Сладкий вкус зависимости

      Джаббер Вонгер знает все клубы города: от самых престижных, куда его больше не пускают по некоторым причинам, до гадюшников, где ошиваются одни отбросы. А постоянные гости этих заведений в курсе, что с ним лучше не связываться. Никогда не угадаешь, в какой момент его переклинит и что после этого произойдет. Каждые выходные он, ведомый жаждой новых впечатлений и желанием сбросить с себя тень душных будней, отправляется на поиски развлечений. Ему нужно развеяться, забыться в чем-либо, лишь бы мысли не возвращались к этой паршивой однообразной жизни. Но с каждым разом сделать это становится всё сложнее.       Очередные выходные в одном из многочисленных клубов. Все как обычно. Попивая алкогольную мешанину, которую бармен назвал «Небытие» и пообещал, что Вонгер отправится на небеса после этого напитка, он оглядывает зал небрежным взглядом.              — Полный отстой, — недовольно протянул Джаббер, ставя бокал на стол перед собой и откидываясь на спинку твердого диванчика. — Ску-ко-ти-ща.       Ища взглядом бармена, который явно его обманул, он заприметил недовольного парня, сидящего у барной стойки. В руке тот держал бокал с каким-то новомодным коктейлем, медленно помешивая его трубочкой. Незнакомец сидел совсем один, хмурил брови и выглядел так, словно от одного присутствия в таком месте ему хотелось блевать. Возможно, он просто перепил, и это желание вызвано не внешними, а внутренними факторами.       — Интересно, — залпом опустошив свой бокал, на небеса Джаббер так и не поднялся, но жесткий диван покинул и направился к барной стойке.       Прошло совсем немного времени, пока Джаббер заканчивал с напитком и поднимался с дивана, но на прямой между ним и незнакомцем у барной стойки уже образовалось много препятствий в виде людей, словно на кассе в супермаркете. Прорываясь сквозь толпу, он заметил, что к тому парню кто-то подошел, пытаясь начать разговор, но никакой ответной реакции не последовало. Выругавшись, неудачливый ловелас ушел, покинув игру. Джаббер же остался доволен увиденным. Он бы не позволил своей жертве уйти с кем-то другим, а начавшиеся разборки могли привести к крайне неприятным последствиям. Чем ближе Вонгер оказывался к хмурому незнакомцу, тем сильнее становилось чувство, что его тянут. Оно же успевало шептать внутри головы, и этот нарастающий гул мыслей было невозможно контролировать — только пойти у них на поводу.        Интуиция редко подводила Джаббера, особенно когда речь шла о людях. Он сразу видел их гнилые натуры, достаточно было на мгновение встретиться взглядом. Не зря говорят, что глаза — зеркало души. По ним можно понять больше, чем по фальшивой маске на лице, движениям или словам. И Вонгер не сомневался: именно этот человек сейчас ему нужен. Только он мог развеять тошнотворное послевкусие скучных дней.       Подойдя к барной стойке и присев на соседний стул, Джаббер приковал взгляд к этому злыдню. Парень был красив, как статуя, созданная руками талантливого скульптора, и, словно не заметив присутствия постороннего рядом, продолжал внимательно наблюдать за образовавшейся от его движений воронкой в бокале. Казалось, если он хотя бы на мгновение отвлечется от этого вихря, мир рухнет. Джаббер не возражал. Этот мир был ему противен. Пусть он уничтожается сколько угодно. Привлечь внимание незнакомца и увидеть, что скрывается за этой недовольной маской, казалось куда важнее, чем спасение такого жалкого мира.       Поняв, что на него внимания так и не обратили, Джаббер уже собирался начать разговор, но между ним и его жертвой возникла чья-то лохматая голова. Это оказался ловелас, подходивший пару минут назад. Не став церемониться Вонгер и оттолкнул того рукой в сторону. Клубный казанова не отличался трезвостью и, потеряв равновесие, свалился на пол, расталкивая танцующих. На мгновение показалось, что те посыпятся, как домино, но этого не произошло. Бросив на нарушителя спокойствия явно не самые доброжелательные взгляды и подкинув несколько ругательств, они продолжили танцевать. Ловелас уже хотел начать орать на толкнувшего его, но, увидев Джаббера, резко протрезвел и побежал прочь, выкрикивая извинения, заглушаемые громкой музыкой. Видимо был наслышан о характере этого человека.       Вонгер, быстро забыв про помеху, перевел взгляд на сидящего рядом парня. Тот перестал прожигать бокал и наконец-то обратил внимание на Джаббера. Глаза этого злыдня в плохом освещении клуба казались черными бездонными дырами, куда темнее, чем могли быть на самом деле. Они встретились взглядами и...       И ничего.       