One Step Closer

I

      С новым проектом навалилось слишком много забот. Секретарь ушла еще в шесть вечера — Джей сам разрешил, все равно толку от нее в такой запаре не было. Сегодня пришлось задержаться почти до двух часов ночи. Потягиваясь и разминая затекшую шею, Джей проводил взглядом директора финансового отдела и своего помощника. Судя по тому, как тяжело они выползали из кабинета, альфа почувствовал легкий укол вины, но грела мысль, что за такие сверхурочные они получат более чем щедрую надбавку.       Выйдя в пустую приемную, Джей замер от представшей перед ним картины. Его омега спал, устроившись прямо в глубоком кресле. Чонвон сжался в клубочек, спрятав нос в воротник кофты. Альфа тихо опустился на корточки рядом с ним, осторожно перехватил его тонкие запястья и принялся ласково целовать ладошки. Младший сонно приоткрыл глаза, широко зевнул и попытался отвернуться, пряча лицо от тусклого света лампы. — Я думал, ты давно уехал домой, — ласково произнес Джей, бережно поглаживая чужие ладони. — Не хотел ехать на метро, — пробормотал Чонвон. Ложь, конечно. — Ты мог вызвать такси, — Джей оставил мягкий поцелуй на внутренней стороне запястья. — Муж мне денег не дал. — А разве супруг не дал тебе карту, привязанную к его личному счету, на котором хватит средств купить весь таксопарк, и на сдачу какой-нибудь заводик?       Чонвон улыбнулся, не открывая глаз. Он лениво выпрямился, и Джей, ухватив его за руки, помог ему подняться с кресла. Всё чаще омега стал искать обычной близости сам, не пытался спрятаться, иногда у них даже получались содержательные разговоры — это всё не могло не радовать. — Пойдем домой, милый. Спать нужно в своей кровати. — Кто бы говорил, — сонно пробормотал омега. — Когда это я спал не в своей постели? — А я? — Ну, прямо сейчас… — В этом виноват исключительно ты, — Чонвон капризно потерся носиком о его шею. — Понеси меня.       Он повис на шее альфы, обмякнув всем телом. Джею ничего не оставалось, как подхватить свое сокровище на руки. Он уверенно донес омегу до лифта, а затем и до машины, бережно усаживая на пассажирское сиденье.       Пока они ехали сквозь пустынный ночной город, Чонвон повернулся на сиденье боком и доверчиво опустил голову на панель подлокотника между креслами, поближе к мужу. Джей вел машину осторожно, а его правая рука сама собой опустилась на темные волосы омеги, поглаживая мягкие пряди до самой парковки у дома.       В квартире они на скорую руку приготовили поздний (скорее завтрак) ужин, который прошел в плотной, почти осязаемой тишине. Джей подолгу задерживал взгляд на омеге, завороженно наблюдая, как тот неторопливо убирает посуду со стола. Внутри альфы ворочалась странная, тяжелая апатия, после рабочего дня не находилось сил даже просто подняться и помочь. Он лениво скользил глазами по хрупкой фигуре супруга, очерчивая плавный изгиб спины, тонкую талию, мягкие движения рук. Джей признавал одно: Чонвон у него самый красивый. Непостижимый, далекий, безумно желанный. — Оставь, утром уберём. — Иди в душ, хён. Я здесь закончу сам.       Джей поднялся из-за стола и отправился в спальню. После душа, несмотря на усталость, сон совсем не шёл, и альфа лежал в кровати, смотря в тёмный потолок. Младший пришёл примерно через десять минут и без сил упал на матрас, мгновенно прикрывая тяжелые веки и скрываясь под одеялом.       Но раскаленная ночная магия уже брала свое. Джей, ведомый инстинктом и голодной потребностью в чужом тепле, придвинулся ближе. Без лишних предисловий он бережно наклонился и прильнул к губам Чонвона глубоким, нежным поцелуем. — Я сплю… — слабо отозвался омега. — Ты разве не устал, хён? — послышался его сонный выдох. — Устал, — прошептал Джей, приникая губами к чужому уху, слегка прикусывая и оттягивая мочку. — Мы быстро, обещаю. Ты просто лежи, я всё сделаю сам.       