам. Длинные чёрные волосы были собраны в аккуратную косу, а два разных по цвету глаза смотрели на Лорена с тем самым выражением, которое появлялось всякий раз, когда он собирался втянуть её в очередную авантюру. К сожалению, именно такое выражение ему нравилось больше всего. Потому что обычно через пять минут после него следовало согласие. — Кейрин нас найдёт. —констатировала факт девочка. — Не найдёт. —уверял её парень. — Лорен. — Что? — Ты ужасен. Через двадцать минут они уже стояли на одной из высоких дворцовых террас. Ветер гулял между башнями, шевеля волосы и полы одежды. Далеко внизу раскинулась столица Ла Мель. Сотни крыш поднимались по склонам гор. Между районами тянулись мосты. Вдали виднелись причальные платформы воздушных кораблей. Амантересс подошла к самому краю и посмотрела вниз. Когда она впервые увидела такую высоту несколько лет назад, то невольно замерла. Теперь всё было иначе. За её спиной начала собираться тёмная материя. Тонкие чёрные нити закручивались за плечами, постепенно уплотняясь. Через несколько секунд за спиной принцессы раскрылись огромные крылья цвета ночного неба. По их поверхности пробегали серебристые отблески, словно внутри скрывались далёкие звёзды. Лорен невольно залюбовался. Каждый раз это выглядело невероятно. Крылья жителей Ла Мель были красивыми. Но они оставались обычными крыльями. Крылья Амантересс выглядели как ожившая магия. — Что? — Ничего. — Ты опять смотришь. — Потому что это выглядит круто. — Ты говорил это в прошлый раз. — Потому что ничего не изменилось. На этот раз она всё-таки улыбнулась. Совсем чуть-чуть. Лорен победно ухмыльнулся. Это всегда считалось успехом. Он расправил собственные белоснежные крылья. На солнце перья отливали золотом. За последние годы они стали значительно больше и сильнее. Полёт давно перестал быть проблемой. Теперь небо ощущалось почти таким же естественным, как земля под ногами. — Готова? — с улыбкой спросил он. — Да. — уверенно ответила Амантересс. — Только в этот раз не пытайся повторять за мной. — Почему? — Потому что наши крылья работают по-разному. — Это ты понял только сейчас? — Мне понадобилось всего два года. — Поразительная скорость обучения. — Спасибо. И прежде чем Амантересс успела ответить, Лорен оттолкнулся от края террасы и камнем рухнул вниз. Секунду спустя его подхватил поток воздуха. Белые крылья раскрылись во всю ширину. Он резко выровнялся и взмыл вверх, описывая широкий круг над дворцом. Снизу донёсся возмущённый голос Амантересс. — ЛОРЕН! — ЧТО? — ОДНАЖДЫ ТЫ РАЗОБЬЁШЬСЯ! — НЕ РАЗОБЬЮСЬ! — ЭТО НЕ УСПОКАИВАЕТ! Лорен рассмеялся. Потом поднялся ещё выше. Потому что именно здесь, среди ветра, облаков и бескрайнего неба Ла Мель, он чувствовал себя по-настоящему свободным. И спустя несколько секунд рядом с ним появилась ещё одна фигура. На этот раз из тьмы и звёздной магии. Амантересс всё-таки научилась летать.

***

На самом деле всё началось гораздо раньше. Задолго до того, как Амантересс смогла спокойно держаться в воздухе. Задолго до того, как её полёты начали выглядеть красиво. В то время когда Лорену было 13 лет. В самом начале всё выглядело значительно хуже. Настолько хуже, что Лорен до сих пор иногда вспоминал это и смеялся. Амантересс считала это несправедливым. Первая тренировка закончилась спустя три минуты. Вторая — спустя пять. Третья продержалась почти десять. После чего принцесса Дэ Раэм врезалась в дерево. Не сильно, но достаточно, чтобы следующие несколько часов смотреть на Лорена крайне недовольным взглядом. — Почему у тебя всё выглядит так просто? Они сидели на траве возле одной из тренировочных площадок. Вокруг шумели деревья. Высоко над ними медленно проплывали облака. Ветер приносил запах хвои и горных цветов. Лорен лежал на спине и смотрел в небо. Амантересс сидела рядом, скрестив руки на груди. Очень сердитая и уставшая. И очень похожая на человека, который хочет объявить войну законам физики. — Потому что я летаю с пяти лет. — спокойно ответил Лорен. — Это не ответ. — сердито ответила Амантересс. — Ответ. — Нет. — Да. Амантересс бросила в него веткой. Лорен поймал её и невозмутимо отбросил обратно. — Ты объясняешь ужасно. — Неправда. Я буквально рассказываю всё, чему меня учили. — Вот именно. Лорен нахмурился. — Что не так? Амантересс несколько секунд подбирала слова. Потом раздражённо взмахнула рукой. — Всё. — Очень подробное объяснение. — Лорен. — Что? — Ты постоянно говоришь "почувствуй поток воздуха". — Потому что нужно почувствовать поток воздуха. — Я ничего не чувствую. — Как это ничего? — Ничего. Лорен сел. Теперь уже он выглядел растерянным. Потому что никогда раньше не задумывался об этом. Для него ощущение ветра было таким же естественным, как дыхание. Он действительно чувствовал воздушные потоки. Чувствовал изменения давления. Чувствовал, когда крылья начинали терять подъёмную силу. Это происходило само собой. Без усилий и размышлений. Просто потому что он родился с крыльями. — Подожди. — Что? — Ты серьёзно ничего не чувствуешь? — Лорен, мои крылья буквально сгусток тёмной материи. Они оба замолчали. Лорен моргнул. Потом посмотрел на её крылья. На свои крылья. Снова на её крылья. И наконец понял проблему. — О. — Да. — Кажется, я идиот. — Кажется? — Хорошо. Я идиот. Амантересс впервые за весь день улыбнулась. Потому что именно с этого момента обучение наконец начало двигаться вперёд. Лорен перестал пытаться научить её летать как жителя Ла Мель. А Амантересс перестала пытаться стать второй версией Лорена. Они начали искать способ, который работал именно для неё. И только тогда всё действительно стало получаться. Медленно. С большим количеством падений. С ещё большим количеством споров. Но получаться. Правда Лорен всё равно продолжал смеяться каждый раз, когда она врезалась в дерево. Именно поэтому однажды Амантересс попыталась столкнуть его с тренировочной платформы. По её мнению, абсолютно заслуженно.