Удивление яркой вспышкой отразилось на лице Джаббера. Он не смог понять про парня напротив абсолютно ничего. Словно тот был пустой оболочкой без души. По лицу Вонгера начала расползаться улыбка. Увидевший ее подумает, что человек потерял рассудок. Так оно и было. Эти пустые глаза выбили его из колеи, толкнули в болото безумия, но убедили в одном: он был чертовски прав. Джаббер нашел того, кто сможет развеять его скуку.       Мысли метались в голове как саранча, не давая сосредоточиться и начать действовать. В попытках взять себя в руки, чтобы не напугать парня, Джаббер разочарованно понял, что тот снова смотрит в свой бокал. Снова спасает проклятый мир, хотя должен спасать человека, сидящего рядом. А должен ли? Конечно нет, но спрашивать об этом никто не собирается. Если парень не захочет, Вонгер найдет способ его заставить, даже с применением силы.       — Привет, меня зовут Джаббер, а тебя? — в ответ лишь молчание. — Ты тут один? — и снова ничего.       Между ними повисла тишина, насколько это возможно в клубе, где играет громкая музыка и орут люди. Но то ли из-за пристального взгляда, то ли в благодарность за избавление от назойливой мухи, парень все-таки решил ответить.       — Не твое дело, — голос прозвучал безэмоционально. Джаббер вскинул брови, не ожидая, что ответ будет именно таким.       — Да ты злыдень, я погляжу, — слегка потухшая улыбка снова расцвела.       — Что тебе нужно? — звучало так, словно ему вовсе не нужен ответ.       — Ты мне показался жесть каким интересным, ну я и решил познакомиться, — голос местами казался звонким, слова то растягивались, как жвачка, то неслись вперед, не давая оппоненту понять, что от него хотят. Это выдавало предвкушение Джаббера.       — Проваливай, тебе не понравится со мной общаться, — сказал этот злыдень все тем же бесцветным тоном.       — Ты не можешь быть так уверен в этом, злыдень, — последнее слово было произнесено издевательски медленно.       — Хватит меня так называть.       — Ты не назвал имени, я не знаю, как еще к тебе обращаться.       Парень тяжело выдохнул, поднимая взгляд на Джаббера, и после недолгого молчания, ответил.       — Ты об этом пожалеешь, Джаббер, — слова вызвали волну мурашек по телу Вонгера, предвкушение только росло.       — Звучит жесть как интригующе.       — Занка.       — А? — Джаббер в моменте не понял сказанного.       — Меня зовут Занка, — прозвучало довольно грубо, но Джаббер был в восторге.

***

      Джаббер не сводил пристального взгляда со своей жертвы, пока лифт медленно поднимался на шестой этаж. Он проклинал освещение в подъезде: вокруг царил полумрак, даже в этом железном гробу, словно оберегая гостя от взгляда хищника перед ним. Занка же стоял у противоположной стенки лифта и смотрел в пол. Неужели тот был интереснее человека в метре от него? На этот вопрос Джаббер не знал ответа, мог лишь строить догадки. Он привык читать людей, и парень напротив не только давал понять, что Вонгера может ждать нечто захватывающее, но и пугал непредсказуемостью. Было страшно допускать мысль, что Джаббер ошибся, и... Нет, ошибки быть не могло. Настоящий Занка, вызывающий такое влечение, находился за дверью, для которой просто пока не найден ключ. Замок оказался сложнее, но вскрыть его все равно возможно. Главное — понять, как. Найти способ. И когда это произойдет, Вонгер получит желаемое.       Дзинь.       Сигнал о прибытии на этаж вырвал Джаббера из мыслей, и взгляд скользнул по зеркалу напротив. Он выглядел безумно: струйка слюны стекала вниз и почти капала на толстовку. Черт, Вонгер даже не заметил этого. Если бы Занка на него смотрел, то мог тут же сбежать, испугавшись подобной гримасы.       Вытирая рукавом толстовки подбородок и переведя взгляд чуть левее, понял, что Занка смотрит на него. Не так, как в клубе. Взгляд был совсем другой: в глазах горел огонек безумия, который Джаббер ни с чем не перепутает. От этого у него сперло дыхание.       Моргнув, Вонгер отчаянно подумал, что мозг играет с ним злую шутку. Занка все так же смотрел в пол. Может, «Небытие» начало действовать, но сердце успело разогнаться из-за полученного наваждения и восстанавливать спокойный ритм не планировало. Иллюзия Занки одним своим взглядом заставила этот обычно спокойный орган стучать так безумно быстро. Джаббер сглотнул и подумал, как же медленно открываются двери проклятого лифта.       Сделав шаг на наконец-то показавшуюся из-за дверей площадку шестого этажа, он направился в сторону своей квартиры. Его ждала полутьма коридора. Единственная лампочка, освещающая весь этаж, время от времени мигала — проблема с проводкой, которую никто из жильцов не хотел решать, надеясь, что это сделает за них кто-то другой, и так уже второй год. Джаббер мог это сделать, но ему было плевать на лампочку, плевать на этот дом, плевать на этот мир. Особенно сейчас, когда за ним тихо следовал Занка. С каждым шагом, приближающим его к квартире, сердце стучало только сильнее, и казалось, этот звук разносится не только по телу Джаббера, но выходит за его пределы, ударяется о стены и эхом разлетается в разные стороны, заполняя собой все пространство. Вонгер был уверен, что Занка слышит, как неистово стучит сердце — каждый, мать его, стук — и наслаждается этим.       