Uroboros: Фальшивый аккорд, сорванный гламур

***

Малфой-Мэнор умел быть разным. Днём — холодным, официальным, как музей чужих грехов. Ночью — слишком тихим, чтобы в этой тишине было уютно. Но сейчас, когда они вернулись с концерта, дом выглядел почти… нормальным. Маски были брошены на стол в холле, куртки — на спинки кресел, ботинки — куда попало. Блейз растянулся на диване так, будто планировал там умереть — или, по крайней мере, проспать до следующего века, Тео сидел на полу у журнального столика с кружкой чая. Панси уже успела переодеться в шорты и огромную футболку, сидела на подлокотнике, болтая ногой, а Драко стоял у окна, глядя в темноту сада, всё ещё слишком собранный для человека, который только что отыграл концерт и едва унёс ноги от министерской ловушки. Блейз первым нарушил паузу, перевернувшись на бок и оперевшись на локоть: — Ладно, раз уж мы всё равно сидим и делаем вид, что не нервничаем, давайте обсудим главное. Кто сегодня почти всё испортил? Панси тут же вскинула бровь: — Почти? Милый, ты оптимист. — Я не сбился, — сразу сказал Драко. — Если ты про второй трек, то это была запланированная пауза. — Запланированная пауза длиной в полсекунды, — сладко улыбнулась Панси. — Ты просто задумался и пропустил вход. — Я не задумался. — Ты задумался, — хором сказали Блейз и Тео. Тео добавил, задумчиво помешивая чай: — С точки зрения структуры это было… заметно. Но зал решил, что так и надо. Так что формально — сработало. — Видишь? — Драко посмотрел на Панси с торжеством. — Художественный приём. — Художественный провал, который спасла публика, — парировала она. — Кстати, о провалах. Блейз, твой выход в третьем треке. Ты решил сыграть «чуть иначе» или просто перепутал? Блейз ухмыльнулся: — Это была импровизация. — Это была импровизация в другую тональность, — спокойно сказал Тео. — Детали, — отмахнулся Блейз. — Зато выглядело дерзко. — Выглядело так, будто ты на секунду решил начать сольную карьеру, — фыркнула Панси. Драко не удержался от усмешки: — Я уже приготовился делать вид, что так и задумано. — Но ты не сделал, — заметил Тео. — Ты посмотрел на него с выражением «я тебя убью после сета». — Потому что это и было моё внутреннее состояние, — честно ответил Драко. Панси рассмеялась и откинулась на спинку дивана: — Зато мой любимый момент — когда в зале кто-то начал орать раньше времени, и вы все на секунду решили, что это новое интро. — Это был очень уверенный крик, — заметил Блейз. — Я почти поверил. — А я почти начал играть под него, — признался Тео. — Но потом решил, что это всё-таки не по партитуре хаоса. Драко фыркнул: — В итоге, если честно… было неплохо. — «Неплохо» от Малфоя — это почти признание в любви, — ухмыльнулась Панси. — Не привыкай, — буркнул он, но уголок губ всё-таки дёрнулся. — Зал был наш, — сказал Блейз уже серьёзнее. — Это чувствовалось. Даже когда кто-то из нас косячил — они всё равно шли за нами. Тео кивнул: — Ритм держался. Атмосфера тоже. С точки зрения эффекта — вечер удался. Панси прищурилась: — То есть мы официально признаём, что были круты? — С незначительными огрехами, — уточнил Тео. — С драматичными огрехами, — поправил Блейз. — С твоими огрехами, — сказала Панси. Драко хмыкнул: — Но всё равно — это был хороший концерт. На секунду в комнате снова стало тихо. Не неловко. Скорее… по-настоящему. То самое редкое спокойствие, которое бывает после удачного выступления, когда адреналин ещё не ушёл, а усталость уже навалилась. И именно поэтому слова Панси прозвучали чуть резче, чем обычно: — Забавно, да? Мы обсуждаем, кто где налажал на сцене… а где-то параллельно Министерство Магии пытается подорвать эту самую сцену к чертям собачьим. — Это да, но вы видели? — лениво протянул Блейз, глядя в потолок. — Поттер. Золотой мальчик собственной персоной. Я до сих пор не уверен, что его появление в нашей гримёрке не было коллективной галлюцинацией. — Ага, — хмыкнула Панси. — «Здравствуйте, я великий Гарри Поттер, и моё начальство хочет вас подставить». Очень эпично. В его стиле. Спаситель человечества на полставки. — Я всё ещё перевариваю этот момент. Серьёзно. Стоит такой, весь из себя… взъерошенный, злой на своё Министерство. Почти ожидал, что он сейчас достанет меч Гриффиндора из нашего мусорного ведра. — У него было лицо человека, который идёт против инструкций, — сказал Тео спокойно. — Он рискует шеей. Если Кингсли или кто там сейчас за этим стоит узнает, что Поттер слил нам информацию о резонаторе, его уволят быстрее, чем ты скажешь «квиддич». Драко молчал. И это, вообще-то, было подозрительно. — Ты чего такой тихий? — прищурилась Панси, поворачиваясь к нему. — Обычно при упоминании Поттера ты уже минут десять объясняешь, почему мир несправедлив и Поттер — его персональный симптом. — Я думаю, — сухо ответил он. — О, это опасно, — заметил Блейз. — Предупреждать надо. Панси прищурилась