Fata Morgana

Faute avouée est à moitié pardonnée

— признанная ошибка наполовину прощена

В кабинет постучалась Эстер, чисто для приличия, потому что она как всегда ввалилась внутрь не дождавшись приглашения. Усмехнувшись, Гермиона вновь обратилась к документу, которому требовалась незамедлительная резолюция. Эстер вытрясла из папки принесенные бумаги на кофейный столик и плюхнулась (именно плюхнулась) на кожаное кресло рядом. Она была помощницей Гермионы вот уже шесть лет и с тех пор их отношения отбросили даже подобие субординации, как бы ни старалась Гермиона это отрицать. Только на официальных приёмах Эстер Майлдли держалась без обычного панибратства, особенно в нынешнее время, когда она заимела статус помощницы первого зама. Но и до этого для протеже мисс Грейнджер открывались все кабинеты — только от одного упоминания имени своей начальницы. Гермиона оторвалась от бумаг и вопросительно взглянула на притворно скучающую девицу. Эстер в ответ наклонилась над принесенной кипой и постучала по ней указательным пальцем. — Семь смертей в пригороде Лондона. Снова. Вот сводки и полицейские отчёты, я наискосок проглядела, никаких зацепок, — помощница снова откинулась в кресле и неторопливо продолжила, — Мистер Уизли с кем-то из своих выезжал на место, говорят, рвал и метал. Снова этот выразительный взгляд. Если бы это был любой другой работник, посмевший хотя бы приблизительно так же взглянуть на Гермиону, ему бы пришлось подыскивать работу вне магического мира. Но это была Эстер, которая все знала, которая всегда была рядом и поэтому, безусловно, могла иметь собственное мнение. Хоть оно всегда было совершенно некстати. А мнение было таково — Эстер терпеть не могла Рона. У них не было прямого конфликта или каких-то недопониманий, однако стоило Рону появиться в приемной как Эстер внутренне подбиралась, словно пантера, готовая броситься на защиту своей территории. Так, конечно, было не всегда. Грейнджер молчала. Ей безумно хотелось переломить большим пальцем перо, а потом встать и перевернуть стол, но эти порывы она смогла подавить. Не при свидетелях. Видя изменившееся лицо начальницы, Эстер бросила восседать на кресле и пересела на стул у письменного стола. — Я всё понимаю. У вас в действительности не было тогда никакого выбора. Но теперь… Извините, но нельзя закрывать глаза и дальше. — Эстер теперь смотрела сочувственно, явно подготавливаясь к новой реплике. Все равно замявшись, она произнесла, — Еще вас вызывает мистер Бруствер. Сегодня, запись с часу до полвторого. Сомневаюсь, что речь пойдёт о банкете. — Разберемся. Черкни в его приемную записку, что осведомлена о встрече. А теперь дай мне ознакомиться с отчётами с мест преступления. Эстер коротко кивнула и бумаги мигом перекочевали на рабочий стол. Правильно расценив молчание Грейнджер как окончание диалога, Эстер быстрым шагом удалилась в приёмную. Вот блядство. Одними губами шепнув Заглушающее и Запирающее заклятья, Грейнджер с силой метнула чернильницу в стену. По мятным обоям начали стекать черные капли вперемешку с осколками. Гермиона осела в кресле и сжала кулаки. У нее начинала болеть голова. «Головная боль напряжения», так сказали ей в обычной маггловской клинике еще в юности. Она самая, дорогие врачи, она самая. Пришлось встать и налить себе воды, просто чтобы не заниматься большим разрушением кабинета. Это фиаско. Теперь это яснее некуда, Эстер права, финита ля комедия. Рон в очередной раз её подвел. В очередной раз ей краснеть, извиняться, идти на уловки, которые она ненавидела всей душой, и всё, чтобы выгородить мужа. Так было множество раз до этого и будет сегодня. Но будет это в последний раз. *** Гермиона нашла Гарри в кофейне напротив Министерства Магии. Друри Ковент Гарден, с их темными вывесками, отсутствием светского шика и посетителей-волшебников, привлекала их обоих в равной мере. Гарри сидел в углу с большой