Любовь не имеет чистоты

Пока в потайной комнате пламя пожирало тени, отбрасывая на стены пляшущие блики, в другом конце замка жизнь шла своим, ничуть не менее опасным чередом. В гриффиндорской башне было шумно — не от веселья, а от той нервной, натянутой бодрости, какой люди пытаются заглушить страх. Джинни Уизли сидела на подоконнике, свесив ноги в темноту, и смотрела на чёрные силуэты башен, будто пыталась разглядеть в них хоть какой-то знак: всё ли в порядке, не рухнул ли мир окончательно. Рядом, прислонившись плечом к каменной кладке, стоял Блейз Забини. Он не принадлежал ни к одному лагерю, и именно поэтому к нему прислушивались все. Он умел быть тихим, когда нужно, и резким, когда тишина становилась невыносимой. Сейчас он смотрел не на башни, а на Джинни — с тем странным, чуть насмешливым спокойствием, которое у него всегда маскировало тревогу. — Ты так посидишь ещё пять минут — и свалишься вниз, — лениво протянул он, не делая попытки её остановить. — А мне потом объяснять Поттеру, что я не нарочно. Джинни фыркнула, но ноги всё-таки подтянула, обняв колени. — Поттер сейчас сам не знает, где он, — буркнула она. — Да и вообще… не надо делать вид, что ты переживаешь. — Я и не переживаю, — спокойно ответил Блейз. — Просто не хочу потом вытирать кровь с пола. Это портит атмосферу. Она покосилась на него, пытаясь понять, шутит он или нет. С Блейзом никогда не было понятно. Он мог сказать что-то настолько циничное, что хотелось швырнуть в него подушкой, а через секунду — сделать именно то, что нужно, без лишних слов и пафоса. — Знаешь, — тихо сказала Джинни, опуская голову на колени, — иногда мне кажется, что мы все просто играем в какую-то дурацкую игру. Ходим по этим коридорам, делаем вид, что знаем, куда идём… а на самом деле никто ничего не знает. Блейз чуть наклонил голову, изучая её профиль в полумраке. — Это не игра, — спокойно возразил он. — Это выживание. Просто у кого-то правила жёстче. У тебя, например, они вообще написаны кровью. Она поморщилась, но не стала спорить. Он был прав — и от этого становилось только горше. — А у тебя? — вдруг спросила она, поднимая на него глаза. — Какие у тебя правила, Блейз? Ты ведь не просто так болтаешься между Гриффиндором и Слизерином. Ты что-то ищешь. Или кого-то. Он на секунду замер, будто она задела его за живое, а потом снова натянул привычную маску ленивой насмешки. — У меня правило одно, — протянул он, скрещивая руки на груди. — Не привязываться. Ни к людям, ни к местам. Потому что и то, и другое имеет обыкновение исчезать в самый неподходящий момент. Джинни хотела было съязвить в ответ, но вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок — не от ветра, а от чего-то гораздо более тяжёлого. Она резко выпрямилась, вглядываясь в темноту коридора. — Ты это слышал? — прошептала она, напрягаясь всем телом. — Там… кто-то идёт. Блейз тут же стёр с лица любую насмешку. Он выпрямился, становясь вдруг собранным и опасным, как змея перед броском. — Тихо, — бросил он, вынимая палочку. — И не двигайся. Шаги приближались — тяжёлые, уверенные, не те, что делают, когда просто возвращаются в спальню. Это были шаги тех, кто пришёл не спросить дорогу. Из темноты показались фигуры — двое в чёрных мантиях, с капюшонами, надвинутыми на лица. Они не спешили, будто уже знали, что добыча никуда не денется. — Ну-ка, ну-ка, — протянул один из них, останавливаясь в нескольких шагах и медленно оглядывая их. — Что тут у нас? Маленькая гриффиндорская птичка… и слизеринский змей, который забыл, где его нора. Блейз не шевельнулся, но Джинни почувствовала, как воздух вокруг него стал гуще, плотнее — будто сама магия сжималась в тугой узел, готовый сорваться в любую секунду. — Вы ошиблись этажом, — спокойно произнёс он, не поднимая палочки, но голос его звучал так, что даже Джинни стало не по себе. — Здесь не принимают гостей. — А нас не приглашали, — усмехнулся второй, делая шаг вперёд. — Мы пришли