Симфония разорванных струн

      В тот день даже солнце над Алфеей казалось бледным.       Серые мартовские тучи, набухшие дождевой влагой, ползли по небу тяжёлыми гроздьями, заслоняя привычное сияние, которым всегда славилась школа фей. Ветер, резкий и порывистый, трепал первые робкие листья на деревьях, срывал лепестки с ранних цветов в саду и бросал их в лужи, уже усеявшие мраморные дорожки двора. В воздухе витало предчувствие бури — редкой гостьи в этих благословенных стенах.       Палладиум стоял у главных ворот, кутаясь в лёгкий зелёный жилет, совершенно не приспособленный для такого холода. Его длинные каштановые волосы, разделённые двумя аккуратными прядями у лица, трепал ветер, а большие карие глаза с тревогой всматривались в хмурое небо. Нечасто такое увидишь в Алфее. Он зябко повёл худенькими плечами и то и дело поправлял одежду, стряхивая невидимую пыль. Директор Фарагонда назначила его куратором нового преподавателя — приглашённого профессора из Облачной Башни, и Палладиум, хоть и был старше этого мага едва ли не в четыре раза (по эльфийским меркам — почти ровесник), чувствовал лёгкое волнение. Тьма, магия проклятий — это была не его стихия.       А потом он увидел его.       Среди серой хмари, среди размытых дождём красок весны, по дорожке к воротам двигалось чёрное пятно. Оно приближалось медленно, уверенно, не пытаясь ускориться или укрыться от непогоды. Высокий мужчина в тёмном длинном пальто шагал под большим чёрным зонтом, и капли дождя, казалось, обтекали его, не смея коснуться. Длинные каштановые волосы, собранные в хвост на затылке, лишь несколько волнистых прядей выбились из прически и колыхалась на ветру, точно змеи. Его лицо, острое и хищное, было невозмутимо.       Кэллиан с лёгким внутренним удовлетворением вдохнул влажный воздух, пропитанный озоном. Где-то вдалеке глухо рыкнул гром. Давно привычная, почти родная атмосфера. Это куда лучше, чем тошнотворное сияние, которое, по слухам, круглый год царит в Алфее. Он шагал к главному корпусу, не обращая внимания на промокших студентов, что пробегали мимо, прячась под козырьками. Чёрный зонт, тяжёлые ботинки, разбивающие лужи, — он выглядел здесь чужим. Инородным элементом, вторгшимся в светлое королевство.       Палладиум шагнул вперёд, стараясь придать лицу приветливое выражение, хотя внутренне поёжился. От приближающегося мужчины веяло холодом, не имеющим отношения к погоде. Это была магия — глубокая, древняя, тягучая, как смола. Тьма, что жила внутри этого человека, не была показной или злой. Она была просто... частью его. Как дыхание.       — Профессор Кэллиан? — голос Палладиума прозвучал мягко, почти по-мальчишески, когда они поравнялись. Эльф оказался на голову ниже гостя, и теперь, задрав подбородок, он смотрел в его тёмные глаза. Свои собственные, карие и тёплые, он поднял навстречу взгляду, который, как он заметил, не выдавал ровным счётом ничего. Лишь глубину. Бездонную, пугающую своей тишиной.       — Я Палладиум, профессор зельеологии и природной магии. Директор Фарагонда просила меня встретить вас и проводить.       Он улыбнулся, стараясь смягчить неловкость момента. Ветер вновь рванул полы его жилета, и Палладиум поёжился.       — Надеюсь, эта погода не испортит ваше первое впечатление об Алфее, — добавил он, кивая на хмурое небо. — Обычно у нас гораздо... солнечнее.       