Проклятие Великой Неудачи

Сэр Галахад лежал на животе, уткнувшись лицом в толстый слой двухтысячелетней пыли. В ушах звенело так, словно соборный колокол Лучезарного Ордена решил исполнить праздничную мессу прямо у него в черепе. Стотонная гранитная глыба, рухнувшая с потолка, не превратила паладина в паштет лишь по одной причине: в самую последнюю секунду он потянулся за флаконом с зельем, запутался шпорой в собственном наградном плаще и с грохотом полетел на пол. Камень рухнул в сантиметре от его пяток. Ударная волна была такой силы, что с Галахада сорвало правый наплечник, а его роскошный плюмаж из перьев редкой птицы мгновенно превратился в обгорелое мочало. Флакон с целебной жидкостью, разумеется, разнесло в дребезги. Красная субстанция лениво растекалась по выжженному граниту, шипя и растворяя вековую грязь. — Хвала Сиянию… — прохрипел Галахад, с трудом приподнимаясь на локтях и отплевываясь от серого налета. — Ловушка активировалась раньше времени! Какое ивейново везение для этих темных стен, что я оказался столь проворным. Им не удалось застать Избранного врасплох. Он тяжело поднялся, пошатываясь и пытаясь вернуть суставам прежнюю благородную осанку. Левый сапог теперь подозрительно скрипел при каждом движении, а поясной кошель с сухарями сплющило в плоский блин. Но паладин оставался верен себе. Он поправил съехавший набок шлем, через смотровую щель которого теперь было видно только левое ухо, и посмотрел на стену. Фиолетовые руны Ивейн над разбитым флаконом замерцали, плавно перетекая из одной издевательской формы в другую. Иллюзорные буквы перестроились, сформировав аккуратные строчки: «Мимо. Ну ничего, у меня тут еще тридцать два уровня автоматики. Посмотрим, на каком из них ты сломаешься. (•‿•)» — Очередной ребус древности, — уверенно констатировал паладин, даже не пытаясь вдуматься в ехидный тон послания. Для Галахада всё было очевидно: если на пути героя возникают трудности, значит, в конце его ждет великая награда. — Архимагиня явно намекает, что пророчество истинно. Тьма трепещет перед моим приближением и пытается запугать меня фальшивыми надписями. Он решительно зашагал вперед, глубже в подземелье. Коридор постепенно сужался, уходя по крутой дуге вниз, в самое сердце Серых гор. Воздух здесь становился сухим, горячим и отчетливо пах озоном, как после сильной грозы. Галахад с профессиональным интересом осматривал кладку. Стены были идеальными. Плиты из черного гранита были подогнаны друг к другу настолько плотно, что между ними невозможно было просунуть даже лезвие кинжала. Никакого раствора, никакой дорожной пыли — чистая, концентрированная магия формовки камня. — Настоящая ивейнова работа, — пробормотал паладин под нос, чувствуя, как по спине пробежал легкий холодок. В Ордене их учили, что этот термин означает высшую степень опасного, садистского перфекционизма. Маги Новой Эры часто пытались повторить нечто подобное. Например, Малефик Ксавьер Потрошитель триста лет назад умудрялся создавать проклятые чертоги, но даже его хваленые замки рассыпались через пару десятилетий. Сам Ксавьер, к слову, закончил плохо — его нашли мертвым в абсолютно запертой комнате, без единой царапины, но с лицом человека, который только что проиграл в кости собственную душу. Весь мир до сих пор спорил, как именно он умудрился так глупо оксавьерить самого себя насмерть. Но Ивейн… Ивейн была другой лигой. Её калибр пугал даже спустя две тысячи лет. Если она бралась за изоляцию чего-то, она делала это так, чтобы оно пережило падение звезд. Галахад сделал еще один шаг, и под его латным сапогом что-то глухо хрустнуло. В ту же секунду факелы на стенах, горевшие ровным желтым светом, синхронно окрасились в густой, ядовито-зеленый оттенок. В воздухе отчетливо потянуло паленой шерстью и старой медью. Паладин замер, покрепче перехватив рукоять своего святого меча, готовый встретить лицом любую химеру или демоническое отродье. Но из темноты коридора не выскочило чудовище. Вместо этого прямо из сплошной каменной стены, соткавшись из полупрозрачного фиолетового тумана, ленивой походкой вышла кошка. Абсолютно черная, с неестественно длинным хвостом. В зубах она аккуратно несла крошечное, детально сработанное ведерко из магического спектра. Внутри ведра было пусто. Кошка с вежливым, почти профессиональным безразличием посмотрела на паладина своими фосфорицирующими зелеными глазами, неторопливо перешла коридор прямо перед его носом и растаяла в противоположной стене. В момент её исчезновения в глубине подземелья раздался отчетливый, хрустальный звон разбивающегося зеркала. — Что за… — Галахад моргнул. — Иллюзия? Не успел он закончить мысль, как из левой стены вышла вторая кошка. Точно такая же. С пустым ведерком. Она прошла по той же траектории, бросила на рыцаря презрительный взгляд и исчезла справа. Снова звон разбитого стекла. За ней вышла третья. Четвертая. Десятая. Через минуту коридор превратился в безумный призрачный конвейер. Черные кошки шли сплошным потоком, монотонно и непреклонно переходя дорогу паладину. Пространство заполнилось непрерывным шуршанием лап, тихим мяуканьем на грани ультразвука и оглушительным, нарастающим звоном сотен бьющихся зеркал. — Это… это какая-то полная Ивейн… — впервые за весь день в голосе Галахада прорезались нотки искреннего недоумения. Он попытался сделать шаг вперед, но сорок седьмая кошка демонстративно прошла насквозь через его латный сапог. В этот момент паладин почувствовал, как по его телу пробежала странная, ледяная судорога. Это не была физическая боль. Это было липкое, осязаемое ощущение, будто из его будущего прямо сейчас, слой за слоем, безжалостно выдергивают саму концепцию удачи. Словно мир вокруг него внезапно стал очень, очень недружелюбным местом. Прямо над головой паладина, прямо в воздухе, соткалось новое табло из фиолетовых искр. Огоньки весело замигали, складываясь в четкую, аккуратную цифру: [ Счётчик проклятия: 77 лет ] Рядом вспыхнул маленький, изящный силуэт подмигивающей женской физиономии и строчка: «С открытием Первой Зоны, лапуля! Да пребудет с тобой… ну, хоть что-нибудь. Не споткнись. 😉» Галахад насупился, чувствуя, как его левое веко начинает мелко и раздражающе подергиваться. — Семьдесят семь лет? — пробормотал он, восстанавливая дыхание. — Какое странное число. Наверное, именно столько времени потребуется миру, чтобы полностью осознать величие моего сегодняшнего подвига. Да, это определенно знак свыше! Насчет «не споткнись» древняя архимагиня, впрочем, не соврала. Едва паладин попытался сделать гордый шаг вперед, его правая шпора сама собой, вопреки всем законам геометрии, намертво зацепилась за левую штанину. Галахад снова полетел на каменный пол, чувствительно приложившись подбородком о внутреннюю сторону забрала. Из темноты впереди донесся тихий, хрустальный и ужасно довольный звон очередного разбитого зеркала.