чашкой чая и здоровенным малиновым эклером. Гермиона не расхохотаться, когда её друг, пытаясь одной рукой не расплескать чай, а другой перелистнуть страницу в папке, всё-таки облился, обрызгав текст. — Я погнался за двумя зайцами, а застрелился сам, — мрачно произнёс Поттер, пытаясь бумажными салфетками привести в порядок себя и стол. Заслонив спиной их укромный уголок Гермиона шепнула очищающее заклинание, чем заслужила полную благодарности улыбку. — Чем обязан такой приятной встрече? Высокопоставленные лица уже обедать изволили? — шутки про их должности никогда не надоедали. Гарри, главный аврор, с более чем шестью десятками подчинённых, Гермиона, зам министра, с меньшим количеством подчиненных, но большей так называемой аппаратной властью, бесконечно подкалывали друг друга по этим поводам. Наверное, чтобы не забыть, кем они были и как они вместе добирались до нынешних постов. Беда была в том, что Рон в такие моменты не смеялся. Подумав о Роне, выражение лица Гермионы изменилось. Только один человек мог её понять и дать совет в отношении ею запланированных действий. И этот человек сидел сейчас перед ней. — Гарри, ты уже читал утренние отчеты? Про Хакни? Поттер прямо взглянул на подругу. Мерлин, ну конечно он читал. — Ты, наверное, хотела узнать, что я думаю по поводу того, что Рон взял невиновного три недели назад, раз вчера в пригороде Лондона снова был передоз Дрянью, причем не какой-нибудь, а свежеизготовленной? — Получается, что так. Гарри отхлебнул еще чая и отставил чашку подальше от злополучных бумаг. Тон, поначалу агрессивный, сменился на усталый и разочарованный. — Хочешь знать моё мнение? Это наша с тобой вина. Мы — наивные придурки без какого-либо хребта. И если у тебя еще есть порядочное объяснение, то у меня… Они помолчали. За окном звенели велосипедные звонки и свист автомобильных шин. Жизнь шла своим чередом и только в уголке маленькой кофейни чёрное переставало быть белым. На самом деле им стоило раньше поговорить, но каждый боялся, что после этой беседы жизнь перестанет быть прежней. Несколько лет назад Рон был напарником Гарри, затем замом отдела по особым специальным расследованиям, который возглавил Поттер, а затем… Гермиона до сих пор не в курсе, что там произошло. В личном деле Рональда Билиуса Уизли появился строгий выговор за «Совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий». Дело замяли, но в отделе ОСР он оставаться не мог. Начались бесконечные мытарства Гермионы в попытках пристроить мужа в другие подразделения Министерства — калейдоскопом в послужном списке Рона сменялись отдел магического транспорта, спецгруппа Стирателей Памяти, трансгрессионный испытательный центр и прочие. Где-то Рон считал себя несправедливо обделённым, где-то через время честно признавал свою неправоту. Однако количество добродушных министерских знакомых таяло на глазах. В конце концов, Гарри, к тому времени ставший вторым лицом в Аврорате, и Гермиона, как начальник отдела Магического правопорядка, смогли пристроить его только в отдел по борьбе с наркотиками (ОБН), где начальником был один из друзей Люпина. Рон считал себя униженным и оскорблённым, поносил их обоих за то, что его «сплавили в ублюдский отдел страдать херней, лишь бы глаза не мозолил». Негласно ОБН считался отделом для лузеров, так как наркотики по-настоящему мало волновали волшебный мир, и в водовороте служебной жизни туда часто попадали кадры, не проявившие себя ни талантом, ни трудолюбием. По итогу Рон прижился в ОБН и придал ему статусности (как-никак с ними теперь был герой войны). К сожалению, тогда и завертелось дело с Дрянью. Сначала исподволь, где-то четыре года назад в больницу Святого Мунго стали попадать люди с сильнейшими неврологическими расстройствами, мозг которых был непригоден даже для аутопсии, не то что для сканирования памяти. А через пару лет количество таких пациентов вкупе