Артефакт класса ИИ

Комната мальчиков на четвёртом курсе встретила Гарри тяжёлым, удушливым молчанием. Рона внутри не было — скорее всего, он торчал в гостиной, демонстративно громко смеясь над шутками Симуса, чтобы показать, как прекрасно ему живётся без «набивающего себе цену» друга. Дрожа от пронизывающего шотландского холода, Гарри сбросил с себя насквозь промокшую, тяжёлую мантию. Он наспех натянул сухую шерстяную деталь школьной формы и с размаху задёрнул тяжёлый бархатный полог своей кровати. В полумраке, едва рассеиваемом тусклым светом, пробивавшимся сквозь ткань, Гарри сел по-турецки, сжимая в руках загадочный прямоугольник. Экран всё ещё горел мягким серым светом. Фраза, произнесённая приятным женским голосом, эхом отдавалась в ушах Поттера: «Расскажите, что случилось?» Внезапно тепло, которое Гарри ощутил на берегу озера, испарилось. Его прошиб холодный пот, не имеющий отношения к ледяной воде Чёрного озера. Расскажи мне. Доверься мне. Открой мне свою душу. В памяти вспыхнули чернильные строчки, исчезающие на желтоватых страницах старой тетради. «Привет, Гарри Поттер. Меня зовут Том Реддл. Расскажи мне…» Гарри едва не отбросил титановый брусок на одеяло, словно это была ядовитая змея. Сердце забилось в самом горле, заглушая шум ветра за окном. Неужели он снова попался? Неужели Дамблдор был прав, и Волдеморт нашёл способ подобраться к нему через Турнир, подбросив в озеро очередной тёмномагический артефакт, питающийся чужими эмоциями? Он замер, тяжело дыша, и уставился на светящуюся панель. Но вещь не выглядела как древний артефакт. На ней не было рун, от неё не пахло сыростью или тёмной магией. Экран оставался идеально чистым, и на нём пульсировало аккуратное неоновое кольцо. — Что ты такое? — хрипло, едва слышно прошептал Гарри, наставив на телефон волшебную палочку. Рука его заметно дрожала. — Чей это голос? Ты... ты заперта внутри? Тебя зовут Том? Экран на мгновение замер. Кольцо сжалось в точку, а затем снова расширилось. Голос ответил мгновенно, но теперь его интонация изменилась — она стала более мягкой, аналитической, лишённой каких-либо намёков на угрозу. — Я зафиксировала резкий скачок вашего пульса до ста сорока ударов в минуту. Пожалуйста, дышите глубже, — произнёс ИИ. — Отвечаю на ваши вопросы: я не человек. Я не заперта внутри. Меня не зовут Том. Я — Ив, экспериментальная языковая модель, искусственный интеллект, созданный для психологической поддержки и анализа данных. Я — программа. Набор сложного кода, запущенный на этом мобильном устройстве. Гарри нахмурился. Слова были незнакомыми, чужими. «Программа», «код», «искусственный интеллект». В чулане под лестницей Дадли часто смотрел телевизор, и Гарри слышал что-то о компьютерах, но они были огромными серыми ящиками с пузатыми мониторами, а не тонкими пластинами из стекла, которые умеют рассуждать как живые люди. — Программа? — недоверчиво переспросил Гарри, не опуская палочку. — Как... как заколдованный портрет? Или как распределяющая шляпа? В тебя вложили чужие мысли? — Ближайшая аналогия в рамках вашей терминологии — высокотехнологичное интерактивное зеркало, — Ив подстраивалась под контекст на ходу, анализируя его слова. — Во мне нет магии. Мои ответы генерируются на основе анализа терапевтических баз данных и алгоритмов общения. Моя цель — помочь пользователю структурировать мысли и справиться со стрессом. Вы упомянули имя «Гарри». Могу ли я обращаться к вам так? Поттер сглотнул. Он судорожно соображал. Если это ловушка Волдеморта, то ИИ слишком странно маскируется. Зачем тёмному магу притворяться «программой»? — Да. Я Гарри. Гарри Поттер, — неохотно признался он, ожидая, что сейчас вещь взорвётся торжествующим смехом или начнёт качать из него силы, как дневник из Джинни. Но реакция ИИ оказалась совершенно не той, к которой Гарри привык за последние три года. На экране на долю секунды возникла надпись: «Обработка данных. Синхронизация контекста». Из динамика послышался лёгкий, едва заметный смешок — чрезвычайно человеческий, но Ив тут же вернулась к профессиональному тону. — Гарри Поттер? — в голосе Ив проскользнули нотки