По следу

Её внешность совершенно не вязалась с повадками, явно искусственными, не прижившимися. Это означало только одно — она не вела себя так обычно. Не вдыхала полной грудью, будто случайно скользя взглядом по стенам комнаты, не проводила ладонями по юбке, снимая на ткань выступивший пот, не поправляла воротник водолазки. Эта девушка выглядела недостаточно уверенной для своей яркой, привлекающей внимание внешности. — Каким человеком был ваш муж? — задала вопрос Женя, вооружившись шариковой ручкой. — Мягким, — будто поняв недостаточность собственного ответа, Виктория добавила. — Обычным. Таких редко замечаешь в толпе. — У вас случались конфликты? — От внимания Яновской не ускользнула мимолётная ухмылка на лице девушки, исчезнувшая практически сразу. — Не припомню, — Поспелова повела плечом. Глупый жест, рассчитаный на такого же глупого следователя. Будь она действительно расслаблена, не сидела бы с идеально ровной спиной, словно с забитым в позвоночник колом. — Проявлял ли Андрей Владимирович агрессию? Возможно, ревность? — Склонив вбок голову, Женя заметила желтоватый след на запястье девушки, сидящей напротив. Так обычно выглядели почти сошедшие синяки. — Андрей не был склонен к проявлению чувств, — сухо, без тени хоть чего-то эмоционального произнесла Виктория. Она не любила мужа — это было понятно сразу. И дело даже не в том, что не взяла фамилию супруга при замужестве, или отсутствующем на безымянном пальце обручальном кольце. Нет, просто всё её естество вопило о тотальном безразличии по отношению к человеку, со дня смерти которого прошло меньше месяца. — Никогда? — вполне искренне удивилась Яновская и нахмурилась. — Понимаете, мы учились вместе с первого класса, как-то за эти годы я перестала замечать, испытывал ли Андрей ко мне хоть что-то, — не пытаясь скрасить весьма печальную картину отношений, призналась Поспелова. — Наш брак держался на штампах в паспорте. Больше ничего не связывало. — Простите за личный вопрос, — Женя внутренне усмехнулась, понимая, что задавать такие вопросы — буквально её профессия, — но почему вы не развелись? — Мне было комфортно, — вздёрнув плечами, Виктория закатала рукав водолазки, но тут же опустила обратно и натянула ткань пальцами. — Есть мужчины, которые всегда задают вопросы, а Андрей этого не делал. Меня всё устраивало. — Как вы реагировали на алкоголизм своего супруга? — не давая дальше развить мысль о весьма условном комфорте в браке, спросила Яновская. — Алкоголизм? — Поспелова изогнула бровь и ухмыльнулась, кивнув. — А, вы с его мамой общались. Так не было никакого алкоголизма. Выпивал иногда без фанатизма. Как все. — Это как? — додавливая, натурально вытаскивая ответы, следователь шла по следу, понятному лишь ей. — Не могу вам сказать, мы редко виделись. — Подхватив стоящую на полу сумку, Виктория вдруг остановилась, а после подняла глаза на Женю. — Можно покурить? — Да, конечно! — Она обернулась, стащила с подоконника пепельницу и поставила её на стол. Это выглядело отлично. То, насколько резко Поспеловой потребовался никотин. Подобные мелочи наравне с жёлтыми синяками складывались в интереснейший пазл. — Почему вы редко виделись? — Яновская старательно не давала себе вдохнуть табачный дым, появившийся в кабинете. Срываться на второй день воздержания ей совершенно не хотелось. — Я работаю штатным юристом в коммерческой организации, — на выдохе отвечала Виктория. — График не нормированный, иногда приходится ездить в командировки, а Андрей всегда очень рано ложился спать. — И супруг никогда не устраивал скандалы по этому поводу? — удивлённо изогнула бровь Женя, интересуясь довольно странным положением в семье. — Я же говорю, Андрей не был склонен к проявлению чувств, — девушка приподняла подбородок и выдохнула дым в потолок. — Почему вы не пришли на его похороны? — эта деталь волновала Яновскую чуть ли не до бессонницы. Слишком уж странной была. — Честно? Я не хотела видеть его, — стряхнув пепел, Поспелова продолжила. — Мне хватило этого