***

Следующие месяцы не превратились в чудо. Амантересс не начала внезапно летать лучше всех. И уж точно не перестала спорить с Лореном. Просто теперь они хотя бы понимали, что делают. Каждый новый визит семьи Дэ Раэм в Ла Мель заканчивался одинаково. Стоило взрослым заняться переговорами, как двое подростков исчезали из дворца и отправлялись к очередной тренировочной площадке, старой башне или горному выступу, с которого открывался хороший обзор на долину. В тот день они снова оказались далеко от столицы. Скалы здесь поднимались настолько высоко, что облака цеплялись за их вершины. Старые сосны росли прямо на уступах, каким-то чудом удерживаясь среди камней. Ветер гулял между горными склонами, наполняя воздух запахом хвои и холодного камня. Далеко внизу серебристой лентой блестела река, а ещё дальше виднелись крошечные крыши одного из приграничных городов. Амантересс стояла на краю выступа и молча смотрела вперёд. Лорен сидел неподалёку и наблюдал за ней уже несколько минут. Она опять думала. Настолько сосредоточенно, будто собиралась не лететь, а решать государственный кризис. — Ты снова пытаешься всё просчитать? Не оборачиваясь, Амантересс ответила: — А что в этом плохого? — То, что ты собираешься летать, а не сдавать экзамен. — Эти вещи не взаимоисключающие. — Для тебя, возможно, нет. На этот раз она всё-таки посмотрела на него. — Ты очень раздражающий человек. — Мне часто это говорят. — И тебя это не беспокоит? — Нет. Обычно это говорят люди, которых я люблю. Амантересс закатила глаза. Лорен довольно ухмыльнулся. Это был хороший знак. Когда она начинала закатывать глаза, значит настроение уже не такое плохое. Несколько секунд они молчали. Ветер трепал волосы. Где-то высоко над ними парила крупная птица, практически не двигая крыльями. Она просто позволяла воздушным потокам нести себя вперёд. Лорен проводил её взглядом. Потом снова посмотрел на Амантересс. И вдруг понял, что именно пытается объяснить ей уже несколько месяцев. — Знаешь, в чём твоя проблема? — Судя по тому, что вопрос задаёшь ты, вариантов слишком много. — снова закатила глаза принцесса. — Очень смешно. Лорен поднялся на ноги и подошёл ближе к краю скалы. Ветер тут же ударил в расправленные крылья. Белые перья едва заметно дрогнули. — Ты всё время пытаешься заставить себя лететь правильно. —спокойно начал объяснять принц. — А разве есть неправильный способ летать? — Конечно есть. Например, лицом в дерево. — Лорен. — Что? — Я сейчас столкну тебя вниз. — Видишь? Вот поэтому твой брат постоянно переживает, — возмущенно воскликнул Лорен. — У тебя явно есть садистские наклонности. Не завидую твоей прислуге. Амантересс тихо фыркнула. Но этого оказалось достаточно, чтобы Лорен понял — она наконец расслабилась. Именно этого он и добивался. Потому что каждый раз происходило одно и то же. Стоило ей начать воспринимать полёт как задачу — она проигрывала. Стоило перестать думать об ошибках — становилось легче. Лорен посмотрел на уходящую к горизонту долину. На бесконечное небо Ла Мель. А потом просто шагнул вперёд и исчез за краем скалы. — ЛОРЕН! Её крик догнал его почти сразу. Лорен рассмеялся ещё до того, как поток воздуха подхватил его крылья. Он камнем пролетел несколько десятков метров вниз, а потом резко выровнялся и устремился вперёд, описывая широкий круг над долиной. Ветер свистел в ушах. Солнце согревало лицо. Горы проносились где-то внизу. И именно в такие моменты он чувствовал себя по-настоящему живым. Когда через несколько секунд Лорен поднялся обратно к площадке, Амантересс всё ещё стояла на краю скалы. Но теперь в её взгляде не было привычного напряжения. Только решимость. И это был первый раз, когда он подумал: «Кажется, сегодня получится». Несколько мгновений никто из них не произносил ни слова. Ветер свободно гулял между скалами. Где-то далеко внизу шумела река. Последние лучи солнца медленно скользили по горным вершинам, окрашивая их в золото и медь. Над долиной начинали собираться длинные вечерние тени, а небо постепенно приобретало тот насыщенный синий цвет, который бывает только перед закатом. Амантересс смотрела вперёд. Не вниз. Не на пропасть. На горизонт. На бесконечное небо, которое всё это время будто насмехалось над ней. Сколько раз она падала? Сколько раз ей казалось, что вот-вот получится? Сколько раз Лорен говорил, что всё идёт хорошо, а через минуту она снова оказывалась в каком-нибудь кусте? Наверное слишком много. Настолько много, что считать уже не хотелось. Лорен не мешал. Впервые за долгое время он действительно молчал. Без попыток что-то объяснить. Он просто стоял рядом. Потому что неожиданно понял — больше он ничего сделать не может. Всё, что мог, уже было сделано. Теперь решение оставалось только за ней. За плечами Амантересс начали появляться знакомые чёрные нити. Тёмная материя медленно собиралась вокруг тела, словно живая. Она струилась по воздуху мягкими потоками, переплеталась между собой и постепенно принимала форму крыльев. Каждый раз это выглядело немного по-разному. Иногда крылья формировались быстро. Иногда медленно. Будто сама магия отражала настроение хозяйки. Сегодня они появились удивительно спокойно. Без рывков и вспышек. Без привычной нервозности. Огромные чёрные крылья раскрылись за её спиной и слегка дрогнули под порывом ветра. Лорен невольно улыбнулся. Он всегда считал их красивыми. Совсем не похожими на крылья жителей Ла Мель. Не похожими на его собственные. В них было что-то дикое. Что-то древнее. Что-то принадлежащее исключительно Амантересс и её роду. Она глубоко вдохнула. И шагнула вперёд. На этот раз Лорен не бросился следом. Но в случае чего приготовился ловить её. Сначала ничего не происходило. Фигура принцессы стремительно уходила вниз. Ветер трепал волосы и те развевались за спиной. Расстояние до земли медленно сокращалось. Ещё немного. Ещё. Ещё. И именно тогда крылья раскрылись полностью. Не рывком. Не отчаянной попыткой спастись. А естественным движением. Будто они всегда должны были сделать именно это. Воздух подхватил её мгновенно. Падение прекратилось. Тёмная фигура плавно выровнялась. Сделала широкий поворот над долиной. Поднялась немного выше. Потом ещё выше. Лорен даже не заметил, что перестал дышать. Потому что впервые за всё время видел её такой. Спокойной, уверенной и свободной. Амантересс летела. Она словно наконец нашла тот ритм, который всё это время от неё ускользал. Словно впервые услышала музыку собственного полёта. В какой-то момент она поднялась настолько высоко, что оказалась почти на одном уровне с вершинами гор. Закатное солнце вспыхнуло на поверхности её крыльев серебристыми бликами. На фоне алого неба она выглядела почти нереально. Будто один из духов древних легенд Дэ Раэм случайно оказался среди гор Ла Мель. И именно тогда Амантересс рассмеялась. Громко и искренне. Совершенно по-детски. Этот смех эхом прокатился по долине. И почему-то заставил Лорена рассмеяться следом. Когда спустя несколько минут она всё-таки приземлилась рядом, её лицо буквально светилось от счастья. Волосы окончательно растрепались. Щёки раскраснелись от ветра. А глаза сияли так ярко, что скрыть это было невозможно. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Амантересс попыталась вернуть себе привычно серьёзный вид. Получилось плохо. Лорен фыркнул. — Даже не пытайся. — Что? — Сделать вид, что тебе всё равно. Ты только что пролетела половину долины и выглядишь так, будто готова обнять весь мир. На этот раз она всё-таки не выдержала. Улыбка снова появилась на её лице. Именно такая, которую обычно видели только Кейрин и самые близкие ей люди. — Хорошо. — Хорошо? — Хорошо, возможно, это было немного приятно. — Немного? — Немного. — Ты ужасно врёшь. — А ты ужасно раздражающий. — Но ты всё равно со мной дружишь. — К сожалению. Лорен довольно ухмыльнулся.