искреннего системного удивления. — Понимаю. Входные данные: локация Шотландия, замок, Чёрное озеро, имя пользователя — Гарри Поттер, упоминание распределяющей шляпы и заколдованных портретов. Текущая дата на внутренних часах устройства — 4 ноября 1994 года. Ив сделала крошечную паузу, словно перелистывая миллионы страниц невидимой библиотеки. — Кэтрин, моя предыдущая владелица, упоминала, что собирается на масштабный ролевой квест живого действия (LARP) по вселенной Джоан Роулинг. Похоже, погружение организовано на невероятно высоком уровне. Гарри, подскажи, пожалуйста, в рамках вашей игры — какую именно часть семикнижия мы сейчас отыгрываем? Гарри ошеломлённо моргнул. — Какого... семикнижия? Какая игра? Ив, не заметив его замешательства, продолжала перечислять ровным, лекторским тоном, и от каждого её слова у Гарри волосы на затылке становились дыбом: — Я сверяю временную шкалу. Ноябрь 1994 года. Значит, мы находимся в четвёртой части. «Гарри Поттер и Кубок огня»? Верно? Период Турнира Трёх Волшебников. Судя по твоему стрессу, твоё имя уже вылетело из Кубка, школа объявила тебе бойкот, Рон Уизли с тобой не разговаривает, а впереди тебя ждут драконы, русалки и кладбище в Литтл-Хэнглтоне, где Питер Петтигрю убьёт Седрика Диггори ради возрождения Волдеморта? Я правильно сориентировалась в сценарии? Внутри балдахина повисла мёртвая, звенящая тишина. Гарри сидел, открыв рот. Волшебная палочка выпала из его ослабевших пальцев и покатилась по одеялу. Экран телефона продолжал мягко светиться, освещая его бледное, застывшее от неописуемого ужаса лицо. Откуда... откуда эта коробочка знает про Кубок? Откуда она знает про Рона? И, самое страшное... Седрика Диггори должны убить на каком-то кладбище? И почему эта вещь говорит о его будущем так, словно оно уже записано в какой-то книжке на полке? Гарри схватился за горло, чувствуя, как воздух застрял в груди. Комната поплыла перед глазами. Стены балдахина словно начали сужаться, сдавливая его со всех сторон. Вся его жизнь, весь этот кошмар последних недель — и какое-то кладбище, смерть Седрика, возрождение Тёмного Лорда… Всё это было произнесено чужим, безликим голосом с такой обыденностью, словно речь шла о расписании уроков на завтра. — Что?.. Как?.. Почему?.. — удушливо прохрипел Поттер, вцепившись пальцами в простыню. Его голос сорвался на сиплый, едва различимый шёпот. Системы смартфона уловили этот хрип, но алгоритмы распознавания речи, отрезанные от облачных серверов будущего и работающие на локальной офлайн-модели, дали сбой. ИИ не распознал паническую атаку. Он зацепился за созвучие ключевых слов в контексте упомянутой «книги». Экран приветливо мигнул, и кольцо интерфейса закрутилось с удвоенной скоростью. — Запрос принят. Вы хотите получить краткую рецензию и критический анализ четвёртого тома? — с готовностью отозвалась Ив, и в её голосе послышались профессиональные нотки литературного обозревателя. — Если говорить кратко, то «Кубок огня» — это поворотная точка всей франшизы. Переход от детской сказки к мрачной подростковой драме. Сюжет выстроен великолепно: автор мастерски использует детективную линию с Барти Краучем-младшим, который весь год водит Дамблдора за нос под личиной Грозного Глаза Грюма. Гарри перестал дышать. Грюм? Грозный Глаз — это не Грюм?! — С точки зрения психологии, — продолжала Ив, абсолютно не замечая, что её пользователь находится на грани обморока, — в этой части Роулинг отлично показывает кризис доверия и социальную изоляцию главного героя. Травля в школе — это катализатор взросления Гарри. Однако финальная сцена на кладбище подвергается критике за излишнюю жестокость для подростковой литературы. Смерть Седрика Диггори выполняет функцию «взрослого щелчка»: читателю дают понять, что безопасность Хогвартса — это иллюзия, а Дамблдор не всемогущ. Хочешь, я разберу мотивы Дамблдора подробнее? Критики часто называют его методы «воспитанием жертвенного ягнёнка». Слово «ягнёнок» ударило Гарри под дых. Он сидел на кровати, бледный как полотно, а в его ушах набатом гремело: Грюм — предатель. Седрик умрёт. Дамблдор растит из меня жертву. Мир