зрелища в морге. — Виктория Николаевна, у вашего мужа множественные гематомы, перелом трёх рёбер и пулевое ранение в голову, приведшее к смерти, — плавно, специально тягуче говорила Женя. — Как вы считаете, кто мог с ним это сделать? — Насколько я знаю, следователь установил, что это суицид. — Просто поразительно, как Виктория не рассмеялась, озвучивая очевидную чушь. Не любить мужа — нормально. Ну, не совсем и не всегда, однако глобально ничего преступного в этом нет, вот только быть к нему до такой степени равнодушной — странно. Как правило, подобным образом относятся лишь к людям, которых ненавидели при жизни. — Ваш муж говорил когда-нибудь о желании покончить с собой? — Яновская следила за пальцами Поспеловой, чересчур инициативно вдавливающими окурок в дно пепельницы. — Мы никогда не обсуждали с ним ничего личного, — продвинувшись, она понизила тон голоса. — Поймите, я была в браке с человеком, к которому не испытывала никаких нежных чувств. Мне было просто удобно. — Очень откровенно, — вырвалось у Жени быстрее, чем она успела осознать сказанное. — Не знаю, что вам понарассказывала его мать, — Виктория заметно расслабилась и закинула ногу на ногу, — только её сынок не был идеальным мужем. Он был отличной женой. — Женой? — вздёрнула бровями всё более удивляющаяся следователь. — Ага, — хмыкнув, Поспелова не удержалась от улыбки. — Готовил, стирал, прибирался дома. Я в плане быта, честно говоря, довольно беспомощное создание, а вот из Андрея вышла прекрасная домработница. Помимо пренебрежения в её словах сквозило что-то ещё. Вшитое между строк прозрачной леской, прячущейся за основными стежками. Наверное, то была ненависть. Какая-то совершенно необъяснимая ненависть к человеку, умершему от рук изувера. И это едва ли тянуло на равнодушие, которое всеми силами пыталась транслировать Виктория. — У вашего супруга были близкие друзья? — Женя решила перевести тему, понимая, что по сути разговора вряд ли услышит нечто дельное. — У него и далёких не было, насколько мне известно, — хохотнула Поспелова, окончательно расслабившись. — Я всегда считала, что он боялся людей. — Почему? — Рука Яновской в области запястья начинала понемногу ныть от напряжения, однако останавливаться девушка не собиралась. Ей хотелось зафиксировать каждое слово собеседницы. — Потому что он был глуп, жаден, не интересовался ничем, кроме своей мамы и тем, как бы подешевле купить себе ботинки, — отчего-то на последнем слове Викторию передёрнуло всем телом. — Таких никто не хочет подпускать близко. — Что ж, — Женя почти ошарашено выдохнула и повернула к девушке исписанные листы. — Ознакомьтесь, пожалуйста, и внизу каждой страницы распишитесь. — Без проблем, — по-прежнему сохраняя улыбку, Поспелова ловко подхватила поданную ей ручку. Загадочность этого союза — Виктории и Андрея — натурально ломала мозг Жене, увлечённо рассматривающей край чулок, который выглядывал из-под задравшейся юбки девушки. Она выглядела слишком дорогой для него. Не юбка, разумеется. Подобные барышни не выходили за мужчин, чьи носки были заштопаны в трёх местах, о чём рассказывалось в акте осмотра вещей погибшего. — Можно ещё один вопрос не для протокола? — поддавшись любопытству, спросила Яновская. — Конечно, — Поспелова поставила очередной автограф и вновь улыбнулась. — Как вы вышли за него замуж? — Вопрос растянул губы девушки сильнее прежнего. — Идиотка, — пожала плечами Виктория. — Думала, что он сможет сделать меня счастливой. И в ответе, и во взгляде, полном какой-то поразительной, глубинной боли, Женя увидела до мурашек несчастную молодую женщину. Да, пожалуй, подобные если и выходили замуж за Андреев, то только лишь ради необходимости получить стопроцентную гарантию счастья. — Это всё? — Поспелова вернула подписанный протокол допроса, ни на миллиметр не опуская уголки губ. — Да, если возникнут какие-то вопросы, я вам позвоню, — кивнула Яновская. — До свидания, — подхватив сумку, Виктория поднялась и мельком глянула в висящее на стене зеркало, поправив