Когда её совсем не ждёшь...

Паркуюсь у входа в цветочный магазин. Эда забирает рюкзачок, потом смотрит на меня: - Спасибо вам, что подвезли. - Обращайтесь, - небрежно киваю я. - И за приют тоже спасибо, - тихо продолжает она, глядя на меня своими лучистыми глазами. - Да не за что. - Есть за что. Смотрю на неё долгую минуту. И она не отводит взгляд. Напряжение в машине становится таким густым, что его можно резать ножом, и Эда, смущенно заморгав, отворачивается, суетливо отстегивая ремень. Потом выбирается из машины, я - следом за ней и, обойдя машину, подхожу  ближе. Она смотрит на меня снизу вверх, взгляд её глаз тёплый и мягкий. - Надеюсь, завтра увидимся в офисе? - Если я ещё не уволена, - иронически изгибает она бровь. - Не дождетесь. А что, кстати, за праздник в приюте намечается? -  вспоминаю я слова Дениза. - А, это день рождения всех детей, кто родился в этом месяце. - Вы меня, надеюсь, пригласите? - Вы же теперь спонсор. Думаю, вам будут очень рады. Хотя там всегда всем рады. Я смотрю на её улыбающиеся глаза, на манящие губы, изогнутые в невероятной улыбке, и на какие-то секунды зависаю в безвременье. Громкий хлопок проехавшего по соседней улице автомобиля приводит меня в чувство, и я, очнувшись, делаю шаг назад: - Ну…, мне пора. - И мне. - До завтра, госпожа Эда. - До завтра, господин Серкан. Она поднимается по лестнице к калитке, повозившись с замком, бросает на меня ещё один взгляд, потом исчезает внутри. А я стою, опершись на машину, и, скрестив руки на груди, размышляю, что мой план держаться подальше от этой девицы потерпел полное фиаско. Она заставляет меня делать то, чего я в жизни себе не позволял. Я бросил работу и колесил по городу в поисках её, потом слушал урок о цветах, потом вёл беседы о деревообрабатывающих станках, потом ревновал... Бред какой-то, ей-богу. Нет, что-то надо с этим делать.

***

Вхожу утром в офис, и мне навстречу бросается Энгин, чем-то невероятно взволнованный. - Брат, свершилось! Мы вышли на тендер по строительству спорткомплекса в Дубае! Сегодня ни свет ни заря звонил наш человек из конкурсной комиссии и поспешил сообщить радостную новость. Ночью заседали по этому вопросу, и он еле дождался утра, чтобы меня обрадовать. Так что поборемся! Ну, ты крутыш, парень, дай обниму! И он сгребает меня в медвежьи объятия. - Энгин, давай спокойнее, - хлопаю его по плечам. – Новость отличная. Главное теперь не допустить утечки информации по ценам проекта, и мы его заберем! - Надо это отметить! – потирает ладони мой друг. - Мы же в выходные едем в загородный клуб, вот там и отметим. - Точняк! Всё! – и он качает головой со смехом. - Ну, ты конечно Мистер Покер-фейс, приятель! Я думал, ты до потолка будешь прыгать, но ты непрошибаем как скала. - Мы же только вышли на тендер, - пожимаю я плечами. - Заберем проект, тогда и порадуемся. А теперь заряжаем офис на сверхурочную работу. Пусть лучшие сотрудники подключаются к разработке. - Всё! Сейчас еще Перил обрадую. А то она пока не пришла. - Не пришла, значит? – многозначительно ухмыляюсь, а Энгин тут же прекращает улыбаться: - Ну, да. - Ладно, я у себя.  И я с головой погружаюсь в работу по спорткомплексу. — Доброе утро, господин Серкан, — в двери заглядывает Эфе Акман, этот возмутитель спокойствия всех девушек нашего архитектурного агентства. С тех пор, как он подключился к проекту, наши сотрудницы выглядят так ослепительно, что тянет устроить фотосессию для модного журнала. — И вам здравствуйте. — Я сейчас еду на объект, прихвачу парочку сотрудников, если вы не против. — Ни в чем себе не отказывайте, — киваю я. А он улыбается во все тридцать два зуба: — Щедро. Спасибо, — и выходит. Слежу за ним взглядом и чуть не выскакиваю следом. Потому