Фамильная ценность

Утром Саске проснулся сам, за десять минут до будильника. Он лежал в незнакомой ещё постели и смотрел в потолок, на котором не было ни единой трещины. В их старом доме в его комнате потолок пошёл трещинами после землетрясения три года назад, и отец сказал, что это не опасно, просто дом старый. Саске помнил каждую трещину: вот эта похожа на змею, эта — на ветку дерева, а эта — на букву «И». Итачи говорил, что у него богатое воображение. Теперь над ним был идеально ровный белый потолок, и это было невыносимо. Он сел на кровати и потянулся за сотовым телефоном-раскладушкой последней модели. Семь пропущенных сообщений от одноклассников — в основном соболезнования и вопросы «ты как?». Он не ответил ни на одно. Потом встал, оделся в школьную форму, которую Обито предусмотрительно заказал за неделю до выписки из больницы, и спустился вниз. Обито уже был на кухне. Стоял у плиты с таким видом, будто перед ним разворачивался план военных действий, а не приготовление завтрака. Через минуту на столе дымились две тарелки с рисом, яичницей и нарезанными овощами. — Садись, — сказал он, не оборачиваясь. — До выхода двадцать минут. — Я не голоден. — Тем не менее. Пропускать завтрак вредно для здоровья, а тебе его сейчас надо укреплять, а не гробить. Саске хотел возразить, но желудок предательски заурчал. Он сел за стол и взял палочки. Обито сел напротив и начал есть быстро, сосредоточенно, как будто заправлялся топливом. — Я отвезу тебя, — сказал он. — Сегодня у меня встреча в штаб-квартире в десять, так что по пути. — Я могу сам. — А я не сказал, что ты не можешь. Я сказал: я подвезу. Ешь лучше, а не болтай. Саске пожал плечами. Спорить не было сил. Машина у Обито была большая, чёрная. Тойота с тонированными стёклами — такие обычно возят чиновников или людей, которым есть что скрывать. Саске сел на переднее сиденье и пристегнулся. Всю дорогу он смотрел в окно, на проплывающие мимо дома и витрины, и думал о том, что этот город совсем не изменился. Те же улицы, те же вывески, те же люди спешат по своим делам. Только у него теперь нет семьи, а город этого даже не заметил. — Если что-то пойдёт не так, — сказал Обито, когда они остановились у школьных ворот, — позвони или напиши. — Что может пойти не так? — Саске отстегнул ремень. — Это школа, а не зона боевых действий. — Школа и похуже бывает. Саске хмыкнул и вышел из машины. Обито проводил его взглядом, потом развернулся и уехал. Школьный коридор встретил Саске шумом, гомоном и косыми взглядами. Он шёл вдоль по коридору, и разговоры вокруг него затихали. Не полностью, а как-то фрагментарно, словно кто-то выкручивал громкость мира то вверх, то вниз. Он знал, что так будет, и всё равно оказался не готов. Каждый второй провожал его глазами, каждая третья кучка учеников перешёптывалась, стоило ему пройти мимо. — Это тот самый Учиха... — Вся семья, говорят, погибла... — А он выжил, представляешь? — Повезло... Саске не оборачивался. Он шёл ровно, глядя прямо перед собой, как учил когда-то Итачи: «Если на тебя смотрят, не показывай, что тебе не по себе. Смотри вперёд, дыши ровно, и они отстанут». Совет работал — по крайней мере, никто не подходил и не заговаривал. Класс был на втором этаже, в конце коридора. Саске вошёл за минуту до звонка. Учителя ещё не было, ученики рассаживались по местам. При его появлении гул стих почти полностью — несколько секунд висела звенящая тишина, а потом кто-то кашлянул, кто-то зашуршал тетрадкой, и жизнь потекла дальше. Саске нашёл свою парту — последнюю в ряду у окна, где он сидел всегда. Сел. Достал учебник. Открыл на первой попавшейся странице и сделал вид, что читает. За соседней партой никого не было. Раньше там сидел парень по имени Киба, но его перевели в параллельный класс ещё в прошлом году, и с тех пор место пустовало. Саске это устраивало: чем меньше людей рядом, тем лучше. Прозвенел звонок. Вошёл учитель — молодой, лет двадцати пяти, с длинными