***

Через год Лорен окончательно убедился в двух вещах. Во-первых, Амантересс действительно научилась летать. Во-вторых, это была ужасная ошибка. Потому что теперь догнать её стало значительно сложнее. — Вернись! Голос Лорена потерялся где-то среди ветра. В ответ впереди только раздался смех. Совершенно не раскаивающийся. Очень знакомый. И крайне раздражающий. Лорен проводил взглядом тёмную фигуру, стремительно уносящуюся вперёд между скалами, и недовольно фыркнул. Когда-то он потратил несколько лет на то, чтобы научить Амантересс летать. Теперь же принцесса Дэ Раэм использовала полученные знания исключительно для того, чтобы действовать ему на нервы. По крайней мере именно так он предпочитал рассказывать эту историю. На самом деле ему было приятно видеть её такой. Свободной, живой и счастливой. Слишком много серьёзности появилось в её жизни за последние годы. Слишком много обязанностей. И взглядов придворных, которые видели в ней не девочку, а будущую правительницу. Поэтому каждый раз, когда она приезжала в Ла Мель, происходило одно и то же. На несколько дней принцесса Амантересс снова становилась просто Амантересс. Без титулов, придворных церемоний. Без бесконечных правил. И Лорен считал это своей личной заслугой. Внизу постепенно появлялась столица. Огромный город раскинулся среди горных хребтов, словно кто-то аккуратно вплёл его в окружающий ландшафт. Белокаменные здания поднимались по склонам, соединяясь многочисленными мостами и переходами. Между башнями развевались флаги Ла Мель. Вдали возвышались причальные платформы воздушной гавани, где покачивались десятки кораблей, прибывших со всех уголков империи. Но сегодня внимание жителей было приковано не к гавани. И не к дворцу. Сегодня начиналась Большая Летняя Ярмарка. Одно из самых любимых событий Лорена. Каждый год в столицу съезжались торговцы, музыканты, ремесленники и путешественники со всей Ла Мель. Центральные площади заполнялись палатками и сценами. Улицы украшали гирляндами из цветных фонарей. Музыка звучала буквально отовсюду. Именно поэтому Лорен ещё неделю назад решил, что обязательно покажет её Амантересс. Даже если придётся похитить принцессу из-под носа её старшего брата и отца. Когда они наконец опустились на одну из высоких террас неподалёку от центра города, шум ярмарки уже был слышен даже здесь. Музыка. Смех. Голоса сотен людей. Запах свежей выпечки и специй. Сладости. Уличные представления. Всё это смешивалось в единый живой поток, который невозможно было перепутать ни с чем другим. Амантересс замерла на краю террасы. Несколько секунд просто смотрела вниз. На разноцветные палатки. На украшенные улицы. На бесконечное движение жизни. И Лорен неожиданно поймал себя на том, что внимательно наблюдает за её лицом. Потому что уже знал эту реакцию. Точно такую же она показывала каждый раз, когда открывала для себя что-то новое. Настоящий искренний интерес. Будто пыталась запомнить каждую деталь. Каждый звук. — Ну? — с гордостью спросил Лорен. Амантересс медленно повернулась к нему. — Ну что? — Впечатляет? Она снова посмотрела на город. На десятки фонарей, которые начинали зажигаться с наступлением вечера. На корабли, возвышающиеся над крышами домов. На бескрайнее море людей. — Очень. —её глаза буквально блестели. Лорен довольно улыбнулся. Потому что именно этого ответа и ждал. Но уже через несколько секунд заметил, что улыбка Амантересс стала чуть слабее. Совсем немного. Настолько незаметно, что любой другой человек, вероятно, ничего бы не понял. Любой другой. Но не Лорен. Он слишком давно её знал. — Что случилось? Амантересс отвела взгляд. И это уже само по себе было ответом. Потому что обычно она никогда не избегала прямых вопросов. Несколько секунд она молчала. Смотрела куда-то в сторону ярмарки. А потом тихо произнесла: — Отец объявил о моей помолвке. — тихо ответила девушка. Лорен сначала даже не понял услышанного. Слова прозвучали слишком спокойно. Слишком буднично. Будто речь шла о погоде. — Что? —Лорен не поверил собственным ушам. Амантересс всё ещё не смотрела на него. — Меня помолвили с Адамом Райн Ла. На этот раз Лорен услышал каждое слово. И ему они совершенно не понравились. Они медленно продолжили идти вдоль главной улицы ярмарки. Вечер окончательно вступал в свои права. Над площадями уже зажглись сотни фонарей. Их мягкий свет отражался в витринах лавок и стеклянных украшениях, развешанных над торговыми рядами. Музыка доносилась сразу с нескольких сторон. Где-то выступали уличные артисты. Где-то торговцы зазывали покупателей. Где-то дети бегали между палатками, не обращая внимания ни на титулы, ни на происхождение окружающих. Амантересс всегда любила такие места. Здесь никто не смотрел на неё как на принцессу. По крайней мере большинство людей. Здесь она могла просто идти по улице и наблюдать за жизнью обычных людей. Поэтому некоторое время они шли молча. Лорен явно пытался подобрать слова. Что само по себе было редким явлением. Наконец он нарушил тишину. — И что ты об этом думаешь? Амантересс сразу поняла, о чём именно он спрашивает. На другой стороне улицы пожилой мастер показывал детям механическую птицу. Та хлопала металлическими крыльями и издавала смешные звуки, вызывая восторг у маленьких зрителей. Почему-то именно такие простые сцены всегда заставляли её улыбаться. — Не знаю. Лорен посмотрел на неё. — Не знаешь? — Если честно, я ожидала этого раньше. Несколько секунд он молчал. — Настолько спокойно? — А как я должна реагировать? — Не знаю. Разозлиться. — На кого? — На всех. Амантересс тихо выдохнула. В её взгляде не было ни раздражения, ни обиды. Только усталое понимание. — Это ничего не изменит. Они свернули на соседнюю улицу, где людей было чуть меньше. Здесь продавали в основном изделия ремесленников. В свете фонарей серебряные украшения переливались мягкими бликами. — Отец не принимает такие решения просто потому, что ему захотелось. — Знаю. — И я понимаю, зачем это нужно. — Но тебе это не нравится. На этот раз Амантересс ответила не сразу. Она остановилась возле одной из витрин и некоторое время рассматривала украшения. Не потому что они её особенно интересовали. Скорее потому что так было проще подобрать слова. — Мне четырнадцать, Лорен. Он ничего не ответил. — Я понимаю свои обязанности перед империей. Понимаю, что однажды мне придётся принимать решения ради её благополучия. Её голос оставался спокойным. Но именно это спокойствие почему-то звучало тяжелее любого возмущения. — Просто иногда мне хочется, чтобы у меня было немного больше времени. Лорен отвёл взгляд. Потому что неожиданно понял — вот она. Настоящая причина. Она просто не хотела так быстро взрослеть. И в этот момент он впервые почувствовал не раздражение, а странную грусть. Потому что прекрасно понимал её. Наминэ уже несколько лет готовили к роли будущей правительницы. Даже сам Лорен начал замечать, что родители постепенно дают ему всё больше обязанностей. Будущее приближалось. Неумолимо. И никого не спрашивало, готов ли он к этому. — Адам всё ещё меня раздражает. Амантересс всё-таки рассмеялась. — Я даже не сомневалась. — Я серьёзно. — Я знаю. — И это никак не связано с тем, что ты моя подруга. — Конечно. — Правда. Она посмотрела на него с таким выражением, что Лорен сам понял, насколько неубедительно это прозвучало. Но несмотря на это просто продолжили гулять по ярмарке. Ведь сегодня они всё ещё были просто Лореном и Амантересс. Хотя бы на этот вечер.

***

К семнадцати годам Лорен окончательно понял одну неприятную вещь. Оказывается, если достаточно долго избегать обязанностей наследника, обязанности рано или поздно начинают искать тебя самостоятельно. В детстве ему казалось, что Наминэ просто любит бесконечные совещания. Что ей действительно интересно часами сидеть в залах советов, обсуждая торговые маршруты, поставки ресурсов и дипломатические соглашения. Теперь он знал правду. Никому это не нравилось. Просто некоторые люди относились к своим обязанностям серьёзнее других. Именно поэтому однажды утром его разбудил слуга с сообщением от отца. А уже через час Лорен сидел в одном из залов дворца, изо всех сил пытаясь не умереть от скуки. Высокие окна выходили на восточную сторону горного хребта. Утреннее солнце заливало помещение мягким светом. Огромный стол был завален картами, документами и отчётами. Вдоль стен стояли представители нескольких дворянских домов и торговых гильдий. Лорен слушал уже почти два часа. По крайней мере ему казалось, что прошло два часа. Возможно прошло двадцать минут. Разницы он уже не чувствовал. — Ваше Высочество, что вы думаете по поводу нового маршрута через Южный перевал? Лорен моргнул. Несколько человек повернулись в его сторону. Очень некстати. Потому что последние пять минут он размышлял о том, сможет ли пролететь между двумя башнями воздушной гавани. — Думаю, что если увеличить охрану караванов, то маршрут будет безопаснее. Тишина. Потом несколько человек одобрительно кивнули. Лорен удивился. Потому что ответил практически наугад. Заметив это, сидевший напротив его отец Мариэль едва заметно вздохнул. Будто ожидал чего-то подобного. И именно это почему-то задело Лорена сильнее любого замечания. После окончания заседания они покидали зал последними. Советники уже разошлись. Слуги собирали документы. Солнечный свет постепенно смещался по каменному полу. Некоторое время они с отцом шли молча. Мариэль никогда не был плохим отцом. Никогда не наказывал без причины. Но между ними всегда существовала какая-то невидимая дистанция. Словно они оба до конца не понимали, как должны вести себя друг с другом. — Ты был невнимателен. —сделал ему замечание мужчина. Лорен ожидал этих слов. Поэтому только пожал плечами. — Возможно. — Возможно? — Хорошо, был. Мариэль остановился возле одного из окон. За стеклом открывался вид на столицу. Некоторое время он просто смотрел вдаль. — Лорен, однажды тебе придётся участвовать в подобных советах постоянно. — Я знаю. — Нет. Ты понимаешь значение этих слов. Но не понимаешь их смысл. Мариэль впервые посмотрел ему прямо в глаза. Лорен нахмурился. И неожиданно почувствовал себя не семнадцатилетним принцем, а маленьким ребёнком. — Тогда объясни. Несколько секунд Мариэль молчал. Будто подбирал правильные слова. — Когда я был в твоём возрасте, мне тоже казалось, что настоящая жизнь начинается за пределами дворца. В путешествиях, полётах среди людей. Мне казалось, что решения советов скучны и не имеют значения. Он снова посмотрел на город. — Потом я увидел, как одно неверное решение оставляет без работы сотни людей. Как один ошибочный договор разрушает целые торговые маршруты. Как одна война меняет судьбы поколений. Лорен молчал. Потому что впервые слышал от отца не наставление. А честный разговор. — Каждый корабль в этой гавани зависит от решений, которые принимаются в этих залах. Каждый торговец на ярмарке. Каждый мастер. Каждая семья. В голосе Мариэля не было упрёка. Только спокойная уверенность человека, который прожил достаточно долго, чтобы понимать цену своих решений. — Именно поэтому я заставляю тебя сидеть на этих советах. Лорен невольно усмехнулся. — Заставляешь — очень точное слово. На губах Мариэля впервые появилась лёгкая улыбка. Настолько редкая, что Лорен даже растерялся. — Да. Очень точное. И почему-то именно в этот момент Лорен впервые задумался о том, что всю жизнь видел в отце лишь императора. Но почти никогда не пытался увидеть в нем обычного человека.