что этот щёголь опять зависает возле стола Эды. И она внимательно слушает то, что он ей говорит, потом они что-то обсуждают с серьёзным видом. Интересно, что? Выбираюсь из-за стола, но тут в кабинет влетает Лейла с горой папок в руках и загораживает от меня эту парочку. Я же опять опускаюсь в кресло, сжав зубы… М-да, кто бы мне еще пару недель назад сказал, что я предпочту работе любование хорошенькой девушкой, я бы расхохотался тому в лицо. Но старые рефлексы еще срабатывают, и я плотно работаю с Лейлой над кучей бумаг, которые она принесла.   Когда она идет к выходу, я уже по сложившейся за последние дни привычке бросаю взгляд на стол, за которым обычно сидит Эда. И откидываюсь на спинку кресла: Эды там нет. — Лейла! — рявкаю я, и Лейла бегом возвращается. — Господин Серкан? — Где?! — Кто? — Наш ландшафтный дизайнер, кто, — указываю ладонью в сторону офиса. — Так ну… они же поехали на объект, — недоуменно отвечает Лейла. — Там по привязке чертежей на местности возник вопрос, вот они и… Ах, вот оно что! То есть я своими руками всучил этому чертову дамскому угоднику Эду! — С ним уехали всего несколько сотрудников, а почему остальные не работают?! — грохочу так, что стекла дрожат. — Г-господин Серкан, — заикаясь, лепечет Лейла, — но все на местах, трудятся в поте лица, — и она поводит рукой в сторону офиса. Там и вправду все сидят возле компьютеров. Выхожу из кабинета, преисполненный желанием кого-нибудь прикончить. Лейла на цыпочках пролетает мимо меня к своему месту и укрывается за монитором. Беру чертеж у сидящего с краю Туфана, нашего дизайнера мебели. В пух и прах разделываю то, что он соорудил, и, скомкав, отправляю в мусорное ведро, жестко велев всё переделать.   Дальше под руку попадается Эрдем. Всласть отрываюсь на нем, и он, весь красный исчезает, забиваясь, наверное, куда-то под стол. Останавливаюсь у стола Лейлы, которая просто прилипла носом к экрану. — Лейла, я велел принести проект аэропорта, где он?! — В-вот, - подскакивает она с места и, схватив папки, лежащие с краю, сует мне. Открываю верхнюю и в раздражении захлопываю: - Что это ты принесла?! Она открывает папку: — П-порт. — А нужен аэропорт. Она смотрит на меня расширившимися глазами и бормочет: — Господин Серкан, может, кофейку? — Сам, — бросаю ей в раздражении и устремляюсь к зоне отдыха. Тут краем глаза улавливаю какое-то движение слева. Поворачиваю голову и застываю, как вкопанный: приоткрыв стеклянные двери, на пороге малой переговорной стоит Эда и с изумлением смотрит на переполох, который я устроил в офисе. Сердце делает скачок в самое горло, и я устремляюсь к ней. Она изгибает бровь: — Господин Серкан? — Эда, почему вы здесь?   Эда показывает карандашом на стол, заваленный бумагами: — Господин Эфе попросил уточнить кое-какие детали на главном чертеже. Здесь большой стол, удобнее работать с объемной документацией. А что? Вам нужна эта переговорная? Мне сказали, она сегодня свободна, вот я и… — Вообще-то, - ворчу я, - у меня в кабинете тоже большой стол, раза в три больше, чем этот. Вы могли бы и там… Эда, склонив голову набок, смотрит на меня, ничего не говоря. В глазах скачут уже знакомые чертенята. И я сдаюсь: — Просто я вас потерял. Почему вы не сказали мне, что работаете здесь? — В чем вопрос? От меня что-то нужно? — Я думал, вы уехали на объект с Эфе и…   — Что? — глаза её изумленно распахнуты. Потом она переводит взгляд на виднеющийся отсюда опен-спейс, где народ частью укрылся за мониторами, частью мечется с какими-то папками. Эда переводит на меня взгляд, преисполненный странной смеси ехидства и веселости: — То есть вы устроили такой тарарам только из-за того, что я могла уехать на объект с нашим куратором? Я отвожу глаза. Но Эда не унимается: — Я права? — Некоторым образом, — нехотя соглашаюсь я. Тогда она, помолчав, говорит веско и убедительно: — Господин Серкан. Я ведь уже говорила: между нами должны быть нормальные рабочие отношения. Не нужно ревностей, нервов. Мы здесь ра-бо-та-ем.   — При чем тут ревность вообще? — дергаю я шеей. — Чушь какая-то… — Вот и я говорю, — кивает Эда. — Дело не в ревности, а в том, что вы стремитесь всех и вся контролировать, стремитесь к какой-то безупречности, от этого постоянно в стрессе. Кричите на сотрудников, требуете каких-то сверхусилий. Да они же боятся вас! — Что за ерунда! Я просто требовательный. Да и если уж на то пошло: в стрессе отлично работается. Выброс адреналина способствует ускорению решения задач. — Вы серьёзно? Но стресс просто выжигает людей. Сколько сотрудников у вас увольняется в месяц? — С чего бы им увольняться? У меня в агентстве не так просто получить работу. — А вы узнайте. — Эда, - с раздражением бросаю в ответ, - я бы вас попросил не вмешиваться в дела, которые вас не касаются. Она смотрит на меня без улыбки, в глазах нет обиды, только сожаление. Потом со вздохом говорит, отводя глаза: — Ладно. Я полагаю, вопрос исчерпан? Я могу продолжать работу? — Наслаждайтесь, — киваю я и иду к выходу. Ну, Лейла!   Иду к себе и по пути бросаю своей ассистентке: — Лейла, в кабинет. — Господин Серкан, — она тут как тут. — Почему ты мне сказала, что Эда уехала на объект? — зловещим голосом спрашиваю её, а она недоуменно разводит руками: — В смысле Эда? Вы же про дизайнера спрашивали? Ну, я решила, что речь про Эфе Акмана, поскольку он же пришел сегодня в офис. И я подумала, что вам он нужен, а не... — А, он же тоже дизайнер, — с досадой бормочу себе под нос. — Ладно, понял. — Так вы из-за Эды и Эфе так разнервничались? — озаряет её. Я круто к ней разворачиваюсь и смотрю таким взглядом, что Лейла, бормоча извинения, пятится к выходу.   А я смотрю на офис, на сотрудников, которые склонились за мониторами, чтобы только я их не видел. Ну да, меня боятся. Но это и правильно. Я их руководитель. И да я уверен: в стрессе и хаосе работа идет быстрее. На адреналине в голову приходят решения, на которые в других обстоятельствах ушла бы уйма времени. — Лейла. — Да, господин Серкан? — Сколько сотрудников уволилось за прошлый год? Лейла, икнув, смотрит на меня глазами, которые кажутся больше очков. — М-много. Я могу посмотреть точнее. — У нас в офисе нервная атмосфера? — Ещё бы! Ой, извините. — Ладно, ступай.   Когда я вижу цифры, которые мне приносит из отдела кадров Лейла, слова Эды обретают свое подтверждение. Ну…, пожалуй, она права: не все выдерживают гонку по карьерной лестнице. Хотя я никогда не думал о персонале в таком ключе. Они для меня всегда были винтиками четко работающего механизма, который иногда нужно форсировать. Уровень профессионализма в компании невероятно высок. И не каждый может справиться с задачами, которые я ставлю. Ну, возможно, я излишне требователен. Может быть, иногда не сдержан. Наверное, слишком придирчив. Вот, к примеру, отчитал Туфана сверх меры, хотя он талантливый парень. Выхожу из кабинета и направляюсь к уткнувшемуся в чертежи Туфану. Тот поднимает на меня глаза, а я смотрю на эскизы и киваю: - Это просто отлично, Туфан. Продолжайте в том же духе. Тот ошарашенно таращится на меня снизу вверх. Я же вежливо обращаюсь к уныло горбящемуся за монитором Эрдему: - Эрдем, можешь принести из архива проект университетского спорткомплекса? Тот, вздрогнув, испуганно подскакивает с места, а я машу рукой: - Если занят, ничего страшного. Доделай свои дела, потом принесешь. У Эрдема отвисает челюсть. А я сообщаю: - Так друзья, как вы знаете, в выходные организуется