с недожившими до больницы перевалило за цифру пятьдесят. Это побудило Министерство начать более тщательное расследование. Начальник ОБН в связи с вновь открывшейся старой раной подал в отставку, и Гарри, как первое лицо Аврората, дал себя уговорить на передачу дела Рону. В Министерстве были не слишком довольны карьерным шагом мистера Уизли, так как ответственности и продуманности в его действиях с начала службы не прибавилось, а самомнение быстро взвилось до небес. Рон перестал советоваться с Авроратом и отказался от сотрудничества с отделом спец. расследований, максимально обособив свой. Гарри, и подспудно Гермионе, которая надавила на министерский аппарат ради должности Рона, приходилось нелегко — они попали в ловушку собственной жалости. Совершенную ошибку, казалось, невозможно исправить: Гермионе нередко приходилось объясняться с служащими Министерства, улаживая конфликты между ОБН и другими подразделениями. Грузом на плечи ложилось и то, что особых подвижек по Дряни при Роне не случилось. Вечерами, когда Гарри с очередной подружкой заходил к чете Уизли-Грейнджер и вел светски-рабочие беседы, Гермиона нутром улавливала, что главный аврор не уверен в профессионализме Рона как руководителя группы, не верит в него как в ищейку и скептически смотрит на его методы работы. Но он до сих пор он не говорил ни слова. И Гермиона не говорила, обходя тему его назначения стороной дома и с коллегами. Полгода назад число погибших официально округлилось до 50 человек и Министерство забило максимальную тревогу. В очередной раз подчищая за другом хвосты, Поттер обратился в шотландский офис Министерства, откуда прислали спеца в подмогу — Гэвина О’Салливан. В свои неполные тридцать он слыл толковым сыскарём в области оборота наркотиков. С плохо скрываемой досадой Рон отмечал, что О’Салливан действительно неплох, и расследование сдвинулось с мертвой точки. А два месяца назад Гэвина убили. Убили, что называется некрасиво — перерезали глотку в закоулке Хакни, бросили там между мусорных баков на радость помойным крысам. Тело нашли на следующие сутки, но то, что от него осталось, сложно было даже опознать. Тогда Рон вызверился на каждом мало-мальски подозрительном типе в округе Хакни, трижды арестовал подозреваемых, и даже одного посадил под стражу как убийцу и изготовителя Дряни одновременно. Правда, новые смерти вкупе с убийством О’Салливана заставили их обоих пересмотреть свой нейтралитет. Их жизнь действительно шла своим чередом, но другие жизни обрывались по их вине. Молчание затянулось. Гермиона тряхнула головой и продолжила: — Меня вызвал Кингсли. Думаю, устроит мне выволочку за Рона. И будет прав, — отчего-то Гермионе стало легче, что они с Гарри мыслят одинаково, хоть и одинаково мрачно. — Согласен. — Не знаю, чем всё это кончится для меня, но вечером я предложу Рону уволиться по собственному из ОБН. Зеленые глаза смотрели на Грейнджер. — Ты уверена? — вкрадчивый тон был истолкован правильно, только Гарри и семейство Уизли знали, что брак на крови чутка осложняет санкции против супруга. — Да, — Гермионе было уже все равно. Она не станет жаловаться Гарри, что её достали смешки коллег за спиной, достали сплетни, в которых разжевывается как бесталанный муж по договорняку все еще на первых ролях в ОБН. Было бы в этих сплетнях меньше правды, она бы не обращала внимание. Но имеем что имеем. — Я на твоей стороне, знаешь? Ты правильно делаешь. Но я не позволю тебе брать этот удар на себя. Я напишу рапорт и дам его на подпись Брустверу, чтобы это было моей инициативой. Это было на моей совести тогда и будет на ней сейчас. Тем более так будет безопаснее для тебя. Гермиона хотела возразить, но увидев безапелляционный взгляд Гарри, кивнула и крепко сжала запястье друга в знак благодарности. До встречи с министром Магии оставалось полчаса. ***

Ignorantia juris neminem excusat — перед законом все равны.