Горячая, широкая ладонь альфы уверенно скользнула вниз по бедру Чонвона, нежно разводя его колени в стороны. Младший тихо вздохнул, поддаваясь его натиску. Джей привычным жестом дотянулся до тумбочки и взял прохладный флакон со смазкой. Щедрая порция геля вылилась на ладонь. Смочив пальцы, он осторожно скользнул внутрь. Медленно, бережно растягивая и подготавливая податливые мышцы, Джей неотрывно вглядывался в полумрак, ловя каждый ответный трепет чужого тела. Пальцы продолжали бережно изучать омегу, но тот действительно дремал, лишь тихо, сбито дыша от ощущений. По спальне густо разлился их смешавшийся аромат возбуждения.       Сдерживать лавину закипающего желания больше не было никаких сил. Джей поудобнее устроился между ног омеги, и одним плавным, но мощным толчком глубоко вошел в него до самого основания.       Чонвон громко выдохнул, прогибаясь в пояснице, и тело его отозвалось легкой дрожью. Альфа сразу же поймал этот звук своими губами, возобновляя сумасшедший поцелуй и начиная двигать бедрами. Младший упрямо пытался делать вид, что совершенно не заинтересован в происходящем, изображая сонную покорность, но собственное тело безжалостно выдало его с головой, тоже чутко откликаясь на близость.       Заметив это, Джей опустил ладонь вниз, нежно, но крепко сжимая его у основания и помогая, двигаясь в такт своим толчкам. С каждым новым, глубоким и ленивым движением альфы внутри омеги выделялось всё больше естественной смазки, разбавляя тишину спальни откровенным, влажным звуком. Шлепки кожи о кожу смешивались с тиканьем часов на тумбочке.       Чонвон почти не двигался навстречу, послушно принимая каждое скольжение, но его внутренние стенки судорожно сжимались вокруг чужого достоинства. Джей, смакуя невероятную упругость чужого нутра, заставлял омегу крупно дрожать в своих руках. Слишком чувствительный после долгого дня, младший кончил быстро, шумно выдохнув в чужие губы. Его тело резко расслабилось, волна оргазма затопила сознание, но в ответ на финальные толчки раздалось лишь тихое сопение. Чонвон умудрился окончательно задремать прямо под ним.       Доведенный до исступления этой сонной, безмолвной отдачей, Джей с хриплым вздохом толкнулся в последний раз, входя настолько глубоко, насколько позволяла анатомия. Зарывшись лицом в изгиб чужой шеи, он излился горячей, густой лавиной внутрь своего супруга.       Они замерли. Джей лежал неподвижно еще минут пять, тяжело дыша и наслаждаясь сонной, беспрекословной покорностью любимого тела. По ровному, глубокому дыханию под собой он быстро понял, что Чонвон уже спит, усталость окончательно сморила омегу сразу после разрядки.       В этот момент маленькая, острая иголочка стыда и проснувшейся совести все же чувствительно кольнула альфу изнутри. Он понимал, что, ведомый исключительно собственным эгоистичным желанием, снова практически вынудил уставшего мужа согласиться на близость, пока тот спал. Однако тепло расслабленного, послушного тела в его руках быстро заглушало этот тихий шепот совести, усыпляя разум. Джей аккуратно отстранился, стараясь не потревожить омегу, и бережно укрыл их обоих одеялом.       Он притянул Чонвона к своей груди, обнимая со спины и оставляя нежный поцелуй на шее. Младший во сне по-хозяйски перехватил его руку, устраивая ее на своей талии, и засопел. Прикрыв глаза, Джей тоже погрузился в глубокий, спокойный сон.