ещё сильнее, потом вдруг ухмыльнулась — медленно, с тем выражением лица, которое обычно означало: сейчас кому-то станет неуютно. — Кстати, — протянула она, устраиваясь поудобнее и глядя на Драко слишком внимательно, — это же был Поттер. Прямо живой, настоящий. И пришёл защищать именно нас. Какой рыцарь. Драко лениво повернул голову: — И? — И ничего, — невинно сказала она. — Просто напомню: ты влюблён в него с четвёртого курса. В комнате повисла очень короткая, очень выразительная пауза. — Я не… — начал Драко и тут же скривился. — Это неправда. — Драко, — спокойно сказал Тео, не поднимая глаз от кружки, — ты на четвёртом курсе переписал расписание так, чтобы «случайно» пересекаться с Поттером в коридорах. — И на пятом, — добавил Блейз, не открывая глаз, — утверждал, что ненавидишь его голос, но знал, как он звучит, лучше, чем мы все вместе взятые. — А на шестом, — подхватила Панси, — ты дважды менял место в Большом зале, потому что «там слишком светло». И оба раза оказывался ровно напротив него. — Это были стратегические перемещения, — огрызнулся Драко. — Конечно, — кивнул Блейз. — Очень стратегические. С элементами трагической влюблённости. — Я не влюблён, — упрямо повторил Драко. — И вообще, это было давно. — Угу, — протянула Панси. — Настолько давно, что когда он вошёл, ты весь вечер смотрел на него так, будто у тебя на глазах рушится вселенная. Тео, наконец, поднял глаза: — Расслабься. Мы все в курсе. Уже лет… сколько? — 9 лет, — хором сказали Панси и Блейз. Драко закатил глаза: — Вы отвратительные люди. — Зато последовательные, — усмехнулась Панси. — И с хорошей памятью. — Я не влюблён, — автоматически повторил Драко. — Конечно, — хором сказали Блейз и Панси. — Это клевета, — буркнул он. — И к тому же устаревшая. — Устаревшая? — Панси усмехнулась. — Ты сегодня посмотрел на него так, будто готов снять маску и сдаться в его аврорский плен без боя. — Я смотрел на потенциальный риск для безопасности сцены, — сухо ответил Драко. — Разумеется, — протянул Блейз. — Очень романтичное название для Поттера. Драко наконец обернулся и смерил его взглядом: — Ещё слово — и ты следующий концерт играешь без моего участия. — Шантаж, — заметил Тео. — Примитивный, но эффективный. Панси фыркнула: — Уф, давайте оставим личные трагедии нашего вокалиста. Вернёмся к главному вопросу вечера. Что мы делаем с его предложением? Нас подозревают. Точнее, Министерство подставляет нас под подозрение. — И из-за этого нас могут прикрыть, — Блейз медленно сел ровнее. — Не за музыку. Не за скандалы. А за то, чего мы даже не делали. Нас сделают козлами отпущения в политической игре. — Вот это меня бесит больше всего, — тихо сказал Драко. Тео задумчиво покрутил кружку в руках: — Поттер сказал, что они с друзьями пытаются заблокировать доступ чиновников к резонатору. Но без нашей помощи на месте они будут тыкаться в стену. Им нужны наши глаза за кулисами, а нам — их влияние в Аврорате. Драко сжал челюсть. — Он пришёл предупредить, — медленно произнёс он. — Мог бы просто арестовать для выяснения или позволить резонатору сработать, а потом триумфально закрыть группу. Но он пришёл сам. — Гриффиндорский героизм, — заметил Тео. — Но в данном случае он играет нам на руку. Панси прищурилась: — Значит, мы официально принимаем помощь Поттера? Работать с Золотым Трио… О Мерлин, Люциус упадёт в обморок, если узнает. Блейз усмехнулся, но в улыбке не было привычной лёгкости: — Иронично. Мы строились как независимые бунтари, чтобы быть вне системы. А теперь часть системы в лице Поттера приходит к нам и говорит: «Давайте сломаем эту систему вместе». Драко медленно выдохнул и посмотрел на брошенные на стол маски. — Я не хочу, чтобы нас уничтожили за чужую грязь, — сказал он наконец. — Если уж ненавидеть — пусть за музыку. За шум. За то, что мы неудобные. Панси кивнула: — Значит, придётся сотрудничать. — Даже если Драко придётся для этого краснеть при виде национального героя, — добавил Блейз. Тео тихо усмехнулся: — Вынужденные союзы — самые устойчивые. По статистике. Драко бросил на него взгляд: — Ненавижу, когда ты прав. Он снова посмотрел на маски. — Ладно. Мы свяжемся с ним по тому порту, что он оставил. Не потому что мы фанаты Поттера. А потому что это наша сцена. И никто не смеет её портить. В комнате снова повисла пауза. Уже не уютная. Уже не шутливая. Но и не враждебная — скорее, рабочая. Блейз усмехнулся: — Ну что ж. Похоже, у нас намечается… вынужденное сотрудничество века. Драко медленно выдохнул. — Прекрасно, — сказал он. — Просто прекрасно. Панси усмехнулась: — Добро пожаловать во взрослую жизнь, Малфой. За окнами Мэнора было тихо. Слишком тихо для людей, у которых только что был концерт и которые приняли решение войти в тайный заговор с Гарри Поттером. Игра началась, маски были сброшены, и следующий выход на сцену обещал стать по-настоящему опасным.