забрать то, что нам нужно. И, кажется, мы это нашли. В этот момент из-за их спин выскользнула ещё одна фигура — маленькая, юркая, с горящими от азарта глазами. Пэнси Паркинсон. Она остановилась чуть позади, скрестив руки, и на её лице играла та самая хищная улыбочка, которую Джинни терпеть не могла. — О, Джинни, — протянула Пэнси, чуть наклоняя голову. — Какая прелесть. Ты даже не представляешь, как твой арест обрадует моего отца. Он давно хотел показать Уизли, что значит переходить дорогу правильным людям. Джинни сжала кулаки, чувствуя, как внутри поднимается горячая волна ярости — но вместе с ней и страх. Их было трое. И если эти двое — просто исполнители, то Пэнси знала слабые места каждого. — Думаешь, я испугаюсь твоего отца? — процедила Джинни, выпрямляясь и глядя прямо на Пэнси. — Твой отец — трус, который прячется за спинами других. Как и ты. Пэнси на секунду замерла, и её улыбка стала ещё острее. — Ах, какая храбрость, — пропела она. — Прямо до слёз. Но знаешь, храбрость — это роскошь, которую сейчас никто не может себе позволить. Особенно когда у твоих друзей другие приоритеты. Она сделала паузу, будто смакуя каждое слово. — Например, твоя дорогая Гермиона сейчас очень занята. Очень-очень занята… совсем не тем, чтобы спасать тебя. У Джинни внутри всё оборвалось. Она хотела отмахнуться, сказать, что это ложь, но в глазах Пэнси было что-то такое — уверенность, почти торжество, — что заставило её сердце сжаться. — Заткнись, — тихо, но жёстко произнёс Блейз, и в его голосе прозвучала угроза, от которой даже Пэнси чуть попятилась. — Ещё одно слово — и я заставлю тебя пожалеть, что ты вообще открыла рот. Пэнси фыркнула, но в её глазах мелькнул страх — настоящий, не наигранный. Она знала Блейза. Знала, что он не бросает слов на ветер. — Ладно, ладно, — процедила она, отступая на шаг. — Не надо так нервничать. Мы просто пришли напомнить, кто здесь хозяин. Один из мужчин в чёрном снова шагнул вперёд, поднимая палочку. — Хватит болтать, — рявкнул он. — Хватай девчонку. А змея оставь — с ним разберутся отдельно. Но прежде чем он успел сделать ещё шаг, Блейз резко выбросил руку вперёд, и из его палочки вырвалась струя ослепительно-синего пламени — не заклинание, а чистая, необузданная магия, которую учили контролировать годами, но которую он сейчас выпустил без оглядки. Пламя ударило в стену рядом с ними, высекая искры и заставляя всех отшатнуться. Камень почернел, покрываясь тонкой коркой пепла. — Ещё шаг — и следующий удар будет не мимо, — холодно произнёс Блейз, и теперь в его голосе не было ни насмешки, ни лени. Только сталь. — Убирайтесь. Сейчас. На секунду повисла тишина — та самая звенящая, когда решается всё. Потом мужчина в чёрном медленно опустил палочку, будто взвешивая, стоит ли продолжать. Наконец он хмыкнул, криво усмехаясь. — Сегодня мы уйдём, — процедил он. — Но помни, Забини: долг имеет свойство возвращаться. И платить придётся всем. С этими словами они развернулись и растворились в темноте коридора, уводя с собой и Пэнси, которая напоследок бросила на Джинни злобный взгляд. Когда шаги окончательно стихли, Джинни обессиленно опустилась на пол, прижимая колени к груди и пытаясь унять дрожь. — Спасибо, — прошептала она, не поднимая глаз. — Если бы не ты… — Не благодари, — резко оборвал её Блейз, пряча палочку и снова становясь тем самым ленивым, насмешливым парнем, которого все знали. — Я не герой. Просто не люблю, когда на моих глазах делают глупости. Он протянул ей руку, помогая подняться, и на секунду задержал её пальцы в своих — чуть дольше, чем нужно. — Пойдём, — бросил он, оглядываясь на тёмный коридор, будто ожидая, что опасность вернётся в любую секунду. — Здесь оставаться нельзя. Найдём Гермиону. Если Пэнси что-то знает — значит, нам нужно знать больше. И они двинулись по коридору, растворяясь в тенях, пока замок продолжал дышать вокруг них — тяжёлый, древний, полный секретов, которые могли спасти… или убить.