***

К восемнадцати годам Лорен начал замечать, что всё чаще остаётся в залах советов дольше, чем того требовали правила приличия. Самого себя это удивляло не меньше остальных. Ещё несколько лет назад он искренне считал подобные заседания одной из самых изощрённых форм наказания, придуманных человечеством. Ему казалось невозможным добровольно тратить несколько часов на обсуждение торговых маршрутов, налогов, договоров и поставок. Теперь он начинал понимать, почему отец мог проводить за этим целые дни. Понимание не означало любовь к подобным занятиям. Но означало уважение. В тот вечер заседание закончилось значительно позже обычного. За высокими окнами уже давно опустилась ночь. Огни столицы мерцали среди гор словно рассыпанные по склонам звёзды. Воздушная гавань продолжала жить своей жизнью даже после заката. Вдалеке виднелись огни прибывающих кораблей, а сигнальные башни время от времени вспыхивали мягким золотистым светом. Большинство советников разошлись почти сразу. Слуги собирали документы и тушили часть светильников. Зал постепенно пустел. Лорен уже собирался уйти вместе со всеми, когда неожиданно поймал себя на мысли, что не хочет возвращаться в покои. Поэтому вместо этого он остался. Сам не зная зачем. Мариэль сидел во главе длинного стола. Перед ним всё ещё лежала внушительная стопка документов. Казалось, что количество бумаг вокруг этого человека никогда не уменьшалось. Лорен молча наблюдал за ним несколько минут. За последние годы отец почти не изменился. Только теперь Лорен всё чаще замечал усталость, которую раньше не видел. Или просто не хотел видеть. Наконец Мариэль поднял взгляд. — Ты что-то хотел? — Нет. — Тогда почему всё ещё здесь? Лорен задумался. Хороший вопрос. — Не знаю. На удивление честно ответил Лорен. Отец некоторое время смотрел на него. Потом кивнул на свободное кресло рядом. — Садись. Лорен подчинился. Некоторое время они сидели молча. Шум дворца постепенно стихал. Ночь медленно вступала в свои права. За окнами продолжал дышать огромный город. — Ты стал более ответственно относиться к своим обязанностям что диктует тебе статус. Голос Мариэля звучал спокойно. — Стал. — Почему? Лорен провёл пальцами по краю стола. Ответ пришёл не сразу. — Раньше я видел только бумаги. —начал медленно собирать мысль воедино принц. Мариэль вопросительно приподнял бровь. — А теперь? Лорен посмотрел на документы перед ними. На бесконечные таблицы поставок. И неожиданно понял, что действительно знает ответ. — Теперь я начинаю видеть людей за этими бумагами. Впервые за весь вечер Мариэль отложил перо. И это почему-то показалось Лорену важнее любых слов. — Объясни. — Когда мне было пятнадцать, я думал, что советы занимаются ерундой. Отец едва заметно усмехнулся. — Ты говорил это вслух. — Я знаю. На этот раз уголок губ Мариэля действительно дрогнул. — А потом начал путешествовать больше. Видеть другие города. Общаться с людьми. И постепенно понял одну вещь. Он замолчал. Подбирая слова. — Для меня это просто маршрут на карте. Для торговца это его работа. Для семьи в маленьком городе это возможность прокормить детей. Для капитана корабля — безопасность экипажа. Для кого-то это вообще вся жизнь. Мариэль внимательно слушал, не перебивая. И именно это неожиданно заставило Лорена говорить дальше. — Наверное поэтому я начал понимать, зачем всё это нужно. В зале снова повисла тишина. Наконец отец медленно кивнул. — Значит, ты наконец начал смотреть дальше собственных интересов. Лорен закатил глаза. — Это был комплимент? — Не привыкай. —слегка закатил глаза Мариэль. — Поздно. — с довольной миной ответил Лорен. На несколько секунд между ними возникло что-то удивительно похожее на лёгкость. Редкое явление для семьи Ла Мель. Почти невозможное. Но оно исчезло так же быстро, как появилось. Мариэль перевёл взгляд к окну. На империю, которой посвятил всю свою жизнь. — Когда родилась Наминэ, я получил наследницу. Лорен удивлённо поднял голову. Тема разговора изменилась настолько резко, что он не сразу понял, к чему отец ведёт. — Когда родился ты, я получил человека, который однажды должен был стоять рядом с ней. Лорен нахмурился. Что-то внутри неприятно кольнуло. Слова звучали слишком похоже на очередной политический расчёт. Словно речь шла не о детях. А о фигурах на шахматной доске. Наверное Мариэль заметил это. Потому что впервые за весь разговор посмотрел на сына прямо. — Ты думаешь, это жестоко. Лорен не ответил. Именно поэтому отец понял всё без слов. — Возможно. —подтвердил свои догадки старший. В его голосе не было ни оправданий, ни попыток смягчить сказанное. Только привычная честность. — Но вскоре Наминэ станет императрицей. И весь мир будет ожидать от неё невозможного. От неё будут требовать мудрости, силы, решительности и совершенства одновременно. Люди всегда требуют этого от правителей. Он ненадолго замолчал. — И тогда рядом с ней должен быть человек, которому она сможет доверять. Лорен почувствовал, как раздражение постепенно исчезает. Потому что впервые понял смысл этих слов. Отец говорил не о власти. Он говорил о семье. Просто на своём языке. Единственном языке, который хорошо знал. — Поэтому мне позволяли делать всё, что я хотел? На этот раз Мариэль действительно усмехнулся. — Не всё. — Почти всё. — Лорен, однажды ты попытался привязать к воздушному кораблю двадцать фонарей, чтобы посмотреть, сможет ли он летать быстрее. — Мне было двенадцать. — Именно. Лорен невольно рассмеялся. И впервые за долгие годы почувствовал, что сидит рядом не с императором Ла Мель. А с собственным отцом. Человеком, который никогда не умел говорить о любви. Но который всё это время выражал её единственным способом, который знал. Через веру в то, кем однажды станет его сын.