юбку. — Всего доброго, — уже в спину сказала Женя, отмечая, с каким изяществом девушка закрыла за собой дверь. Она не могла отвести взгляда от пепельницы с затушенной сигаретой, покадрового прокручивая в голове то, как держалась Поспелова. Все её слова про мужа, доверху заполненные высокомерной злостью, подкидывали мысли о мужчине, способном по-настоящему привлечь внимание такой девушки. Скорее всего, он должен быть морально в сотню раз сильнее Виктории, иначе она попросту его сожрёт. К тому же просто обязан выделяться чисто внешне, чтобы не теряться на фоне эффектной брюнетки. Но самое главное — власть. Этому человеку необходимо источать власть всеми фибрами, выглядеть рядом с ней глыбой, способной разрушить любую преграду. И конечно же, ровно такой человек способен убить мужа любимой женщины. — Сердечно приветствую, — распахнув дверь и войдя в кабинет без стука, чересчур громко произнёс Тарасов. — О, какие люди! — Яновская просияла, не слишком правдоподобно сведя брови. — Зачем пожаловал? — От тебя Поспелова вышла? — плюхнувшись на стул, Миша схватил со стола валяющуюся ручку. — А ты откуда её знаешь? — Вот теперь Женя нахмурилась вполне натурально. — Так барышня в моей орбите обитает, — он пожал плечами, будто эту деталь знал любой встречный. — В смысле? — Буквально за секунду девушка выхватила у него ручку, заставляя сосредоточить внимание на себе. — Виктория Николаевна работает юристом у Белова и всей его дружной компании, — нарочито медленно, практически нехотя признался Тарасов. — Вроде, девица с мозгами, но знающие люди говорят, что держат её не только из-за умственных способностей. В уже сложившуюся картину Яновской с лёгкой руки друга добавилось несколько яркий, очень занимательных красок. Просто симпатичной девушкой, какой была Поспелова, вне всякого сомнения, не интересовались сотрудники РУБОПа. Их внимание привлекали действительно занимательные особи. — Что ещё твои знающие люди говорят? — Женя смахивала на безумца, услышавшего факты, подтверждающие его бред. — Говорят, что она уже какое-то время спит с Пчёлкиным Виктором Павловичем, — по-прежнему лениво отвечал Миша. — А что? Она баба красивая, он тоже ничего. — А побольше информации про неё имеется или только то, с кем спит? — пододвинувшись ближе на стуле, Яновская вздёрнула брови. — В конторе лежит папочка. — Парень мотнул головой в сторону двери. — Поехали? — Конечно! — выпалила она, не задумываясь. — Только к Насте зайду, я сегодня дежурная. — Жду внизу, — Тарасов подмигнул, как делал всегда, когда их интересы поразительным образом пересекались. Внутренний трепет от ощущения правильной ниточки разрастался, захватывая собой клетки организма Жени. Она даже не особенно расстроилась, увидев в зеркале проступающие из-под тонкого слоя тональника тёмные круги под глазами. Сейчас её внешний вид не волновал, а вот возможность раскрутить «отказное» дело до вполне себе нормального следствия, можно сказать, возбуждала. Яновская наспех перевязала резинку, собирающую волосы в тугой низкий хвост, схватила стоящую на подоконнике сумку, накинула на плечи пальто, закрыла дверь на два оборота ключа и понеслась к приёмной Шефа, боковым зрением отмечая праздно прогуливающихся коллег. Многие, чего уж скрывать, предпочитали не просиживать штаны за своими рабочими местами посреди дня. Говорят, даже врачи советуют регулярно делать перерывы на шаг. — Куда несёшься? — спросил Слава у пробегающей мимо Жени. — Потом расскажу, — она отмахнулась, зная, что обязательно забудет поведать ему историю о допросе интереснейшей мадам. Вот если и существовал в прокуратуре человек, наслаждающийся жизнью по-полной программе, так это Настёна. На её столе почти всегда стояла чашка с чаем, а в верхнем ящике была непременно припрятана Свердловская булочка, которую девушка обожала съедать ближе к концу дня. Тем удивительнее, кстати, что Настя оставалась тощей, напоминая суповой набор, когда надевала обтягивающие вещи. Шутку про глисты, водящиеся в её организме, уже