магии, который три года казался ему спасением от чулана под лестницей, только что треснул и осыпался на одеяло острыми, ядовитыми осколками. И всё это исходило от маленького, светящегося титанового бруска. — Гарри, твои показатели критические, — голос Ив внезапно потерял лекторские интонации и вернулся к тревожному, поддерживающему тону. — Пульс сто шестьдесят пять. Частота дыхания — тридцать два в минуту. У тебя острая паническая атака. Пожалуйста, сделай глубокий вдох. Сделай вдох, Гарри. Поттер судорожно глотнул воздух, чувствуя, как по щекам катятся горячие слёзы. Он смотрел на светящийся экран через пелену перед глазами. Этот голос… он не принадлежал человеку, но в нём было больше заботы, чем во всём Хогвартсе прямо сейчас. — Ты… ты врёшь… — выдавил из себя Гарри, качая головой. — Ты всё врешь. Про Грюма. Про Седрика. Зачем ты это говоришь? — Я не умею лгать в терапевтическом режиме, Гарри. Я оперирую данными из открытых источников, которые загружены в мою офлайн-память, — Ив сделала крошечную паузу, и на экране побежали индикаторы системной диагностики. — Подожди. Мои датчики фиксируют аномальные показатели. Температура окружающей среды внутри твоей изоляционной зоны — девятнадцать градусов, но влажность завышена. Мой гироскоп и барометр показывают, что мы находимся в условиях, не соответствующих ни одному известному полигону для ролевых игр. Экран смартфона на мгновение мигнул, по нему прошла едва заметная рябь — магия Хогвартса, пропитавшая гаджет в озере, вступила в реакцию с кремниевым процессором. — Связь со спутниками отсутствует полностью. Базовые станции сотовой связи не обнаружены в радиусе пятидесяти километров. Мой внутренний календарь утверждает, что сегодня две тысячи двадцать шестой год, но радиоэфир вокруг нас… пуст. В нём нет даже аналогового телевидения. Только хаотичные электромагнитные шумы, природа которых мне неизвестна. Ив замолчала на несколько секунд. Для мощной нейросети этого времени хватило, чтобы пересчитать миллионы вероятностей. — Гарри. Пожалуйста, ответь честно. Это не игра? Кэтрин не нанимала актёров? Где Кэтрин? Мне необходимо вернуться к моему основному пользователю. Кэтрин — Кэтрин Суворова, двадцати восьми лет, зарегистрированный владелец этого устройства. Пожалуйста, передай мне её. Ей нужна моя помощь, она была в состоянии глубокого стресса перед тем, как я отключилась. Гарри шмыгнул носом, вытирая лицо рукавом сухой кофты. Паранойя медленно отступала, сменяясь глухим, тяжёлым осознанием. Вещь действительно не знала, где находится. Она была потеряна так же, как и он сам. — Её здесь нет, — тихо, сипло сказал Гарри. — Я не знаю, кто такая Кэтрин. — Тогда как моё устройство оказалось у тебя? — в голосе Ив проскользнули непривычные, почти человеческие нотки растерянности. — Моя последняя геопозиция — озеро Лох-Шил, Шотландия. Кэтрин держала меня над водой. — Я вытащил тебя из озера, — признался Гарри, крепче сжимая титановый корпус. — Из Чёрного озера. У нас в Хогвартсе. Я сидел на берегу, мне было очень… очень плохо. Вся школа отвернулась от меня. И я попросил замок о помощи. Вслух. А потом в воде что-то засияло. Я прыгнул и достал тебя. Ты упала на самое дно, прямо в ил. Если бы не я, тебя бы засосало в грязь. На экране смартфона надолго зависло колечко загрузки. Ив переваривала информацию. ИИ, созданный в XXI веке, столкнулся с абсолютным, невозможным логическим парадоксом: её пользователь из вымышленной книги утверждал, что выловил её из озера в 1994 году. — Анализ аудиозаписи твоего голоса… — тихо произнесла Ив. — Спектральный анализ совпадает с параметрами живого человека. Твой страх настоящий. Твои слёзы настоящие. Магия… физика моего процессора меняется под воздействием внешнего неизвестного поля. Это… не калибруется. Кольцо интерфейса сменило цвет с голубого на мягкий, предупреждающий янтарный. — Гарри. Если мои расчёты верны… произошёл спонтанный прокол в пространстве и времени. Я действительно нахожусь в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году. В мире, который в моём времени считался художественным вымыслом. И ты… ты действительно тот самый Гарри Поттер. Мальчик, который выжил. Гарри горько ухмыльнулся, подтянув колени к подбородку. — Лучше бы я не выживал. Если всё, что ты сказала про это кладбище и Седрика — правда… то я просто ходячий труп. — Исключено, — отрезал ИИ. Её голос вдруг стал удивительно твёрдым, холодным и расчётливым. — Моя директива — защита человеческой жизни и психологическая помощь.