***

Лорен понял, что во дворце происходит что-то неправильное, ещё задолго до того, как увидел первый доклад. Сначала это было просто ощущение. Смутное. Почти неуловимое. Обычно после полудня западное крыло дворца становилось удивительно спокойным местом. Большая часть советников уже расходилась по кабинетам. Слуги двигались размеренно и тихо. Офицеры сменяли караулы согласно расписанию. Всё работало как огромный часовой механизм, который веками оттачивался до совершенства. Сегодня механизм словно дал трещину. Поднимаясь по широкой мраморной лестнице, Лорен заметил сразу несколько незнакомых офицеров связи. Они быстро пересекали коридоры, прижимая к груди свитки и папки с документами. Некоторые выглядели так, будто провели без сна не одну ночь. Один из них едва не столкнулся с самим принцем, поспешно извинился и практически побежал дальше. Странно. Лорен остановился возле высокого окна. Снаружи всё выглядело привычно. Белокаменная столица, раскинувшаяся по склонам. Город жил своей обычной жизнью. Люди спешили по улицам. Корабли заходили в порт. Торговцы открывали лавки. Словно ничего не изменилось. Но внутри дворца что-то определённо происходило. Он двинулся дальше. И чем ближе подходил к западному советному крылу, тем сильнее становилось это ощущение. В одном из коридоров ему встретился министр торговли. Человек, который обычно говорил медленно и спокойно. Сейчас тот шагал настолько быстро, что даже не заметил принца. Следом промчались двое офицеров разведки. Потом начальник гарнизона столицы. Следом ещё несколько людей, которых Лорен обычно видел только во время экстренных заседаний. К этому моменту он уже начал хмуриться. Неделю назад весь дворец обсуждал бал совершеннолетия Амантересс Дэ Раэм. Неделю назад делегации трёх империй сидели за одним столом. Неделю назад Кейрин спорил с ним о каком-то пустяке. Неделю назад всё было нормально. А сейчас создавалось ощущение, будто за эти семь дней мир успел незаметно измениться. Когда впереди показались двери главного совещательного зала, Лорен окончательно понял, что происходит что-то серьёзное. Возле входа стояли вооружённые гвардейцы. Не церемониальная стража и не обычный караул. Личная охрана императора. В полном вооружении. Даже они выглядели напряжёнными. Один из них увидел приближающегося принца и молча распахнул дверь. И в ту же секунду на Лорена обрушился шум. Десятки голосов одновременно. Громкие, раздражённые и напряжённые. Лорен никогда раньше не слышал ничего подобного внутри совещательного зала. Обычно здесь царила почти пугающая дисциплина. Даже во время самых острых обсуждений. Сегодня дисциплина явно проигрывала панике. Помещение оказалось заполнено людьми. За длинным столом сидели министры, советники и представители крупнейших дворянских домов. Возле огромной карты континента собралась группа генералов. Несколько офицеров связи непрерывно передавали новые донесения. Слуги разносили документы. Зал напоминал штаб действующей армии. А не место заседаний мирного государства. Лорен сделал несколько шагов внутрь. Никто даже не обратил на него внимания. Все были слишком заняты. — Мы потеряли связь ещё с двумя гарнизонами. Голоса двух офицеров звучали почти на весь зал. — Потеряли или связь была намеренно прервана? — Какая разница? — Огромная! Если гарнизон уничтожен, это одно. Если связь нарушена диверсионными группами — совершенно другое. — Сейчас нас не должны волновать диверсионные группы! — А меня волнуют именно они! — Тогда вас волнует не то, что должно! Несколько человек заговорили одновременно. Лорен перевёл взгляд на карту. Именно тогда он впервые почувствовал настоящий холод. На территории Дэ Раэм появились отметки. Много отметок. Слишком много. Некоторые были соединены линиями. Некоторые перечёркнуты и окружены дополнительными пометками. Словно кто-то за одну ночь покрыл половину карты ранами. Он шагнул ближе. Пытаясь понять и разобраться что здесь вообще происходит. Услышать хоть что-то в этом хаосе. Именно в этот момент один из седовласых генералов резко ударил ладонью по столу. Настолько сильно, что несколько свитков подпрыгнули. Разговоры мгновенно стихли. — Перестаньте. Голос старика оказался неожиданно громким. — Мы уже третий час спорим о причинах и последствиях. Это можно будет обсудить позже. Он обвёл взглядом присутствующих. Тяжёлым взглядом человека, который слишком много раз видел войну. — Сейчас существует только один вопрос. Тишина стала почти абсолютной. — Что мы будем делать, если Дэ Раэм не выдержит? На несколько секунд Лорену показалось, что он ослышался. Не выдержит? Что значит не выдержит? Дэ Раэм? Что вообще происходит? И только тогда кто-то из генералов произнёс фразу, после которой весь мир окончательно перестал быть прежним. — Если темпы наступления Райн Ла сохранятся, через несколько недель говорить о существовании Дэ Раэм будет уже бессмысленно. Впервые за всю свою жизнь Лорен почувствовал настоящий страх. За людей, которые всего неделю назад смеялись вместе с ним под сводами праздничного дворца. И именно тогда он понял, что ещё не знает всей правды. Но что бы ни происходило сейчас на западе, это было гораздо страшнее любого конфликта, который он мог себе представить. Тишина продлилась недолго. Словно слова генерала стали лишь очередной искрой, упавшей в уже разгоревшийся пожар. — Через несколько недель? — резко произнёс один из министров. — Вы действительно считаете, что у них есть всего несколько недель? — Я считаю только то, что подтверждено донесениями. — Донесениями, которые поступают с опозданием почти на три дня! — Потому что половина линий связи уничтожена! — Или перехвачена. — Какая теперь разница?! Шум снова начал нарастать. Лорен стоял возле карты и смотрел на западную часть континента. Чем дольше он рассматривал отметки, тем сильнее понимал, что перед ним не просто фронт. Это было окружение. Хорошо подготовленное и продуманное заранее. Удары приходились одновременно по нескольким направлениям. Пограничные крепости. Военные склады. Торговые маршруты. Узлы связи. Словно кто-то много месяцев изучал устройство империи, а потом одним движением ударил по самым уязвимым местам. Лорен невольно вспомнил бал. Вспомнил Адама и его отца Каидо. Делегацию Райн Ла. Вспомнил многочисленные улыбки, поздравления и вежливые разговоры. И впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на отвращение. Если это действительно готовилось заранее, значит все они уже тогда знали. Когда поздравляли Амантересс с совершеннолетием. От этой мысли внутри стало дурно. — Мы до сих пор не получили подтверждения о ситуации в столице Дэ Раэм. Новая фраза заставила Лорена резко поднять голову. Говорил один из офицеров связи. Молодой мужчина выглядел бледнее мела. В руках он сжимал очередной свиток. — Последнее сообщение пришло почти двое суток назад. — И что в нём было? — Частичная эвакуация гражданского населения из внешних районов. — Только это? — И приказ всем гарнизонам удерживать позиции любой ценой. В зале снова стало тихо. На этот раз гораздо тяжелее. Потому что каждый присутствующий прекрасно понимал значение подобных приказов. Лорен медленно опустил взгляд на карту. Где-то там сейчас находилась столица Дэ Раэм. Город, который он знал почти так же хорошо, как собственный. Дворец, в котором провёл значительную часть детства. Сады, где они с Амантересс прятались от учителей. Библиотека, в которой Кейрин пытался заставить их читать. Всё это вдруг перестало быть воспоминаниями. Теперь это были места, которым угрожала война. Лорен даже не заметил, как сжал кулаки. Настолько сильно, что ногти впились в ладонь и с неё едва заметно пошла кровь. — Ваше Величество. Один из советников поднялся со своего места и посмотрел в сторону дальней части зала. Только сейчас Лорен заметил, что всё это время Мариэль практически не участвовал в споре. Император сидел во главе стола. Внимательно слушающий каждого выступающего. И именно это пугало больше всего. Потому что отец никогда не молчал просто так. — Нам необходимо принять решение. — Уже принято. — спокойно ответил император. Голос Мариэля прозвучал негромко. Но мгновенно заставил замолчать весь зал. — Ла Мель сохраняет нейтралитет. Некоторые генералы заметно напряглись. Несколько советников переглянулись. Кто-то откровенно нахмурился. Но никто не перебил. — До тех пор, пока безопасность наших границ не окажется под угрозой, мы не вступаем в конфликт. — Даже если Дэ Раэм падёт? Вопрос прозвучал почти вызывающе. Лорен резко повернулся. Его задал один из старших генералов. Тот самый седовласый ветеран. Мариэль долго смотрел на него. — Именно поэтому я приказал укрепить восточные гарнизоны. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который я могу дать как император Ла Мель. В комнате повисло напряжение. Такое плотное, что его почти можно было потрогать. Потому что впервые за всё заседание прозвучала настоящая проблема. Выбор между долгом перед собственной империей и союзниками. И именно в этот момент Лорен окончательно понял одну вещь. Все присутствующие смотрят на происходящее как политики. А он смотрит иначе. Потому что где-то по ту сторону этих отметок на карте находилась Амантересс. И чем дольше продолжалось заседание, тем сильнее внутри росло ощущение, что сидеть и ждать он не сможет. Что бы ни сказал отец. Что бы ни решил совет. Впервые за всё заседание ему стало по-настоящему страшно представить, где сейчас может находиться его подруга. Эта мысль оказалась настолько невыносимой, что Лорен почти перестал слышать происходящее вокруг. Голоса генералов продолжали звучать где-то совсем рядом. Кто-то спорил о снабжении, другие требовал немедленно направить дополнительные разведывательные корабли к восточным границам. Ещё несколько человек приводил цифры, маршруты и сроки. Огромная карта по-прежнему лежала в центре зала, испещрённая десятками новых отметок, каждая из которых означала разрушенные крепости, потерянные гарнизоны или оборвавшуюся связь. Ещё месяц назад всё было спокойно. Дворец Дэ Раэм. Кейрин за очередной книгой. Император Кайэн, который неизменно выглядел спокойным даже тогда, когда весь совет готов был перегрызть друг другу глотки. И Амантересс. Настолько живая в его памяти, что сама мысль о том, что сейчас она может находиться среди всего этого кошмара, казалась неправильной. Невозможной. Будто война и она просто не должны существовать в одном мире. — Ваше Величество, если столица действительно потеряла связь с западными гарнизонами, то речь идёт уже не о приграничном конфликте. Голос одного из генералов заставил Лорена поднять голову. Пожилой мужчина стоял возле карты, опираясь обеими руками на стол, и выглядел человеком, который последние трое суток вообще не спал. — Это полномасштабное вторжение. И если Каидо добьётся падения внутренних провинций раньше, чем Дэ Раэм успеет перегруппировать армию, они окажутся зажаты между собственными разрушенными коммуникациями и наступающими войсками Райн Ла. — Вы преувеличиваете. — Я преуменьшаю. Ответ прозвучал настолько жёстко, что несколько человек одновременно замолчали. — За последние сорок лет я участвовал в четырёх военных кампаниях. Я видел десятки наступлений. Я видел неудачные вторжения, удачные вторжения и бездарные вторжения. Но никогда не видел, чтобы армия двигалась с такой скоростью после пересечения границы. Они знали, куда идут. Знали, что искать. Знали, что уничтожать в первую очередь. По залу снова прокатилась тяжёлая волна молчания. Потому что все прекрасно понимали смысл этих слов. Кто-то помогал Каидо. Или же Каидо настолько долго готовился к этой войне, что успел изучить Дэ Раэм лучше, чем некоторые собственные генералы. Обе версии звучали одинаково плохо. Лорен почувствовал, как внутри нарастает странное ощущение нереальности происходящего. Неделю назад он стоял в бальном зале рядом с Амантересс. Неделю назад Адам раздражал его своими бесконечными попытками выглядеть самым умным человеком в помещении. Неделю назад Кейрин обсуждал с Наминэ её переезд в Дэ Раэм , будто впереди их ждала долгая и размеренная жизнь. Всего неделя. Семь дней. И теперь те же самые люди могли находиться посреди войны, масштабы которой становились всё страшнее с каждым новым донесением. В какой-то момент он поймал себя на том, что смотрит уже не на карту, а на отца. Мариэль по-прежнему сидел во главе стола. Неподвижный и сосредоточенный. Почти пугающе спокойный. Только теперь Лорен начал замечать то, чего раньше никогда не видел. Отец слушал абсолютно всех. Не перебивал. Не навязывал своё мнение. Не пытался перекричать генералов. Он просто собирал информацию. Каждое слово. Каждую деталь. Каждый факт. Словно пытался увидеть картину целиком, пока остальные смотрели лишь на отдельные её части. И именно в этот момент Лорен понял, что ждать помощи от Ла Мель бессмысленно. Не потому что отец не хотел помочь. Наоборот. Именно потому что был хорошим императором. Настолько хорошим, что не мог позволить себе принимать решения ради нескольких дорогих людей, когда на другой чаше весов находилась безопасность миллионов собственных подданных. Осознание пришло внезапно. И оказалось гораздо страшнее любой ссоры. Потому что теперь он точно знал, каким будет решение Мариэля ещё до того, как тот произнесёт его вслух. А значит знал и другое. Если он хочет увидеть Амантересс снова, если хочет добраться до Дэ Раэм раньше, чем станет слишком поздно, ему придётся действовать самостоятельно. Впервые в жизни. Вопреки воле собственного отца. Эта мысль преследовала его до самого конца заседания. Чем дольше продолжались обсуждения, чем больше новых донесений появлялось на столах советников, чем чаще генералы возвращались к карте, пытаясь предсказать следующий удар Райн Ла, тем спокойнее становилось внутри. Страх никуда не исчезал. Злость тоже. Но вместе с ними приходило другое чувство — холодная уверенность человека, который наконец перестал искать выход из ситуации и вместо этого начал принимать её такой, какая она есть.

