Перчатки

      Настырные солнечные лучи нашли лазейку даже в плотно задёрнутых шторах, чтобы засветить прямо в глаза Кристоферу. Он недовольно зажмурился и отвернулся, надеясь ещё немного понежиться в дремотной неге, но его планам не суждено было сбыться - ещё до того, как он успел погрузится в сон, настолько глубоко, чтобы не обращать внимание на слабые внешние раздражители, в двери его покоев деликатно постучали.       О, он узнал этот стук. Он слышал его уже тысячи раз. Этот стук когда-то звал его на занятия с личным учителем, этот стук знаменовал готовность кареты к прогулке всей семьей, этот стук когда-то предупреждал о возможных нагоняях за детские шалости и, именно, этот стук предшествовал последним сборам Кристофера в храм. Это был Лестор - личный камердинер отца.       Кристофер нехотя сел и критично начал себя осматривать. Он всё ещё был во вчерашней одежде, несколько не предназначенной для комфортного сна, поэтому в местах резинок и шнуровок кожа теперь раздраженно чесалась. Проведя правой рукой по волосам и слегка расчесав примятые вихры, он украдкой взглянул на кисть - совершенно нормальный здоровый цвет и, даже при шевелении пальцами, никаких напоминаний о вчерашнем вечере.       Он встал, подошёл к двери и приоткрыл её на треть и облокотился, скрестив руки, перекрывая тем самым и проход, и обзор, явно давая понять, что не в настроении и уж точно не намерен сейчас впускать посетителей. Как и ожидалось, Лестор, с его неизменным спокойствием в серых глазах и подчёркнуто идеальным внешним видом и осанкой, стоял ровно посередине между караульными.       - Ваше высочество, сэр, мы ему сказали, что нельзя вас тревожить, - виновато затараторил один из рыцарей. - Но он показал жетон с печатью его величества.       Кристофер махнул рукой, полу улыбнулся и слегка качнул головой, показывая что он не зол на них и они всё сделали правильно, а затем повернулся и вопросительно кивнул Лестору:       - Что понадобилось отцу?       - Его величество направил меня разбудить Вас, так как желает провести совместный завтрак, - слегка растягивая некоторые слова, бесцветным голосом ответил Лестор.              - Прекрасно, просто прекрасно. Тогда ничего страшного, если попрошу об услуге? - слегка прищурившись и приподняв левую бровь, спросил Кристофер. Он успел заметить, как на слове "услуга" на долю секунды скривились губы Лестора, - Можешь передать прислуге, чтобы они подготовили воду?       Лестор кивнул и полный достоинства развернулся и пошёл прочь по коридору, а Кристофер ещё раз улыбнулся рыцарям, снова зашёл в комнату, закрыл дверь и направился в ванную комнату. Солнечный свет уже во всех правах наполнял комнату, отражаясь от любых зеркальных поверхностей, играя на каменной мозаике из желтовато-оранжевого минерала, расположенной на стене и будто бы подсвечивая позолоченную резьбу на зеркале туалетного столика. Кристофер подошёл к нему и хотел было умыться из стоящего на нем таза, но вовремя вспомнил, что вечером выливал в воду лекарства, вздохнул, собрал все флаконы и вернулся в спальню.       Чтобы окончательно и бесповоротно проснуться он прошёлся по комнате и собрал наспех раскиданную вчера одежду в корзину для стирки. Туда же отправилась та часть одежды, что до этого оставалась на нём, а он сам тем временем переоделся в плотный халат, до того как нагреется горячая вода. Спустя несколько минут из ванной донёсся звон колокольчика, сообщающий о том , что у Кристофера есть возможность комфортно провести все его утренние ритуалы.       Разгоряченный после ванны,       свежевыбритый, с ещё слегка влажными волосами, Кристофер подошёл к гардеробу, чтобы выбрать наряд, подходящий как для семейного завтрака, так и для последующих дел в городе, чтобы не пришлось переодеваться. Довольно быстро подобрав молочного цвета рубашку свободного кроя в рукавах, брюки самого модного покроя и цвета, определившись с обувью, он долго не мог выбрать между двумя жилетами - один песочного цвета, прекрасно сочетающийся с брюками, другой - серый с узором цвета морской волны, идеально подходящий под цвет глаз. Решив, что отцу может не понравиться такое "кричащие заявление" о принадлежности себя к королевскому роду, он всё-таки остановил свой выбор на "песочном" жилете, всё же сложив в нагрудный карман аккуратным треугольником шёлковый платок, сине-зеленого цвета. И затем пришла пора для того, без чего Кристофер последнее время не представляет свою жизнь. В этот раз он решил надеть белые, из тончайшей кожи, с ювелирно незаметными швами, с вышивкой серебристой нитью на тыльной стороне, перчатки. Напоследок сбрызнув себя новым парфюмом, навевающем мысли о туманном побережье, Кристофер пошел в Обеденный зал.       Едва успев открыть дверь Обеденного зала, Кристофер услышал радостный вскрик своего же имени, а виновники подобного поведения, сидевшие за огромным сервированным столом, сейчас повернули свои прелестные головы и умоляюще, как это умеют делать только дети, которым что-то нужно, смотрели на мужчину, сидящего во главе стола. Тот, с легкой улыбкой, кивнул и дети тот час же повскакивали со своих мест и понеслись обнимать старшего брата. Кристофер присел и раскинул руки, чтобы в следующее мгновение на каждой, заливисто хохоча, повисло по непоседе. Он, обнимая, сгрёб их в охапку, и принялся щекотать, а дети засмеялись заливистей прежнего. Такие одинаковые и такие разные, а Кристофер, тем временем, украдкой взглянул на отца. Мужчина наблюдал за этой "идиллической"сценкой с холодным равнодушием в глазах и абсолютно скучающе-безразличным выражением лица, как будто два разных человека: один - тепло, по-доброму, улыбнулся близнецам, а другой, показывался только, когда никто не смотрит. Кристофера легко кольнула обида - уже продолжительное время его тёплой улыбкой не удостаивали. А мужчине, видимо, надоело наблюдать и он низким, властным, приказным голосом произнес:       - Кристина! Кристиан! Соблюдайте манеры и давайте приниматься за еду.