II

      Сонхун настойчиво, почти до хруста суставов, вдавливал кнопку дверного звонка. Внутренности выжигали злость и глухая, удушливая обида, а в ушах продолжали греметь жестокие слова Сону: «Их было много… Было темно…». И хоть, Сонхун был уверен, это было неправдой, яд от этих слов отравлял.       Пак не просыхал второй день подряд, пытаясь утопить в виски руины своей жизни. Кое-как сфокусировав взгляд на наручных часах, он зафиксировал время — полвторого ночи. Ему было жизненно необходимо увидеть хоть кого-то родного, зацепиться за живого человека, но Сону дверь так и не открыл, а Джейк просто сбросил вызов. В абсолютном отчаянии альфа притащился к дому Джея. Ему были нужны ответы, даже если у друга вряд ли они были. Но здесь было другое, то, ради чего теперь стоило жить и дышать.       За дверью послышались тихие шаги, и замок беззвучно щелкнул. На пороге показался заспанный Чонвон, удивленно протирающий глаза. — Сонхун-хён?.. Что ты тут делаешь в такое?..       Договорить омега не успел. Взгляд гостя, дикий и совершенно безумный, напугал его до дрожи в коленях. Надвигаясь пугающей, гнетущей массой, пьяный до белой горячки альфа бесцеремонно шагнул в коридор, вытесняя хозяина дома вглубь. Перед глазами Пака всё плыло. Совершенно не отдавая себе отчета в том, что творит, он мертвой хваткой вцепился в чужое запястье и потянул парня на себя, путая имена: — Сону, солнышко мое… Пожалуйста… Это ведь мой ребенок? Я буду любить ее и заботиться о вас, только дай мне шанс…       Липкие, горячие пальцы сдавили руку младшего. Сонхун слепо и отчаянно ткнулся носом в изгиб его шеи, пытаясь поймать губы. В нос ударил сладковатый шлейф, но сквозь плотный туман алкоголя старший вдруг уловил еще один запах, едва заметный, чистый молочный аромат малышки. Чонвон два дня нянчился с Нари, и ее запах въелся в домашнюю одежду. Для воспаленного разума Сонхуна это стало неопровержимым доказательством. — Сону! — он со всей силы встряхнул омегу за плечи. — Где наша дочь? Я хочу ее видеть! — Хён, прекрати! Мне больно, отпусти! — Чонвон запаниковал, понимая, что тот вообще не контролирует себя. Пытаясь увести угрозу подальше от гостевой спальни, он судорожно соврал: — Ее здесь нет… она у родителей… — Не ври мне! Я кожей чувствую, что она здесь!       Опасная, давящая аура невменяемого гостя парализовала волю, но инстинкт самосохранения оказался сильнее. Поняв, что хватка пьяных пальцев на долю секунды ослабла, Чонвон резко рванулся назад, выкрутился и со всех ног бросился вглубь квартиры, надеясь успеть запереть спальню с ребенком.       Не успел. Сонхун, тяжело дыша и едва переставляя ватные ноги, все равно настиг его у самого дверного проема. Грубо перехватив младшего за плечо, он оттолкнул его в сторону, чтобы расчистить себе путь, и ворвался в комнату. От этого толчка Чонвон с глухим стуком врезался спиной в стену коридора и беспомощно осел на пол, на мгновение потеряв способность дышать от резкой боли.       Сонхун двигался как в бреду. В полумраке гостевой спальни на широкой кровати лежала крепко спящая малышка. Завороженный этой картиной, альфа опустился перед постелью на колени и протянул к ней дрожащие руки. Он благоговейно прижался носом к ее крошечной ручке, а затем опустился лицом прямо к детскому личику, жадно вдыхая родной аромат. — Моя девочка… — выдохнул он, и горячие слезы наконец хлынули из глаз, смывая остатки ярости. — Моя… моя…       Содрогаясь от беззвучных рыданий, Сонхун внезапно почувствовал, как его руку крепко перехватили пальцы. Нагнавший его Чонвон, тяжело дыша и едва удерживая равновесие из-за ушибленной спины, попытался оттащить его от постели. — Хён, пожалуйста… ты ее напугаешь, — взмолился омега, срываясь на панический шепот. — Пожалуйста, давай выйдем. Пойдем… — Ты меня обманул! — дико, во весь голос крикнул Сонхун, окончательно теряя связь с реальностью.       