Сирена Готэма

Утро понедельника в Готэме выдалось на удивление светлым. Тучи над городом немного разошлись, пропуская робкие лучи солнца, которые отражались в лужах на асфальте Ист-Энда. Эвелин сидела за своим привычным столиком в кофейне «У старого Джо». Настроение у неё было пугающе хорошим. Она пыталась сосредоточиться на новых нотных записях, но мысли то и дело возвращались к субботнему ужину, тёмно-серому «Астон Мартину» и тому, как бережно Брюс заправил прядь волос ей за ухо. «Соберись, — строго приказала она себе, постучав карандашом по столу. — Он Бэтмен. У него ПТСР, куча травм и крестовый поход против преступности. Тебе не нужна эта драма». Но внутренний гик счастливо вздыхал и отказывался слушать голос разума. Колокольчик над входной дверью звякнул, впустив в кофейню нового посетителя. Эвелин не обратила бы на него внимания, если бы не её эмпатия. Девушку буквально окатило такой плотной, тяжёлой волной хронического недосыпа и ментального истощения, что она невольно вздрогнула. У барной стойки стоял подросток лет шестнадцати. Под его глазами залегли такие тёмные тени, что издалека они напоминали боевую раскраску. Парень слегка пошатывался, а его взгляд был сфокусирован где-то в районе стратосферы. — Джо... — пробормотал подросток голосом человека, который не спал со времён первого Кризиса на Бесконечных Землях. — Дай мне самый крепкий кофе, который у тебя есть. Если у тебя есть кофейные зёрна, просто насыпь их мне в рот, я сам их прожую. Старый Джо сочувственно покачал головой и пошёл к кофемашине. Парень тяжело опустился на стул за соседним от Эвелин столиком и уронил голову на скрещенные руки. Эвелин смотрела на него со смесью жалости и узнавания. Тим Дрейк. Третий Робин. Гениальный детектив, который, судя по комиксам, питался исключительно кофеином и чувством вины. Она не могла пройти мимо. Этот ребёнок буквально излучал страдание перегруженного мозга. Эвелин отложила карандаш и начала тихо, почти неслышно напевать себе под нос легкую, ритмичную джазовую импровизацию. Она направила свой дар точно на Тима, вкладывая в мелодию желание снять напряжение с его нервной системы, прояснить мысли и убрать свинцовую тяжесть из мышц. Гомеопатическая доза, как и в случае с Брюсом, чтобы не вызвать подозрений. Тим Дрейк, лежащий лицом на столе, вдруг замер. Его пальцы, до этого судорожно сжимавшие край столешницы, расслабились. Он медленно поднял голову и удивлённо моргнул. Туман, который заволакивал его мозг последние трое суток (после затяжного расследования дела Загадочника), внезапно рассеялся. Глаза перестали слезиться, а тело ощутило странную, забытую бодрость, словно он только что проспал полноценные восемь часов в удобной кровати. Он повернул голову и посмотрел на девушку за соседним столиком. Очки с нулевыми диоптриями, объёмный свитер, блокнот с нотами. Она тихо мычала какую-то мелодию, делая вид, что полностью поглощена работой. Мозг Тима — компьютер, не уступающий бэт-системам — мгновенно сопоставил факты. Рассказы Дика о «магическом исцелении» спины. Странно спокойное сердцебиение Брюса после свидания. Тим встал, забрал у подошедшего Джо свой эспрессо и, не спрашивая разрешения, пересел за столик к Эвелин. Она подняла на него удивлённый взгляд, прекратив напевать. — Чем могу помочь? — Я Тим, — он внимательно изучал её лицо, словно пытался найти скрытые швы маски. — Тим Дрейк. Подопечный Брюса Уэйна. Эвелин внутренне застонала. «Ну вот, пришёл средний сын. Очередная инспекция от Летучих Мышей». — Эвелин Смит, — она вежливо улыбнулась. — Очень приятно. Ваш опекун упоминал, что у него большая семья. — Дик говорил, что вы волшебница, — Тим сделал глоток кофе, не сводя с неё своих проницательных глаз. — Я, как человек науки, скептически отношусь к магии. Но то, что произошло со мной пару минут назад, нарушает законы биологии. Я готов был уснуть стоя. А теперь я могу решить уравнение Навье-Стокса в уме. Эвелин слегка покраснела, поправляя очки на переносице. — Я просто напевала песню, Тим. Музыка часто помогает сосредоточиться. — Ага. Конечно, — Тим расплылся в хитрой, знающей улыбке. Он понизил голос. — Знаете, Эвелин, Брюс — параноик. Он будет искать подвох во всём. Но я скажу вам честно: если вы продолжите так на него влиять, я лично выпишу вам пропуск в наше поместье. Мы уже забыли, как он выглядит, когда не хмурится. — Вы ставите меня в неловкое положение, — честно призналась Эвелин, пряча улыбку за чашкой чая. Этот мальчишка был очарователен в своей прямолинейности. Они проболтали около получаса. Тим оказался невероятно умным и интересным собеседником, который не пытался её запугать, как Дэмиан, или очаровать, как Дик. Он просто изучал её как интересный, но безопасный феномен. Вечером того же дня Эвелин готовилась к выступлению в «Синей птице». Она уже надела своё тёмно-синее платье и собиралась завязать чёрную повязку на глазах, когда в гримёрку заглянул мистер Кобальски. В руках он держал плоский квадратный свёрток, обёрнутый в плотную крафтовую бумагу. — Эви, детка, это доставил курьер. Сказал, передать лично в руки до начала сета. Эвелин удивлённо взяла свёрток. Он был довольно тяжёлым. Развернув бумагу, она ахнула. Внутри лежала оригинальная, винтажная виниловая пластинка Билли Холидей. Чрезвычайно редкое издание, которое она вскользь упомянула на их свидании в итальянском ресторане, посетовав, что не может найти её в музыкальных магазинах Готэма. К обложке была прикреплена маленькая белая карточка с ровным, твёрдым почерком: «Надеюсь, эта пластинка скрасит ваши дождливые вечера в Ист-Энде. Готэму повезло, что у него есть свой собственный свет. P.S. Мой средний сын в восторге от вашей колыбельной. Спасибо. — Б.У.» Эвелин прижала пластинку к груди, чувствуя, как на губах расцветает абсолютно неконтролируемая, счастливая улыбка. Бэтмен не только подарил ей раритетный винил, но и фактически признал, что понял: она специально помогла Тиму. И он был ей за это благодарен. Она завязала чёрный шёлк на глазах и вышла к микрофону. Этим вечером её голос звучал особенно глубоко и тепло, исцеляя души всех присутствующих в зале. И где-то в глубине души она надеялась, что часть этого тепла долетит до мрачной пещеры под поместьем Уэйнов.