светлыми волосами, собранными в небрежный хвост. Ворот рубашки был расстегнут на пуговицу больше, чем допускалось. Галстук у него был ярко-жёлтый, что смотрелось вызывающе на фоне стандартных тёмных костюмов остальных преподавателей. Он положил журнал на стол и обвёл класс взглядом. — Доброе утро, — сказал он. Голос был спокойный, с лёгкой хрипотцой. — Меня зовут Дейдара Тсукури, я ваш классный руководитель и учитель химии. Некоторых я уже знаю, с некоторыми познакомлюсь сегодня. Прошу любить и жаловать. Класс ответил нестройным хором приветствий. Дейдара пробежался глазами по списку и задержался на одной фамилии. — Учиха Саске. Вы здесь? — Здесь, — отозвался Саске, не поднимая глаз от учебника. — Рад, что вы вернулись. Если вам понадобится помощь с пропущенным материалом — подойдите после уроков, обсудим. — Спасибо, не нужно. Дейдара помолчал секунду, но не стал настаивать. — Как знаете. Итак, начнём урок... Занятие прошло спокойно. Саске почти не слушал, но Дейдара, кажется, и не ждал от него активного участия. Он вообще вёл себя не так, как другие учителя: не дёргал вопросами, не вызывал к доске, не пытался «вовлечь в учебный процесс». Просто объяснял тему, иногда шутил, иногда отвлекался на посторонние реплики учеников и легко парировал их остротами. Класс реагировал на него с симпатией — видно было, что учитель молодой и не успел ещё закостенеть. Саске запомнил его галстук. Жёлтый, с мелким геометрическим узором, абсолютно не подходящий к тёмно-синему костюму. Почему-то эта деталь застряла в голове и не хотела уходить. На перемене Саске остался за партой. Он знал, что в коридоре будет хуже — больше людей, больше взглядов, — и решил пересидеть здесь. Мимо проходили одноклассники, кто-то бросил «привет», кто-то просто скользнул взглядом. Саске отвечал кивком или не отвечал вовсе. Ему было всё равно. А потом появился Наруто. Он влетел в класс, как маленький ураган: дверь распахнулась настежь, ударилась о стену, и на пороге возник парень с растрёпанными светлыми волосами, в мятой рубашке и с таким выражением лица, будто он только что выиграл в лотерею. — Эй, народ! Кто спёр мой учебник по истории? Шикамару, это опять ты? Я ж тебе в прошлый раз сказал — ещё раз тронешь мой рюкзак, я тебе твой в окно выкину! Сидевший у окна парень по имени Шикамару закатил глаза: — Наруто, твой учебник у тебя в сумке, ты его просто не доставал с первого класса. И вообще, чего орёшь? Тут люди отдыхают, тишины хотят... Узумаки осёкся и кивнул в сторону Саске. Наруто проследил за его взглядом и впервые заметил, что на последней парте кто-то сидит. Точнее, он знал, что Саске должен вернуться, но как-то не ожидал увидеть его прямо сейчас. Наруто подошёл. Остановился напротив парты, скрестил руки на груди и уставился на Саске с таким видом, будто перед ним был инопланетянин. — О, привет! Ты же Саске, да? Мы не разговаривали весь прошлый год. Ты меня игнорировал. Напоминаю: я Наруто. Узумаки Наруто. Саске поднял голову и посмотрел на него. Взгляд был пустым и уставшим. — Я знаю, кто ты. Ты орёшь на весь класс каждую перемену. — Я не ору! Я громко разговариваю, это другое! — Нет, ты орёшь. — Ладно, может, иногда. — Наруто ни капли не смутился. — Слышь, я это... ну, типа, соболезную. Серьёзно. У меня друг погиб пару лет назад, я знаю, как это хреново. Так что если хочешь поговорить или типа того... — Отвали. — Чего? — Я сказал — отвали. — Саске встал. Они были почти одного роста, и теперь смотрели друг другу в глаза. — Ты меня не знаешь. Твои соболезнования мне не нужны. Просто отвали. Наруто нахмурился. В его глазах появилось что-то новое — уже не простое любопытство или сочувствие, а задетое самолюбие. — Слушай, я же по-хорошему! Чего ты сразу быкуешь? — Я не быкую. Я прошу оставить меня в покое. Это трудно понять? — А чего ты такой злой вообще? Я ж тебе ничего не сделал! Саске шагнул вперёд. В классе стало очень тихо. — Ты существуешь, — сказал он негромко, но