Вырвав руку, он бесцеремонно сгреб спящую Нари в охапку, намертво впечатывая ее в свои жесткие, железные объятия. От крика и резкого движения девочка открыла глазки. Она испуганно замерла, сжавшись под незнакомым, перекошенным от слез лицом, пока Сонхун слишком сильно стискивал ее хрупкое тельце, совершенно не сознавая своей разрушительной физической мощи. — Отдай мне ее! Ты делаешь ей больно! — Паника захлестнула Чонвона с головой. Забыв про боль в спине, он бросился вперед, протягивая руки и пытаясь силой высвободить напуганного ребенка из этого капкана.       Сонхуну, ослепленному паранойей, показалось, что у него снова отбирают единственного родного человека. Ему казалось, что он просто аккуратно, слегка отодвигает мешающего Чонвона в сторону, пресекая помеху. Он выставил руку и толкнул омегу.       Но одурманенное алкоголем тело вложило в этот жест слишком много слепой, бесконтрольной силы. Получившийся удар выбил из Чонвона весь воздух и буквально отшвырнул его назад. Теряя равновесие, омега полетел вниз, не успевая даже сгруппироваться.       Раздался резкий стук. Чонвон с размаху приложился затылком о массивный угол деревянной тумбы и повалился на пол.       Тяжелая тишина спальни теперь разрезалась лишь пьяным, прерывистым дыханием Сонхуна и тихим хныканьем проснувшейся малышки. Младший не двигался. Из рассеченной кожи быстро заструилась темная, густая кровь, зловещим пятном расползаясь по светлому ворсу ковра.

III

      Накатывающее тяжелой волной предчувствие неприятно холодило внутренности, пока Джей собирал вещи в офисе. Дома его ждал Чонвон, который сегодня снова остался нянчиться с Нари. Для Джея это не было проблемой, за последний год он привык, что супруг периодически берет на себя заботу о малышке, да и сам Чонвон искренне наслаждался временем, проведенным с ней.       Наблюдая за ними, Джей все чаще ловил себя на мысли, что хочет предложить омеге подумать о своем малыше. Но реальность отрезвляла: они были близки по-настоящему пока только в постели. Навешивать на Чонвона бремя родительства альфа не решался. Его супруг не был похож на импульсивного Сону. Но при всем своем скрытом, сильном характере Чонвон оставался хрупким и нежным мальчиком, которого самого хотелось укутать в абсолютную заботу. Джей просто ждал, когда они оба будут готовы.       Ему до дрожи хотелось поскорее оказаться дома, обнять своего омегу. Захлопнув дверцу машины, Джей завел мотор и набрал мужа, стараясь говорить как можно тише: — Джей-хён? — сонно и очень мягко отозвался динамик. — Да, малыш. Как вы? Не разбудил? — Уже спим… — в трубке раздался легкий шорох, Чонвон явно вышел из спальни. Голос стал отчетливее: — Когда ты будешь дома? — Минут через тридцать, если без пробок. — Хорошо. Я разогрею ужин. — Не нужно, солнце, ложись спать. — Зайдешь меня поцеловать?       Джей расплылся в улыбке, чуть не проехав на красный. — Конечно, милый. — Сону заберет Нари завтра, он уже лучше себя чувствует.       Альфа обрадовался. Когда девочка была в их доме, обнимать и целовать супруга получалось очень редко, и это расстраивало. Джей так привык к тому, что Чонвон всегда рядом, что ужасно тосковал, даже эти дни.       Нажав на кнопку отбоя, Джей бросил телефон на соседнее сиденье и выехал на главную дорогу. Разговор вышел самым обычным, Чонвон ждал его, но необъяснимая, свинцовая тревога продолжала давить на грудную клетку, предвещая что-то страшное. И это предчувствие его не обмануло.       