Гермиона сидела в приемной Кингсли. Девиз, который был свергнут со всеми остальными девизами в Темные времена, снова красовался в вестибюле, на каждом этаже и даже здесь, над дверью министра. Раньше Кингсли ей импонировал — он был рассудителен, амбициозен, умён и — чего не хватает большинству начальников — умел схватывать налету суть, не углубляясь в невыразительные детали. Эти качества Гермиона очень ценила в людях и замечала такие лишь у единиц. Но Бруствер был темной лошадкой, человеком, умудрившимся захватить власть в конце войны и не упустить её от себя ни на шаг за двенадцать лет. По прошествии времени он начал вести более жесткую политику, забыв про многие добрые дела, осуществленные его соратниками. С ним всегда надо быть начеку, даже если вы говорите о погоде на завтра. Всё-таки первоклассный двойной агент, с этим надо считаться. В приёмную из кабинета вышла секретарша, низенькая тётушка лет пятидесяти, с туго завязанными в пучок русыми волосами. — Добрый день, миссис Грейнджер, вас ожидает министр Магии, прошу за мной. Гермиона много раз бывала в этом кабинете, часто без предварительной договоренности и всяких формальностей. Но сегодня официоз данной встречи явно ставил на места и её положение в грядущем разговоре, и положение министра. Кингсли сдержанным кивком поприветствовал вошедшую и кивком показал на дверь не спешившей уходить секретарше. «Сдаётся мне», — подумала про себя Гермиона, — «все в курсе той взбучки, которая мне сегодня светит.» Тем временем Бруствер обратил её внимание на себя тем, что похлопал по внушительной стопке папок с оранжевыми ярлычками. Такими обозначались жалобы, докладные, объяснительные записки. Ну, значит всё ты правильно поняла, Гермиона. — Госпожа заместитель министра, довели ли до вашего сведения информацию о ночном происшествии в Хакни? — Да, сэр. — Как вы прокомментируете действия Рональда Уизли в контексте всей истории его назначения в ОБН? Мерлин, дай мне сил. Кингсли был почетным гостем их свадьбы. Он произносил самую долгую речь, даже дольше Артура, в которого Джордж специально выстрелил струей воды, лишь бы он потерял нить повествования в тосте. А теперь он говорит «Рональд». Фу. — Я осознаю, что принятое мною в связи с моим служебным положением решение восстановить его в должности в отделе по борьбе с наркотиками было непродуманным, тем не менее за два года, что он там находился, у него был непосредственный руководитель, который не имел к нему больших нареканий, — да, Гермиона знала, что нарекания были у многих других сотрудников, а главное, и Кингсли это знал. Бруствер вздохнул, пожал губами и, видимо, захотел сменить тактику. Он встал с рабочего места и подсел на край стола поближе к девушке. — Гермиона, я не имел в виду, что твоя вина есть в провальном деле с Дрянью. Просто вы с Поттером как стихийное бедствие, если дело касается Уизли — вас боятся и не хотят по этому поводу с вами связываться. Если Поттер только однажды проявил преступную лояльность, то ты беспрестанно компрометировала себя опеканием Уизли. Гермиона терпеливо молчала. — Не скрою, всё идет к тому, чтобы ты стала следующим Министром Магии. Не в самом скором времени, конечно, — Кингсли улыбнулся и снова заговорил серьезно, — но твой муж, которого ты тащишь на горбу своей карьеры, не позволит тебе им стать. Есть серьёзное опасение, что тебя не поддержит Совет в связи с вероятностью, что ты снова протащишь наверх Рона. Грейнджер молча крутила обручальное кольцо. Разговор не казался более благожелательным от упоминания её заветной цели. Ну что же, допустим. И тут разговор сделал крутой вираж. — На данный момент Совет хочет уволить Рональда Уизли с утратой званий и наград в связи с потерей доверия к нему как к