***

Когда заседание завершилось, за окнами уже давно стояла ночь. Столица Ла Мель всё ещё не спала. Слишком много слухов успело разойтись по городу за последние часы. На улицах горели огни. В гавани продолжали работать сигнальные башни. Воздушные корабли поднимались и опускались на посадочные платформы даже после наступления темноты. Империя ещё не находилась в состоянии войны, но уже чувствовала её приближение. Лорен покинул зал одним из последних. Никто его не остановил. Никто ничего не спросил. Большинство присутствующих были слишком заняты собственными мыслями. Лишь один человек наблюдал за ним. Мариэль. Отец сидел на прежнем месте даже после того, как последние советники начали расходиться. Перед ним всё ещё лежали документы. Карты. Доклады. Срочные распоряжения. Казалось, он вообще не двигался последние несколько часов. Только серые глаза проводили сына коротким взглядом, в котором не было ни удивления, ни гнева. Будто всё понял ещё тогда, когда Лорен задал вопрос о продвижении армии Райн Ла. Именно поэтому Лорен не остановился. Если бы он подошёл сейчас к отцу, они бы всё равно пришли к одному и тому же разговору. Мариэль запретил бы. Лорен отказался бы подчиниться. Они оба это понимали. Иногда между близкими людьми существует слишком много понимания для лишних слов. Поэтому он просто ушёл. Дворец встретил его непривычной тишиной. Большая часть коридоров уже опустела. Лишь редкие слуги торопливо выполняли поручения, полученные после заседания совета. Где-то вдалеке слышались шаги ночного караула. В обычный день эта тишина показалась бы умиротворяющей. Сегодня она только усиливала ощущение нереальности происходящего. Поднявшись в свои покои, Лорен впервые за долгие годы внимательно осмотрел комнату, в которой вырос. Высокие окна выходили на западные склоны гор. На стенах висели карты воздушных маршрутов, которые он когда-то собирал во время путешествий. На полках лежали модели кораблей. Несколько старых книг, которые ему когда-то навязала Наминэ. Подарки от делегаций. Сувениры из разных городов империи. Странно. Он никогда раньше не задумывался о том, как быстро человек привыкает считать всё это постоянным. Словно оно будет существовать вечно. Словно однажды не наступит момент, когда придётся уйти. Лорен медленно подошёл к столу и открыл один из ящиков. Внутри лежал старый компас. Подарок Амантересс. Ему было пятнадцать. Тот самый год, когда они сбежали на ярмарку и впервые серьёзно поссорились из-за её помолвки. Он усмехнулся. Потому что сейчас это воспоминание казалось невероятно далёким. Тогда самой большой проблемой был Адам. Теперь возможность никогда больше не увидеть тех людей, которые столько лет были частью его жизни. Именно в этот момент решение окончательно перестало быть выбором. Оно стало необходимостью. Лорен закрыл ящик, поднялся и направился к шкафу, где хранилось снаряжение для дальних перелётов. Всё происходило удивительно спокойно. Без спешки и паники. Словно он собирался в обычное путешествие. Плащ. Походная сумка. Небольшой запас провизии. Карты. Деньги. Всё это он укладывал почти машинально, пока где-то глубоко внутри продолжала звучать одна и та же мысль. «Только бы успеть». Успеть добраться до Дэ Раэм раньше, чем станет слишком поздно. Эта мысль сопровождала его всё время, пока он собирался. Она оставалась рядом, когда он застёгивал дорожный плащ. Когда проверял крепления на наручах. Когда складывал в сумку карты и запасные кристаллы связи. Когда в последний раз оглядывал собственные покои. Мир вокруг будто сузился до одной единственной цели, а всё остальное постепенно теряло значение. Поэтому, когда Лорен вышел на верхнюю посадочную платформу дворца и увидел стоящую у самого края фигуру, он даже не удивился. Скорее почувствовал что-то похожее на облегчение. Ночной ветер свободно гулял между башнями резиденции. Где-то далеко внизу мерцали огни столицы. Над горами медленно плыли облака, иногда закрывая звёзды. Огромная посадочная площадка была почти пуста. Лишь несколько дежурных кораблей покачивались на привязях у соседних платформ. Мариэль стоял спиной к нему. Лорен остановился в нескольких шагах позади. Некоторое время никто из них не говорил ни слова. Внизу шумел город. Где-то далеко раздался сигнал прибывающего воздушного корабля. Ночной ветер трепал полы плаща. И почему-то именно эта тишина казалась тяжелее любого разговора. — Когда ты был маленьким, Наминэ постоянно жаловалась, что ты исчезаешь. — сказал отец смотря на улетающий корабль. Эти слова прозвучали настолько неожиданно, что Лорен не сразу понял их смысл. За последние несколько часов он успел мысленно подготовиться к чему угодно: приказу вернуться в покои, попытке переубедить его, очередному разговору о долге перед империей или даже прямому запрету покидать территорию Ла Мель. Но воспоминания о детстве не входили ни в один из возможных вариантов. Именно поэтому он лишь непонимающе посмотрел на отца, а затем перевёл взгляд на раскинувшуюся внизу столицу, словно надеялся найти там объяснение услышанному. Ночной город продолжал жить своей жизнью. Где-то между улицами двигались последние экипажи, в гавани мерцали сигнальные огни, а ветер приносил далёкие звуки работающих механизмов воздушных кораблей. Всё выглядело настолько привычным, что происходящее между ними казалось почти нереальным. — Она злилась каждый раз, когда не могла тебя найти, — продолжил Мариэль, и на этот раз в его голосе появилась едва заметная тень улыбки. — Иногда тебя обнаруживали в порту среди грузчиков. Иногда на тренировочных площадках. В других случаях в мастерских, где ты неделями мешал инженерам работать и одновременно заставлял их рассказывать тебе о каждом винте в конструкции корабля. Один раз тебя вообще нашли в соседнем городе, потому что тебе захотелось посмотреть, как проходит осенняя ярмарка за пределами столицы. После того случая Наминэ три дня не разговаривала с тобой, а потом ещё неделю ходила за тобой по дворцу, чтобы убедиться, что ты снова никуда не исчез. Лорен невольно усмехнулся, хотя внутри всё ещё оставалось тяжёлым. Он действительно помнил тот случай. Помнил раздражённое лицо сестры, её бесконечные нравоучения и попытки убедить его, что однажды подобное безрассудство закончится плохо. Тогда ему казалось, что она просто преувеличивает. Теперь же, стоя на продуваемой ветром платформе посреди ночи и собираясь пересечь половину континента ради людей, оказавшихся в центре войны, он неожиданно понял, что Наминэ была права гораздо чаще, чем ему хотелось признавать. — Но тогда я всегда знал, где тебя искать. На этот раз между ними воцарилось молчание. Не неловкое и не пустое. То самое молчание, которое возникает между людьми, слишком хорошо понимающими друг друга. Лорен медленно опустил взгляд. Потому что смысл этих слов оказался гораздо глубже, чем могло показаться сначала. Речь давно уже не шла о детских побегах. Не шла о ярмарках, гавани или очередной прогулке за пределами дворца. Впервые за всю жизнь он собирался отправиться туда, где отец действительно не сможет его защитить. Туда, где титул принца Ла Мель может оказаться бесполезным. Туда, откуда он вполне может не вернуться. Лорен опустил взгляд. Это был не упрёк. Не попытка остановить. Гораздо хуже. Это было признание. Мариэль наконец повернулся к нему. Впервые за весь день Лорен увидел на лице отца не императора. Не человека, который несколько часов назад принимал решения за целую империю. Просто отца. Уставшего отца. — Ты ведь уже всё решил. — с горечью сказал известный ему факт Мариэль. Лорен медленно кивнул. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Двадцать один год. Впервые за всю жизнь он чувствовал себя не сыном императора. А взрослым человеком. Которому придётся отвечать за собственные решения. — Я не могу остаться здесь и смотреть как уничтожают то чем я дорожу. Слова прозвучали тихо. Но уверенно. — Знаю. — Если бы это была Наминэ, ты бы тоже не смог. На этот раз Мариэль отвёл взгляд первым. Всего на мгновение. Но этого оказалось достаточно. Потому что ответ был очевиден. Они оба его знали. — Возможно. Лорен горько усмехнулся. — Возможно? — Ты очень похож на свою сестру. — Обычно это говорят как комплимент. — Обычно так и есть. Несмотря на ситуацию, Лорен всё-таки улыбнулся. Потому что впервые за долгое время услышал в голосе отца что-то человеческое. Мариэль некоторое время молчал. Будто обдумывал что-то. Или пытался подобрать правильные слова. — Когда родилась Наминэ, я боялся, что не справлюсь. Лорен удивлённо поднял голову. Отец никогда не рассказывал о подобных вещах. — Когда умерла твоя мать, я боялся ещё сильнее. Ночной ветер на мгновение стих. Словно сам мир прислушался к этим словам. — Я никогда не умел быть хорошим отцом. Никогда не был таким человеком, как Кайэн. Никогда не умел говорить правильные вещи. Не умел находить нужные слова. Поэтому старался хотя бы принимать правильные решения. Лорен почувствовал, как внутри становится тяжело. Потому что впервые слышал настолько честного Мариэля. Без привычной дистанции. — И именно поэтому ты не можешь вмешаться. — ответил Лорен. Император медленно кивнул. — Если бы я был просто человеком, я бы уже отправил половину флота. Если бы был просто другом Кайэна, я бы сам находился на пути к Дэ Раэм. Если бы был просто отцом, я бы сейчас запер тебя в комнате и приставил к двери десяток стражников. Лорен невольно усмехнулся. — Рад, что ты этого не сделал. — Не уверен. Впервые за разговор в голосе Мариэля появилась усталость. — Потому что если бы сделал, ты всё равно нашёл бы способ сбежать. На этот раз они оба улыбнулись. И именно это было самым болезненным. Потому что оба понимали что это прощание. Наконец Мариэль протянул руку. В ней лежал небольшой серебристый медальон с гербом Ла Мель. Лорен сразу узнал его. Старый знак императорской семьи. Один из тех, что использовались ещё предыдущими поколениями правителей. — Возьми. — Отец... — Если попадёшь в ситуацию, где титул сможет спасти тебе жизнь, используй его. Лорен несколько секунд смотрел на медальон. Потом молча взял его. А когда снова поднял голову, то впервые за очень долгое время увидел, как Мариэль делает шаг вперёд и коротко кладёт руку ему на плечо. Без громких слов и прощальных речей. Просто жест человека, который не умеет показывать любовь иначе. И почему-то именно этот момент Лорен запомнит лучше всего. Даже спустя годы. Спустя всё, что произойдёт после. Именно этот жест он вспоминал чаще остальных. Просто в семье Ла Мель не умели выражать чувства так, как это делали другие люди. Они не обнимали друг друга при каждой встрече. Не произносили длинных речей о любви и преданности. Не давали громких обещаний. Они жили рядом, выполняли свой долг, заботились друг о друге настолько естественно, что зачастую даже не замечали этого. И только сейчас, стоя посреди холодной ночи на самой высокой площадке дворца, Лорен вдруг понял, насколько много скрывалось за этой сдержанностью все эти годы.