Липкий, парализующий страх сковал Джея еще на пороге. Входная дверь квартиры была приоткрыта, а в воздухе тяжелым, удушливым маревом висел запах чужого альфы. Ему не нужно было принюхиваться, чтобы понять, кому он принадлежит, пропитанный алкоголем запах Сонхуна он узнал бы из тысячи. Внутри всё похолодело.       Джей кинулся вглубь квартиры, ориентируясь на глухой, давящий запах. Источник вел прямиком в гостевую спальню. Ворвавшись туда, альфа замер, и мир вокруг оглушительно пошатнулся.       В полумраке комнаты у кровати, покачиваясь из стороны в сторону, сидел невменяемый Сонхун. Он мертвой хваткой прижимал к своей груди спящую Нари. А прямо перед ним на полу, неестественно подогнув под себя ноги, неподвижно лежал Чонвон. — Чонвон-и?! — негромко, с подступающей паникой позвал Джей, делая шаг в темноту комнаты. — Малыш, вставай…       Ответом ему была звенящая тишина. Джей поспешно опустился на колени рядом с супругом и бережно попытался приподнять его хрупкое тело, подхватывая под спину и затылок. Ладонь мгновенно увязла в чем-то густом, теплом и противоестественно липком. На долю секунды мозг заклинило. Джей резко отдернул руку и поднес пальцы к лицу в блеклом луче света из коридора.       Пальцы были покрыты темной, густой кровью. В нос ударил резкий приторно-металлический запах.       Ужас осознания обрушился на Джея сокрушительным ударом. Из рассеченной кожи омеги сочилась кровь, уже успевшая склеить пряди волос.       Джей дрожащими пальцами прижался к артерии на шее мужа. Секунды ожидания показались вечностью. Жив! Дыхание оставалось слабым, поверхностным, Чонвон находился в глубоком, беспамятном обмороке от сильного удара. Сдерживая рвущийся из груди крик, Джей бережно поднял омегу на руки и перенес в их спальню, укладывая на чистую постель.       Действуя на автопилоте, альфа быстро принес из ванной аптечку, достал чистый бинт и плотно прижал его к разбитому затылку Чонвона, стараясь остановить кровь. Омега никак не реагировал, оставаясь пугающе бледным. Джей продолжал удерживать ткань, свободной рукой сжимая его холодную ладонь и мысленно торопя скорую.       Вернувшись в гостевую, Джей действовал на одних инстинктах. Ярость ослепила его. Он подошел к Сонхуну и вырвал Нари из рук погружающегося в сон альфы. От резкого движения малышка проснулась и испуганно заплакала. Бережно переложив плачущую девочку на кровать, Джей развернулся к другу. Схватив Сонхуна за грудки, он приподнял его и со всей силы, вкладывая всю свою ненависть и боль, ударил в лицо. Сонхун отлетел к стене, глухо застонав, но даже не попытался защищаться.       Бригада скорой помощи приехала через десять бесконечных минут. Медики обработали разбитую голову Чонвона, остановили кровотечение и поставили капельницу.       Когда врачи уехали, в квартире воцарилась звенящая тишина. Сонхун так и остался сидеть на полу в углу гостевой спальни. Из его разбитой губы текла кровь, но он не двигался, глядя в никуда пустым взглядом. Когда он слабо, умоляюще потянул дрожащие руки в сторону плачущей на кровати Нари, Джей молча загородил ребенка собой.       Пытаясь успокоить кроху, Джей вынес ее на кухню. Он пытался укачивать ее, баюкать, но малышка безутешно звала папу. Поняв, что это не работает, Джей аккуратно опустил ее ножками на пол, а сам повернулся к плите, чтобы согреть молока. Но девочка сбежала.       Обернувшись в панике, Джей бросился следом и оцепенел в дверях гостевой спальни. Маленькая Нари совершенно спокойно подошла к своему отцу. Немного протрезвевший Сонхун сидел у стены, едва дыша от разрывающей вины, когда девочка сама забралась к нему на колени. Она крошечными ручками уцепилась за его кофту, доверчиво прижалась личиком к широкой груди и мгновенно затихла. Плач прекратился.       