сотруднику, пренебрежением служебными обязанностями и… Да вот тут всё — в этих папках. Полный список. Это чистой воды подстава. Да, Рон не был розовым плюшевым зайцем, но и подобного отношения не заслужил. Кингсли смотрел выжидающе. Тщательно продуманный спектакль одного актера. — Вы хотите возразить? Хотела бы, но что? Хотела бы испепелить эти папки Инсендио, да воспитание не позволяет. — Сэр, а что можно сделать, чтобы Рон ушел по собственному? Я как раз приняла это решение, — с досадой произнесла Гермиона. Подумать только. Все-таки светит позор и унизительное увольнение, как бы они с Гарри ни старались. Бруствер отреагировал слишком быстро — явно ждал этой реплики. — Возьми это дело с Дрянью под свой контроль. Задействуй свой аппарат, хочешь — подключи Поттера. Если распутаешь в течение месяца, пока Рон будет во внеочередном отпуске, он сможет даже остаться в отделе. Живость этой просьбы неприятно отозвалась в Гермионе. Какая плохая мина при хорошей игре. Рона используют как рычаг давления на них с Поттером? Играют на её видах на министерское кресло? Как мило. — А что будет, если поиски затянутся? Дело длится несколько лет. — спокойно спросила первый заместитель. Министр развел руками. — Годрик его знает, Гермиона. Пересмотр личных дел, секир-башка, — Бруствер добродушно засмеялся и от этого добродушия по коже поползли мурашки. Гермиона выдавила из себя подобие улыбки. Хвала богам, что Кингсли не опустился до ложной участливости, сочувственного похлопывания по плечу и речей в стиле «это под силу только самой умной ведьме этого века». Спасибо и на том. Они друг друга предельно ясно поняли и не было смысла ломать комедию. *** Сразу после разговора с министром Магии, Гермиона спустилась вниз в ОБН. Она кипела и мучилась от боли в кулаке, которым саданула по металлическом двери лифта. Приятно было увидеть в этом месте вмятину (Ого! Вот это удар!) и неприятно было не успеть залечить кулак из-за вошедших людей. В ОБН из шести столов был занят один — остальные пустовали. За ним сидел Оуэн, как и Рон, бывший аврор, и сосредоточенно царапал какие-то записи. Гермиона вежливо постучала об косяк входной двери, привлекая к себе внимание. Оуэн обернулся и неприветливо кивнул. Девушка окинула взглядом кабинет, в котором была всего пару раз. Стараясь не сталкиваться по жизни с сослуживцами мужа, она сама себе копала яму. В ОБН её воспринимали как патронессу, высокомерную небожительницу, и как жену, которая всеми силами старалась угробить карьеру мужа. Неизвестно, что о ней рассказал Рон в этих кругах, но в данный момент это мнение присутствовало и во взгляде Оуэна. Видя, что Гермиона направляется к нему, Оуэн закатил глаза и прямым текстом спросил какого хрена она здесь забыла. Грейнджер чуть не задохнулась от возмущения. — Мне нужны копии всех материалов по делу с Дрянью, а так же пропуск в Отдел улик. — А может еще шнурки вам погладить, ваше благородие? Все материалы, ни хера себе вы зашевелились. — тут Оуэн осекся. Спесь была сбита в момент, когда палочка Грейнджер ткнулась ему чуть выше кадыка. Если Брустверу было позволено смотреть на Гермиону свысока, то какой-то невнятный подчинённый не имела права проявлять такое неуважение. День медленно, но верно доводил её до ручки. — Слушай сюда, мальчик, если ты решил, что можешь так разговаривать с первым заместителем министра, то у тебя проблемы с головой и субординацией. А теперь закрыл свой рот, метнулся за материалами и пропуском, чтобы это все лежало у меня в приёмной через полчаса. Если вдруг окажется, что ты этого не сделал, твоим следующим местом работы будет служить канцелярия в Азкабане, это ясно? Оуэн ошалело смотрел на древко палочки и, не смея поднять глаза, кивнул. Гермиона опустила руку и