тимбилдинг. Буду рад, если вы сможете присоединиться. Народ смотрит на меня округлившимися глазами, и я, откашлявшись, неловко машу рукой: - Так, на этом всё, продолжайте работать. – И ретируюсь в свой кабинет. Через пять минут у двери маячит Лейла. - Господин Серкан. - Что, Лейла? - не отрываясь от монитора, бурчу я. - Я просто… я хотела сказать… Я поднимаю на неё глаза: - Ну? Я слушаю. - Вы… просто… отличный босс, вот! Я за вас… - Лейла, - чуть морщусь я, перебивая эти неуместные в рабочем кабинете эмоции. - Хотите кофе? Вы же так и не выпили. - Да, принеси.   И я снова погружаюсь в работу. Причем погружаюсь настолько, что когда отрываюсь от монитора, за окном опять поздний вечер. Закрываю ноутбук и еду домой. Отчего-то нынешним вечером дом мне кажется слишком пустым и холодным. Присаживаюсь к барной стойке, воспоминания, не слишком четкие от выпитого в тот вечер, кружатся, окутывая меня теплым коконом. Я с досадой морщусь и иду к столу возле дивана. Какой смысл думать о том, чего не случилось? Лучший способ отбросить ненужные тревоги и раздумья о несбывшемся – погрузиться с головой в работу. Так, что там у нас? Презентация к тендеру? Отличный выход. Углубляюсь в документацию, когда мой телефон начинает вибрировать. Переворачиваю экран кверху и вздрагиваю: Эда. Ещё и по видео.   Она что, догадалась, что я о ней весь вечер думал? — Доброго вечера, Эда Йылдыз. — Здравствуйте, Серкан Болат, — в тон мне с улыбкой отвечает она. — Как ваши дела? — Н-нормально, работаю, — отвечаю с недоумением. Что она такое задумала? — Сейчас уже почти одиннадцать. — Я вижу. Прекрасное время для работы. — У вас стрессовое состояние, — напоминает она. — А что вам до моего стрессового состояния? — Я волнуюсь за самочувствие нашего коллектива. — Вот как? А я надеялся, что за меня.   — Вы же тоже член коллектива. Так что входите в список тех, кто меня беспокоит. — Очень смешно. — Не сердитесь. Лучше сделайте то, о чем я попрошу. — Мне начинать бояться? — Что я слышу: неустрашимый Серкан Болат чего-то боится?! Нет, вы точно нуждаетесь в расслаблении. Я теряю дар речи, а она продолжает: — Я вам сейчас отправлю музыкальный трек. Можете его включить? В вашем высокотехнологичном доме уж точно есть стереосистема. Чего? Какая музыка? Шальная мысль, что она хочет станцевать для меня стриптиз, вдруг влетает в голову, и я усмехаюсь: странная стратегия, чтобы я расслабился. Но, конечно же, это чушь полная. Она же спрашивает: — У вас есть лимон? Господи, лимон-то здесь причем? — Вроде есть. — Налейте в стакан воды и выжмите туда половинку лимона. — Зачем это? — Просто сделайте. Тащусь с телефоном на кухню, выуживаю из холодильника лимон, потом разрезаю его пополам и, налив воды в стакан, выжимаю туда одну половинку. Отпиваю полстакана. Эда с улыбкой смотрит на меня с экрана. Потом сама берет кусок лимона в руку и подносит к лицу: — Теперь возьмите вторую половинку и закройте глаза. Вдыхайте аромат лимона. Вдыхайте же! Нюхаю лимон, закрыв глаза, слушаю музыку. Это длится какое-то время, потом я открываю глаза. Эда смотрит с экрана на меня с улыбкой, которую я без усилий определяю как нежную. — Ну, как, легче? — Д-да. Определенно. Спасибо. - И не работайте так поздно, пожалуйста, - мягко просит она. - Почему вы заботитесь обо мне? - Не знаю, - смеется она. – Иногда я бываю доброй. - Иногда? Вы к себе несправедливы. Более доброго человека я не встречал. - О, это вы зря! – машет она рукой. – Я могу быть ещё той занозой. Заставляю людей разгружать мешки с землей, например.  - И правильно делаете. А то этих людей иногда заносит... на пъедесталы. Она мягко улыбается: - Спокойной ночи, Серкан Болат. - И вам спокойной ночи, Эда Йылдыз. И спасибо… за заботу.