Джей сжал кулаки, но, всматриваясь в лицо Сонхуна, медленно отступил. Тот обнимал девочку так, словно держал в руках самое хрупкое сокровище на свете, беззвучно плача и утыкаясь носом в ее темные волосы. Джей сделал вывод: Нари здесь ничего не угрожает. Сонхун никогда не причинит ей вреда.       Спустя полчаса Сонхун, бережно держа заснувшую на его руках дочь, медленно побрел по коридору в сторону выхода. Его движения были заторможенными, а взгляд абсолютно пустым. Он собирался уйти вместе с ней. — Ребенка оставь, — прозвучал в полной тишине ледяной голос Джея.       Сонхун вздрогнул и замер. Поняв, что спорить бесполезно, он аккуратно, едва дыша, переложил девочку на пуфик в прихожей и повернулся к другу. На его лице, перемазанном подсохшей кровью, читалось отчаяние. — Я не хотел… Прости меня, Джей. — Ты его чуть не убил! — тихим, страшным шепотом произнес старший альфа. В этом звуке было столько подавленной ярости, что воздух в коридоре стал осязаемо тяжелым. — Я не хотел, — как заведенный, одними губами повторил Сонхун, опуская голову. — Я виноват… — Да. Виноват. Не вмешивайте нас больше в свои разборки, — ледяным тоном отрезал Джей, глядя другу прямо в глаза. — Зачем ты вообще сюда пришел?!       Он резко распахнул входную дверь, выставляя Сонхуна, и с глухим стуком захлопнул ее перед его носом.       Джей перенес спящую Нари в комнату, а сам на ватных ногах вернулся в их спальню. Он тихо опустился на край кровати и ласково, невесомо провел ладонью по волосам Чонвона, обходя пальцами свежие медицинские повязки. Гематома на бледном лице мужа налилась зловещей синевой. Омега выглядел таким хрупким и беззащитным, что у Джея перехватило дыхание от острой, щемящей боли.       Младший слабо пошевелился от этого тепла и с трудом приоткрыл затуманенные глаза. Какое-то время он дезориентировано вглядывался в пространство, пока не сфокусировался на лице мужа. — Где малышка? — Спит… — А Сонхун-хён? — Он ушёл… — Хён, можешь дать мне воды? — прошептал Чонвон. — Конечно.       Джей принёс стакан воды, придерживая, чтобы младший сделал пару глотков. — Мой хороший… — хрипло, сорвавшимся голосом прошептал Джей.       Он аккуратно лег рядом и нежно прижал омегу к себе. Чонвон слабо выдохнул, и в этом выдохе было столько облегчения, что у Джея свело горло. Измученный младший уткнулся носом в изгиб шеи своего альфы, полностью, безгранично и доверчиво прижимаясь к его сильному телу. Кошмар закончился. — Я так испугался, — глухо выдохнул Джей, крепче сжимая объятия. — Боже, Чонвон-и, как же я испугался за тебя…       Он продолжал бережно, но до боли надежно прижимать к себе ослабевшее, хрупкое тело мужа, словно все еще пытался спрятать его от пережитого кошмара. — Джей-хён… я думал, что Сонхун-хён причинит вред малышке, — тихо отозвался Чонвон. — Я так сильно испугался за неё. Забежал в комнату и даже думать ни о чем другом не мог.       Джей осторожно отстранился, чтобы заглянуть в бледное лицо омеги. Он бережно взял его лицо в свои ладони и заглянул прямо в глаза. — Солнышко… я люблю тебя… — обнимая Чонвона, прошептал альфа. Он мягко, едва ощутимо коснулся его губ своими, делясь всем скопившимся теплом. — Я так сильно тебя люблю, — повторил он, нежно целуя супруга снова и снова, заставляя забыть весь пережитый ужас.       В ту же секунду они оба замерли. Время в спальне словно остановилось, а тиканье часов на тумбочке растворилось в звенящей тишине. Чонвон удивленно распахнул затуманенные глаза, и его дыхание на мгновение сбилось.       