так, что услышали все. — Этого достаточно. Наруто моргнул. Потом его лицо медленно растянулось в улыбке — но улыбка была недобрая, с вызовом. — А, ну понятно. Ты из этих. «Я-весь-такой-трагичный-и-одинокий-не-подходите-ко-мне». Слышь, может, хватит выделываться? Тут всем плевать, честно. У каждого свои проблемы. Ты не один такой особенный. — Я не выделываюсь. — Ой, да ладно! Сидишь тут с лицом, будто тебе все должны. Может, спустишься на землю? Кто-то из одноклассников нервно хихикнул. Кто-то отошёл подальше, предчувствуя неладное. Саске почувствовал, как внутри закипает что-то горячее — то самое чувство, которое он не мог контролировать, которое приходило без спроса и заливало голову красным. Раньше, до аварии, он мог его сдерживать. Сейчас — нет. — Ещё слово, — сказал он тихо, — и ты пожалеешь. — Ой, какие мы грозные! — Наруто явно не умел останавливаться. — Может, ещё на дуэль вызовешь? Или в полицию заяву накатаешь? «Узумаки Наруто посмел со мной заговорить, арестуйте его»! Саске ударил первым. Кулак попал Наруто в плечо — Саске метил в лицо, но промахнулся из-за того, что всё ещё не до конца восстановился после больницы. Наруто отшатнулся, взмахнул руками, опрокинул чью-то парту. Тетради и учебники полетели на пол. Кто-то из девчонок взвизгнул. Пара парней бросилась разнимать, но Наруто уже пришёл в себя и ринулся в ответ. Они сцепились, как два бездомных пса. Наруто попытался провести захват, но Саске вывернулся и толкнул его локтем в грудь. Наруто пнул его по голени — Саске поморщился, но не отступил. Драка была некрасивой, неумелой, подростковой: ни техники, ни расчёта, одна голая злость. Они врезались в учительский стол, смахнули стопку тетрадей, опрокинули стул. Саске успел нанести ещё один удар, на этот раз в скулу, и Наруто отшатнулся, прижимая руку к лицу. — Ты че дерёшься, придурок?! — заорал он. — Ты первый начал! — Я просто поздоровался! — Ты сказал, что я выделываюсь! — А ты выделываешься! Они снова сцепились, и тут дверь распахнулась, и на пороге возник Дейдара. — А ну стоять! — Его голос перекрыл шум, как лезвие перерезает нитку. — Разошлись! Быстро! Он не кричал — он говорил громко и так, что не подчиниться было невозможно. Саске и Наруто замерли, вцепившись друг в друга. Дейдара подошёл, схватил каждого за плечо и развёл в стороны с неожиданной для учителя химии силой. — Та-а-ак, — протянул он, оглядывая поле боя: разбросанные вещи, перевёрнутую парту, вспотевших и взъерошенных противников. — Узумаки, Учиха. Кто начнёт? — Он первый ударил! — тут же выпалил Наруто. — А он меня довёл, — отозвался Саске. — Я просто хотел поддержать, а он сразу полез в драку! — Поддержать? — Саске повернулся к нему. — Ты назвал меня выделывающимся засранцем. Это называется поддержкой? — Я сказал не «засранец», я сказал... — Стоп, — перебил Дейдара. — Мне не нужны подробности. Мне нужно, чтобы вы оба привели себя в порядок и зашли ко мне после уроков. Оба. Вместе. Ясно? — Но я... — начал Наруто. — Ясно? — повторил Дейдара с нажимом. — Ясно, — буркнули оба почти хором. Дейдара отпустил их плечи и оглядел класс. — Остальные — на места. Сейчас начнётся следующий урок. Шикамару, помоги поднять парту. Сакура, собери тетради. Живо. Класс зашевелился. Саске отошёл к своей парте и сел, глядя в стену. Скула горела после удара Наруто, костяшки пальцев саднили. Он чувствовал на себе взгляды — теперь уже не сочувствующие, а испуганные и осуждающие. Ему было плевать. Наруто сел за свою парту через ряд, прижимая к щеке мокрый платок, который ему сунула сердобольная одноклассница. Он кинул на Саске злой взгляд, но ничего не сказал. Урок начался. Учительница математики вошла, оглядела класс с подозрением, но, видимо, уже была предупреждена о случившемся и не стала задавать вопросов. Саске открыл тетрадь и весь урок рисовал круги на полях. Ему было всё равно на математику, всё равно на школу, всё равно на всё. После уроков он и Наруто явились в