изогнула брови в стиле «а что ты все еще здесь делаешь?». Парень сглотнул, бочком слез со стула и направился в кладовку. Всегда бы так. *** Первое, что можно было для себя отметить в отношении материалов дела, так это то, что хранились они безобразно. Даже учитывая, что это всего лишь копии, к некоторым листам не хотелось прикасаться — кляксы, жирные разводы, без отвращения не взглянешь. Специально расчистив стол для новых документов, Гермиона тоскливо взирала на предстоящий фронт работ. В этот момент в кабинет вошла Эстер с подносом, на котором позвякивали кофейник с двумя перламутровыми чашками и вазочка с меренгами. — Чертовски вовремя, Эстер, — Грейнджер присела в кресло и с удовольствием отпила кофе. — Ну как вы? Потрясающе. Мужа либо уволю я, либо само Министерство. А еще надо раскрыть дело, суммарно длящееся почти пять лет. — Сносно, — рассказывать ничего не хотелось, ещё слишком остро воспринималось всё, что произошло за последние несколько часов, а ведь день ещё не думает заканчиваться. И если бы Эстер была менее любопытной, возможно на обмене любезностями разговор бы и кончился. — Наверное, в таких делах все идут от начала? — помощница кивнула в сторону горы бумаг. Гермиона кивнула. — Не возражаете, если я пробегусь глазами? Мисс Майлдли с плохо скрываемым азартом посмотрела на стопку бумаг. Она живо отыскала папку, датированную ноябрем 2006 года. Это были самые первые сведения, но судя по толщине папки, их можно было бы назвать только обрывками сведений. Гермиона молча наблюдала за тем, как Эстер шевелит губами при прочтении документов. Вдруг Эстер нахмурилась в попытке что-то вспомнить и подняла взгляд на Гермиону. — Мистер Забини… Это же бывший Пожиратель Смерти? Гермиона удивлённо уставилась на девушку. — Нет, он им так и не стал. А причем здесь Забини? — Здесь сказано, что именно мистер Забини обнаружил первую жертву и отвёз их в Мунго. К отчету прикреплены его свидетельские показания. Помощница пролистала еще несколько страниц. — Он, оказывается, спец в токсикологии. Знали? Пришлось беспомощно развести руками. Что-то такое Гермиона слышала от Невилла в один из канунов Рождества, но память отказывалась воспроизводить какие-то подробности. Вроде бы Забини уезжал в Швейцарию после войны, а потом… Да кого это вообще волнует? — Я так понимаю, он оказывал услуги консультанта в Мунго, — Эстер энергично листала следующую папку, — до поры до времени. Неужели перестал строить из себя мать Терезу, с иронией подумала Гермиона. Или его вытурили за полное отсутствие эмпатии? — Адреса нет, но я попробую выцепить из Отдела магического правопорядка. Хорошо, что за бывшими приспешниками Сами-Знаете-Кого до сих пор ведётся наблюдение. Гермиона хмыкнула и в знак одобрения кивнула. Начнём потихоньку сами. *** При том, насколько выматывающим был рабочий день от его начала и до самого конца, Гермиона с леденящим ужасом ждала возвращения домой. Когда она, негромко хлопая дверью, вошла в прихожую, её встретил запах солода и спортивный комментатор, звучащий из колдовизора. Рона она обнаружила полулежащим перед магическим экраном, в руке — пиво, на бёдрах — миска с орешками. Матч борнмутских Белок-летяг и мэссемских Лис закончился победой последних. Слава Мерлину, что ни одна из команд не была любимчиком Уизли. — На работе пиздец, — не оборачиваясь к жене произнёс Рон. Гермионе оставалось лишь с горькой усмешкой покачать головой. Смысла оттягивать разговор не было, перед смертью не надышишься. — Рон? Нам надо поговорить. — в горле внезапно стало сухо. Пока мужчина принимал более удобное положение для того, чтобы в раздражении уставиться на супругу, Гермиона налила себе воды. — О чём же? Годрик, помоги. — Тебя отстраняют от расследования. Бруствер