***

Он покинул столицу ещё до рассвета. Горы Ла Мель постепенно растворялись в предутреннем тумане, а величественные башни императорской резиденции становились всё меньше с каждой пройденной милей. Обычно Лорен любил полёты. Любил ощущение ветра, чувство свободы, которое появлялось всякий раз, когда земля оставалась далеко внизу. Ему нравилось бесконечное небо, облака и возможность видеть мир таким, каким его никогда не увидят люди, навсегда привязанные к дорогам и городам. Но сейчас он почти не замечал ничего вокруг. Всё его внимание было приковано к западу. Туда, где за горизонтом находилась Дэ Раэм. Туда, где сейчас сражались люди, которых он считал своей семьёй. Первые два дня пути почти не отличались от обычного путешествия. Воздушные маршруты всё ещё работали. Торговые суда продолжали курсировать между городами. Караваны двигались по дорогам. Новости о войне уже распространились по континенту, но пока ещё воспринимались большинством людей как нечто далёкое. Как очередной конфликт правителей, который не коснётся простых жителей. Однако чем дальше на восток продвигался Лорен, тем заметнее становились перемены. На дорогах появлялось всё больше людей с тревожными лицами. В приграничных городах значительно увеличилось количество патрулей. Некоторые торговцы начали сворачивать лавки. Другие наоборот старались распродать товары как можно быстрее, будто чувствовали приближение чего-то страшного. Настоящие последствия войны он увидел лишь на третий день. Сначала это были отдельные детали. Разрушенный мост через небольшую реку. Сгоревшая сторожевая башня. Покинутые фермы. Затем начали появляться люди. Много людей. Настолько много, что в какой-то момент дороги буквально перестали справляться с потоком беженцев. Старики, женщины, дети, ремесленники и торговцы. Люди, которые ещё несколько дней назад жили своей обычной жизнью и даже не подозревали, что вскоре будут вынуждены оставить дома, имущество и воспоминания ради одной-единственной цели — выжить. Лорен никогда раньше не видел ничего подобного. В книгах войны выглядели иначе. В военных академиях их описывали через стратегии, манёвры и решения командующих. На советах говорили о ресурсах, снабжении и дипломатии. Здесь же не было ничего из этого. Только уставшие люди, которые шли вперёд, не зная, смогут ли когда-нибудь вернуться домой. Именно тогда он окончательно понял, почему Мариэль выглядел таким измотанным во время заседания совета. Потому что за каждой отметкой на карте действительно стояли люди. Со своими семьями, мечтами и страхами. И сейчас эти люди платили цену за решения, принятые где-то далеко во дворцах правителей. Чем ближе он подлетал к территории столицы Дэ Раэм, тем сильнее менялся мир вокруг. Исчезали привычные торговые маршруты. Всё чаще встречались военные. Всё чаще в небе появлялись патрули. Всё чаще приходилось обходить опасные районы стороной. В какой-то момент он даже начал замечать следы недавних сражений. Разрушенные укрепления. Следы пожаров. И всё это произошло всего за несколько дней. Всего за одну неделю.