кабинет Дейдары. Учитель сидел за столом и что-то писал в журнале. Жёлтый галстук был слегка ослаблен, пиджак висел на спинке стула. Увидев их, он отложил ручку. — Садитесь. Они сели по разные стороны от стола, стараясь не смотреть друг на друга. Наруто всё ещё прижимал к скуле платок — там расплывался синяк. У Саске на костяшках темнели ссадины. Дейдара откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. — Ну, и что это было? — Он первый начал, — повторил Наруто. — Я начал? — Саске повернулся к нему. — Это ты подошёл и начал читать нотации! — Я не читал нотации! Я сказал, что если тебе нужно поговорить... — Мне не нужно разговаривать! Мне нужно, чтобы меня оставили в покое! — Тогда не ходи в школу! Сиди дома, если такой недотрога! — А ты не суй нос в чужие дела! — Так, — снова перебил Дейдара тем же спокойным, но режущим тоном. — Я понял. Вы оба считаете себя правыми, и вы оба не слушаете друг друга. Типичная ситуация. — Он помолчал. — Давайте сделаем так. Я сейчас не буду вас наказывать. Не потому, что вы этого не заслужили, а потому, что наказание в данном случае ничего не решит. Учиха-кун, вы пришли в школу после тяжёлой травмы — и я говорю не только о физической, однако лезете в драку. Узумаки-кун, вы попытались проявить участие, но сделали это не самым удачным способом. Оба хороши. Расходитесь по домам и подумайте о том, что я сказал. А завтра чтобы я не видел вас в таком виде. Договорились? — Договорились, — буркнул Наруто. Саске молча кивнул. — Вот и отлично. Свободны. Наруто встал и быстро вышел из кабинета, громко хлопнув дверью так, что она оттолкнувшись от косяка, открылась вновь. Саске поднялся медленнее. Уже у двери его остановил голос Дейдары: — Учиха-кун, задержитесь на минуту. Саске обернулся. Дейдара больше не выглядел расслабленным — он смотрел на Саске серьёзно и цепко. — Я не спрашиваю, как вы себя чувствуете, потому что ответ очевиден. Я хочу спросить другое: вам помогло? — Что? — Драка. Вам стало легче после того, как вы ударили Узумаки? Саске открыл рот, чтобы ответить что-то резкое, но осёкся. Вопрос был неожиданным. Никто из учителей не спрашивал его о таком. Никто вообще не спрашивал — все либо жалели, либо осуждали, либо делали вид, что ничего не случилось. — Я не знаю, — сказал он наконец. — Вот и подумайте над этим, — кивнул Дейдара. — А заодно подумайте о том, что Узумаки, при всей его бестактности, действительно хотел помочь. Он просто не умеет иначе. Некоторые люди вообще не умеют иначе, но это не значит, что их нужно бить. Саске промолчал. Дейдара взял ручку и вернулся к журналу. — Можете идти. До завтра. Саске вышел. В коридоре было пусто и тихо — уроки закончились, все разошлись. Он спустился по лестнице и вышел на школьный двор, где его уже ждала чёрная машина Обито. Учиха старший сидел за рулём и что-то просматривал в складном телефоне. Когда Саске сел в машину, он бросил на него короткий взгляд и тут же заметил ссадины на руках. — Что случилось? — Ничего. — Это «ничего» выглядит как драка. — Ну, значит, драка. Обито убрал телефон и завёл двигатель. Некоторое время они ехали молча. Потом он сказал: — С кем? — С одноклассником. Неважно. — Важно. Если это повторится, меня вызовут в школу. — Ну и что? — Саске пожал плечами. — Тебя это пугает? — Меня это не пугает, — ровно ответил Обито. — Но я бы предпочёл разбираться с компанией, а не с твоими драками. У меня и без того проблем хватает. — Ну извини, что доставляю неудобства. Ты мог не брать меня к себе, проблем было бы меньше. Обито покосился на него. — Речь не про неудобства. Я про то, что ты дерёшься в школе. Это может плохо кончиться. Если ты хочешь выплёскивать агрессию, есть спортзал. Могу записать тебя на бокс. Саске хмыкнул. — Ты серьёзно? — Вполне. Бокс учит контролировать злость, а не разбрасываться ей. Я в твоём возрасте боксировал. Помогало. — И что, перестал злиться? — Нет. Но начал бить по груше, а не по людям. Это, по-моему, уже