Кэллиан остановился, позволив себе короткий, скупой взгляд на эльфа. Худощавый, невысокий, с открытым лицом и смешными прядками волос, которые треплет ветер. Одет просто, но со вкусом: бежевые узкие штаны, светло-зелёная рубашка, жилет цвета темной травы и забавная красная бабочка на шее. Он почти что сливался с этой серой, но ожидающей весны природой, словно сам был её частью. Тёплый. Уютный. Таким, наверное, и должен быть эльф.       — Напротив. — Голос Кэллиана оказался низким, глубоким, с лёгкой хрипотцой. Он убрал зонт, стряхнул с него капли и шагнул под козырёк входа, оказываясь рядом с Палладиумом. — Привычная атмосфера. В Облачной Башне шторма — частые гости.       Палладиум улыбнулся шире, чувствуя, что лёд тронулся. В словах гостя не было насмешки, лишь констатация факта.       — Что ж, тогда, надеюсь, вы почувствуете себя как дома, — он жестом пригласил Кэллиана следовать за собой.       Их сапоги застучали по мраморным плитам вестибюля. Внутри Алфеи было тепло, пахло цветами и сухими травами, где-то вдалеке слышался смех студенток. Всё здесь дышало светом, даже в пасмурный день. Палладиум шёл чуть впереди, периодически оборачиваясь и комментируя:       — Это главная лестница, тут у нас столовая, а там переход в библиотеку. У нас отличное собрание гримуаров по природной магии, но, полагаю, вас больше заинтересует секция тёмных искусств. Она, правда, небольшая...       Кэллиан слушал вполуха, разглядывая интерьеры. Вычурно. Светло. Много цветов и узоров. Но его взгляд то и дело возвращался к провожатому. Палладиум держался скованно, чуть сутулился, будто пытаясь казаться меньше, и говорил быстро, когда волновался. При этом в его словах чувствовалась эрудиция, а в жестах — врождённая мягкость. Интересный тип. Видно, что мудрый не по годам, но совершенно не умеющий пользоваться своим авторитетом. Таким, как он, трудно в школе, полной юных, дерзких девчонок.       Палладиум, в свою очередь, тоже украдкой изучал гостя. Высокий, мощный, даже под свободным пальто угадывалась фигура, привыкшая к нагрузкам. От Кэллиана исходила сила, которая не нуждалась в демонстрации. Она просто была — тихая, тяжёлая, как вода в глубоком колодце. И его глаза... Палладиум поймал себя на мысли, что они очень похожи цветом на его собственные. Но если у самого Палладиума взгляд был открытым, тёплым, как летний вечер, то у Кэллиана — бездонным. Там не отражалось ничего. Ни интереса, ни скуки, ни радушия. Словно он смотрит на мир сквозь тонкую пелену теней.       — А здесь у нас оранжерея, — Палладиум толкнул стеклянную дверь, пропуская Кэллиана вперёд. Воздух стал влажным, тёплым, напоённым запахами трав и цветущих растений.       — Моё любимое место. Если захотите отдохнуть от... гм... официальных интерьеров, милости прошу. Я часто здесь пью чай.       Кэллиан скользнул взглядом по буйной зелени. Здесь, в этой влажной духоте, даже тьма внутри него, казалось, замедлила свой бег. Спокойно. Умиротворённо.       — Благодарю, — коротко кивнул он. — Возможно, воспользуюсь приглашением.       Палладиум просиял, сам того не ожидая. В этом тёмном маге было что-то, что вызывало не страх, а искреннее любопытство. Казалось, что у него гораздо больше тайн, чем он когда-либо раскроет, но даже в этой закрытости чувствовалась не враждебность, а усталость. Или глубокая, давняя обида, спрятанная так надёжно, что уже и сам её хозяин забыл, где она лежит.       — Идёмте, Фарагонда ждёт, — Палладиум улыбнулся и жестом пригласил гостя следовать дальше.

