Новый Маленький Грэйвс

Вступление: Свой план Эндрю объяснил Эшли за столом в придорожном кафе. Место было ужасное: столы там никто не протирал, они были в крошках; стёкла были мутные, на подоконниках лежала пыль. А о качестве местной еды могли сказать только тараканы размером с половину пальца, которых Эндрю насчитал уже штуки четыре, пока они ожидали свою, если её можно так назвать, еду. Эшли, как и любую другую информацию, не восприняла его рассказ всерьёз. Вместо этого она пыталась положить чайную ложку себе на нос. Едва продержавшись секунду, та упала на стол с сильным грохотом. Эндрю вновь пожалел, что рассказал ей об этом. Он до сих пор не понимал, зачем он ей вообще что-либо рассказывает. Ведь она всегда всё переворачивает с ног на голову! – Ты понимаешь своими тупыми мозгами, что я ради нас стараюсь! Я подыскал место, где мы сможем остаться хотя бы надолго, а у тебя на уме хер пойти что. – Флаг тебе в руки, Эн-! – в этот момент официантка принесла их еду (“Вот, жрите, только молча. Уши вянут от вас!”) и, Эшли оборвалась на полуслове. Эндрю не мог знать точно, но мог быть уверен на сто процентов, что она собиралась назвать не его настоящее имя, а то прозвище, которое бесило его больше чем, что бы то ни было. Оба принялись ни принялись за яичницу, которую в этом заведении почему-то подавали с вафлями (засохшими, видимо, брать никто не хотел). Эшли заказала порцию чуть больше. А от мысли, почему, Эндрю снова стало гадко. – Не голоден…, – промямлил он и подвинул тарелку куда-то в сторону. Почти как в детстве. Только там, после такого действия, мама стояла бы над душой, пока тарелка не будет чистая. Хуже могло стать только тогда, когда Эшли начинала брать с него пример… – Как хочешь! Мне больше достанется, – Эшли показала ему язык и накинулась на его порцию. Одним движением она перекинула всё в свою тарелку и принялась за трапезу. Эндрю отвернулся, вытащил сигарету и закурил. А что такого? Судя по запаху, который провонял это жалкое заведение (даже сраная форточка не помогала), здесь до покурила минимум тысяча человек. А знак “не курить” служил отличным пристанищем для окурков. Часть 1 – Эшли Дорога не была гладкой, в прямом и переносном смысле. Создавалось ощущение, будто Эндрю пытался пересчитать каждую яму асфальта. Всё стало в разы хуже, когда они выехали на грунтовку. Поверхность дороги была мало того, что неровной, так ещё и каменистой. Из-за кочек их периодически трясло так, что Эшли бы точно ударилась головой о крышу, если бы ей позволял рост. Она начинала ненавидеть свой организм. С первых недель, ещё до теста на беременность, её кожа стала невероятно чувствительной: её бросало то в холод, то в жар, а ткань на одежде или обивка сидения стали неприятно натирать. Потом к этому добавилась тошнота. Правда, только недавно она стала немного отступать: если раньше её вырывало раз шесть за утро, то сейчас максимум четыре. А совсем недавно у неё начала болеть грудь. Ровно как в те времена, когда ей было тринадцать лет и у неё пошли первые месячные. Однако ещё больше она начинала ненавидеть Эндрю. Как минимум потому, что это он втравил её в это. “Вот так всегда…” – подумала Эшли, – “Сначала: ‘не хочу’, ‘не могу’, ‘не получается, ‘не встаёт’, а теперь…” – Она посмотрела вниз. Её худи уже почти ничего не скрывало, особенно если знать, куда смотреть, – “…теперь это. Спасибо тебе, Эндрю!” Она бросила на Эндрю взгляд, в котором он бы, если бы вообще смотрел в её сторону, прочёл не только злость и искреннее недовольство, но и тайное желание врезать. Но его волновала лишь дорога, по которой он всё равно ехал неаккуратно. На следующей кочке их тряхануло так, что Эшли даже почувствовала удар где-то внизу позвоночника. Сейчас она всё это чувствовала намного острее, в то время как Эндрю было абсолютно нормально. За всю дорогу она уже неоднократно просилась за руль, но он всё время говорил твёрдое и настойчивое “нет”. – Да блин, ты вообще смотришь, куда едешь! – крикнула Эшли. Одна её рука держась за поручень над головой, хотя это не особо помогало. – Прости, – интонация Эндрю это прозвучала наполовину искренне. Всё-таки трясло их действительно сильно. А по его виноватым глазам можно было смело сказать, что он как минимум пару раз, но облажался именно тогда, когда можно было проехать ровно. – Отдай мне руль. – Нет. – Дай я пересяду, – Эшли, не дожидаясь ответа, потянула руку к баранке. Эндрю тут же перехватил её запястье. Сжал чуть крепче, чем стоило. – Я сказал нет. – Теперь его голос звучал твёрдо и, почти грозно. Эшли дёрнула руку, пытаясь высвободиться, но Эндрю был сильнее. – Это из-за того, что я беременная? – резко бросила Эшли. В ту же секунду она заметила, что Эндрю чуть сильнее сжал челюсть на последнем слове, от которого у него явно прошли