Погруженный в свои мысли, Джаббер не заметил, как провернул ключ в замке, и даже решил, что вовсе не закрывал дверь перед выходом. Дальше все происходило быстрее, чем он успевал понять.       В тьму квартиры его втолкнули с такой силой, что из легких выбило воздух. Попытка восстановить дыхание провалилась с треском его любимой толстовки. Но проститься с ней Джабберу никто не позволил. Занка, схватив рукой за ворот, притянул к себе взрослого человека с такой легкостью, словно взял плюшевую игрушку. И Вонгер, оказавшись к напавшему лицом, не мог оторвать взгляда от глаз, смотрящих в его душу. Не просто смотрящих, а захватывающих ее, заставляющих беспрекословно подчиняться. Он и до этого не спешил сопротивляться, но теперь желание вырваться из железной хватки, постоять за себя, сделать хоть что-нибудь и вовсе пропало бесследно. Осталось лишь желание. Желание выполнить все, о чем скажет человек перед ним. Человек ли?       Поняв, что Вонгер не сопротивляется, Занка ослабил хватку, но не отпустил. Подняв вторую руку, он мучительно медленно провел кончиками пальцев по шее Джаббера, начиная от ключицы, что оголилась из-за пострадавшей толстовки, и поднимаясь все выше. От холода по телу бежали мурашки, это сводило с ума. Джабберу хотелось, чтобы этот момент застыл во времени. Он жаждал записать его в своих воспоминаниях так четко и ярко, чтобы они остались с ним до самого конца. А его конец, вероятно, уже близок.       Путешествие руки по шее подходило к концу. Даже не задумываясь, Джаббер задержал дыхание. Сколько он уже не дышит — сказать невозможно, чувство времени рядом с этим парнем течет невероятно странно. Не успевает он осознать, куда пропала ледяная рука с шеи, как чувствует боль. Занка схватил его за волосы и потянул, заставляя наклонить голову, открывая доступ к шее.       Выражение лица, на которое Джаббер смотрел весь вечер, ничуть не изменилось. «Злыдень», — неожиданно пронеслось в голове. Занка, словно услышав его мысли, немного отпрянул, рассматривая созданную им картину. Под этим оценивающим взглядом Джабберу казалось, что кровь в жилах застывает, но сердце ликовало. Оно стучало так словно аплодировало.       Резко приблизившись, Занка заговорил так тихо, чтобы его слышал только Джаббер, пусть кроме них тут никого не могло быть. Никто другой не мог уловить слова, сказанные ему, этот момент, эти эмоции — это то, что принадлежит лишь Джабберу, и он не желает делиться ими с кем-то еще.       — Сейчас будет больно, — сразу после этих слов Джаббер ощутил обещанную боль в шее, издавая приглушенный стон.       От удивления Занка чуть было не отпрянул от своей жертвы, но, вовремя опомнившись, вонзил свои клыки глубже, пытаясь насладиться трапезой. Джаббера он не отпустил, но концентрацию потерял и почувствовал, как чужие руки легли ему на плечи, не пытаясь оттолкнуть, а наоборот, притягивая ближе.       Джаббер только вернул контроль над своим телом, но уже почувствовал, как силы стремительно покидают его. Удерживать руки, что он успел положить на Занку, казалось невозможным действием, и они медленно скатились с плеч, повиснув вдоль тела. Джаббер почувствовал себя безвольной куклой. Ноги начинали подкашиваться. Рука, что раньше притягивала его за ворот толстовки, обхватила со спины, не позволяя упасть.       — Потрясно, — простонал Джаббер, и все движения прекратились.       Казалось, все застыло во времени; только боль, бешеный стук сердца и прерывистое дыхание доказывали обратное. Спустя мучительно долгие секунды ожидания Занка отпрянул, только сейчас осознав услышанное. Тратя последние крохи сил, находясь в сознании, Вонгер пытался рассмотреть того, кто доставил ему столько удовольствия за такое ничтожно короткое время.       — Вау, а ты и правда злыдень, — прозвучало тихо, но Занка услышал, каждое слово и посмотрел на Вонгера.       В темноте квартиры Джаббер встретился с глазами напротив. Они светились, но не красным, как во всех этих историях про вампиров. Они были синими, словно успокаивали своих жертв, пока тех утаскивали на дно океана, где ничтожная жизнь человека стремительно угасала. Смотря в эти глаза, Джаббер понял, что смог приоткрыть ту самую дверь и заглянуть за нее, пусть и ненадолго. Теперь он уловил что-то кроме вечно недовольной маски. Конец и правда был близок, но Джаббер встретит его с улыбкой на лице, смотря своей смерти в испуганные глаза. Мир, сосредоточенный на Занке, начал расплываться и погружаться в темноту. В угасающем сознании проплыла мысль, что бармен его не обманул.