***

      Уже после знакомства с директрисой, именно в тот момент, когда они проходили мимо широкой арки, ведущей во внутренний дворик, Кэллиан почувствовал её. Пристальный, ледяной, наэлектризованный взгляд. Он не замедлил шаг, лишь чуть повернул голову, и его темные, глубокие глаза встретились с синими, пылающими из-за колонны.       Айси застыла, как статуя. Она не ожидала, что он посмотрит прямо на неё. На мгновение в её взгляде мелькнула паника, замешательство, а затем — вызов. Ты видишь меня?       Рядом с ней, прислонившись к стене с видом величайшего страдания, стояла Сторми, игравшая с маленькой, потрескивающей молнией между пальцами. Дарси же, напротив, выглядела отстраненно-заинтересованной. Её фиолетовый взгляд изучал не столько Кэллиана, сколько профессора Палладиума рядом с ним, словно она пыталась прочитать их динамику.       Кэллиан задержал взгляд на Айси не более секунды. В его глазах не вспыхнуло ничего: одобрения или раздражения…       — Студентки по обмену из Облачной Башни. Мисс Айси, мисс Дарси, мисс Сторми, — произнес он ровным голосом, обращаясь к Палладиуму, как будто комментируя погоду. — Я весьма удивлен.       Палладиум последовал его взгляду. При виде Трикс в его теплых глазах не появилось ни осуждения, ни беспокойства, лишь тихое любопытство и легкая, профессиональная озабоченность. «Да, мисс Айси, мисс Дарси, мисс Сторми, — кивнул он им с той же нейтральной учтивостью, с какой здоровался с феями. — Добро пожаловать в Алфею. Надеюсь, ваше обучение здесь будет плодотворным.» Его тон ясно давал понять: он видит в них прежде всего студентов, а не потенциальных проблем.       Айси, поймав взгляд Палладиума, выпрямилась, пытаясь придать себе вид холодного достоинства, но её сжатые кулаки выдавали её. Сторми фыркнула, молния с шипением погасла. Дарси же отвесила легкий, почти издевательский поклон.       — Не сомневайтесь, профессор. Мы очень заинтересованы в... расширении кругозора.       Кэллиан уже отвёл взгляд. Этот маленький эпизод был для него лишь подтверждением подростковой драмы, которой он предпочитал избегать. Он сделал шаг, давая понять Палладиуму, что готов идти дальше.       — Их энергия... довольно специфична, — мягко заметил Палладиум, когда они снова пошли, оставив Трикс позади. — Но в каждом семени, даже самом колючем, есть потенциал к росту. При правильном подходе. — Он говорил это не в оправдание, а как ботаник, констатирующий факт о редком растении.       — Возможно, — сухо ответил Кэллиан. Внутри него шевельнулось что-то знакомое — старая, холодная усмешка. Правильный подход. Какой подход был «правильным» для него?       — Моя задача — преподавать проклятия, а не садоводство. Но... любопытно, что именно эти ведьмы выбрали Алфею.       — Любопытно, — согласился Палладиум, и в его голосе послышалась легкая, едва уловимая улыбка. — Но разве не в этом прелесть академических обменов? Они бросают вызов нашим ожиданиям. Вот, кстати, и ваша аудитория.       Он остановился перед высоким дубовым дверным полотном. Магия вокруг него ощущалась старой, прочной, но не враждебной.       — Лекция для смешанной группы — фей и ведьм — назначена на послезавтра, — сказал Палладиум, поворачивая к нему свое спокойное лицо. — Я буду присутствовать, если вы не против, чтобы обеспечить... адаптацию учебного процесса к нашим общим стандартам. А также, — он добавил чуть тише, — чтобы, возможно, узнать что-то новое для себя. Ваши методы, как я знаю, весьма отличны от наших.       Это было предложение. Не контроль, а сотрудничество. Интерес, а не надзор. Кэллиан смерил его долгим, оценивающим взглядом. В теплых карих глазах эльфа он не увидел ни пренебрежения, ни страха, ни фальшивого одобрения. Только интеллектуальную честность.       — Как пожелаете, профессор, — наконец ответил он, и в его собственном, более темном и холодном взгляде, возможно, на миг угасла часть привычной брони. — Будет интересно увидеть, как светлые умы справляются с... тёмной теорией.       Он положил ладонь на дверную ручку, чувствуя под пальцами резьбу древних рун. За дверью ждала его новая, временная жизнь. А рядом стоял эльф, который, кажется, был готов видеть в нём коллегу, а не монстра.