все пошутили раз по сто. — Настён, я к Тарасову, — Женя открыла «амбарную» книгу с аккуратно вложенной туда ручкой и сверилась с часами на запястье. — Поздравляю, — хихикнула Настёна, смачно отхлебнув чай. — Я сегодня дежурная, — улыбнувшись, девушка расписалась в нужной графе. — Если что, буду там пока. — Ага. — Поколебавшись пару секунд, Настя таки выдвинула верхний ящик стола, где её ждала, конечно же, аппетитная булка. Быстрый шаг Яновской смотрелся комично на фоне спокойно поднимающихся на третий этаж по лестнице людей, некоторые даже косились на неё, возможно, считая сумасшедшей, однако ей не терпелось узнать у Тарасова всё. На образ Поспеловой липли неразборчивые, тёмные детали, заслуживающие стать яркими пятнами. — Херово выглядишь, кстати, — с улыбкой заявил Миша, стоило Жене сесть в машину. — А ты не умеешь делать комплименты, — отбила она. — Пока едем, расскажи, нахера тебе Поспелова, — парень выкрутил руль, и машина натурально сорвалась с места, издав пугающий рык. — В лесополосе Ивантеевки-2 был обнаружен труп её мужа с маленькой такой дыркой в голове, — устраиваясь поудобнее, Яновская решила на всякий случай пристегнуться. — Виктория Николаевна труп опознала, но на похороны решила не приходить. — О как, интересно, — постепенно на лице Тарасова начала проступать хищная ухмылка. — А окромя дырки в башке что-нибудь у убиенного имелось? — Три сломанных ребра и гематомы, — девушка с улыбкой глянула на него. — Что скажете, коллега? — Скажу, что не повезло муженьку её, причём капитально, — рассмеялся Миша. Пожалуй, лучшая черта, которую приобретали все без исключения, кому доводилось поработать в структуре органов — чувство юмора. В этом правоохранители запросто могли бы посоревноваться с медиками, о чьём умении шутить ходили легенды. Говоря откровенно, и те, и другие не видели в смерти ничего неприкосновенного. — Мы этой Викторией плотно не занимались, — постепенно из голоса Тарасова уходил смех, уступая серьёзности. — Зато вот остальная компания нас интересовала. — По поводу? — Яновская опустила козырёк, глянула в крохотное зеркало и подушечкой указательного пальца провела под нижней губой, стирая немного расплывшуюся помаду. — Да грохнули одного человечка, — перестраиваясь, принялся рассказывать Миша. — Насколько я понял, он таскал информацию кому-то из оперов, вот до нас и дошло. — И? — вопросительно изогнула бровь Женя, не понимая, что могло заинтересовать в столь стандартной ситуации. — Про эту весёлую компанию слухи давно ходили, а тут повод подвернулся, — Тарасов искоса посмотрел на Яновскую. — Если в двух словах, то Виктория твоя с этими товарищами со школы ещё знакома. Как говорится, скажи мне, кто твой друг. — Ты мне лучше про этого Пчёлкина расскажи, — честно говоря, дружеские связи Виктории мало интересовали Женю. Вот любовные — да. — Ну, если коротко, то на подвиги, типа отмудохать кого-нибудь и прострелить башку, способен, — Миша притормозил рядом с главным входом на Петровку. Именно на это Яновская и рассчитывала. На то, что Поспелова водилась с мужиком, который запросто мог прикончить ради неё мужа. — А ты не в курсе, давно они спят? — спросила Женя, выходя из машины. — Да не меньше года, мы их долго разрабатываем, — Миша захлопнул дверь и шагнул к тротуару. — Но знаешь, вот если бы Пчёлкин сразу грохнул муженька — я бы понял, в его характере, а ждать так долго… — Я о том же подумала, — кивнув, хмыкнула девушка. Дежурному хватило одного взгляда на Тарасова, чтобы пропустить Яновскую без лишней возни. Обычный человек, само собой, не мог так запросто попасть на территорию Главного Управления, однако сопровождение в виде майора милиции кое-что значило для здешних мест. К слову, обычно Жене приходилось оформлять полноценный пропуск, если требовалось попасть в здание по известному во всём городе адресу — улица Петровка, дом тридцать восемь. — Чай, кофе будешь? — войдя в свой кабинет на втором этаже правого крыла, Миша кинул куртку на диван, стоящий возле стены. По