вызвал меня к себе и шантажировал твоим увольнением. Рон не перебивал. — В общем, если я смогу раскрыть дело с Дрянью за месяц, ты останешься в строю, если нет… Думаю, у нас двоих будут серьёзные проблемы. Возможно, и у Гарри тоже. Сцепив пальцы на кружке, Гермиона напряженно вглядывалась в лицо мужа, ожидая бури. Но Рон неожиданно осклабился. — Ну попробуй, дорогая. Ты очень удивишься, но именно министерские крысы не дают мне арестовать убийцу Гэвина, по совпадению и распространителя Дряни два в одном. И Гермиона действительно очень удивилась. Неделю назад Рон с плохо скрываемым удовольствием давал интервью Деклану для передовицы «Магического обозревателя» о том, как быстро ОБН отыскал Теренса Хиггса, который по словам очевидцев был в том закутке на Маркон Плейс в районе часа ночи и быстрым шагом оттуда удалился. Там и нашли Гэвина на следующие сутки. На развороте крупным планом был изображён тощий, небритый мужчина в магических наручниках. Это и был Теренс, слизеринец, с которым Гарри когда-то бодался за снитч на поле для квиддича. Журналисты прочесали его биографию от и до — после войны Хиггс стал мелким лавочником — продавал сомнительного происхождения антиквариат в Лютом переулке. К наркотикам его деятельность, на первый взгляд, не имела никакого отношения. Однако круг знакомств, специфика работы и мутное военное прошлое могли навести на некоторые мысли. В нерешительности Гермиона зависла между бесконечным числом вопросов и желанием не слышать дальнейших реплик. Ироничный тон и весь вид говорившего не предвещал ничего хорошего. Горько усмехнувшись, Рон продолжал. — Утром я поручил Оуэну арестовать одного говнюка, который не первый раз крутится на месте преступления и это, раз уж гриф секретности снят, наш старый дружище Забини. Рон грохнул по столешнице. - А знаешь, что в этом всём самое интересное? Оказывается, Забини, блять, был прямо на Маркон Плейс в ночь убийства Гэвина, черт его дери! Хиггс раскололся, что видел его у мусорных баков и пошёл проверить, потом испугался и дал дёру. Я хотел сразу получить ордер на арест, но за него так впрягся Совет, что даже на уровне свидетельских показаний стало запрещено его допрашивать. Типа Хиггс - ненадёжный свидетель и хер ли его слушать. Так что можешь писать по собственному прямо сейчас, только найду перо с пергаментом. — Но ведь самого Хиггса видели на месте преступления, это подтвердили показания соседей… — к Гермионе вернулся дар речи. Рон криво улыбнулся. — Хиггс оказался мелкой сошкой! Чего он колупался рядом в Хакни рядом с мертвым Гэвином до сих пор непонятно. Да и на его палочке следы стирания магии. В допросной мямлил и мямлил — ни одного четкого ответа, а как понял, что загремит в тюрьму-старушку, сразу вспомнил, что… А, к чему всё это… Я ему впаяю препятствие следствию, охерели в край все… Грёбаные слизеринцы. Надо было налить себе чего-то покрепче воды, рассеянно подумала Грейнджер. Поведение Рона сбило её с толку. С одной стороны, скандала не случилось, с другой — Рон считал, что всё возможное он сделал, и, с ужасом для себя обнаружила Гермиона, считал, что кругом прав. Жалко Гарри не слышит. — Доказательства есть? — голос почему-то прозвучал хрипло, — Насчёт Забини? Рон наконец пришел в себя и разозлился. — Сама побегай и собери свои доказательства. Вы с Гарри спелись на почве отвращения к моим следственным действиям, а теперь когда маячит твоё увольнение, ты резко решила узнать, где я всё-таки их нахожу. Хочешь на моём горбу опять вывезти всё, а потом если что на меня свалить? Размечталась? Хватит. Дверь в спальню оглушительно хлопнула. Гермиона осталась стоять в тишине гостиной, на секунду позволив себе слабость вспомнить, что двенадцать лет назад она могла сказать «нет».