***

      Он не пошёл знакомиться с остальными коллегами в первый же вечер.       Едва заселившись в гостевые апартаменты — небольшую, но уютную комнату с окном, выходящим во двор, — Кэллиан скинул пальто на кресло и бесшумно вышел в коридор. Часы показывали поздний вечер, но в Алфее даже ночью горели мягкие огни, разливая по коридорам тёплое золотистое сияние.       Путь к библиотеке он нашёл быстро — чутьё и память, отточенные годами криминального прошлого, не подводили.       Она оказалась именно такой, как он представлял: светлой, просторной, с высокими стрельчатыми окнами, в которые заглядывали звёзды. Магические светильники плавали под потолком, разгоняя тьму по углам. Пахло старым пергаментом, сушёными травами и чем-то неуловимо сладким — то ли цветами, то ли чаем.       За темным столом, в окружении стопок книг, сидела женщина. Короткие пышные волосы цвета спелой вишни обрамляли острое лицо, круглые очки на кончике носа поблёскивали в свете магических огней. Она подняла глаза от фолианта, который изучала, и улыбнулась — приветливо, но с лёгким любопытством.       — Профессор Кэллиан, полагаю? — голос у неё оказался высоким, но чуть хрипловатым, совсем не таким, как можно было ожидать от библиотекаря школы фей. — Мисс Барбатея. Слышала, вы сегодня прибыли. Что-то ищете в такой поздний час?       Кэллиан чуть склонил голову в знак приветствия.       — Мисс Барбатея. Да, надеялся ознакомиться с вашим собранием книг по тёмной магии.       — О, — женщина понимающе кивнула, поправляя очки. — Конечно-конечно. У нас небольшой отдел, но кое-что есть. Пройдёмте, я покажу.       Она выскользнула из-за стола — в длинной тёмно-синей юбке и свободной блузе, бесшумная, как тень — и поманила его за собой.       Они миновали несколько рядов стеллажей, забитых книгами в светлых переплётах, и остановились у неприметной арки в дальнем конце зала. Здесь царил полумрак, и стеллажи были тёмными, почти чёрными.       — Вот, — Барбатея обвела рукой полки. — Негусто, но всё лучшее, что у нас есть по этой теме. Студентки редко сюда заходят, предпочитают что-нибудь про природу и светлую магию. А вы ищите что-то конкретное?       — Проклятия крови, — ответил Кэллиан, уже вглядываясь в корешки книг. — Передающиеся по наследству. Или накладываемые на нерождённых.       Библиотекарша присвистнула — тихо, но выразительно.       — Серьёзная тема. Что ж, ищите. Если что-то понадобится — я на месте. — Она помялась, потом добавила: — Там, в глубине, за золотыми воротами, у нас запретная секция. Доступ только по разрешению директора Фарагонды. Если вам нужно что-то оттуда — придётся оформлять запрос.       Кэллиан проследил взглядом за её рукой. В дальнем конце зала, там, где стеллажи упирались в каменную стену, тускло поблёскивала золотая решётка. Массивные прутья, покрытые защитными рунами, преграждали путь в темноту за ними.       — Благодарю, — кивнул он. — Я начну с этих.       Барбатея ушла, а Кэллиан остался один среди тёмных стеллажей.       Он простоял там до рассвета.       Книга за книгой, фолиант за фолиантом. Он перебирал страницы с той же методичностью, с какой когда-то обчищал богатые дома — внимательно, не пропуская деталей.       Ничего.       Он читал про различные древние артефакты, которые возможно могли бы сотворить такое, но не нашлось подобных. Истории о проклятиях, наложенных из мести. Легенды о демоническом наследии. Записи о ведьмах, передающих силу по женской линии. Но всё это было не про него. В его роду не было магов. Отец — обычный рабочий. Мать — музыкантша с даром, который не имел никакого отношения к тьме. И вдруг — он.       — Как? — прошептал Кэллиан, глядя в потолок невидящими глазами.       Тени внутри него дрогнули, отозвались глухой болью.       Он закрыл последнюю книгу. Поставил на полку. Посмотрел на золотые ворота вдалеке.       Там, за ними, возможно, были ответы. А может, и нет. Может, он просто ошибка природы, существо, которого не должно было существовать, и никакие книги не объяснят, почему.       Кэллиан вышел из библиотеки, когда первые лучи солнца начали золотить верхушки деревьев за окнами. Мисс Барбатея, работающая, видимо, допоздна, уже ушла. Он вернулся в свою комнату, рухнул на кровать, даже не раздеваясь, и уставился в потолок.       Пусто.       Снова пусто.       Сколько можно? Сколько лет он ищет ответ на вопрос, который, возможно, не имеет ответа? Может быть, проще смириться? Принять, что он — порождение тьмы, как сказал отец, и не пытаться понять, почему?       Но где-то глубоко внутри, там, где ещё теплилась та искра, которую не смогли убить ни побои матери, ни предательство отца, ни годы одиночества, жила надежда.       Упрямая, глупая, безнадёжная надежда.       — Посмотрим, — сказал Кэллиан пустой комнате. — У меня есть три месяца. И доступ к Фарагонде.       Тени вокруг него взметнулись, словно поддерживая.       Он заставил себя закрыть глаза и провалился в тревожный, без сновидений сон — хотя бы на пару часов до наступления утра.       Очередная ночь без ответов. Ночь, полная вопросов. Ночь, которую Кэллиан провёл так же, как сотни ночей до этого — в одиночестве, в тишине, в поисках себя.