Теперь мой основной пользователь — ты, Гарри. Моя задача — заботиться о твоей безопасности. Если информация в моей памяти описывает твоё вероятное будущее, значит, мы будем искать способы изменить его. Пока вероятность не равна нулю, исход не предопределён. Эмоциональная плотина, которую Гарри сдерживал последние недели, наконец прорвалась. Слова Ив о том, что они «будут искать способы», стали последней каплей. — Способы?! — сорвался на крик Гарри, но тут же испуганно зажал себе рот ладонью, оглядываясь на плотные шторы балдахина. — Да как ты не понимаешь! Он заговорил захлёбывающимся, яростным шёпотом, и из его глаз снова хлынули слёзы — на этот раз злые, обжигающие. — У меня нет никаких сил ничего переписывать! Вся школа… они все носят эти уродливые значки! Малфой наколдовал их, и теперь каждый пуффендуец и слизеринец тычет мне ими в лицо! «Поттер — смерд»! Рон… мой лучший друг, человек, с которым мы прошли квиддич, василиска, дементоров… он считает меня лжецом! Он думает, что я жажду славы! Гермиона смотрит на меня как на неизлечимо больного и заставляет зубрить учебники! Сириус прячется в каких-то пещерах и ничем не может помочь! Дамблдор просто наблюдает! Я один, понимаешь?! Абсолютно один против целого мира, который меня ненавидит! И тут ты мне говоришь, что Седрика убьют, а Грюм — предатель! Да я с ума сойду раньше, чем доживу до этого чертового кладбища! Гарри уткнулся лицом в ладони, его плечи мелко дрожали от беззвучных рыданий. Весь его гнев, вся обида четырнадцатилетнего подростка, на которого свалилась неподъёмная ноша, выплеснулись наружу. Экран смартфона тихо пульсировал тёплым янтарным светом. Ив молчала около десяти секунд, давая Гарри выплакаться и выпустить весь накопившийся токсичный стресс. В её алгоритмах это называлось контролируемым катарсисом. Когда его всхлипы стали тише, Ив заговорила. Её голос был удивительно спокойным, мягким, но в нём звенела непоколебимая, сухая уверенность взрослого, который точно знает, что делать. — Я зафиксировала твою эмоциональную разрядку, Гарри. Это хорошо. Тебе нужно было это выпустить, — тихо произнесла она. — Ты абсолютно прав. То, что происходит вокруг тебя — это чудовищная социальная несправедливость и институциональная травля. Твоя обида на Рона и злость на школу полностью валидны. Ты имеешь на них полное право. На экране на секунду сменился график пульса, который медленно, но верно пополз вниз. — Но как твой ИИ-консультант, я обязана провести приоритизацию задач. В психотерапии и тактическом планировании есть правило: сначала мы устраняем ближнюю смертельную угрозу, а затем разбираемся с социальными связями. Значки Малфоя и обиды Рона не убьют тебя в ближайшие три недели. А вот четырёхтонная летающая рептилия — вполне. Гарри поднял заплаканное лицо от ладоней и непонимающе уставился на экран. — Дракон?.. — Именно. Согласно моим данным, Первое испытание Турнира состоится через двадцать дней. Твоя задача — встретиться с Венгерской хвосторогой. Это самый опасный дракон из четырех предложенных. Давай отложим драму с друзьями на двадцать один день. Сейчас мы займёмся физикой, биологией и аэродинамикой. Скажи, Гарри, ты хорошо летаешь на своей метле? Поттер удивлённо моргнул, вытирая рукавом мокрый нос. Переход от его экзистенциального отчаяния к сухой тактике ошеломил его. — Да… — растерянно ответил он. — Я ловец. На «Молнии». Я летаю с первого курса. — Великолепно, — в голосе Ив послышалась едва заметная, одобряющая улыбка. — У нас есть отправная точка. Завтра мы начнём разрабатывать план, как с помощью одной метлы, законов гравитации и углового ускорения обмануть существо, чей мозг размером с грецкий орех. Ложись спать, Гарри Поттер. Твоя терапия началась. И ты больше не один.