Они долго, бесконечно долго смотрели друг другу в глаза в густом полумраке комнаты. Джей аккуратно опустился рядом, бережно притянул мужа к себе и накрыл их одеялом. Он обнял Чонвона, чувствуя, как младший расслабляется в его руках, доверчиво прижимается ближе и наконец засыпает, спокойно и под надежной защитой.       Утро началось привычно тихо. Джей стоял у плиты, листая видео в интернете, чтобы разобраться, как и чем накормить проснувшуюся Нари. Готовить для трехлетней малышки оказалось тем еще квестом. Сама девочка сидела на стуле, уткнувшись в мультики на планшете и беззаботно болтая ножками.       Джей как раз пытался разобраться с кашей, когда со спины донеслись тихие шаги. В следующую секунду альфа почувствовал, как его мягко обняли со спины, оставляя на плече сонный поцелуй. — Зачем ты встал? — тихо спросил Джей. — Тебе лежать надо.       Вместо ответа Чонвон чуть отстранился, позволяя Джею повернуться. Альфа обернулся и замер, встречаясь со взглядом омеги. Чонвон смотрел снизу вверх, и этот взгляд был полон искренней, глубокой любви. Джей не помнил, чтобы омега хоть раз на него до этого смотрел такими глазами.       Джей притянул его к себе за талию, мягко целуя.       Пока кухню не пронзил резкий, возмущенный писк.       Джей вздрогнул от неожиданности. Нари уже стояла рядом и изо всех сил била его маленьким кулачком по ноге, сердито крича: — Отпусти! Отпусти Чонвон-и!       Джей поспешно отступил назад, прячась за спину своего омеги от разбушевавшейся трехлетки. Чонвон в это время поморщился, придерживая рукой голову, которая разболелась еще сильнее от звонкого детского крика. — Вот тебе бы, малышка, следовало так Чонвона вчера от Сонхуна защищать, — пробормотал Джей, выглядывая из-за плеча мужа. — Ты обидел Чонвон-и! — упрямо закричала девочка, топая ножкой.       Но стоило ей потянуться выше, как она заметила повязку на голове омеги. Нари резко замолчала, ее глаза округлились, наполнились крупными слезами, и она с плачем прижалась к ногам Чонвона.       Омеге пришлось, преодолевая слабость, аккуратно поднять ее на руки и прижать к себе. — Ну-ну, маленькая, не плачь, — ласково зашептал он. — Джей-хён меня не обижал, всё хорошо.       Нари, размазывая слезы по лицу, уткнулась в его шею, но все равно повернулась к Джею и обиженно показала альфе кулак. Потом она осторожно погладила Чонвона по бледной щеке: — Тебя обидел Сонхун? — девочка потёрла глазки. — Он же добрый…       Чонвон постарался улыбнуться. — Он случайно. — Я его поругаю, ты только не плачь, ладно, — всхлипывала девочка, крепко обнимая Чонвона. Она подняла головку и нежно поцеловала Чонвона в щёку. — Не буду плакать.       Джей подошёл ближе, придерживая младшего за спину. — Давай ты сядешь на стульчик? — предложил альфа. — А то Чонвон-и тяжело. — Я тебя еще поцелую, и ничего не будет болеть, так папа говорит. — обратилась малышка к Чонвону.       Она снова крепко прижалась к омеге, пряча лицо. — Вот видишь, уже почти не болит, — улыбнулся Чонвон, целуя ее в макушку. — А Джей-хён нам кашку вкусную приготовил, он хороший. Давай кушать?       Джей поставил перед ними тарелки, но Нари капризно надула губы и наотрез отказалась брать ложку. Она упрямо сидела, скрестив ручки, и начала есть только после того, как Чонвон сам демонстративно попробовал кашу из ее тарелки и одобрительно кивнул.       Джей сел за стол, с теплой улыбкой наблюдая за ними. Несмотря на утренний переполох, на душе у него было спокойно. Он аккуратно подвинул тарелку со свежими ягодами ближе к Чонвону и малышке, как в следующую секунду почувствовал мягкое тепло в своей ладони. Чонвон доверчиво накрыл его руку своей. Джей тут же переплел их пальцы и придвинулся к супругу еще ближе.