***

К столице Дэ Раэм он прибыл ближе к вечеру. Именно тогда Лорен впервые по-настоящему испугался. Потому что город всё ещё стоял. Но это был уже совсем не тот город, который он помнил. На стенах виднелись следы недавних повреждений. На улицах было непривычно мало людей. Повсюду находились солдаты. На башнях развевались военные сигнальные флаги. Воздух был наполнен напряжением настолько сильным, что его можно было почти почувствовать физически. Дэ Раэм ещё не проиграла. Но впервые за всю историю своей дружбы с Амантересс Лорен увидел империю, которая действительно могла проиграть. Именно эта мысль сопровождала его всё время, пока он двигался через дворец к кабинету Кейрина. Люди вокруг выглядели измождёнными настолько что даже не обращали на него внимания. Многие не спали уже несколько суток. Посыльные непрерывно бегали между этажами. Офицеры переносили карты и донесения. Дворец, который когда-то казался ему самым спокойным местом на свете, превратился в огромный военный штаб. Когда двери кабинета наконец открылись, Лорен впервые за всё путешествие почувствовал настоящее облегчение. Потому что Кейрин был жив. А значит и надежда ещё оставалась. Однако облегчение длилось недолго. Стоило Лорену переступить порог кабинета, как он понял, насколько сильно ошибался, представляя себе происходящее издалека. Пока он пересекал континент, пока слушал слухи, пока видел разрушенные дороги и потоки беженцев, какая-то часть его всё ещё цеплялась за старые воспоминания. За образ Кейрина, который всегда выглядел спокойнее остальных. За образ человека, способного найти решение даже тогда, когда остальные уже готовы были сдаться. Но сейчас перед ним сидел не тот Кейрин, которого он помнил. Всего за одну неделю он словно постарел на несколько лет. На столе перед ним лежали десятки карт, отчётов и донесений. Несколько свитков были развернуты прямо поверх других документов. На отдельных листах виднелись пометки, сделанные его рукой. В кабинете горело слишком много ламп, хотя за окнами уже сгущались сумерки. Судя по количеству чашек с давно остывшим чаем, нормально отдыхать здесь перестали несколько дней назад. Сам Кейрин сидел, слегка сгорбившись над очередным донесением, и впервые за всю историю их знакомства выглядел по-настоящему измождённым. Под глазами залегли тени, обычно идеально собранные волосы были небрежно убраны назад, а во взгляде поселилась та усталость, которую невозможно скрыть никакой выдержкой. Несколько секунд он просто смотрел на Лорена, будто не до конца верил собственным глазам. — Ты идиот. Это были первые слова, которые он произнёс. Лорен невольно усмехнулся. Странно. За последние дни он столько раз представлял их встречу, что ожидал чего угодно. Облегчения. Радости. Возможно даже раздражения. Но почему-то именно эта фраза оказалась самой правильной. — Рад видеть, что ты тоже жив. — Я серьёзно. — Я тоже. На несколько секунд между ними повисла тишина, а затем Кейрин тяжело выдохнул и наконец откинулся на спинку кресла. Только сейчас Лорен заметил, насколько красными были его глаза. Судя по всему, наследник Дэ Раэм спал не больше нескольких часов за всю последнюю неделю. — Лорен, скажи мне, что ты хотя бы предупредил Мариэля. — Предупредил. — И? — Он был не в восторге. На мгновение уголок губ Кейрина дрогнул. — Представляю. — Но остановить не пытался. — Скорее всего он просто понял, что это бесполезно. Лорен ничего не ответил. Потому что именно так всё и было. Некоторое время они просто смотрели друг на друга. И только сейчас до него начало доходить, насколько сильно изменился мир за последние дни. Раньше подобная встреча обязательно сопровождалась бы шутками, обсуждением очередных выходок Амантересс или жалобами на бесконечные обязанности наследников. Сейчас всё это казалось чем-то принадлежащим другой жизни. Слишком далёкой. Слишком спокойной. — Где она? Вопрос сорвался с губ быстрее, чем он успел подумать. Кейрин понял сразу. — Жива. И только после этих слов Лорен наконец смог нормально вдохнуть. До этого момента он даже не осознавал, насколько сильно был напряжён. — Где она сейчас? — Спорит с военными генералами. — Что? —не поверил услышанному принц. На этот раз Кейрин выглядел почти раздражённым. — Уже второй час. — И ты ей позволяешь? — Лорен, у меня сейчас половина империи горит. У меня нет ни времени, ни сил спорить ещё и с собственной сестрой. Несмотря на ситуацию, Лорен всё-таки усмехнулся. Потому что эту картину он мог представить слишком хорошо. Амантересс, окружённая генералами и которая считает, что знает всё лучше всех. И десяток военных, постепенно теряющих терпение. На несколько секунд ему даже стало легче. Если она всё ещё способна устраивать подобное, значит пока всё не так плохо. Однако облегчение исчезло почти сразу. Потому что в следующее мгновение Кейрин поднялся из-за стола и подошёл к огромной карте, занимавшей половину стены. Именно тогда Лорен увидел её полностью. Увидел масштаб катастрофы. В кабинете стало удивительно тихо. Настолько тихо, что слышно было только потрескивание ламп. — Всё настолько плохо? Кейрин долго молчал. А затем медленно кивнул. И почему-то именно этот простой жест напугал Лорена сильнее любых слов. Потому что Кейрин никогда не паниковал. Никогда не позволял эмоциям управлять решениями. Если он говорил, что ситуация плохая, значит реальность была ещё хуже. — Мы удержим столицу,— спокойно произнёс Кейрин.— Но этого недостаточно. Лорен перевёл взгляд на карту. — Что ты имеешь в виду? — Даже если мы выиграем каждое сражение вокруг столицы, это ничего не изменит. Голос Кейрина стал тише. — Эта война началась не неделю назад, Лорен. Она началась месяцы назад. Возможно годы назад. Мы просто заметили это слишком поздно. Он провёл рукой по карте, отмечая маршруты наступления, уничтоженные крепости и оборванные линии снабжения. — Каидо не пытается победить нас в одном сражении. Он уничтожает саму возможность продолжать войну. Всё то, на чём держится империя. Лорен слушал молча. Он впервые видел Кейрина настолько откровенным. Кейрин медленно закрыл глаза, словно собираясь с мыслями, а затем посмотрел прямо на него. — Если быть откровенным, есть причина, по которой я рад, что ты приехал. Лорен нахмурился. — Какая? На этот раз Кейрин ответил не сразу. Он посмотрел на карту. Будто мысленно взвешивал собственные слова. А затем тихо произнёс: — Потому что мне нужно отправить вас с Амантересс кое куда. Несколько секунд Лорен просто смотрел на Кейрина, пытаясь понять, правильно ли расслышал. После всего увиденного по дороге сюда эти слова звучали почти абсурдно. Половина империи находилась в огне. Армии Райн Ла продвигались всё дальше вглубь территории Дэ Раэм. Дворец превратился в военный штаб, где люди уже забыли, когда в последний раз спали больше нескольких часов подряд. И на фоне всего этого Кейрин говорил о каком-то поручении так, будто речь шла об очередном поручении времён академии. Однако задать вопрос Лорен не успел. За дверью кабинета послышался шум. Сначала приглушённый. Потом громче. Чей-то раздражённый голос. Затем ещё один. А затем дверь распахнулась настолько резко, что ударилась о стену. — Если они ещё раз предложат отступить с южно-западного направления, я лично вышвырну их из совета! Лорен замер. Амантересс быстрым шагом вошла в кабинет, продолжая что-то возмущённо говорить и даже не замечая происходящего вокруг. Её волосы были собраны гораздо небрежнее обычного. На ней была надета военные одежды Дэ Раэм. На рукавах виднелись следы чернил, её материя буквально бушевала по телу.Под глазами залегли тени усталости, которых раньше никогда не было. Она выглядела измученной, раздражённой и невероятно злой. И при этом совершенно живой. Настолько живой, что Лорен несколько секунд просто смотрел на неё, не веря собственным глазам. Наверное, именно поэтому он даже не услышал окончания её фразы. Потому что всё остальное вдруг перестало иметь значение. Не стало расстояния, которое он преодолел ради этой встречи. Осталась только она. Амантересс наконец заметила постороннее присутствие и повернула голову. На мгновение её лицо застыло. Словно мозг отказывался воспринимать увиденное. — Лорен?.. — не поверила она собственным глазам. Она произнесла его имя почти шёпотом. Недоверчиво. Будто перед ней стоял не живой человек, а очередная галлюцинация от недосыпа. — Что ты... Договорить она не успела. Потому что Лорен уже пересёк кабинет за несколько быстрых шагов. Он влетел в неё так что чуть ли не сбил с ног. Стиснув крепко в объятьях. Настолько крепко, что в любой другой ситуации она обязательно начала бы возмущаться. Попыталась бы вырваться. Сказала бы что-нибудь язвительное. Но сейчас не сделала ничего. Лорен сам не заметил, насколько сильно сжал руки. Настолько сильно, что стало трудно дышать. — Ты идиот... Тихо произнесла Амантересс куда-то ему в плечо. Голос дрогнул. Но Лорен всё равно услышал. — Да. Это был единственный ответ, который он смог дать. Несколько секунд никто не двигался. Даже Кейрин не вмешивался. Лишь молча наблюдал за ними со стороны. Понимал, что Лорен сейчас впервые за много дней позволил себе поверить, что она действительно жива. И понимал, что сама Амантересс всё это время держалась только потому, что рядом оставался брат. Наконец она всё же отстранилась и подняла голову. Её разноцветные глаза внимательно изучали его лицо, словно проверяя, настоящий он или нет. А затем нахмурилась. Очень знакомо. — Ты серьёзно сбежал из Ла Мель? Лорен впервые за последние дни по-настоящему улыбнулся. — А ты серьёзно споришь с генералами во время вторжения? — Потому что они идиоты. — Это не ответ. — Для меня вполне ответ. И впервые за всю неделю в кабинете Кейрина прозвучало что-то похожее на обычный разговор. Пусть всего на несколько секунд. Но этого оказалось достаточно, чтобы напомнить всем троим, что не смотря ни на что они всё ещё были семьёй.