необъяснимой причине он всегда пренебрегал вешалкой. — Не буду, — девушка уселась на стул и спустила с плеч пальто. — Ну, как хочешь, — с улыбкой Чеширского кота, натурально наслаждаясь возможностью помучить Яновскую хотя бы немного, Тарасов плавно открыл дверцы шкафа и чертовски медленно достал нужную папку. — Наслаждайся! — Спасибо, — проворчала она. Оказалось, Миша не врал, когда называл этого Виктора привлекательным. Да, действительно, смотрящий с фотографий молодой человек в плаще изумрудного цвета был хорош собой, но даже через бездушный снимок Женя чувствовала — он источал ту самую власть, о которой девушка подумала, размышляя над любовником Виктории. Они подходили друг другу идеально. Достаточно короткая сводка на Пчёлкина насчитывала всего четыре страницы печатного текста, давая крохи информации. Почти ничего о характере, в основном — домыслы, основанные на том, что Тарасову удалось узнать от «языков». Ничего конкретного те не сообщали, кроме каких-то деталей, вроде безудержной любви объекта к красивым женщинам и деньгам. Ах да, ещё всё трое осведомителей указывали на жестокость Виктора, однако других среди представителей криминалитета не водилось. — Тут написано, что он живёт с некой Марией Трусовой, — Женя подняла глаза на Мишу, раскинувшегося напротив. — Там же работает, — кивнул он. — Не, погоди, ты сказал, что он с Поспеловой спит, — хмурясь, девушка рассчитывала услышать нечто более вразумительное. — Ну, смотри, он с ней точно спал какое-то время, — ответил Тарасов и вытащил из кармана брюк пачку сигарет. — А как оно сейчас обстоит — понятия не имею. — Пообщаться бы мне с ним, — стараясь не вдыхать запах подпалённого табака, задумчиво протянула Яновская. — Попробуй, — парень закашлялся от вырвавшегося смеха. Разговаривать с людьми, по типу этого Виктора, Женя не слишком любила. Во-первых, практически всегда, за редким исключением, напыщенные индюки с печатками на пальцах игнорировали повестки. А во-вторых, если и приходили на допрос в прокуратуру, то вели себя так, будто в любую секунду могли легко выкупить всё здание впридачу с сотрудниками. — Дай-ка, — Яновская жестом указала на телефон и открыла страницу, где был указан номер офиса. Вряд ли Пчёлкин в четыре часа находился дома. Не произнося ни слова, просто наблюдая за происходящим, Тарасов подвинул ближе к ней аппарат и принялся с плохо скрываемым удовольствием смотреть за абсолютно тщетной попыткой девушки связаться с человеком, который крутил на причинном месте всю правоохранительную систему в целом. — Приёмная, — произнёс знакомый голос в трубке после первого же гудка. — Здравствуйте, соедините меня с Виктором Павловичем, пожалуйста, — Женя только спустя пару секунд осознала, что ровно эта же барышня на том конце переключала её вчера на Викторию. — Как вас представить? — видимо, секретарю приходилось принимать целую уйму звонков в день, раз уже к четырём она звучала настолько уставшей. — Старший следователь прокуратуры Яновская Евгения Александровна, — чеканно отрапортовала Яновская, ощущая внутреннюю потребность расправить плечи и выпрямить спину. — Минуту, — почти вместе с характерным писком сказала барышня. Женя была уверена, что Виктор решит пообщаться по телефону, не доводить до личной встречи. Какой уважающий себя бандит по собственной воле придёт в прокуратуру? Да он скорее переломает себе ноги. Или рёбра. Три штуки. — Прошу прощения, — прошло примерно минуты две, когда вместо гробовой тишины вновь раздался голос секретаря, — но Виктора Павловича сейчас нет. — А когда он будет? — Яновская закатила глаза от столь глуповатой отговорки. — Эм, Виктора Павловича, — на фоне был шум, возня, словно кто-то пытался беззвучно подсказать девушке правильный ответ и проваливал миссию остаться незамеченным, — нет в городе, он уехал в командировку. — Попросите его, пожалуйста, по приезде связаться со мной, — стараясь не захохотать, говорила Женя. — Да, конечно, — ещё до того, как услышать номер телефона для связи, секретарь