Перчатки

      Повернув с лестницы в коридор, Кристофер еле сдержался, чтобы не перейти на бег - боль в руке становилась почти невыносимой. Больше всего на свете он мечтал оказаться в своей спальне. Но, как на зло, именно сегодня рыцари-новобранцы поступили в караул. Они только вчера закончили академию, нельзя чтобы в их первое же дежурство они стали свидетелями его "слабости". Поэтому, собрав остатки сил и приняв максимально доброжелательное выражение лица, Кристофер неспешно последовал к своим покоям.       - Доброй ночи, - с лёгкой улыбкой, кивнул Кристофер совсем ещё юному рыцарю, стоящему по правую сторону. Тот залихватски щёлкнул каблуками и, с гордостью, вытянулся в стойку. Приоткрыв дверь и остановившись, Кристофер ещё раз обернулся на рыцаря и решил уточнить - До утра меня нельзя никому беспокоить. Разве только королевской семье. Больше никому.              Рыцарь, и так уже натянутый как струна, только сильнее вцепился в алебарду, выражая полную готовность стоять насмерть у этих массивных резных дверей. Кристофер ещё раз улыбнулся, искренне надеясь что не начал бледнеть от боли, зашёл в свою спальню, закрыл двери и повернул ключ.       Главная горничная давно знала установившиеся правила вечернего распорядка хозяина покоев после подобных приёмов. Только два человека за пределами семьи были в курсе проблемы Кристофера, остальные же приписывали все странности на сложный характер. При первом инциденте он накричал и швырнул первый попавшийся под руку предмет в служанку, которая ждала в комнате, согласно "общепринятому" этикету. Поэтому сейчас в его покоях не было никого из прислуги. Практически на бегу закатывая правый рукав сюртука, Кристофер ворвался в ванную. Там для него уже был подготовлен таз со свежей колодезной водой и три флакона с отварами обезболивающих трав. Погрузив правую кисть полностью в ледяную воду, Кристофер потянулся за первым флаконом. Привычным движением большого пальца левой руки он откинул крышку флакона и влил содержимое в таз. Боль медленно и постепенно стала отступать. Крошечные огненные саламандры, казалось, устроившие дикие пляски под его кожей, раздирая маленькими коготками плоть и обжигая каждый миллиметр пальцев и тыльной стороны кисти, начали замедляться, останавливаться и рассеиваться призрачным мороком. Он облегчённо сел на стоящий рядом стул и поводил рукой в воде - ощущения жжения отступили на второй план, поигрывая то на костяшках, то на кончиках пальцев, уступив своё место чувству сдавленности, будто запястье поместили в тиски и начали медленно поворачивать винт. Кристофер немедленно вылил второй флакон.       И хотя ещё месяц назад Кристофер самостоятельно утвердил список приглашенных, он никак не ожидал что к нему на этом вечере будет привлечено столько внимания. Сам он не считал организацию и завершение строительства форта на острове Хронос каким-то серьёзным своим достижением. Отец всё равно рано или поздно занялся бы этим вопросом, просто на данный момент его беспокоили совсем другие дела и он решил поручить это дело Кристоферу. Этот форт должен стать всего лишь первым шагом в освоении острова, с которым прежде не было особого взаимодействия, и, кто знает, какие ещё открытия он может принести. Предстоит ещё столько дел, но почему-то каждый из приглашенных спешил уже поздравить Кристофера. Он ещё раз поводил правой рукой в воде - посторонние ощущения практически прекратились и теперь он отчётливо чувствовал и холод воды, и навязчивый запах трав.       Кристофер достал руку и промокнул полотенцем. Ему бы хотелось ещё немного подержать руку в воде, наивно надеясь, что травы могут иметь накопительный эффект и в следующий раз ему не придется так страдать. Но лечащий врач и, по совместительству, лучший друг ещё в первый приступ разбил подобные иллюзии и чуть ли не приказным тоном рекомендовал не злоупотреблять лекарствами. Кристофер откинулся на спинку стула и запрокинул шею. Два флакона. В этот раз понадобилось два флакона. А это даже не самый большой приём. Симптомы прогрессируют, даже если не хочется себе в этом признаваться. Он обречённо подумал о празднике становлении империи и юбилее отца, которые решили праздновать в один день через месяц. Самая короткая ночь и самый грандиозный бал в этом году. Если не решить его проблему к тому времени, его болезнь станет достоянием общественности. Нельзя этого допустить. Он поднял руку и начал меланхолично рассматривать, как к побледневшей от холода коже возвращается её нормальный цвет. В свете ламп сверкнул перстень в виде птичьих когтей, держащих крупный драгоценный камень - символ власти и статуса, и, косвенный виновник вечерних проблем. Множество раз Кристофер вносил предложения об изменении дворцового этикета и уходе от архаичных традиций, но отец, из-за давления храма, менял тему и уходил от подобных разговоров.       Кристофер встал, вернулся в спальню, снял кольцо, положил его в отдельную от других украшений шкатулку и , уже на ходу, снимая обувь и особенно тесную одежду, упал на кровать, чтобы забыться беспокойным сном.