прогресс. Саске отвернулся к окну. Разговор опять пошёл не туда, куда он ожидал. Он думал, что дядя будет читать нотации, а вместо этого получил предложение заняться боксом. Это сбивало с толку. Дома он поднялся к себе, бросил рюкзак на пол и лёг на кровать. Потолок был всё таким же белым и ровным. Он думал о том, что сказал Дейдара: «Вам стало легче?» И о том, что сказал Наруто, о том, что сказал Обито. Все они говорили какие-то правильные вещи, и от этого становилось только хуже. Потому что Саске не хотел правильных вещей. Он хотел, чтобы всё вернулось назад. Чтобы мама снова пекла пироги по выходным, чтобы отец ворчал на него за двойки, чтобы Итачи сидел в соседней комнате и читал свои бесконечные книги. Чтобы всё было как раньше. Но этого не будет. Никогда. Он закрыл глаза и пролежал так до вечера. На следующий день в школе было тише. Саске пришёл раньше, сел на своё место и ни с кем не разговаривал. Наруто появился за минуту до звонка — с пластырем на скуле и всё тем же громким голосом. Проходя мимо Саске, он на секунду замедлился, будто хотел что-то сказать, но передумал и пошёл дальше. На перемене Саске стоял у окна в коридоре и смотрел на школьный двор. К нему подошёл Наруто. Встал рядом и тоже уставился в окно. — Чего тебе? — спросил Саске, не оборачиваясь. — Ничего. Просто стою. — Зачем? — А что, теперь и постоять нельзя? Саске не ответил. Они стояли вдвоём и смотрели, как на спортплощадке младшие классы играют в футбол. Кто-то забил гол, раздались крики. Саске подумал, что когда-то он тоже так играл — в начальной школе, с Итачи, который специально поддавался, чтобы младший брат мог выиграть. Он отогнал это воспоминание. — Я это, — вдруг сказал Наруто. — Вчера перегнул палку. Извини. Саске покосился на него. — Что, прости? — Извини, говорю. Не надо было называть тебя выделывающимся. Я просто... ну, я не подумал. — Ты вообще редко думаешь. — Эй! — Наруто возмутился, но тут же осёкся, заметив, что Саске не злится. — Ладно, может, и редко. Но я правда хотел поддержать. Просто у меня это плохо получается. Саске помолчал. Потом сказал: — Я заметил. Наруто издал смешок — короткий, почти удивлённый. Прозвенел звонок. Они разошлись по классам. Вечером Обито вернулся домой позже обычного. Он был зол — на совещании Орочимару снова унизил его предложение, и на этот раз нашёл поддержку у троих членов совета, которые раньше держали нейтралитет. Обито снял пиджак, ослабил галстук и зашёл на кухню. Саске сидел за столом и читал учебник. — Как школа? — спросил Обито, открывая холодильник. — Нормально. — Драк не было? — Не было. — Уже хорошо. — Обито достал контейнер с едой и сунул в новую микроволновку, которую накануне установил мастер. — А тот парень, с которым ты дрался? Он больше не лезет? — Лезет. Но уже без драки. — И что ему нужно? Саске пожал плечами. — Не знаю. Говорит, что хочет поддержать. Обито обернулся и внимательно посмотрел на племянника. — А тебе нужна поддержка? — Нет. — Врёшь. Саске поднял голову. Обито смотрел на него спокойно, без осуждения, но с той солдатской прямотой, которая не оставляла места для возражений. — Это не важно. — сказал Саске. — Тебе-то что? — Мне — то, что я твой опекун. — Обито сел за стол напротив. — Я не умею говорить красивые слова, я не умею утешать и вытирать сопли, но я умею слушать. Если захочешь что-то рассказать — я здесь. Если нет — всё равно здесь. Как-то так. Саске посмотрел на него — долгим, изучающим взглядом, каким смотрел в первый день в больнице. Потом отвёл глаза и вернулся к учебнику. Микроволновка запищала. Обито встал и пошёл вытаскивать ужин. Саске сидел над учебником, но не читал. Он думал о том, что дядя, оказывается, умеет говорить не только приказы. И о том, что Наруто, оказывается, умеет извиняться. И о том, что Дейдара задал ему вопрос, на который он до сих пор не знал ответа. «Вам стало легче?» Нет. Драка не помогла. Но, может быть, что-то другое поможет. Когда-нибудь.