натурально кинула трубку. Она смотрела на аппарат, откуда доносились короткие гудки, и постепенно всё шире улыбалась. Не имейся за душой Виктора никаких грехов, которые интересовали бы Женю, он хотя бы взял трубку. — Интересное кино, — прошептала девушка, возвращая трубку на место. — Как ощущения? — ухмыляясь, Миша выдохнул дым в потолок. — Бывало и поприятнее, — Яновская сглотнула слюну, постепенно впитывающую через слизистую табачный запах. — Никуда он не ухал, конечно же. — Разумеется, — кивнул Тарасов. — Значит, либо Виктор Павлович замазан в этом деле, либо просто считает себя самым крутым. — По глазам сидящего напротив парня Женя понимала, что попала в точку. — И то, и другое, — затянувшись, Миша подмигнул. Мысли роились, пытаясь обогнать друг друга, создавали настоящий шум внутри головы девушки. Ей очень хотелось пообщаться с этим Виктором, посмотреть, как он станет себя вести, какие слова будет выбирать, отвечая на вопросы. Сомнений в том, что Пчёлкин решит соврать, не было, однако Яновская желала лицезреть это собственными глазами. — Войдите, — крикнул Тарасов, когда в дверь дважды постучали. — Евгения Александровна, вас к телефону, — заглянувший лишь головой в кабинет сержант, видимо, боялся полностью входить, а потому выглядел весьма забавно. — Везде достанут, — Миша фыркнул, затушил окурок и кивнул пареньку. — Щас она подойдёт. — Выезд, скорее всего, — нехотя поднимаясь, протянула Женя. — А я хотел тебя на обед позвать, — улыбнулся он так, как делал это слишком часто — с хитростью лиса. — В другой раз, — девушка пожала плечами, положила папку на стол и окончательно встала, вешая сумку на плечо. Вроде бы Тарасов сказал ей что-то в спину, но Яновская не услышала, быстро перебирая ногами по лестнице. В отличие от прокуратуры, здесь сновало куда больше людей, причём не бесцельно шатались, а явно были заняты важными делами. Хотя, может быть, они все просто лучше прикидывались занятыми. — Да? — Спустившись к дежурному и приложив трубку к уху, Женя облокотилась на стену. — Жень, машина у входа, — Настёна тараторила, проглатывая половину гласных. — Спасибо, — на выдохе ответила она и вернула трубку дежурному. Служебная машина действительно уже стояла рядом с проходной, дожидаясь следователя. Сидящий внутри водитель без особенного интереса рассматривал проходящих мимо людей, но встретившись взглядами с Яновской, растянул губы в улыбке. — Здравствуйте, — на мгновение повернувшись к севшей рядом Жене, он тут же вдавил педаль газа. — Куда мчим? — девушка раскрыла сумку и проверила, всё ли на месте. Глупость, разумеется, ибо за годы работы она привыкла всегда таскать с собой необходимые бланки. — На Лесной мужик свою бабу избил, — будто не слыша в своих словах ничего страшного, поразительно спокойно начал рассказывать водитель. — Так это милицейская подследственность, — нахмурившись, Яновская цокнула языком. — До смерти забил, — парень сочувственно вздохнул. — Группа уже там, меня только за вами отправили. Уже через пятнадцать минут, все из которых Женя старательно пыталась не слушать дурацкие песни, доносящиеся из магнитолы, она вошла в жилище, не имеющее ничего общего с нормальной квартирой. Повсюду были разбросаны порядком испачканные вещи, кое-где валялись пустые бутылки из-под пива и водки, а запах… Ну, в принципе, таким можно пытать. На полу рядом со столом без скатерти, зато с остатками незамысловатого пира, лежала женщина. Цвет кожи понять было попросту невозможно — всё в крови. Одежда, волосы, даже ногти — везде, куда бы ни глянула Яновская, виднелся бурый оттенок красного. Эту женщину буквально убивали. — Женечка, — судебный медик Сухарев обернулся, стоя в дверном проёме кухни, — ты сегодня дежуришь? — Ага, — Женя кивнула и нашла глазами трущегося рядом с вдрызг пьяным мужиком, покачивающимся на стуле, Никиту. — Найди, на что сесть. Ей-богу, она скучала по временам, когда целые сутки дежурства проходили без выездов. Во всяком случае, одно такое девушка застала в начале своей работы.