мурашки по коже. Она не понимала, почему он так боится называть вещи своими чёртовыми именами, – Думаешь, что я теперь беспомощная? Что я ничего не умею? Я не могу сидеть на месте, Энди, я хочу что-то делать! Хотя бы вести эту грёбаную машину! – Эшли, это моя машина. – Это с какого хрена она теперь “твоя”?! – Эшли всё-таки высвободила руку, но тянуться к рулю больше не стала. – С такого, что из нас двоих я более ответственный. – Да уж ответственный, – она скрестила руки и повернулась к окну. – Особенно по части “шляться по барам и возвращаться пьяным в хлам”, пока я тут одна жду тебя часами! Знаешь, сколько там мужиков проходило мимо? Им ничего не стоило выбить стекло и воспользоваться положением. Эндрю чуть крепче сжал руль, – у него даже побелели костяшки пальцев, – но отвечать на это ничего не стал. Он снова бросил взгляд на дорогу, и по его лицу Эшли видела, что он намеревается её игнорировать. Так они и продолжали ехать вперёд по каменистой и ухабистой дороге. Погода снаружи была пасмурная. Серые облака заполонили всё небо, и обещали солнце только в следующем году. А в лесу небо казалось ещё и тёмным как вечером. Деревья и кусты по краям дороги делали её визуально у́же и легонько царапали двери машины с лёгким скрежетом. На дороге повсюду валялись сучки, которые ломались с громким треском под колёсами. Вскоре, перед ними нарисовался большой пустырь ограждённый сеткой рабицей по всему периметру. На пустыре стояло трейлеров, штук десять, а из некоторых из них шёл дым. Сетка была дырявой в некоторых местах – прямо на их глазах из дыры размером с ящик выполз большой, тёмно-рыжий кот (хотя возможно он таким казался из-за грязи). Он был заросший, с раненым ухом, а на некоторых участках его тела отсутствовала шерсть. Увидев чужую машину, он тут же принялся шипеть. Местами, помимо сетки там стоял металлический забор, из-под которого росла трава. Прямо у входа валялся шлагбаум. Не стоял – валялся. Сломанный пополам, втоптанный в грязь и теперь служивший условным входом в это гадкое место. Здесь кипела жизнь — грязная, тихая, неприметная, но жизнь. У трейлеров стояли почтовые ящики, сушилось бельё и валялся всякий хлам. Рядом с одним из трейлеров, самым ржавым здесь, стояли два маленьких, потрёпанных складных дачным стульчика, на которых сидела пожилая пара. Кто из них мужчина, а кто женщина сказать было трудно, у обоих лица были одинаково морщинистые и в бородавках. Волос почти не было у обоих. Они из-за чего-то ссорились. Их спор был настолько яростным, что они даже не заметили приближающуюся машину. Эндрю притормозил. – Сиди здесь и не высовывайся, – бросил он, вставая с места и открывая дверь. Сразу же ударил холодок с улицы, а также запах: смесь сырости, дыма и хвои, в которую вмешивался ещё и терпкий запах мусора из баков. – Опять?! Ты что издеваешься? – Здесь ты в моём поле зрения. И я всего на пять минут. – Ты вчера точно также говорил, а по итогу–! Эндрю закрыл дверь. Потом запер на ключ. Опять. Эшли это разозлило не на шутку, особенно учитывая, то, что он вчера дал обещание, и она стала подумывать над тем, чтобы отобрать у него ключи от машины. Он подошёл к старикам и что-то им сказал. Те, наконец, отвлеклись и посмотрели на него таким взглядом, будто сейчас встанут и начнут его пиздить. “Позвольте представиться, я сволочь, а не брат – “озвучила” его Эшли. Старики разорались сильнее прежнего, только на него. Старик придержал пальцами сигарету (не горевшую), которая лежала у него во рту, чтобы не дай бог не упала. Эндрю, недолго думая, вытащил зажигалку, зажёг и поднёс к нему. Дед затих, бабка следом за ним. Она тоже поднесла сигарету к его зажигалке и они вместе закурили. Старик что-то спросил. “И чё тебе надо, скотина?” – Продолжала Эшли, сделав голос чуть ниже и грубее. Впрочем, если судить по морде этого старикана, она возможно и угадала. Эндрю ему что-то ответил, потом зачем-то указал большим пальцем в сторону машины. “Я решил оставить сестру на произвол судьбы как последняя тварь” Старуха что-то ответила, а потом указала куда-то вдаль. Не то в лес, не то на один из трейлеров. “Вот как? Тогда тебе лучше пойти и утопиться в ближайшей канаве” Эндрю кивнул и что-то сказал. “Спасибо, так и сделаю” После этого он всё таки вернулся в машину. – Так ты держишь свои обещания, Энди? – сразу же начала Эшли, уже не смотря в его сторону. А его прозвище она произнесла с особым упоением, которое всегда чувствовала, когда называла брата именно так. – Слушай, завались уже. – Голос Эндрю звучал уже не твёрдо, а скорее, устало. Она ожидала, что он поморщится из-за “Энди”, но он даже этого не сделал. Он просто повернулся и посмотрел на неё, впервые за всю эту дурацкую поездку в эту дыру, – Я единственный из нас, кто пытается ещё хоть что-то делать.