IV

— Сону.       Джей перехватил омегу у стеклянных дверей одной из офисных высоток делового центра. Ким выглядел откровенно плохо: бледный, с тенями под глазами, в немного небрежно сидящей, словно наспех надетой одежде. Джея изнутри болезненно грызла совесть за то, что собирался сказать, но безопасность собственной семьи перевешивала всё. Он сделал шаг навстречу. — Садись, подвезу. — Спасибо, хён, я на метро, — Сону вяло качнул головой, даже не пытаясь улыбнуться. — Мне нужно успеть забрать Нари из детского сада. Ты что-то хотел?       Джей тяжело вздохнул, пряча руки в карманы пальто, и заговорил прямо, без лишних предисловий: — Сону, у меня нет к тебе никаких претензий. В общем… я не против, чтобы вы с Чонвоном продолжали общаться и дружить. И от своих слов насчёт помощи я тоже не отказываюсь, ты же знаешь: если что-то понадобится, я всегда готов поддержать. Но при одном условии. Больше никогда не вмешивайте мою семью в ваши разборки. Чонвон больше не будет присматривать за вашим ребенком.       Джей увидел, как и без того бледное лицо Сону мгновенно потеряло последние краски. Омега судорожно сглотнул и виновато опустил взгляд в землю, кутаясь в куртку. — Как он?.. — тихо, едва слышно спросил Ким. — Уже лучше. Небольшое сотрясение. — Прости… — выдохнул Сону. — Не тебе нужно просить прощения, — отрезал Джей, и в его голосе снова прорезались ледяные нотки. — Но, как я уже сказал, Чонвон больше не останется с Нари. Я просто не хочу, чтобы этот псих однажды случайно его убил. — Ты же сам знаешь, что Сонхун не такой… — зачем-то попытался защитить альфу Сону, хотя у самого от одного упоминания этого имени мелко задрожали губы. — Знаю, — резко перебил Джей. — Но… Он ворвался в мой дом. И если бы Чонвон ударился чуть сильнее…       Джей оборвал сам себя на полуслове, заметив, как сильно затрясся стоящий перед ним омега. Злость на Сонхуна до сих пор отравляла кровь, но Сону-то не был виноват в чужом пьяном безумии. — Садись в машину, — уже мягче добавил Джей. — Заберём Нари, и я отвезу вас домой.       В салоне автомобиля было тепло, тихо и пахло дорогим парфюмом Джея. Альфа плавно выехал на оживлённый проспект.       По сути, ни Сону, ни тем более маленькая Нари не имели никакого отношения к случившемуся кошмару. Пак был безумно зол на то, что его любимому человеку сделали больно, и сделал не кто-то посторонний, а лучший друг. Сонхун после той ночи так ни разу и не вышел на связь, словно сквозь землю провалился.       Джею до сих пор было жутко при мысли о том, что могло произойти с ребёнком. Повезло, что Сонхун, будучи пьяным в стельку, инстинктивно не причинил вреда малышке. Да и Чонвона он толкнул действительно случайно, не преследуя цели покалечить. Это, конечно, ни на грамм не уменьшало его вины и не снимало ответственности за содеянное, но… где-то глубоко в душе Джей понимал, что это оставляет Сонхуну крошечный, призрачный шанс на прощение в будущем.       В конце концов, Сону по-прежнему оставался для Чонвона самым близким человеком, практически братом. А Нари была всего лишь ребёнком, который не должен страдать и расплачиваться за грехи и ошибки собственных родителей.       Джей скосил глаза на пассажирское сиденье и негромко произнёс, нарушая затянувшееся молчание: — Не обижайся на мои слова. Ты же понимаешь, я просто переживаю за него.       Сону слабо повернул голову к окну, пряча блеснувшие в полумраке слёзы, и тихо ответил: — Я всё понимаю, Джей-хён. Прости нас.